Легенды и жизнь

      Ночь была на удивление тихая и спокойная. Где-то севернее слышались тихие раскаты грома. Там, видимо, во всю бушевала стихия. Однако, здесь облаков не было и звездное небо хорошо просматривалось из импровизированного лагеря двух путников. Пламя костра освещало обоих субъектов и было видно, что они заняты приготовлением ужина. Над костром на самодельном вертеле готовилась тушка убитого зайца. Мужчина, который прокручивал палку, делал это очень осторожно, постоянно переворачивая тушку, чтобы мясо не подгорало, а равномерно поджаривалось со всех сторон. Это был северянин с обветренным, суровым лицом, весь вид которого говорил, что ему не привыкать ночевать под открытым небом. Его спутник выглядел гораздо более необычно. Это был довольно-таки крупный каджит с серой шерстью и умными темными глазами. Он ворошил палкой картофелины, которые поджаривались в золе. - Похоже дальше, в сторону Солитьюда, бушует буря, - тихо проговорил норд, не отвлекаясь от своего занятия. - Бр, не люблю дождь, - проворчал каджит. - Шерсть от него тяжелая и потом воняет. И надо было нам тащиться в эту даль, Рагнар?       Мужчина лишь хмыкнул и ответил: - Больше некуда было идти, Карджо. Сам же видел все ближайшие от Солитьюда святилища под колпаком у талморцев.       Каджит глухо зарычал при упоминании альтмеров.       Рагнар прекрасно понимал раздражение своего друга. Его и самого утомили эти прогулки по лесам да горам в поисках скрытых святилищ Талоса. Талморские юстициары постоянно попадались на дорогах Скайрима близ сокрытых святилищ. Проклятые эльфы, казалось, патрулировали каждый участок земли, дабы выявлять малейшие факты нарушения Конкордата Белого Золота. Видимо, они узнавали где находятся скрытые от глаз алтари Талоса и кружили там подобно хищникам, высматривая паломников, которые нарушали закон и продолжали поклоняться заперещенному божеству.       Рагнар знал несколько мест, где можно было сделать подношение Талосу, но все они, как выяснилось, были под "надзором" юстициаров Талмора. Именно поэтому им пришлось покинуть Хаафингар и двинуть в сторону Вайтрана, где по слухам в горах так же было святилище. На поиски они потратили еще два дня. Впрочем, все их мучения окупились и в одной из маленьких пещер обнаружилась небольшая статуя Талоса и его алтарь. Именно на него и возложил Рагнар боевой рог бывшего короля Скайрима - Торуга. - Ты совсем потерял голову из-за этой девчонки, - пробурчал Карджо. - Мало того, что мы ввязались в эту войну, так еще и шастаем по горам в поисках всяких алтарей.       Рагнар лишь повел плечами и ничего не ответил. Он так же как и его друг здорово вымотался за эти дни и был из-за этого раздражителен. Именно поэтому он не хотел начинать перепалку и ссориться с соратником.       Отчасти причина его молчания была в этом. Но отчасти Рагнар ничего не ответил потому, что и сам не мог понять почему согласился на это дело. За время своих странствий он привык к риску и опасностям, что подстерегали искателей приключений, но обычно он всегда рисковал своей головой за такие вещи, которые потом окупались деньгами. Норд справедливо полагал, что он и так, внезапно оказавшись Довакином - древним героем нордских легенд, вынужден был порой совершать такие вещи, которые для нормальных людей были бы настоящим сумасшествием. Убивать драконов, рыскать по древним руинам в поисках стен драконьих жрецов, на которых были записаны древние слова, которые позволяли ему направлять свой ту'ум. Хорошо если в этих странствиях у него была возможность нормально поесть или поспать на более-менее удобной постели, однако, по большей части все эти приключения сулили лишь лишения и преодоление трудностей. Именно поэтому Рагнар всегда брался только за такую работу, которая сулила хорошое денежное вознаграждение в итоге.       Элисиф перевернула все с ног на голову. Впервые увидев ее, Рагнар решил, что она просто глупенькая девочка, вдова короля, которую имперцы используют как марионетку. Но потом он убедился, что она умна, что в ней есть задатки хорошего правителя. Она искренне пеклась о нуждах своих подданых, пыталась вникать в суть всех проблем, которые словно из рога изобилия сыпались на Скайрим. Мятеж Ульфрика, постоянное вмешательство со стороны Талмора, давление со стороны генерала Туллия и это были лишь основные проблемы, с которыми приходилось иметь дело молодой правительнице.       Да и не зря ее называли Элисиф Прекрасной. Постепенно северянин начал ловить себя на мысли, что перед сном, закрывая глаза, лежа на жестковатой подстилке в лесу или в горах, он все чаще и чаще представлял себе ее лицо, голос. Когда перед глазами стоял образ светловолосой правительницы, взгляд ее грустных и пытливых глаз, ее улыбка, суровому воину становилось легко на душе, а сердце его наполнялось сладкой истомой. Впрочем, он хранил это все глубоко в себе, не выказывая своих чувств, ибо она была вдовой короля и главным претендентом на корону Скайрима, а правители обычно не могут позволить себе такие пустяковые вещи как влюбленности. - Картошка готова, - довольным голосом заявил каджит. - Отлично, пусть пока остынет, как раз мясцо подойдет, - кивнул в ответ Рагнар.       Карджо выкатил картофелины из золы и обижгая пальцы отложил их в сторону от костра. Затем он встал и подошел к стреноженным лошадям, которые стояли неподалеку и мирно щипали траву. Там из седельных сумок каджит достал круг эйдарского сыра, бутыль с вином и большой ломоть хлеба. - Раз уж мы отыскали наконец этот алтарь, можно и побаловать себя, - проурчал он, расставляя их припасы в сторонке от костра.       Рагнар одобрительно крякнул, не забывая переворачивать обжариваемое мясо. Ночь была на удивление тихой. Обе луны были сокрыты деревьями, но их свет все равно проникал сквозь ветви, освещая все вокруг. В чаще возились мелкие зверьки, стрекотали жучки, тут и там летали маленькие светлячки. Повсюду царило умиротворение, которое вскоре передалось и путникам. Каджит разлегся на своем спальном мешке и разглядывал звездный небосвод. Рагнар же наконец-то закончил обжаривать зайца. - Ну все, вроде готово, - сказал он, попробовав надкусить немного мяса. - Ну наконец-то, каджиту уже совсем тяжело стало терпеть, - сказал Карджо, тут же подскочив к костру.       Друзья быстренько разделили обжаренную тушку и приступили к трапезе.       Проголодавшимся воинам понадобилось немного, чтобы умять заячье мясо с сыром и хлебом. Жажду они утолили вином. - Ух, каджит наелся, - Карджо опять вернулся на свой спальный и мешок и улегся на него.       Рагнар так же закончил трапезу и теперь убирал остатки обратно в седельную сумку. - Если повезет завтра к ночи уже доберемся до Солитьюда, - продолжил каджит. - Глядишь, красавица-королева еще и не ляжет спать. - Может и так, но навряд ли завтра доберемся. Дальше на севере непогода бушует, так что все равно придется где-то пережидать, - сказал Рагнар. Ненадолго над лагерем воцарилась тишина. Карджо так же молча пялился на звезды, а норд уселся у костра. - Я посторожу первым, - сказал Рагнар. Северянин знал, что каджиту стоять на страже в утренние часы было намного легче чем ему и поэтому всегда старался нести стражу первым. Как и обычно, Карджо кивнул в знак согласия. - У тебя ведь и раньше были девки, брат, - тихо проговорил он. - Как там звали эту служанку в Фолкрите? Нарра? - Нарри, - поправил норд. - Точно, Нарри! Помню она как тебя увидела, чуть прямо в таверне не набросилась, - хихикнул каджит. Рагнар промолчал. - Каджит все чует, дружище. А ведь еще была бард в Данстаре, ммм тоже забыл как ее звать, - деланно кривлялся каджит. - Карита, - проговорил норд имя своей бывшей хорошей знакомой. - Точно, каджит совсем забыл. Я не помню, брат, чтобы мы из-за них таскались по горам.       Рагнар прекрасно понял к чему клонил его соратник. Его уже начали утомлять эти подначки и он с трудом сдерживался, чтобы не нагрубить. Все-таки сказывалась усталость. - Не тяни, Карджо. Хочешь, что-то сказать, так говори прямо, - сказал он нарочито громко.       Каджит повернул голову в его сторону, затем сел на своем мешке скрестив ноги и уже серьезно сказал: - Ты пошел по опасному пути, брат. Элисиф будущая королева, а ты пялишься на нее как оголодавший бродяга на сочный кусок мяса. Такие как она выходят замуж за других знатных болванов, чтобы заключать союзы, укреплять власть. Каджит ничего не смыслит в политике, но даже ему эти вещи понятны очень хорошо. Ты можешь совершить бесчисленное множество подвигов ради нее, брат, но вам не быть вместе. - Я не пялюсь на нее, - прорычал Рагнар. Головою северянин прекрасно понимал, что его друг прав. Однако, отчего-то здорово разозлился когда осознал это. Раньше у него бывали увлечения, он крутил шашни с доступными девушками, когда им случалось бывать в городах. Но сейчас он чувствовал что-то другое, что-то доселе неведомое. - Каджит хорошо чует, когда ты врешь, дружище. Ты хочешь показаться перед ней героем, но это может свести тебя в могилу. Не хочу вкладывать меч в твои холодные руки, брат, чтобы проводить тебя в ваш любимый Совнгард. - Мы воины, Карджо, а воины рискуют более остальных, - отмахнулся Рагнар. - Поэтому не забивай голову, я не обезумел от чувств, как ты тут пытаешься представить. Каджит не ответил. Его глаза пристально смотрели на своего соратника. Казалось, он собрался, что-то сказать, но в последний момент передумал и улегся обратно на спальный мешок. - Разбуди как придет время, - сказал Карджо и перевернулся на другой бок, показывая, что разговор окончен.       Рагнар же остался сидеть перед костром. Он вознегодовал от слов своего друга, ибо решительно отказывался в них верить. Элисиф красивая девушка и ничего удивительного, что она ему приглянулась. Он ведь мужчина в конце-концов. Каджит сам надумал там себе чего-то и теперь морочит голову и ему. Однако, Рагнар знал, что лишь пытается придумать себе отговорки и потому он заставил себя успокоиться и хорошенько подумать о словах друга.       Ведь он на самом деле ввязывался в самые разные опасные передряги, так или иначе связанные с Солитьюдом с мыслями о том, что это все пойдет на пользу Элисиф. Сначала это все объяснялось тем, что молодая правительница щедро награждала героев. Однако, вот теперь он взялся за дело, лишь потому, что увидел ее грустные глаза и отчаяние, охватившее девушку из-за того, что она не смогла толком почтить всех богов после смерти мужа. Рагнар мотнул головой, отгоняя воспоминания о красавице, представшей перед ним в легкой ночной рубашке с накинутой поверх кофточкой. Она захватывала его сердце и голову, а такого допускать было нельзя. Именно поэтому, Рагнар решил, что это последнее задание которое он выполняет для Элисиф. Нельзя было продолжать крутиться в этом Солитьюде. Скайрим большой и пока есть время перед схваткой с Алдуином, они вдвоем с Карджо были вольны идти куда хотели.       Именно такие мысли пришли к норду в первую очередь. Однако, затем он вспомнил, что они так же вмешались в гражданскую войну. Номинально, они с Карджо были в составе Имперского Легиона и надо признать, Туллий платил хорошее жалование. Рагнар решил, что они отправятся куда-нибудь, где идут сражения с Братьями Бури. Там в сражениях ему будет некогда думать о той, кто лишил его нормального сна.       Приняв решение, воин обрел спокойствие, ибо более не надо было думать об Элисиф и солитьюдских проблемах. Решено, больше никаких дел в столице провинции. Вместо этого, они с Карджо должны двинуть куда-нибудь к границам Виндхельма, откуда Братья Бури периодически совершали налеты.       Северянин сидел перед костром, периодически подкидывая дровишки, дабы пламя не погасло. Одновременно с этим он вспоминал те драконьи слова, что попадались ему в странствиях. Арнгейр, один из Седобородых, рассказал ему, что он быстрее остальных смертных может постигать значение драконьих слов и применять эти знания на деле. На самом деле же, определенные сложности все-таки присутствовали. Некоторые слова были довольно-таки длинными и все их произношение отнимало силы. Три слова были самым наибольшим количеством, которое Рагнар мог прокричать пока у него хватало воздуха в легких. А уж после того, как ту'ум был применен, ему еще приходилось ждать пока дыхание уляжется и глотка перестанет побаливать. Все-таки, несмотря даже на то, что он был драконорожденным, проговаривать драконьи слова было довольно трудным и утомительным занятием.       За такими размышлениями прошла большая часть ночи. Спать особо не хотелось, поэтому Рагнар даже и не поднимался на ноги особо, лишь иногда прикладывался к бутыли с вином, дабы унять жажду. Лес по-прежнему дышал спокойствием и ночной тишиной. Северянин невольно засмотрелся на звезды. Там в высоте светились множество белых точек, приковывая к себе взгляд. Вид этой далекой, недосягаемой красоты натолкнул Довакина на мысли о своем прошлом. Он до сих пор так и не вспомнил ничего о нем. Лишь только имя было известно воину. Порой, во сне, Рагнару приходили видения каких-то битв, лица незнакомых людей и альтмеров. Однако, когда он просыпался все эти видения таяли, словно дым и лишь уголком своего сознания он мог уловить некоторые образы. Это по-настоящему злило Рагнара. Он не знал кто он такой, не знал откуда он. В приступе гнева, он явственно желал самым жестоким образом расправить с тем легионером, который ударил его по голове на злополучной границе.       Когда, Рагнар прибыл на Глотку Мира, это место встретило его такой величественной тишиной, что у него невольно появилось смутное предчувствие, что именно здесь он узнает что-то о себе. Увы, то было лишь знание, что в его жилах текла драконья кровь. Арнгейр не смог ничего сказать ему о прошлом. Седобородые могли лишь научить Словам и направить его по Пути Голоса. Даже величественный Партурнакс, глава Седобородых и древнейший дракон, не смог ответить Рагнару на его вопросы. После такого Рагнар решил, что пожалуй раз уж память ему более не вернуть, то ему остается только жить дальше, чем он, собственно, и занялся. Вскоре пришло время сторожить каджиту. Норд растормошил приятеля и затем сам улегся на свой спальный мешок. Было немного холодновато и поэтому Рагнар натянул одеяло, чтобы не замерзнуть. Стоило только воину удобно устроиться, как его тут же сморил сон.       Когда воин почувствовал, что его тормошат за плечо, то он тут же открыл глаза и увидел над собой каджита. Уши у него стояли торчком, а нос постоянно подергивался в попытках уловить запах. Так же Рагнар заметил, что уже начало рассветать и лес более не тонул во тьме как до этого. Обе луны еще были видны на небосклоне, но их образ уже был подернут пеленой, как обычно бывает в рассветные часы. - К нам кто-то идет, брат. Каджит их услышал, но пока не учуял, - тихо проговорил Карджо.       Когда живешь от сражения до сражения, постоянно сталкиваясь с опасностями, у человека появляется некое чутье, которое безошибочно подсказывает ему, когда что-то идет не так как оно должно. Вот и сейчас точно такое же чувство тревоги тут же заставило отбросить всю сонливость и подняться на ноги. Рагнар отряхнулся, размял ноги, так как пока он спал они успели уже порядком затечь. Затем он тут же подхватил свой щит и встал рядом со своим другом. Карджо, с мечом в руках, стоял возле костра и отчаянно вглядывался в чащу.       За ночь на траве собралась роса и теперь сапоги воинов были мокрыми от нее, ноги от этого холодило будь здоров, окончательно отгоняя позывы ко сну. В чаще слышались крики каких-то ранних пташек, какая-то возня, фырканье и звуки лесных животных, которые просыпалиь для нового дня. Рагнар тщетно пытался во всей этой какофонии звуков уловить, что-нибудь похожее на звуки передвигающихся людей. Увы, его человеческий слух был не таким острым как иногда хотелось бы.       Зато Карджо явно что-то слышал и безуспешно пытался унюхать. Ветер дул от них и никаких запахов, понятное дело, каджит учуять не мог. - Ты уверен? - тихо спросил Рагнар. - Иначе не стал бы будить, - раздраженно бросил каджит. Норд знал, что это правда и без веских причин спутник бы его не разбудил.       Спустя какое-то время до Рагнара так же начинали долетать некоторые звуки. Как трещали ветки под сапогами, раздвигались хвойные ветви деревьев, в один момент ему даже послышалось как будто кто-то чихнул. Норд напряг мускулы, а его меч тут же вылетел из ножен. Он сделал несколько пробных махов, разгоняя кровь. В дороге всегда так, неизвестно кого встретишь и непонятно какие у этого кого-то намерения. Именно поэтому следовало быть готовыми ко всему.       Каджит тихо зарычал.       В этот момент на поляну из зарослей деревьев вышли люди. Рослые воины при оружии, кольчугах и плащах. Плащах Братьев Бури и на щитах красовался медведь Виндхельма. Небольшой отряд из десяти воинов высыпал на поляну из чащи. Естественно, они заметили двух субъектов у костра и решительно двинулись в их сторону. - Не спеши, - процедил сквозь зубы Рагнар. - Может все и утрясется.       Хотелось бы норду самому в это верить. Они с каджитом явно вступили в войну на стороне Имперского легиона. Вопрос был в другом. Знали ли именно эти Братья Бури, что довакин выбрал сторону Элисиф? Знали ли их самих?       Рагнар почувствовал как его сердце забилось быстрее. По телу пробежала дрожь, какая всегда бывает перед схваткой. Хоть Рагнар и не помнил того, кто он такой и откуда он вообще взялся, но за последний год с лишним странствий он приобрел достаточно необходимого опыта из самых различных стычек. Он сражался и убивал множество раз и все равно перед каждой схваткой его охватывало волнение и ... страх. Опасение, что следующая битва окажется последней, что враг окажется сильнее. Это тревога грызла душу ровно до того момента, когда сталь столкнется со сталью. В гуще боя это волнение забудется, однако при ожидании этого самого боя, оно может извести напрочь.       Четверо Братьев Бури всталии поодаль, у опушки леса. По фигурам двоих из них Рагнар определил, что это женщины. Однако вся соль была в том, что они были вооружены луками и теперь они стояли на недосягаемом для них расстоянии, готовые в любой момент нашпиговать их стрелами. Стояли они на расстоянии друг от друга, так что Криком достать всех не получится. Оставшиеся шестеро воинов двигались к друзьям. Двое из них были вооружены двуручными мечами из простого железа, а остальные уже мечами и топорами. Воины с двуручниками заходили по бокам, а остальные шли по центру. Вперед вышел высокий воин в закрытом шлеме, он решительно двинулся впереди остальных. Во всяком случае, теперь было понятно, кто у них главный. А так же, что мятежники настроены вначале поговорить.       Когда до костра осталось не более пяти шагов, предводитель, шедший до этого уверенным шагом, вдруг остановился в нерешительности. Он словно вглядывался в двух спутников. - Рагнар? - спросил он наконец, после затянувшейся тишины. - Карджо?       Каджит и норд опешили. Под маской шлема было непонятно с кем они разговаривают. Но видимо этот кто-то их знал. Хорошо это или плохо пока было неясно. - Так и есть, воин. Я Рагнар, а это мой соратник Карджо, - громко сказал Довакин. Братья Бури остановились вслед за своим лидером и теперь переводили растерянный взгляд со своего командира на странную парочку. Тот, в свою очередь, наконец снял шлем. По плечам Брата Бури рассыпались длинные светлые волосы. Волевое лицо, голубые глаза и губы тонкой ниточкой. Это лицо Рагнар знал очень хорошо. - Ралоф, ты ли это? - спросил северянин. - Так и есть, родич, - послышался ответ Брата Бури.       Вот теперь все стало очень сложно.