Легенды и жизнь

      Сон не шел к девушке в тот вечер. Она тщетно пыталась заснуть на своей роскошной кровати, но у нее не получалось. Элисиф без конца ворочалась. Стоило ей только закрыть глаза, как тут же в голове начали возникать образы прошедшего дня. Вспоминался рассказ легата Рикке о битве в руинах Корваньюнда, то и дело представлялись жуткие драугры, которые нападали на легионеров. Потом она вспоминала, что война затянулась, что мятежники медленно, но верно одерживают верх. Страна тонула в крови, брат шел на брата, прежде добрые соседи теперь были злейшими врагами. Может быть действительно пришел Конец Времен, может Алдуин появился именно для того, чтобы исполнить свое предназначение и уничтожить этот мир. Теперь, по-мнению девушки, могло случиться все, что угодно.       А ведь еще совсем недавно все было совершенно по-другому.       Когда Элисиф вышла замуж за Торуга, она была вне себя от счастья. Ее муж был молод и неопытен, но все же добр сердцем и искренне радел за процветание Скайрима. Тогда ей казалось, что все ее мечтания сбылись и вдвоем с Торугом они будут править рука об руку как мудрые и уважаемые правители сурового северного края Империи. О, боги, как она ошибалась тогда!        Все ее счастливые мечтания и замыслы рухнули в один день. В тот самый день, когда Ульфрик вызвал ее мужа на поединок. Торуг не мог отказать, ибо его честь не позволила бы ему этого сделать. Он храбро вышел сражаться с опытным и умелым воином. Юный король одел свою броню, подпоясался мечом, а когда взял в руки свой щит, то посмотрел на нее. Торуг улыбался тогда ей в последний раз и в глубине души Элисиф это знала. Он старался показаться спокойным, словно этот поединок не пугал его, словно он сможет справиться с этим убийцей. А Элисиф, в свою очередь, улыбалась своему мужу сквозь слезы и говорила какие-то напутственные слова. Затем молодой правитель вышел на бой с Ульфриком. Вышел с гордо поднятой головой, дабы никто не сказал, что он струсил или дрогнул. Элисиф тогда судорожно сжимала кулаки, все ее тело напряглось так, будто она хотела передать часть своих сил мужу, чтобы помочь ему в неравном бою.       Чуда не случилось. Торуг храбро бросился на Ульфрика, взмахнув своим мечом. Ярл Виндхельма стоял неподвижно, спокойно ожидая, пока его противник не подойдет поближе. А то, что случилось в следующий миг Элисиф скорее всего не забудет никогда и эта сцена будет преследовать ее в кошмарах всю оставшуюся жизнь. Ульфрик крикнул. КРИКНУЛ. Все присутствующие были ошеломлены, а несчастного Торуга отбросило назад, да так сильно, что он не смог удержаться на ногах и упал на спину. Меч и щит отлетели в стороны. Пелена застлала глаза девушки и она, к ее счастью, не увидела, как Ульфрик подошел к ее мужу и воткнул меч в тело короля. Позже, Сибилла говорила ей, что Элисиф рыдала и вопила так громко, что наверное даже на Высоком Хротгаре слышали ее стенания. Старуха любила Торуга как своего сына и так же сильно страдала по нему. Юная правительница навсегда запомнила, что ворчливая и вечно недовольная старуха с холодными руками, в нужный час может быть сострадательной, ведь она все-таки помогла ей оправиться от горя, хоть и называла дурехой время от времени.        Почему-то девушке вспомнился тот день перед роковой схваткой. Она умоляла мужа отказаться от поединка, выставить вместо себя другого воина, дабы тот представлял короля в бою. Торуг тогда ответил ей, что не красит короля то, что он прячется за спинами своих подданных. Ульфрик бросил ему вызов по древней традиции, дабы они сразились за право обладания титулом Верховного Короля Скайрима, а значит юный король просто не мог отказаться и проигнорировать это. Его бы обвинили в трусости, малодушии и он потерял бы всякое уважение и почет со стороны ярлов и танов. И Ульфрик добился бы своего, выставив короля трусливым мальчишкой. Торуг чтил традиции предков и храбро вышел на безнадежный бой. Элисиф молилась, чтобы его душа успешно попала в Совнгард и нашла там свое место в пиршественном зале предков. После его смерти она возложила подношения на алтари Восьмерых, чтобы те помогали ее мужу после смерти.        Ее взгляд упал на боевой рог мужа, что лежал на тумбе у стенки. Талморцы запретили поклонения Талосу и Империя приняла этот запрет, подписывая Конкордат Белого Золота. Если бы правительницу Хаафингара, будущую верховную королеву Скайрима поймали за поклонением Талосу, то ее песенка была бы спета. Девушка прекрасно понимала это головой, однако душа ее была неспокойна ибо она знала, что не соблюла всех традиций для своего убитого мужа. Ибо Талосу она подношения так и не сделала, хотя должна была. Она некоторое время ломала голову над тем, как бы провернуть это дело и остаться незамеченной. Правительница прекрасно знала, что по всей провинции есть скрытые алтари Талоса, где норды продолжали поклоняться ему. Проблема была только в том, что она такой возможностью воспользоваться не могла, ибо любое ее перемещение по Скайриму отслеживалось талморцами.        Именно этой бессонной ночью ей в голову внезапно пришел способ решения проблемы.        Элисиф встала с постели в своей ночной рубашке и позвала стражника, что стоял у ее двери. Тот зашел почти сразу. - Позови мою служанку, воин, - повелела она ему. Стражник тут же бросился исполнять приказание своей госпожи. Прошло немного времени и ее верная Фиана вошла в комнату. - Что случилось, моя госпожа? Дурные сны? Уж не заболели ли вы? - причитала женщина. - Нет, просто мне не спится, Фиана. Ты знаешь где остановились наши гости? - спросила Элисиф у своей служанки. Фиана на миг оторопела, но потом кивнула. - Да, госпожа они в дальнем крыле, недалеко от кухни. - Позови норда, - Элисиф старалась, чтобы ее голос не дрожал. Глаза Фианы полезли на лоб от услышанного. Однако, она все же послушно вышла из комнаты. Элисиф, тем временем, накинула кофту на свою ночную рубашку. Затем она села у зеркала и, скрестив руки на груди, принялась ждать, когда к ней приведут Довакина.       Ждать пришлось недолго. Элисиф даже не успела устать от ожидания, как в комнату вернулась Фиана, а за ней вошел заспанный и растрепанный Рагнар. Он не подпоясал свою рубаху, видно накинул ее так, дабы не терять времени, даже сапоги надел,видно наспех. - Закрой дверь, - повелела Элисиф стражнику. - Фиана, ты останься.       Рагнар оглядывал комнату. Его взгляд блуждал от кровати до шкафов с одеждой, зеркала для приведения себя в порядок и, наконец, остановился на самой Элисиф. Девушка, вдруг почувствовала себя неловко оттого, что заметила каким взглядом окинул воин ее фигуру. Ее кофточка, накинутая сверху, и ночная рубашка были совсем тоненькими и потому, ее фигурка выгодно подчеркивалась этой нехитрой одежкой. - Прости за столь внезапное пробуждение. Я позвала тебя сюда, Рагнар, чтобы еще раз изиниться за этот казус на сегодняшнем ужине. Болгейр не должен был так говорить, - сказала Элисиф. - Мне искренне жаль, что все сложилось именно так. Тем более, я не узнала всего, что хотела. - Всякое бывает. Я не в обиде на Болгейра, - голос Рагнара все еще был заспанный, оттого звучал несколько глуховато. - Легат Рикке хороший солдат и честный человек. Я не сомневаюсь в той истории, что она рассказала, просто я... я думала, что Довакин - это легендарный герой, благородный воин, что спасает слабых, защищает людей от драконов. Я не думала, что... - Что им может оказаться обычный наемник и искатель приключений вроде меня, - закончил Рагнар слова девушки. Та кивнула в знак согласия. - Болгейр храбрый воин, он с восторгом рассказывал о герое-драконоборце, что спас Вайтран от дракона. О том, как содрогнулись небеса, когда Седобородые призвали Довакина на Высокий Хротгар. Ему так же непросто принять,что его кумир и герой - это ты. Рагнар как-то невесело засмеялся, услышав это. - В том нет его вины, что он думал, будто я какой-то благородный герой, что повергает врагов одной рукой, а другой в то же время успеваю спасать бедных и несчастных. Знаете, что самое смешное, ярл Элисиф? - Что? - спросила девушка. - Когда дракон нападает на селение или ферму всем нет никакого дела до того, кто я и как выгляжу. Им важно другое, - ответил Рагнар. - Им важно, что я могу убить дракона. Уже потом они видят наемника и головореза. Впрочем, за убийство драконов ярлы платят исправно.       Элисиф слушала все это с небольшим изумлением. Наемники продавали свои мечи и кровь за золото, оттого девушка всегда была о них невысокого мнения. Ей всегда казалось, что это алчные и кровожадные люди, которых от разбойников отличала лишь сторона на которой они сражаются. Рагнар же, судя по всему, все-таки руководствовался какими-то своими правилами чести. - Норд и каджит не самая обычная парочка для Скайрима. Как же так получилось, что вы путешествуете вместе? - Элисиф твердо решила узнать ответы на все интересующие ее вопросы. Иначе, ей опять не удалось бы сомкнуть глаз из-за всех мыслей и вопросов, что роились у девушки в голове. - Я выручил Карджо. С тех самых пор мы путешествуем вместе, - пожал плечами норд. - Как же ты его выручил? Помог сбыть скуму? - усмехнулась Элисиф. - Нет. Вернул медальон матери, который по случайности попал к разбойникам, - серьезным голосом ответил Рагнар и Элисиф стало неловко за свою неуместную шутку. - Благородный поступок. Тебе когда-нибудь говорили, что ты странный человек, Рагнар? - спросила внезапно правительница Солитьюда. Северянин рассмеялся, услышав такой вопрос и кивнул головой. - Не один раз, госпожа. - Откуда же ты такой взялся, Рагнар? Ты из Скайрима? Кто твои родственники? - снова насела с вопросами Элисиф.       Тут внезапно лицо норда омрачила тень. Он ответил не сразу. Девушка поняла, что затронула больную тему, но тут же отбросила все сомнения, ибо для достижения цели можно и преступить вежливость. - Я не помню откуда я, госпожа. Ничего не помню, - сказал Рагнар ничего не выражающим голосом. - Помню лишь как очнулся в телеге среди пленных под конвоем имперцев. Одежды на мне не было, лишь какое-то рванье. Мне сказали, что я пытался перейти границу и нарвался на имперский патруль. Видимо, меня здорово ударили по голове, вот память и отшибло.        Элисиф долго молчала. Она ожидала чего угодно: рассказа о безмятежном детстве на ферме, в горах Скайрима или каком-нибудь из городов Сиродила или Хай-Рока. Да даже если бы выяснилось, что его воспитали босмеры в лесу или аргониане в своих болотах, Элисиф удивилась бы меньше. Но беспамятство Рагнара, было для юной девушки совершенной неожиданностью. - Я не знала, прости, - проговорила она, не зная, что еще можно добавить. - Никто не знает, - улыбнулся норд. - Разве, что Карджо, но он не из болтливых. Элисиф как раз-таки наоборот показалось, что каджит вечно вставляет едкие комментарии когда не надо. - Да уж, не думала я, что великий герой будет по-настоящему из ниоткуда, - покачала головой правительница. - Я слышала истории о том, как ты одолел дракона, что напал на Вайтран. Говорят он был величиной с гору, а ты бросился на него с одним лишь мечом. - Ха! Воистину, народная молва забавная вещь, - усмехнулся северянин. - Он был крупный да. Я тогда не знал, что такое ту'ум и как надо сражаться с драконами. Просто так уж сложилось, что я попал в то число вайтранских воинов, что вышли на бой со зверем. Мы победили сообща, все вместе. Просто именно я нанес последний смертельный удар по упавшему дракону. Тогда-то это и случилось. - Что случилось? - нахмурилась Элисиф. Пока что все слухи, которые до нее доходили, оказывались ложными и это уже начало ее раздражать. - Павший дракон... он начал изменяться, - проговорил Рагнар. Было видно, что он старательно пытается подобрать слова, дабы точнее описать произошедшее. - Одно мгновенье он лежал грудой мяса на земле и вдруг начал весь светиться, словно сам его дух стал виден окружающим. Драконы - это необычные создания, ярл Элисиф. Тогда я подумал, что они так умирают, и то было частично правдой. От тела дракона вдруг вырвался светящийся вихрь и оказался во мне. - Что? Как это так, оказался в тебе? - не поняла правительница. Рагнар почесал макушку, явно пытаясь объяснить сказанные слова подоходчивее. - Вообщем, если вкратце, этот светящйися вихрь оторвался от тела дракона и окутал меня, а затем и вовсе слился со мной в единое целое, - сказал он. - Во всяком случае, именно так это описали вайтранские воины. Сам я ничего толком не понял. Один из воинов сказал, что я Довакин и начал кричать это на всю округу. Айрилет - хускарл Балгруфа смотрела на меня так, словно прикидывает: объявить меня героем или зарубить от греха подальше. И тут я почувствовал это. Живот скрутило так, словно я слопал на обед испорченный шмат мяса, в груди закололо , а голова наполнилась непонятным шумом. Тогда-то я и крикнул в первый раз. - Крикнул? - нахмурилась Элисиф. Она невольно вспомнила ту'ум, которым Ульфрик Буревестник опрокинул ее мужа наземь. От этих мыслей девушке стало не по себе. - Да. Ту'ум раскрылся во мне,- пожал плечами Рагнар. - Так мне сказали Седобородые, когда я добрался до Выского Хротгара. - Высокий Хротгар, - мечтательно прогворила девушка. - Торуг мне рассказывал, что бывал там однажды. Совершил паломничество к обители Седобородых. Он говорил,что это величественное место, оторванное от мира и его суеты. - Истинно так, госпожа, - кивнул северянин и, неожиданно немного смешался. - Я слышал, что ваш муж был достойным человеком. Он не заслужил такой смерти, но встретил ее достойно, как и подобает норду. В Совнгарде ему хорошо. - Да, конечно, - сказала Элисиф дрогнувшим голосом. То, что такой отъявленный головорез и суровый воин, как Рагнар так хорошо отозвался о ее покойном муже странным образом заставило девушку снова вспомнить о своем горе. Она не сразу заметила, как по ее щеке скатилось несколько слезинок. Фиана, ее служанка, которая затихла так, словно ее тут и нет, подошла к своей госпоже и протянула ей платок. Элисиф с благодарностью приняла его и вытерла глаза. Рагнар отвел взгляд, дабы не смущать девушку. - Прости, Рагнар, ты не должен был видеть это, - проговорила девушка, собравшись с силами и подавив в себе желание, разрыдаться горькими слезами. - Ты меня прости, госпожа, - тихим голосом сказал воин. - То, что сделал Ульфрик... такое нельзя простить. Тебе, верно, пришлось очень тяжко, ярл.        Элисиф подняла голову и посмотрела на северянина. Он смотрел на нее исподлобья своими серыми глазами и странным образом, этот взгляд успокоил девушку. Почему-то она почувствовала, что пока он здесь стоит рядом с ней, ничего ей не угрожает.       Пользуясь случаем, она разглядела северянина получше. Его нельзя было назвать красавцем. Черты лица мужчины были прямыми и ровными, но при этом грубыми, лишенными благородства, не вызывающими желания любоваться им. Рваный шрам на щеке также не добавлял ему шарма. Борода была темной и не очень-то длинной, однако, девушка заметила, что она подросла с их последней встречи. Широкие плечи и мускулистые руки, наоборот, приковывали к себе взгляд. Движения воина были легкими и плавными, что делало его похожим на какого-то мощного и опасного зверя, хищника, что полагался не только на силу своих мускулов, но и на их скорость.        Внезапно, Элисиф захотелось, чтобы в тот момент, когда Ульфрик бросил вызов ее Торугу, Рагнар был бы здесь. Он не упал бы от крика ярла Виндхельма, он бы сам разорвал его в клочья своим ту'умом, зарубил бы мечом. Но его не было тогда здесь и он не мог ничем помочь Торугу.        Зато сейчас этот воин стоял в ее покоях и смотрел на нее неотрывно. Девушка внезапно поняла, что сама так же стоит рассматривает его как диковинную зверушку. - Я позвала тебя не просто так, Рагнар, - тихо сказала Элисиф. Воин взглянул на нее и на миг девушке показалось, что глаза мужчины словно вспыхнули каким-то блеском. - У меня есть к тебе просьба, Довакин. Ты уже много раз выручал Солитьюд и меня лично. Фолк тебе доверяет безоговорочно и если послушать легата Рикке, то она о тебе также хорошего мнения. - Я сделал это все за плату, ярл Элисиф, - пожал плечами Рагнар. Девушка наморщилась, услышав такое завяление. Все-таки она не особо жаловала наемников. - Не обязательно каждый раз заострять на этом внимание, - сказала она. - Сейчас я хочу попросить тебя о более личном. Северянин нахмурился, услышав ее слова. - Фиана, принеси мне рог, - повелела Элисиф и ее служанка тотчас подала своей госпоже боевой рог Торуга. - Он принадлежал моему мужу. Моему Торугу. После его смерти, я сделала подношения всем восьмерым богам, кроме... - Талоса, - закончил норд. Молодая правительница подняла на него испуганный взгляд. На миг ей почудилось, что он осудит ее за это. Однако, Рагнар и бровью не повел, лишь кивнул в знак одобрения. Слава богам, он тоже чтил Талоса, так же как и Торуг когда-то. - Да, ты прав. Талосу сделать подношение я не смогла, ибо если об этом узнают талморцы, то мне конец, - сказала девушка удрученно. - Торуг почитал его втайне ото всех. Знаешь, мой муж вообще чтил традиции предков. Именно поэтому ему надо оказать честь и возложить этот рог на алтарь Талоса. Северянин ненадолго замолчал, словно прикидывая все за и против. Задумчиво почесав щеку, покрытую густым черным волосом, он наконец произнес. - Я сделаю это для тебя, ярл Элисиф. Сердце ее екнуло. Такие простые слова, однако от них девушка почувствовала, что ее щеки покрываются румянцем. Он сказал, что сделает это для нее... именно для нее. Да что такое с ней творится! Элисиф мотнула головой, отгоняя непонятные мысли. - Спасибо тебе, - сказала она и протянула воину рог своего павшего мужа. Рагнар взял его и на миг его пальцы коснулись ее ладони. От такого пустячного прикосновения, ладонь девушки оказалась словно в огне. Элисиф поспешно отдернула руку, дабы не смутить Рагнара. Впрочем, воин явно ничего не заметил, ибо на его лице не дрогнул ни один мускул. Он слегка поклонился девушке и вышел из комнаты. - Госпожа, ты доверилась этому наемнику? - с удивлением спросила Фиана. На людях служанка всегда держала дистанцию от своей госпожи, однако когда они оставались наедине, девушки общались на равных. Обе они были одного возраста и вообщем-то являлись закадычными подругами насколько это возможно между госпожой и ее служанкой. Во всяком случае, Фиане всегда позволялось говорить Элисиф такое, отчего других бы уже давно вышвырнули из Солитьюда. - Мне кажется он не обманет, - ответила правительница Хаафингара. - Тем более, он знает, что его ждет щедрая награда. Фиана хмыкнула, чем вызвала недоумение Элисиф. - Что такое? - спросила девушка свою служанку. - Учитывая, как он на тебя смотрит, госпожа, этому норду интересны совсем не деньги, когда дело касается тебя, госпожа, - сказала Фиана. Элисиф стоило больших усилий сохранить бесстрастное лицо. - О чем ты, Фиана? - спросила она, пытаясь говорить ровным и бесстрастным голосом. - Рагнар самый обычный наемник и ради денег готов горы свернуть. - Может быть и так, госпожа. Только вот этот самый наемник глаз с тебя не сводил, - хихикнула служанка. - Пожирал глазами, словно ты медовое угощение, госпожа. Молодая правительница почувствовала как в груди от таких слов растеклось приятное тепло. Неожиданно даже для себя самой, она улыбнулась. - Эгей, да и он тебе приглянулся, госпожа, - Фиана смотрела прямо на Элисиф. - Он, конечно, не красавчик, да и роду-племени никакого, но ведь смазливая мордашка-то мужику и ни к чему. - Прекрати, Фиана, - бросила Элисиф. Однако, сама девушка почувствовала как у нее заныло под ложечкой, когда она вспомнила, как северянин сказал, что выполнит поручение для нее. Именно для нее. Не за плату, не за почести, не за земляные наделы, а ради нее. - Хорошо, прекращаю, - улыбнулась Фиана. - Расчесать волосы перед сном, госпожа? Так и сон придет сразу же.       Элисиф согласилась и, усевшись на небольшой стул, терпеливо ждала, пока служанка колдовала над ее волосами. Молодая правительница во всем доверяла Фиане, ибо эта служанка на деле не раз доказывала свою преданность ей. Именно поэтому она обсуждала с Фианой такие вещи, что никогда не посмела бы сказать другим людям. - Думаешь он врал, что ничего не помнит? - спросила Элисиф. - Может, он просто сбежавший каторжник или какой-нибудь преступник, которого разыскивают в Сиродиле, а тут он просто прячется. - Вряд ли он лгал, госпожа. Мне даже жалко его стало, если честно, - ответила Фиана. - Почему же? - Ну он ведь совсем не знает кто он такой. Есть у него семья или нету, где он родился, где вырос. Может и имя себе сам выдумал оттого, что свое не помнит. Слоняется теперь по свету, сражаясь то тут, то там, как неприкаянный.        Элисиф задумалась над словами служанки. А ведь она никогда и не думала о Рагнаре с такой стороны. Если он сказал правду и на самом деле ничего о себе не помнит, то значит вся его жизнь это не прекращающиеся схватки, борьба за жизнь. А то, что он Довакин, наверняка не облегчает ему жизнь.       Служанка еще чего-то там бормотала, пока расчесывала густые, золотистые волосы молодой правительницы. Элисиф ее не слушала. Она думала о суровом и грубом северянине, что согласился пойти ради нее на преступление, который уже не раз спасал ее город. Не без содрогания девушка поняла, что она с замиранием вспоминает о его буйных черных волосах, умных и пронзительных серых глазах, могучих руках, которые были сделаны словно из железа. С нарастающим ужасом девушка поняла, что ей очень интересно, что думает о ней Рагнар и вспоминает ли вообще о ней.

***

С той ночи прошло уже четыре дня, а о Рагнаре не было ни слуху ни духу. Дождь за окном прекратился и близился рассвет. Молодая служанка заснула прямо у подножья кровати. Элисиф же не спала, а продолжала сидеть на том же месте, что и раньше. Девушке захотелось заплакать навзрыд, потому что ей начало казаться, что храброго северянина уже скорее всего нет в живых.