The Mind of a Yandere/Разум Яндере

При пробуждении я чувствую себя довольно странно, словно в теле совсем нет энергии. Я открываю глаза, но не встаю, просто лежу и смотрю в потолок, наслаждаясь теплом кровати. Я не хочу покидать её. Если честно, это странно. Я думала, что после удачного убийства Мей Мио вчера буду мотивированной и готовой приступить к делу, но я этого совсем не чувствую. Раздумия о вчерашнем дне заставляют прокручивать в мозгу воспоминания, например, то, как я сожгла отпечатки прошлым вечером. Я осторожно касаюсь пальцами простыни, ожидая ощутить покалывание, но нет. Вся боль ушла. Кончики пальцев всё ещё в ожогах, но я уверена, что смогу придумать правдоподобную ложь, если меня спросят об этом. Студенты в школе тоже будут начеку, нужно быть осторожнее. Я совершила ошибку, убив Мио-чан без плана, и в последнюю секунду пришлось обставить всё как суицид, а такое не должно случиться снова. Моей целью является Осана Наджими, никто другой, поэтому я должна быть уверенной в себе и постоянно напоминать себе, что я должна сосредоточиться лишь на ней и близких к ней людях, потому что они могут всё усложнить. Во-первых, мне нужно узнать, кто близок с ней и может стать препятствием. Во-вторых, спланировать её убийство в зависимости от её школьных занятий и где я смогу остаться с ней наедине. Но нельзя обставить её смерть как самоубйиство, этот трюк нельзя использовать часто, иначе люди начнут что-то подозревать. Суицид в нашем городе — обычное дело, но несколько студентов, совершающих его в нашей школе почти в одно время? Меня тогда точно поймают, а этого допустить нельзя. Если меня посадят в тюрьму, я буду вдали от Семпая. Нельзя допустить, чтобы это произошло. Он нужен мне. И я ему. Он просто ещё не знает об этом. Я вылезаю из-под уютного одеяла и сажусь на кровати, с ненавистью глядя на солнечный свет, снова заливавший мою комнату. Почему не может быть всегда темно? Мне бы тогда было намного легче. Я взглянула на храм Семпая возле кровати и вспомнила о том, что он в школе будет вести себя довольно нервно, ведь Мей Мио была близка с ним. Я не знала этого. Я бы тогда не убила её так рано, но что сделано — то сделано. Я убежусь в том, что в школе несколько дней будет тихо, чтобы он успокоился и снова стал собой, даже несмотря на то, что он очень милый, когда испуган. Хотела бы я просто подойти к нему и обнять, крепко прижать к себе и прошептать ему на ухо, что всё будет хорошо. Я бы слизала его слёзы и подбадривающе ущипнула его за щёку, я уверена, что ему бы понравилось. Я посмотрела на сумку, прислоненную к кровати. Я уже всё собрала на сегодня, волноваться не о чем. Я даже спала в школьной форме, так что можно тут же уходить в школу. Мне нужно прийти на уроки раньше всех, чтобы услышать все слухи и сплетни, которыми меня могут снабдить студенты, это может пригодиться. Однако сначала мне снова нужно проверить школьный чат. Никогда не узнаешь, что полезного люди могут там написать, всегда стоит быть начеку. Я села на старый регулируемый стул перед компьютером и нажала на кнопку питания, ожидая, пока компьютер медленно загрузится, чтобы зайти в интернет. Как и ожидалось, большинство студентов в сети давно не были, а те, кто были, написали очень мало. Так они до сих пор шокированы тем, что случилось? Как жаль. Когда они оправятся? Она не была особенной, и её смерть ничего не меняет. Можно было бы заменить её ходячим говорящим куском картона, и она всё равно была бы такой же незначительной и неважной. Честно говоря, именно поэтому я не понимаю других людей. Это заставляет меня задуматься: а существуют ли такие же, как я? Я уже точно знаю, что кто-то вроде меня странный в глазах общества, но должен же быть кто-то с мыслями, похожими на мои. Я не могу быть такой единственной на планете, не могу, я не могу быть уникальной… верно? Чёрт, я отвлеклась, надо сосредоточиться на более важных вещах. Глаза быстро начинают сканировать экран компьютера, прочитывая всё, что ученики написали прошлым вечером. Я продолжаю листать вниз, и имя Мей Мио мелькает довольно часто. Я листаю дальше и дальше, вчитываясь в скучные разговоры, которые они вели: Хаято Харуки: Кто-нибудь, пожалуйста, объясните, что происходит. Мио-чан ни за что бы себя не убила! Сота Юки: Чувак, да успокойся ты. Если бы это было не самоубийство, полиция бы уже всех оповестила. Кокона Харука: Так у нас в школе не бродит сумасшедший убийца? Юи Рио: Конечно, нет, почему ты вообще спрашиваешь? Ты что, намеренно хотела нас напугать? Кокона Харука: Нет, но ты же знаешь, что случилось двадцать или тридцать лет назад, верно? Может быть, это происходит снова? Саки Мию: Не волнуйся, Харука-чан. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось! Кокона Харука: Оууу! Спасибо! :) Юи Рио: Господи, как хорошо, что школа завтра будет закрыта, мне нужно подумать, какого чёрта вообще происходит… То, что они так заботятся друг о друге — просто отвратительно, и я задаюсь вопросом, зачем вообще читаю школьный чат. Но затем я внимательно перечитываю сообщение от Юи Рио в самом низу страницы. Занятий в школе сегодня не будет? Это потому, что полиция хочет лучше изучить тело Мио-чан и тщательнее обыскать место преступления? Или это сделано для того, чтобы люди помянули её? Пока мне это неясно, но беря во внимание мягкий и слабый характер людей, второй вариант кажется гораздо более правдоподобным. Они хотят пока закрыть школу, чтобы показать, что им небезразличен студент, совершивший самоубийство, что они в гневе. Но я-то знаю, что всё это — притворство, прямо как моя маска. Им плевать на Мей Мио, всем на неё плевать, кроме самых близких. Одноклассники определённо потрясены новостями, и они будут удивляться, как такое произошло, но им будет плевать на смерть девушки. Они начнут волноваться лишь в том случае, если это не похоже на суицид, потому что это будет означать, что рядом с ними убийца, и их жизни тоже в опасности. Такова природа людей. В первую очередь они суетятся ради своего выживания. Я думаю, что люди, называющие это трусостью, просто ханжи, потому что если бы они столкнулись лицом к лицу со смертью, они бы сделали то же самое. Я аккуратно поднимаюсь со стула и осматриваю свою школьную форму, которая до сих пор на мне. Похоже, сегодня она мне не понадобится, и это меня немного расстраивает. Мне теперь будет нечем заняться, разве что ждать, когда наступит завтра. Я бы не пропустила школу (хотя там тоже не очень весело), но это лучше, чем просто сидеть в спальной и ничего не делать. Может, мне стоит навестить Семпая? Ну, тайно навестить. Я много раз делала это, поэтому это не должно стать проблемой или препятствием, да и Семпай не заметит меня, я об этом позабочусь. Я бы хотела, чтобы он знал, что иногда я наблюдаю за его сном и тихо насвистываю ему мягкие приятные мелодии. Его окно всегда закрыто, поэтому он не знает, что я смотрю на него. Но я знаю. Да, сегодня нужно увидеться с ним. Смогу ли я прожить день, не посмотрев на его чудесное лицо? Я скорее сойду с ума. Видеть его улыбку, его плач или просто видеть его — мне это жизненно необходимо. Прошлой ночью я снова видела потрясающий, волшебный сон о нём — мы двое вместе шли по пляжу и всё время целовались. Он смотрел мне в глаза и говорил, что любит меня, а я обхватывала его руками, наслаждаясь его теплом. Даже во сне мой мозг думает о Семпае. Я должна видеть его в любое свободное время. Мне нужен Семпай, он для меня как наркотик. И я, вне всяких сомнений, зависима от него.

***

Инфо-чан почти никогда не спала, она всю ночь пялилась в монитор. Она зашла на все известные ей новостные сайты и продолжала каждую секунду обновлять их, ожидая каких-то добавлений. Как она могла спать после того, что сегодня произошло? Уже долгое время смерть Мей Мио была предметом обсуждений и дискуссий, и Инфо-чан знала, что разговоры об её суициде утихнут ещё не скоро. Она хотела, чтобы это прекратилось. Аяно Аиши не сможет продолжать проходить свою миссию по устранению любого на её пути, если все будут помнить о Мей Мио. Она знала, что однажды все успокоятся, даже родители девушки, но она хотела ускорить процесс. Она ненавидела ожидание. Для неё это было отвратительно. И всё же, Инфо-чан была удивлена, узнав, что даже такое небрежное убийство, совершённое Аяно Аиши, нельзя было с ней связать. Было очевидно, что убийство совершено бездумно и быстро, но его можно было рассмотреть как безусловный суицид. У Аиши был потенциал, Инфо-чан хорошо это понимала. Она всегда знала, что выбрала человека, который сделает всё ради любимого, но теперь знание того, что её партнёр имеет навыки высококвалифицированного убийцы, заставляло её гордиться. Она словно наблюдала за тем, как взрослеет ребёнок. Когда Инфо-чан впервые говорила с ней по телефону, она подумала, что Аяно Аиши была растеряна, бредила и не знала, что делать и как приблизиться к объекту обожания. Но теперь, видя, как она убивает студенток и легко выходит сухой из воды, Инфо-чан словно увидела трансформацию своего партнёра в новую личность со своими скрытыми талантами. Партнёр Инфо-чан точно ошибится снова, никто не идеален, но по крайней мере она чувствовала, что это не будет означать немедленный арест. Убийства должны быть искусными, но нельзя было отрицать, что ощущение открытой атаки, у всех на виду, было искушающим. Что же насчёт исследования Инфо-чан родителей Аяно Аиши и её прошлого, то она практически ничего не нашла. Тупик. Она не могла найти ничего о своём партнёре или её родственниках. Но почему всё настолько сложно? Не может быть, чтобы обычный человек имел возможность скрывать большую часть личной информации. Возможно ли, что родители Аяно Аиши ненормальны, как и их дочь? А может ли быть такое, что это полиция прячет все факты о семье Аиши? Но какой смысл? У Инфо-чан не было ответов на эти вопросы, и скука исчезла. Было очевидно, что в интернете она не найдёт об Аяно Аиши и ее семье ничего полезного или интересного, но существуют же и другие способы получения желаемого. — Решено. Надо бы нанести Аиши-чан визит.

***

Я запираю дверь в дом и отправляюсь в путь, одетая в обычную розовую футболку и голубые джинсы. Я не стала ничего делать с волосами, поэтому сейчас они просто распущены по плечам. Почему-то очень странно выходить из дома вот так просто. Не знаю, почему, но что-то не так. Обычно, идя по мостовой, я избегаю визуального контакта с людьми как можно сильнее, но больше я этого не делаю, по крайней мере, инстинкт пропал. Я провожаю взглядом и улыбаюсь в ответ всем, кто обращает на меня внимание и больше не чувствую себя некомфортно в публичном месте. Этим утром людей тут не так уж много, большинство из них спешат на автобус или другой публичный транспорт, но кое-кто всё ещё здесь. Интересно. Возможно убийство Мио-чан подсознательно сделало меня более уверенной. Это просто чудесно. Смерть Мио-чан хорошо послужила мне более чем в одном деле. Всё должно было быть не совсем так, но её устранение создало нужный настрой. Идя по тротуару и заглядываясь на дорогу и машины, быстро проезжающие мимо меня, возле своего дома я снова замечаю чёрного кота. Он всё время сидит около нашей мусорки, и когда я куда-то иду, он всегда сидит и смотрит на меня. Он приветствует меня своим фирменным мяуканьем и урчанием, поэтому я наклоняюсь и слегка глажу его по голове. Похоже, что он меня совсем не боится: большинство котов убегают, когда ты подходишь поближе, но не этот. Я впервые дотронулась до кота. Его шерсть тёплая и мягкая, думаю, поэтому многим людям и нравятся коты. Я иду всё быстрее и сверяюсь с каждым указателем на своём пути. Вообще-то я уже запомнила дорогу к дому Семпая, но никогда не знаешь, что можешь потеряться, верно? Я подбегаю к знакомому синему дому через две улицы направо от своего — дому Семпая. Все окна закрыты, почти везде горит свет, а на пороге лежат газеты — со вчерашнего дня никто не выходил из дома. Так Семпай всё ещё не отошёл от происшествия в школе? Как мило! Возможно, сегодня я снова увижу его плачущим, и это будет слаще торта! Конечно же, я взяла с собой телефон. Нужно сделать как можно больше чудесных фотографий, которыми я смогу наслаждаться каждый день. У меня в спальне уже довольно большая их коллекция, но место всегда найдётся, да и я ещё не смогла сделать идеальную фотографию его плачущего лица. Ну вообще-то, если я правильно помню, у меня есть такой снимок, который я тайно сделала в прошлом году. Он пришёл в школу с простудой, и мне посчастливилось услышать его прекрасные пронзительные шмыганья носом, которые я могла бы слушать до конца жизни! Я быстро осматриваюсь, проверяя, что вокруг никого нет. Ничего. Никого не видно. Да и машин нет, потому что эта улица отдалена от основного движения, а пешеходы здесь с утра не ходят, поэтому всё чисто. Единственное, о чем стоит беспокоиться, так это о младшей сестре Семпая и его матери. Отец обычно целый день на работе, но эти двое почти всегда дома с Семпаем, поэтому очень трудно найти хороший угол обзора на его спальню. Меня уже не раз могли заметить. Но они никогда не сравнятся со мной в навыках, пусть даже не надеются, поэтому меня ни разу ещё не увидели. Проблема побега — совсем не проблема, главное не попасться. Я глубоко вздыхаю и выдыхаю, тряся головой. Я подхожу к забору, окружающему дом Семпая. Он крепкий и довольно высокий, для моей цели это как раз подходит. Я помню, как впервые попыталась подобраться к спальне Семпая, залезши на забор. Упала примерно двадцать три раза, пока не научилась. Я тогда растянула правую лодыжку и свернула левую, но совсем не заметила боли. Забавно. Я подтягиваюсь и вцепляюсь руками и ногами в забор, легко забираясь на него. Для меня нет ничего невозможного, когда перед глазами стоит потрясающий, прелестный и совершенный образ Семпая. Все, что я вижу — его лицо, его мягкие губы, его мягкие щёки, его мужественный голос. Это всё он, Семпай. Я чувствую, что один из пальцев начинает кровоточить. Должно быть, кожа обрела повышенную чувствительность с прошлого вечера, поэтому я хватаюсь за забор только одной рукой, облизывая пальцы другой и проглатывая кровь, представляя, что это кровь Семпая. Это ещё одна моя мечта — однажды выпить его вкусную, сочную кровь, чтобы она была внутри моего желудка. Но это подождёт. Я добираюсь до верха забора и начинаю на нём балансировать. Я сейчас довольно высоко, если упаду, вполне могу сломать ногу. Но кому есть до этого дело? Потому что сейчас я хорошо вижу окно его спальной. Я спрыгиваю с забора и повисаю под другим окном, напротив его, чтобы ясно разглядеть его через затуманенное окно. Я немедленно вынимаю телефон и включаю камеру, нажимая кнопку фотографии как можно чаще. Мой палец нервно вдавливает кнопку в телефон, делая как можно больше снимков, столько, сколько мне позволяет память. Он сидит на кровати, зарывшись головой в простыню. Я не вижу его лица, но это не беда, потому что всё остальное хорошо видно. На нём только нижнее бельё и фуфайка, и я тут же начинаю пускать слюни. Не могу этого терпеть. Нужно подобраться поближе. Даже не осознавая, я спрыгиваю с окна дома, стоящего напротив дома Семпая, зацепившись за подоконник его окна, еле держась. Нужно срочно подобраться поближе. Пока он не смотрит в этом направлении, всё нормально. Я осторожно вцепляюсь в подоконник и прижимаюсь к стеклу, пялясь на спину Семпая. Я чувствую волнение, ведь в любой момент он может повернуться и увидеть меня. Я облизываю стекло, не обращая внимания на грязь и пыль, оставляя вместо них слюну. Наконец я упираюсь затылком в окно (шум действия почти привлёк его) и тихо шепчу ему особенные слова, прежде чем тихо уйти домой: «Я люблю тебя».