Hogwarts: Wild Hunt

— Северус! Нет, только попробуйте!.. Я хмыкнул, слезая с больничной койки и натягивая свой выстиранный и зашитый эльфами костюм. Рана все еще болела, но не смертельно. — Северус, у вас сквозная дыра в теле! Опять! — разорялась мадам Помфри, тыча в меня палочкой, однако применять парализующее заклятье разумно опасаясь. — Все уже почти заросло, — отмахнулся я. Действительно, героическое самопожертвование Коляна оказалось просто поразительно эффективным: когда яд василиска стал разрушать клетки моей крови, капитан дал мне свою, и благодаря вампирским способностям мой организм сумел ее усвоить. Кстати, это довольно любопытно… Помнится, я спросил Региса, не страшны ли вампирам демоны. Тот отказался отвечать, но теперь я, кажется, сам набрел на ответ… Высший вампир может выжить после яда Демона Мгновенной Смерти, от которого не существует противоядия (кроме слез феникса, но поди еще заставь поплакать эту дурную курицу). Значит ли это, что и против других демонов вампир выстоит? Сдается мне, что да… Я застегнул последнюю пуговицу черного жилета и повернулся к целительнице, стараясь улыбаться как можно менее устрашающе: — Не стоит беспокоиться, мадам Помфри. Раз не помер на месте — значит, все со мной в порядке. — Вы чудом выжили! — возмутилась та и хмуро добавила: — Опять… Что ж, Создатель с вами, делайте что хотите. Только сэра капитана не трогайте, ему сутки восстанавливаться, не меньше… Снова гадостно хмыкнув, я рассовал по карманам свои вещички и вошел за ширму, где возлежал на койке бледный и нарочито несчастный, упакованный в гипсовый корсет (у него были сломаны почти все ребра) Резерфорд. — Чего тебе, кровопийца? — слабым голосом вопросил он. Я чарами подозвал стул и сел на него верхом, сложив руки на спинке: — Вообще-то, поблагодарить тебя пришел! Ты ж мой сладенький… Колян натурально передернулся, едва не оборвав капельницу, и глянул на меня волком. Ну да, выпил я его конкретно… Едва живым отпустил. Но он же сам мне дал свою кровь, так чего теперь жаловаться?! — Сгинь, Снейп, — попросил Каллен и трогательно зарылся в одеялко. — Иди, делами займись… какими-нибудь. И больше не подходи, пока я как следует не напьюсь… Я усмехнулся. Драматизируй сколько влезет. Мы оба знаем: на самом деле ты ни секунды не жалеешь, что спас меня… Впрочем, бедняга прав: мне действительно стоит заняться делами.

***

…Леди Сесиль Вассер обитала в графстве Гэмпшир, в неземной красоты местечке среди меловых холмов Саут-Даунса — там, где в кронах деревьев шумит прилетевший с далекого моря ветер, а воздух пахнет лавандой и немного апельсинами. Особняк в стиле немецкого барокко утопал в зелени и цветах, словно бы вырастая из сада белоснежным призраком, воздушным и ласкающим глаз… Я среди этого чистого и одухотворенного великолепия смотрелся, как сам сатана. Леди Сесиль, встретившая меня около беседки в парке, заметно передернулась, но выдержка светской львицы взяла свое, и пожилая дама с ледяным спокойствием протянула мне руку для поцелуя. Если б я не слышал, как неистово колотится ее сердце, принял бы это спокойствие за чистую монету… Не став лишний раз пугать хозяйку поместья, я лишь обозначил поцелуй в дюйме от ее пальцев и отстранился, улавливая сдержанный вздох облегчения. — Мистер Снейп, верно? — произнесла женщина, жестом приглашая меня в беседку, где был сервирован чай с пирожными. Держу пари, увидев меня, она уже успела счесть угощение до крайности нелепым… — Лелиана писала мне о вас. Отзывалась, надо сказать, в весьма восторженных выражениях, и я, простите… — Ничего страшного, леди Вассер, — сказал я как можно мягче, усаживаясь в плетеное кресло. — Это со мной недавно. Я понимаю, что мой вид вас… настораживает, но уверяю: я не причиню вам вреда. Я пришел поговорить. Леди Сесиль помолчала, маскируя необходимость взять себя в руки разливанием чая, но когда закончила, она снова была полностью собрана. И впрямь — неординарная женщина… — Итак, мистер Снейп, вы написали мне, что хотите поговорить о моей воспитаннице. В чем же дело? — Прежде, леди Вассер, я хотел бы спросить: осведомлены ли вы о текущей обстановке в Магической Британии? Женщина деликатно улыбнулась: — Вам следует уточнять, какую именно обстановку вы имеете в виду. Я занимаюсь политикой, мистер Снейп, и поверьте моему слову: возрожденный Темный Лорд на данном этапе — не самая большая проблема вашей страны. — «Нашей»? — уточнил я. — Моя родина — Орлей, он же Магическая Франция, как вы предпочитаете ее называть, и в Британии я проживаю временно, по долгу службы. Тем не менее, все, что мне нужно знать, я знаю. Кроме одного: каким, скажите на милость, образом эта "обстановка" касается моей девочки? — Самым прямым, — ответил я ровно. Глаза леди Сесиль сузились: — Объяснитесь! Что ж. Задумав прийти сюда, я сразу решил сказать тетушке Лелианы правду, чтобы добиться ее помощи, а значит — пора отбросить дипломатию… — Мисс Найтингейл пытались убить, леди Вассер. Темный Лорд. — Что?! — вскрикнула женщина, мгновенно бледнея и взлетая на ноги. — Что вы сказали?! Вот мы и выяснили, что она действительно любит свою племянницу. Биение сердца не лжет. — Сядьте, пожалуйста. Ваша воспитанница жива и в безопасности, насколько это возможно. Пока… В ночь с пятницы на субботу на нее напали, но убийца, к счастью, не смог завершить начатое. Сейчас мисс Найтингейл находится под заклятьем паралича, так называемой темпоральной заморозки… — Да вы с ума сошли… — прошептала леди Сесиль, стискивая скатерть так, что побелели костяшки. — Вы!.. На мою племянницу совершили покушение, она под проклятьем, а я узнаю об этом только сейчас?! Да как вы посмели?!.. — Я сказал, сядьте. Тьма шевельнулась внутри меня, как готовая к броску змея, и леди Сесиль, подавившись воздухом, упала в свое кресло. Я смотрел ей в глаза, не мигая, и под моим взглядом женщина бледнела все сильнее. — У меня нет времени на истерики, леди Вассер, — произнес я медленно и глухо, заставляя звук своего голоса ввинчиваться в ее мозг. — Мисс Найтингейл, моя ученица, в опасности. Темный Лорд, которого вы не считаете большой проблемой, хочет ее смерти. И я должен знать, почему. — Но… я… — Вы знаете, леди Вассер. Она — особенная девочка, а вы знаете, что именно в ней особенного. И вы мне это скажете. Теперь на лице женщины был написан настоящий ужас. Она вжалась в кресло в бесполезной попытке оказаться подальше от меня, хоть и не пыталась убежать или позвать кого-то. Похоже, она понимала, что если я нападу, ей никто не поможет… И совершенно правильно понимала. — Что было в пророчестве, леди Вассер? — Откуда вы… — слабо прошептала она, и я подался вперед, кладя когтистые ладони на скатерть: — Что. Было. В пророчестве? Красный отблеск моих зрачков отразился в глазах женщины. Сейчас она уже больше не сможет сопротивляться… — Никто… не должен… знать об этом! — простонала леди Сесиль, напрягшись всем телом. — Особенно… вы! Ого. Вот это стойкость… — Говорите, — приказал я, усиливая ментальное давление. Женщина захрипела, подлокотники кресла треснули в ее пальцах. На столе лопнули, расплескав чай, фарфоровые чашки. — Нет!!! Не отводя взгляд, я медленно поднялся. Черный с красными сполохами огонь пополз от моих ботинок по полу, взобрался на ажурные стенки беседки, испепеляя розы и плющ на них, черный дым взвился к потолку… Я нагнулся через маленький столик почти к самому лицу леди Сесиль и произнес очень тихо, без угрозы, с одним лишь трупным холодом: — Я обещал не причинять вам вреда. И не причиню, потому что мисс Найтингейл мне этого не простит. Но если вы не скажете мне то, что я хочу знать, ваша племянница может погибнуть. — А если она погибнет… — Я. — Весь мир. — Утоплю в крови.

***

…В течение следующих дней мы все сделали тихо и чисто. Септиму Вектор объявили пропавшей, ее фотография появилась в «Ежедневном Пророке» с пометкой «разыскивается» — рядом с фотографией Лелианы, которая числилась похищенной. Леди Сесиль Вассер дала газете трогательное интервью, в котором просила помочь ей найти племянницу. Главы авроратов двух стран сообщали прессе, что прикладывают все усилия к поискам девочки, похищенной, очевидно, радикальными политическими противниками леди Вассер. Джемма Фарли с разрешения родителей взяла академический отпуск и покинула Британию. Так же поступили еще многие студенты с разных факультетов, некоторые уехали вместе с семьями. Люциус сдержал слово и нашел школе новых учителей. На Нумерологию он выписал из Оксенфурта молодого студента по фамилии Оппенхойзер, а место преподавателя Защиты заняла — внезапно — сама Нарцисса Малфой. Замену себе я искал сам. Официально, по бумагам, я был в отпуске в связи с тяжелым ранением, но на самом деле просто не мог преподавать со своими вампирскими деформациями. Я вообще старался не показываться на глаза ученикам, чтобы не пугать их… В приступе мрачного юмора я подумывал даже пригласить на свое место Региса, но в итоге решил, что все-таки недостаточно хорошо его знаю, чтобы подпустить к детям. Вампир — это, как ни крути, вампир… В конце концов я остановился на кандидатуре своего предшественника. Горация Слагхорна — известного старого козла — долго уговаривать не пришлось: когда я заявился к нему домой и вежливо улыбнулся во все клыки, он тотчас же согласился. Вот что значит максимальный индекс ужасности… Да. Все боялись меня. Кто-то больше, кто-то меньше, но я ощущал их страх: в сердечном ритме, в запахе пота, в пульсации внутреннего Света, чующего врага, или внутренней Тьмы, улавливающей силу старшего по рангу… Все боялись меня, кроме нее. Взгляд Лелианы, очнувшейся и увидевшей меня, я буду помнить до конца своей вечности… Я не знал, куда они с Джеммой уехали. Не знали ни леди Сесиль, снабдившая племянницу средствами, ни Люциус, обеспечивший скрытность отъезда, ни Дамблдор, ставивший на девочек магическую защиту… Не знала ни единая душа. Таково было мое условие. До ее исчезновения мы остались с Лелианой наедине всего на минуту, и все, что я ей сказал, — «Только не возвращайся». Она не ответила ничего. О пророчестве мы с леди Сесиль молчали. Сначала она умоляла меня не раскрывать больше никому этот секрет, однако быстро поняла, что я и сам ни за что не стану этого делать… Но мы также понимали, что это ничего не меняет. Волдеморт знает, кто такая Лелиана. И Дамблдор, скорее всего, тоже знает. И поэтому мы сделали все возможное, чтобы ее никто не нашел… В отчаянной попытке обмануть судьбу.

***

А много лет назад в том самом храме, который вскоре Темный Лорд, Беллатриса Лестрейндж и Северус Снейп сровняют с землей, эльфийка-монахиня сказала малышке на руках у тетки: Ты — светлая девочка, кровь цариц мира. Если тебе хватит Мудрости, ты поймешь, что должна сделать. Если тебе хватит Храбрости, ты сделаешь это, презрев собственную гибель. Но тебе никогда не хватит Силы спасти того единственного, кому ты вручишь свою судьбу… Ты проснешься, окруженная Тьмой, и уснешь навеки в Tedd Deireadh, в Час Конца, окруженная Светом.