Hogwarts: Wild Hunt

      — Мы пришли!       Я кисло улыбнулся, про себя желая О’Диму нарваться на бесхозный кирпич.       За прошедшие часа полтора преувеличенно-жизнерадостный демон успел до смерти мне надоесть. Он трещал и трещал без умолку, рассказывая, как тысячи лет назад эльфы создали это странное место на границе миров, как во время арлатанской бойни в спешке перетаскивали сюда самое ценное: произведения искусства, научные труды, артефакты; как они блокировали или вовсе разбивали элувианы, чтобы люди не могли пройти сквозь них и попасть на тайные тропы эльфов…       Поттер, правда, слушал с интересом. О’Дим, одуревший от многовекового молчания, заваливал благодарного слушателя тоннами информации, а мальчишка был только рад задавать все новые и новые вопросы. Страшно подумать, как он потом будет применять полученные знания…       Он ведь еще и с друзьями поделится.       Как пить дать, придется для этих уникумов открывать в Хогвартсе магистратуру.       На миг я даже представил это «счастливое» будущее.       Меня, как обычно, сделают крайним, вручат почетную грамоту дважды декана, и буду я без сна и отдыха курировать этот кошмар за полторы зарплаты, наживу бессонницу, тремор и геморрой — такие, что даже Найтингейл не сможет вылечить, а в итоге Поттер и компания приведут мир либо к научной утопии, либо к ядерной зиме…       Я мотнул головой, отбрасывая глупые мысли. О’Дим раздавал последние ЦУ.       — Здесь — выход в рощу Гиндар на Хиндарсфьялле, — сказал он, остановившись у очередного элувиана, и пояснил для Гарри: — Это один из островов волшебного архипелага Скеллиге, что в Балтике. Знаешь о таком?       — Ага! — расплылся в улыбке пацан. — У нас уже была маггеография! Но как магглы не замечают столько островов? Море же маленькое, что если корабль…       — У них там своя атмосфера, — быстро ответил я, чтобы не развивать дискуссию. — Скеллиге официально входит в список объектов культурного наследия ЮНЕСКО. Магглы думают, что на островах живут фанатики-реконструкторы.       Поттер открыл было рот для следующей порции вопросов, но я заткнул его фирменным снейповским взглядом. Надо же, еще не разучился…       — Гиндар — священная роща, — похмыкав, продолжил О’Дим. — Там мощная магия, которая мне… несколько неприятна, поэтому дальше вы пойдете сами. Вам нужно найти Вильгефорца и любым способом заставить пойти с вами.       — И все? Просто привести его сюда к тебе?       О’Дим укоризненно цокнул языком:       — Северус, пожалуйста! Если я делаю драматическую паузу, это не значит, что я закончил говорить!.. Итак. Вот его контракт, ознакомься.       В руке демона откуда-то из небытия возник свиток пергамента, который с тихим шуршанием развернулся мне под ноги, явив собой густо исписанное полотно не меньше пяти ярдов в длину. Я присвистнул.       А что, так можно было?       Да можно, конечно, — одернул я себя. Довольно много людей во все времена действительно пытались обставить Дьявола, заключая подобные монструозные контракты: им казалось, что, если хорошенько все продумать, буква договора свяжет Сатане руки и тот не сможет забрать душу… Насколько мне известно, все такие умники кончали одинаково.       Интересно, а о каких «проигрышах» Господина Зеркало говорил Гриндевальд?       Один из них наверняка связан с заточением в клетку, а второй?       Я оставил пока этот вопрос и сосредоточился на контракте. Чтобы прочесть его целиком, понадобилось бы убить несколько часов, но суть я уловил: Вильгефорц потребовал у демона могущества, сопоставимого с его собственным… а О’Дим, не мудрствуя лукаво, сделал парнишку полноценным Игроком.       Конечно, об этом не было написано прямо, но я отчетливо видел между строк: Вильгефорцу достался свой Журнал с открытыми ветками прокачки и неприличным количеством свободных очков навыка, длинные шкалы здоровья и маны, бонусный шмот, кое-какое оружие…       Утешало лишь то, что на разгребание всего этого добра и приобретение навыков у парня должно уйти немало времени. Я сам, помнится, разбирался с этой системой чуть ли не весь сентябрь — и это я еще привык к игровым механикам! А каково обычной человеческой душе?       — Вильгефорц еще не до конца освоился с новыми возможностями, — подтвердил мои мысли О’Дим. — Он прячется на Хиндарсфьялле, чтобы подготовиться к триумфальному возвращению в мир, который обошелся с ним так несправедливо… И ты, Северус, пожалуй, лучше всех знаешь, чего он тогда может наворотить. Поверь, всем будет проще, если я стребую долг сейчас!       Я только глаза закатил.       Ты еще давай, начни разглагольствовать про общее благо…       — Сэр, а тут вот про условия написано! — окликнул меня Поттер. Он поднял с земли самый конец свитка и процитировал: — «Я, нижеподписавшийся темный маг Вильгефорц из Роггевеена, обязуюсь заплатить оговоренную цену не раньше, чем солнце встанет на западе и опустится на востоке, высохнут моря и ветер унесет горы, как листья, не раньше, чем придет Белый Хлад и скует меня вечным льдом, — тогда и только тогда Господин Зеркало получит мою душу».       Ну ничего себе!       — Я тоже был восхищен находчивостью этого молодого человека, — усмехнулся О’Дим. — Он придумал куда более изящную формулировку невыполнимого условия, чем… — демон фыркнул, явно вспомнив что-то крайне забавное, — чем «когда мы встретимся на Луне».       — Но это ведь и правда невыполнимо! — воскликнул Поттер. — Даже если получится испарить какое-нибудь маленькое море и взорвать пару гор… как же мы сможем заставить Землю вертеться в другую сторону?!       — Уверен, у нашего заказчика уже есть четко прописанное техническое задание, — осклабился я.       О’Дим вернул улыбку:       — Именно. К моему большому счастью, Вильгефорц попросту не знал о существовании миров, в которых солнце действительно встает на западе и садится на востоке, моря от жары высыхают за день подобно лужам, а ветер так силен, что носит огромные дюны, словно листву… В этот мир, как раз погибающий от Белого Хлада, вы и должны привести моего должника.       Я поморщился, осмысливая объем работ. Хорошо хоть на этом, как его… Перекрестке, куда ведут все элувианы, времени нет в принципе: можно шляться тут до скончания века, а в реальности не пройдет и секунды.       А шляться, я так подозреваю, нам придется немало…       — Как же мы уговорим Вильфе… Вильгре… Виля, в общем, пойти с нами? — призадумался Гарри.       — Не «мы», а вы, Поттер, — уточнил я. — Если Виль меня заметит, миссии конец. Вы мантию-невидимку куда девали?       Тот быстро выудил из-за пазухи невесомый серый сверток:       — Вот она, сэр. А вы под ней поместитесь?       — Поместится, — хохотнув, заверил О’Дим, и действительно: мантия, которая раньше была впору первокурснику, укрыла меня с ног до головы.       Ощущение было странное. Снейпу в бытность его шпионом приходилось пользоваться самыми разными средствами маскировки, от чар до зелий, в том числе и мантией-невидимкой — однако никогда прежде ощущение изолированности не было столь полным.       Я чувствовал, как сквозь меня проходит свет.       Потрясающе…       — В ней можно сражаться? — спросил я почему-то О’Дима. Наверняка мое подсознание чего-то там обработало, пришло к каким-то выводам и теперь шлет сигналы в форме интуиции…       — Да, — чуть удивленно ответил демон. — Ткань сама зашьет себя, если порвется. И на твоей туманной форме, кстати, тоже будет держаться, не упадет.       Ага.       Раз О’Дим так хорошо знает свойства этой штуки — значит, он ее и сделал.       Мантия передавалась от отца к сыну веками. Поттеры… Певереллы… Сказки барда Бидля, которые Северусу его мать читала в детстве.       Дары Смерти.       Ага.       — Эта мантия может спрятать от тебя? — спросил я в лоб. — Игнотус Певерелл дотянул до пенсии потому, что ты не мог прийти к нему за долгом?       Господин Зеркало расплылся в улыбке:       — Ну не досадно ли, а, Северус? Узнай ты об этом всего на пару часов раньше — и мы бы здесь не стояли! Ты бы не стал заключать сделку, и малыш Гарри просто прятался бы под мантией до глубокой старости, надежно защищенный ото всех моих притязаний моим же подарком!       Я покосился на Поттера — тот ошарашенно хлопал глазами. Судя по выражению лица, до него начинал доходить мрачный юмор ситуации.       — А чего ты Смертью-то назвался? — спросил я, чтобы немного разрядить атмосферу. Самого меня, как ни странно, этот эпический фейл даже веселил…       — О, это довольно длинная и весьма поучительная история! Когда-нибудь, возможно, я расскажу тебе… А пока, — О’Дим встряхнулся, приняв нарочито деловитый вид, — я вас оставлю. Встретимся на месте. Мне надо кое-что уладить по дороге.       Я высунул руку из-под мантии и помахал. О’Дим фыркнул.       — И еще кое-что, Северус, — сказал он, уже отойдя на несколько шагов. — Помни. Я всегда чту букву договора. Если бы контракты не были мне выгодны, я бы их не составлял.       И он ушел, насвистывая какую-то прилипчивую мелодию. Растворился в тумане…       — Что он имел в виду? — почему-то шепотом спросил Поттер.       — Это очень тонкий намек, смысл которого придется разгадывать до самой смерти. Демоны любят так делать.       Я помолчал, бездумно разглядывая элувиан, потом откинул капюшон мантии и присел на корточки рядом с пацаном:       — Вот что, Поттер. Прежде чем мы пойдем, я должен кое-что спросить. Вы… понимаете, что ради расторжения вашего контракта мы собираемся отдать демону душу Вильгефорца? Что мы фактически убьем его?       Гарри потупился. Я сам не заметил, как положил руки ему на плечи; а мальчишка стоял, весь как-то сразу поникнув, и я слышал, насколько часто бьется от волнения его сердце.       — Я понимаю, — наконец тихо сказал он. — Я никогда не хотел, чтобы кто-то… пострадал из-за меня. Но… сэр, — он поднял глаза, — Драко как-то сказал мне: неважно, какие мотивы тобой двигают. Важно то, что ты делаешь, и только это определяет, кто ты есть. Я тогда подумал… ну, что хотел бы просто играть в квиддич. Это ведь неплохо — быть просто квиддичистом, да? — мальчик шмыгнул носом и вымучено улыбнулся. — Но «просто квиддичист» навряд ли сможет защищать свою семью так, как вы, сэр. Я… понимаю, что если вы не будете, ну… убивать врагов, то они убьют вас, или Лел, или еще кого-то из наших друзей… или меня. Это плохо, это пугает, но это… просто есть и все. Поэтому, — он глубоко вздохнул и прямо посмотрел мне в глаза, — если Виль… Вильгефорц, который убил в Казематах девяносто семь человек, наш враг — значит, я сделаю все необходимое.       — Кто вам это рассказал? — только и сумел спросить я.       Гарри вытер влажные глаза:       — Сэр Каллен. Я прочитал о взрыве в «Пророке», ну, уже давно, а вчера вот спросил… Сэр, там были не только рыцари и темные маги! В Казематах живут семьи офицеров, и их… тоже…       Я быстро обнял мальчика, и он прижался ко мне, мелко вздрагивая.       Дети не должны узнавать о таком.       Вообще.       Никогда.       Чертов Колян, о чем он думал?!       — У демона такой поганой душе — самое место! — буркнул Поттер куда-то мне в плечо и яростно всхлипнул. — Вы же слышали, что Стеклянный Человек сказал! Виль готовится, собирает силы! Скольких он еще хочет убить?!       Я потрепал мальчишку по волосам, неумело пытаясь успокоить. Мало ему Волдеморта и пророчеств…       Если бы можно было все прекратить и отправить его домой, к Лел, я бы сделал это прямо сейчас.       Вот только у нас пока нет дома…       — Вам придется лгать, — глухо сказал я, перебирая в пальцах растрепанные черные волосы. — Лгать очень убедительно, Поттер. Вы пообещаете Вильгефорцу спасение, скажете, что вам известно, где спрятана та самая, особенная Мантия-Невидимка, способная скрыть от взора Господина Зеркало… Вы будете играть такого же беглеца, как и он сам. Преданного друзьями и наставниками, всеми брошенного, озлобленного, одинокого. Вы страстно желаете вернуть то единственное, что еще отзывается теплом в вашей душе: свою… — я сглотнул ком в горле, — свою мать. Вам нужен Воскрешающий Камень, который вернет ее. Ради этого вы готовы на все.       — А такое… правда возможно?       — Правда. Вы должны в это верить.       Поттер судорожно вздохнул, потом отстранился и посмотрел на меня красными заплаканными глазами:       — Я все понял.       — Справитесь?       — Да, сэр.       — Хорошо. Нам пора идти. И, Поттер…       — Да?       — Ничего не бойтесь. Я буду рядом.

***

      …Вильгефорц изменился.       С нашей первой и единственной встречи прошли какие-то недели, а парня было не узнать: пропала болезненная худоба, отросли неровно стриженные волосы, вместо серой мешковатой мантии — щегольского вида костюм с плащом… Только взгляд остался прежний — прямой и колючий, с глубоко засевшей безграничной злобой на весь мир.       Может, однажды он бы это перерос.       Ему ведь всего шестнадцать — а подростки не могут трезво оценивать ни себя, ни окружающую действительность, они впадают в крайности и делают глупые ошибки… Но рано или поздно это проходит.       Дети взрослеют, унимаются, умнеют.       Они могут стать кем угодно.       Гениальный и, в целом, незлой Снейп вырос палачом и убийцей, чванливый задира Джеймс Поттер — любящим мужем и отцом. Что бы Вильгефорц ни пережил — у него все еще может быть шанс стать хорошим человеком…       Великая Тьма, ему же! всего! шестнадцать!       Я сильно ущипнул себя за руку, подавляя непонятно откуда взявшуюся нервную дрожь.       Почему я чувствую это… сожаление?       Раньше я был способен одним махом убить десятки детей — а сейчас не могу приговорить одного? Да что за черт! Одиннадцатилетний Поттер — и тот решился, так какого дьявола…       Оборотень взвыл.       Я понял, что сейчас потеряю контроль, и усилием воли заставил себя отрешиться от посторонних мыслей, полностью сосредоточившись на поддержании Империо.       Это было чертовски тяжело. Сейчас, когда вампирские деформации постепенно лишали меня способностей к традиционному колдовству, а в руках была совершенно дрянная палочка из аврорских запасов, управлять разумом оборотня мне удавалось не иначе как чудом. Тварь провела в роще Гиндар не меньше века, страдая от проклятия, и к настоящему времени успела окончательно свихнуться, так что малейшая ошибка с моей стороны могла порвать поводок…       Нет уж.       Ты будешь делать то, что я велю.       Я, твою мать, элементарно круче!       Вспышка ярости придала мне сил, и стало немного легче. Оборотень, уже почти догнавший Поттера, слегка притормозил, давая тому оторваться. Я выдохнул.       Честно говоря, изначально я планировал сотворить какую-нибудь иллюзию пострашнее, того же Кровавого Барона — чтобы общая опасность подготовила Вильгефорцу и Гарри хорошую почву для знакомства… Это было рискованно, ведь иллюзию Виль мог и раскусить, поэтому оборотень подвернулся нам как нельзя кстати. Я не стал особенно вникать, кто он такой и откуда взялся в священной роще, мне даже имя его — Моркварг — было без надобности*. Скорее всего, во мне говорила память Северуса, но оборотней я воспринимал не иначе как мясо: можешь извлечь пользу — извлеки, нет — убей.       Сейчас облезлое, блохастое, жуткое страховидло неслось за Поттером, ломая кусты, рыча и клацая зубами. Мальчишка знал, что я контролирую оборотня, поэтому без лишней паники бежал точно туда, где я час назад обнаружил Вильгефорца — в самое сердце Гиндара. Там, у священного дуба, парнишка проводил какой-то предположительно друидский ритуал…       — Помогите! Кто-нибудь! На помощь! — истошно завопил Поттер и, пробежав еще несколько ярдов, выкатился из кустов прямо под ноги Вильгефорцу. Тот оторопело вскочил, выставляя перед собой ритуальный кинжал.       Ну что ж посмотрим, за какие силы ты продал душу…       Надо отдать парню должное. Увидев бешеного оборотня, он даже шагу назад не сделал — напротив, отточенным движением бойца скользнул вперед, одновременно делая сложный пасс руками. Крохотные язычки пламени сорвались со свечей, расставленных под дубом, и быстро перетекли на ладони парня, где за пару мгновений разрослись до внушительных файерболов…       Оборотень взвизгнул.       Волна огня, сорвавшись с рук юного мага, смела его и протащила по траве, оставив следом широкую полосу выжженной земли. Запахло паленой псиной.       Я все еще не отпускал Моркварга. Конечно, он и так не сбежит — жажда крови заставит его драться до конца, но без контроля обезумевший от боли и ярости зверь мог случайно зацепить Гарри. Вот и приходилось тратить кучу сил, чтобы оборотень бросался теперь только на Вильгефорца…       И он бросился.       Обугленный, истекающий кровью, слепой — оборотень с булькающим рыком кинулся вперед и затем, когда Вильгефорц выпустил навстречу новый файербол, прыгнул вбок. Я ожидал, что огненный шар, не достигнув цели, взорвется вхолостую, но нет: пламя вытянулось длинной струей и ринулось следом за врагом.       А если так?       Не обращая внимания на пылающий факелом хвост, оборотень изогнулся в диком прыжке и, когтями содрав с дуба целый пласт коры, оттолкнулся от ствола, чтобы со скоростью пули врезаться в Вильгефорца сбоку и сбить его с ног.       Ну-ка, ради интереса: чего ты стоишь против трехсот фунтов мышц, когтей и клыков?       Парень не подвел. О’Дим мог подарить ему сильные мускулы и крепкие кости, большой резерв маны и несметное количество навыков — но чтобы действительно уметь пользоваться всем этим, нужны незаурядные мозги, которые не купишь даже за душу.       У Вильгефорца мозги были.       Пожалуй, я ощутил смутную зависть: шестнадцатилетний парнишка, по словам О’Дима, две трети жизни проведший в бомжатнике и треть — в Казематах, раскатывал здоровенного злющего оборотня при помощи такой сложной и чертовски красивой комбинации чар и акробатики, какая мне даже не снилась. Снейп знал сотни заклинаний, а я постоянно чередовал в бою только Сектумсемпру и Аваду; как Мастер Зелий я мог сварить что угодно, но с собой таскал лишь зелья «здоровья» и «маны»; я умел столько всего — и почти ничем не пользовался…       А с другой стороны — я мог завалить этого вшивого оборотня за десять секунд. Из которых девять пил бы его кровь.       Ладно, пора заканчивать этот спектакль…       Наверно, мое глухое раздражение передалось и оборотню: он резко хватанул челюстями, едва не оттяпав противнику половину руки — тот, однако, успел увернуться.       Я усилием воли вернул себе полный контроль. Моркварг лишился хвоста и передней лапы — их снесло какими-то хитрыми режущими чарами, — но уже начал регенерировать; а вот Вильгефорц постепенно выдыхался. Как бы хорошо он ни соображал, все-таки пара недель — это слишком мало для полноценной прокачки…       Оборотень по-бычьи взрыл когтями землю. Это был сигнал для Поттера: ‘товсь!       Вильгефорц, секундой ранее разорвавший дистанцию, откинул со лба мокрые волосы. Его глаза горели мрачным возбуждением, а сквозь шумные вдохи я мог расслышать ругательства вперемешку с «ну давай, псина, иди сюда»…       Мальчишка.       Привык иметь дело с теми, кого гнев ослабляет, — но зверь в ярости становится только сильнее. Ничего, умение сохранять хладнокровие в бою приходит с опытом… Ну или, как в нашем с тобой случае, никогда.       Моркварг оттолкнулся от земли и полетел. Легкая мишень.       По губам Вильгефорца скользнула торжествующая улыбка, прежде чем он стукнул кулаком по раскрытой ладони — и навстречу оборотню ударила волна режущего ветра. Она должна была искрошить его в капусту…       Если бы не Империо.       В обычном состоянии даже самое выносливое тело не способно ломать себя самоё, но я заставил оборотня совершить немыслимый, разрывающий связки и мышцы кувырок, который позволил ему задержаться в воздухе на мгновение дольше, проскользить по верхней кромке ударной волны и обрушиться на Вильгефорца, попросту не успевшего сменить стойку.       Единственная пара уцелевших когтей разодрала новенький плащ, костюм, кожу и жилы, кровь хлынула фонтаном. Вильгефорц закричал, дергаясь под придавившей его тушей, — в этом крике были злость и обида, смешанные с безграничным удивлением: как это так, разве может чертов вшивый оборотень погубить сильнейшего мага на свете?!       Может, парень. Еще как может.       Разве в твоих трущобах тебя не учили, что на каждого крутого засранца найдется засранец покруче?       — Левикорпус!       Чары сработали безупречно. Я даже ощутил краткую вспышку гордости, когда Моркварга оторвало от жертвы и вздернуло вверх тормашками на довольно большой высоте: оборотень мог сколько угодно махать лапами и клацать зубами, но Вильгефорца ему было не достать.       Тот отполз подальше и, одной рукой зажимая рану, стал судорожно искать что-то в своей поясной сумке.       — Ты… ты как? — крикнул Гарри с очень натуральным беспокойством в голосе.       Я видел, что ему трудно удерживать трехсотфунтовую тушу в воздухе, но мальчик справлялся.       Вильгефорц не ответил. Он наконец выудил из сумки какое-то крупное кольцо с камнем, нацепил на палец…       Белая молния с треском вылетела из его руки. Пахну́ло озоном.       От разрыва связи голову прострелило болью, и я на секунду зажмурился — а когда открыл глаза, от Моркварга осталось лишь пятно на оплавленной коре священного дуба.

***

      — …А ты живешь здесь, да?       — Я что, похож на жрицу Фрейи? — огрызнулся Вильгефорц. Поттер, однако, был, как всегда, непрошибаем: последние четверть часа, пока Рябиновый отвар заживлял раны «нового друга», пацан болтал без умолку. Обычно, перенервничав, он больше молчал, но сейчас его словесный понос выглядел вполне естественно…       Поторопись.       Конечно, Гарри не мог слышать мои мысли без зрительного контакта, но тоже понимал, что время дорого. Он изо всех сил старался разговорить Вильгефорца, и… у него получалось!       Общение с Драко и Грейнджер, присутствие на военных советах — все это принесло свои плоды: от природы активный мальчишка, наблюдая за всеми нами, научился и сам вцепляться как клещ, чтобы добиться своего. И какого черта он вообще делает на Гриффиндоре?..       — А я вот хотел бы жить в таком месте, — тем временем снижал тон Поттер. — Только без оборотней! Чтобы, ну… все эти взрослые не говорили мне, что делать. Я бы просто жил тут, подальше от их дурацких планов, и катался на метле! Здорово, да? Тут такие арки и башенки, я бы сто лет мог отрабатывать фигуры и ни разу не повториться! Вон там, смотри, получился бы та-а-акой штопор!       — Погоди, — нахмурился Вильгефорц. — О ком ты говоришь? И что за планы?       — Да какая разница?! Я ушел, ясно? Никакого больше профессора Дамблдора с его безумными разговорами, что я избранный, никаких Дурслей, никакого Хогвартса! Я и не знал, что волшебный мир такой большой, можно куда угодно отправиться!       — И угодить в лапы к оборотню, — мрачно хмыкнул Вильгефорц. Я заметил, как в его глазах промелькнула искра интереса. — Так ты, значит, сбежал из Хогвартса? Почему?       — Ну я же говорю: профессор Дамблдор считает меня каким-то избранным и хочет, чтоб я победил Волдеморта! Представляешь?! Они… да они все там думают, что я могу просто взять и избавиться от него вот так! — Поттер щелкнул пальцами и в сердцах стукнул кулаком по дубовому корню. — Сумасшедшие!       Вильгефорц кивнул, пряча нехорошую улыбку:       — Светлые — все такие. Готов поспорить, Альбус Дамблдор много говорил тебе об общем благе, силе любви и таком прочем.       — А ты откуда знаешь?       — Скажем так, под эгидой этих бредней меня едва не сожгли на костре.       — Шутишь?!..       А парень хорош.       Четко знает, кто его враг, не упускает возможности продвинуться к цели…       Пожалуй, Дамблдору и Церкви повезло, что мы занялись пареньком сейчас. О’Дим прав: когда этот юный мститель подрастет, мало никому не покажется…       — И все-таки, зачем ты сбежал? Да еще и на Хиндарсфьялль, который не всякий на карте найдет?       — Ну… — очень натурально замялся Поттер. — Я тут случайно оказался. Не туда свернул.       Вильгефорц скептически вздернул бровь, и мальчишка совсем стушевался:       — Да неважно. Просто я искал кое-что… Я знаю, где это спрятано, но туда так сложно добраться…       — И что же это?       — Ничего такого. Просто вещь.       — Ну да, разумеется, — тон Вильгефорца так и сочился сарказмом. — Ради «просто вещи» совершенно логично сбежать из школы, из-под носа у Великого светлого волшебника, добраться из Британии на Скеллиге и подраться с оборотнем.       — А какое тебе вообще дело?!       — Ровно никакого. Я всего лишь спас тебе жизнь и теперь думаю: а стоило ли вообще связываться со знаменитым Мальчиком-который-выжил и буквально рисовать себе на лбу мишень? У меня, знаешь ли, и без того забот хватает.       Гарри обиженно засопел и отвернулся. Вильгефорц иронично хмыкнул.       Какое-то время они молчали.       Я, пользуясь опытом Снейпа, предварительно научил Поттера кое-каким шпионским приемам для ведения продуктивной беседы, и сейчас пацан делал все по инструкции: выставил себя жертвой, добился сопереживания, вызвал у объекта интерес и теперь ждал, пока тот, оценив свалившуюся в руки удачу, первым предложит помощь.       Честно говоря, происходящее даже немного меня пугало. Глядя на то, как мой (подопечный) ребенок безбоязненно сидит рядом с врагом, лжет на завуалированном допросе и манипулирует чужими чувствами, я уже вполне мог представить его подающим мне патроны и прячущим трупы…       Ну вот что я творю?       Даже если Иисус никогда не вернет память о Себе, Поттер все равно будет светлым! Голову даю, он должен переплюнуть даже Дамблдора и Лел и стать Величайшим светлым в этом мире…       А я веду его путем Тьмы. Это же просто абсурд какой-то!       Чего Эрик вообще добивался, сводя нас вместе? Со мной-то понятно, жертва во имя семьи и все такое, но мальчик?..       Или мои братья рассчитывали, что добрый и кроткий ребенок ужаснется тому, что я из себя представляю? Не сможет принять опекуна — монстра и убийцу, откажется помогать мне, умоет руки? И когда придет мое время идти в пасть Хаосу — не станет и пытаться спасти…       Я беззвучно рассмеялся этой мысли.       «Как многогранна и прекрасна жизнь, насколько она полнее, если в ней есть человечность»! Да что они, черт подери, знают о человечности?!       — Если пойдешь дальше один — тебе конец, — послышался голос Вильгефорца, и я очнулся.       Гарри вскинулся:       — А кто мне поможет?! Ты? Да тебе вообще нет до меня дела!       — Это суровый мир, — пожал плечами тот. — Пожалуй, я все-таки мог бы помочь тебе… если б знал, что ты ищешь. Но если не хочешь говорить — твое право, просто разойдемся и все, мы ведь друг другу ничего не должны.       Вильгефорц поднялся. Снял бинты — раны уже затянулись, — починил и почистил одежду, бросил на мальчика насмешливый взгляд, развернулся…       — Постой!       — Я еще двух шагов не прошел, а ты уже передумал?       — Ничего я не передумал! И без тебя бы обошелся! Просто… — Гарри глубоко вздохнул, повнушительнее сдвинул брови и выпалил: — Просто мне есть, что тебе предложить, вот! Слышал о Дарах Смерти?       Вильгефорц изменился в лице.       Он стоял к Поттеру спиной, но я — прекрасно видел, как глаза парня зажигаются одновременно неверием и бешеной радостью. По губам скользнула кривая ухмылка, пальцы сжались в кулак… А спустя пару мгновений Вильгефорц взял себя в руки и, изобразив равнодушие, вновь повернулся к Гарри:       — Ну допустим. Только с чего бы мне тебе верить?..       Молодец.       Молодец, пацан!       Теперь он наш. Ты сделал это. Никто не справился бы лучше тебя!       Если Регис прав и хоть в каком-то, пусть самом-самом тонком, пласте реальности ты и вправду — мой сын… то я чертовски, просто чертовски этому рад.