Hogwarts: Wild Hunt

Оба – часть той силы, что вечно хочет и вечно совершает…

Знакомо ли тебе ощущение, как мир рушится вокруг и привычная реальность распадается на блекнущие кусочки паззла? Как картинка, в которой ты жил сколько себя помнишь, вдруг оказывается муляжом – до того нелепым и криво раскрашенным, что ты начинаешь сомневаться: а в своем ли ты был уме все это время? Нечто, казавшееся естественным порядком вещей, превращается в аристотелевскую физику – а ведь ты и в ней-то толком не разобрался, какая еще теория струн?!.. Именно так и ощущается Апокалипсис. Бог, живущий в твоей голове и прежде – по-твоему – занимавший центральное место во вселенной, скукоживается до беззащитного напуганного котенка, у которого лапки и ноль понимания, что происходит. Почему с неба падает огненный дождь? Почему в окна бьется саранча? Почему в тучах грохочет неистово и страшно, а у твоего собутыльника на лбу проступают, словно выжженные, три шестерки?.. - Я видел гром… - слабо пробормотал Лютик, едва понимая, что говорит. За окном трактира в просвете между далекими синими скалами угадывалось сражение – но это был не привычный глазу (а Лютик их повидал немало) бой и даже не отвратительная резня, зрелищем которой изредка баловал поэта приятель-ведьмак… Там, в далекой Пустыне Цветов, решалась Судьба. - Я видел гром, что сотрясает звезды и рушит небо навзничь... Дрожащие пальцы скользнули по струнам. Лютик передернулся от этого чужеродного в окружающем хаосе, но такого успокаивающего звука… И запел. Я видел гром, что сотрясает звезды и рушит небо навзничь в пыль и мглу, Я видел лица всех, кого люблю, в зрачках врага и понимал, что поздно… Что поздно сожалеть и вспоминать, просить прощенья, каяться… Наверно Коль уж ты, грешный, пропитался скверной, отмыться где б – бессмысленно искать. Теперь неважно, кто ты и откуда и сколько баб успел насоблазнять, Неважно даже что это за блядь украла рифмы к оде… Очень трудно Не думать о мирском, когда вот-вот решатся судьбы мира и народов… Но черт! Я написал такую оду! А этот жалкий вшивый обормот Решил, что можно взять и спиздить строки для плохонькой баллады о любви! Да эта «бесподобная Софи» на деле воплощает все пороки Мещанских жен: толста, крива, криклива, и дышит чесноком, и пьет с горла – Добро б еще что путное пила… А он поет: «Она как ночь красива! Как вешняя пора, как карнавал!» Да лучше б я с бумагой стих сожрал, чем быть причастным к этому позору! Да что б ему, обдристанному вору… Твою-то мать! А это что за срань летучая размером с три деревни?! Вот прямо сразу видно: это Древний, как мир, могучий… Эй, будь другом, Вань, Плесни вина! Да, в горле пересохло… Да, я заметил Судный День! Да, похер!.. Спасибо. Что ж, продолжим репортаж: над нами пролетает хтонь с усами И золотыми в по́лнеба крылами… Его с коней берут на абордаж… Ну что ж, аминь, земля кретинам пухом. Я полагаю, этот драконид Не просто так над го́рами парит. Ага, глядите: он собрался с духом... Ховайся, други!!!.. Оп – и нет горы. В просвет поперли полчища чудовищ! Они, что очевидно, жаждут крови и правых, и виновных! До поры Две армии между собой сражались – и бились насмерть, дико, беспощадно… То бились две непримиримых правды, две парадигмы!.. Обе обосрались При виде сонма монстров. Им сейчас пора валить, серьезно… Вашу ж Машу! Вас эти твари перемелят в кашу, не глядя, есть ли крылья!.. Всё. Атас. Наш де ла Тур, поди, с катушек съехал: командует атаку всем фронтам…

СОБУТЫЛЬНИК С ТРЕМЯ ШЕСТЕРКАМИ НА ЛБУ

Постой.

ЛЮТИК

Куда ты тычешь пальцем?

СОБУТЫЛЬНИК С ТРЕМЯ ШЕСТЕРКАМИ НА ЛБУ

Там, на западе… Меж тучами прореха И – крылья Тьмы! Он здесь!

ЛЮТИК

                                                Да ладно, Дьявол?! Вот прямо натурально во плоти?!

СОБУТЫЛЬНИК С ТРЕМЯ ШЕСТЕРКАМИ НА ЛБУ

Сорян, дружище, мне пора идти.

ЛЮТИК

                                                            А счет?!!.. Вот мудень! Я-то выпил мало… Вот так и проверяются друзья. Я понимаю: призывают – топай, Конечно, только почему нельзя перед служеньем заплатить по счету? Ведь говорили: с темными не пей… Они тебя обманут на чекушку, Разденут в карты аж до труселей и уведут в амбар твою подружку… Пускай теперь их бестии сожрут!

ЗОЛТАН

(забегает в трактир, хватает не глядя бутылку, выпивает, его зримо попускает)

Вот это пиздорез. Ебать мя в сраку.

ЛЮТИК

Здоро́во, Золтан! Говори, ну как там?

ЗОЛТАН

Да заебали, черти. Прут и прут. Когда у краснолюдов нелады, они дерутся долго. Кровь, кишки… Буквально не щадя своей башки – вот, глянь на шрам: от сю́ды до сюды́!

ЛЮТИК

И что ж?

ЗОЛТАН

А то, что топором меня разок хватили в целях воспитанья, Добавили ногой, назвали дрянью – и более не думали пенять. У краснолюдов так заведено: повздорили – побейтесь без пощады, Но не до смерти. Никакой награды за смерть собрата нам не суждено, Кроме презренья. Убивать легко – а ты попробуй жить с этим мудилой! Вас вместе ваши матери растили как братьев, а не, курва мать, врагов!

ЛЮТИК

Ну ты сравнил, конечно, краснолюдов и ангелов! У них и матерей-то Нет…

ЗОЛТАН

            Так что теперь, в зверей записывать несчастных? То-то любо! У них мозги, конечно, набекрень и парадигмы всякие дурные… Но не со зла ж они такие злые! Да, вытворяют форменную хрень, Так мы ж не лучше! Вышли все на рать «за Мидгард», «за свободу», «за любовь»… Чем проливать бессмысленную кровь, за мир остервенело воевать, Я б лучше ангелицу отлюбил, как следует ей перышки пригладил, Контакт семейно-половой наладил – и с их народом рядом мирно жил.

ЛЮТИК

(вздыхает)

Идея, очевидно, неплоха. Да вот беда: крылатых вожаки – Суровые, как камень, мужики. Вот ты бы, Золтан, трахнул мужика?

ЗОЛТАН

(приосанившись)

Я, виршеплет, ради благого дела – хоть ангела, хоть черта, хоть кого Капитулирую по самый!..

ЛЮТИК

(показывая в окно)

Вот его. Только давай скорей берись за дело, А то этот контуженый боец сейчас опомнится и в битву возвратится, А краснолюдам, знаю, не годится впустую похваляться!

ЗОЛТАН

                                                                                                Слышь, певец, По-твоему, я попусту болтаю? А ну подай аркан! Ну, курва мать! Смотри, как буду ангела ебать, и сочиняй балладу!

ЛЮТИК

Сочиняю. «С небес упал во двор Иофиил – его случайно выпнули из боя. Покрыто кровию чело младое, и взор удар об землю погасил. Доспех, конечно, крепок на заду…»

ЗОЛТАН

Но я, вообще-то, мир спасать иду, И нет такой брони, что б не смогла прорезать циркулярная пила!

***

АКТ 2

ДОЛ БЛАТАННА

Поле боя завалено трупами, всюду грохот, крики. Люди с демонами и примкнувшими к ним младшими ангелами, ангелы Дикой Охоты, чудовища Хаоса сражаются в общей свалке.

ЙОРМУНГАНД

(кружа над Долиной)

О горе мне! Мой план не удался. Хотел я обратить две хунты в бегство, Однако их безумье не унять. Последнее испробую я средство… Но для начала стану говорить Нормально, блин, а то градус сумасшествия что-то зашкалил, даже меня зацепило. Ну, Моцарт реинкарнированный, ну сукин сын! - А мне нравится, - усмехнулся Люцифер, парящий рядом на черных крыльях. – Придает происходящему возвышенность и приличествующий случаю пафос. Только рифмы на ходу придумывать напряжно… - Ты лучше мне скажи, что со всем этим делать! – рыкнул Великий Змей, указывая на побоище внизу. – Что твой свихнувшийся братец задумал? Архангел Тьмы театрально подпер кулаком подбородок и нахмурился: - Давай пораскинем мозгами. Принцип темной стратегии таков: это всегда простой план, замаскированный подо что-то до нелепости сложное, что, в свою очередь, замаскировано под нечто простое… - Ты хочешь сказать, весь этот хаос был им запланирован?! - Ну конечно. Джонни не может без плана. Привычка. Сначала он продвигал планы Отца, а после падения начал строить свои… Я даже затрудняюсь сказать, чьи более безумны. Йормунганд даже перестал взмахивать крыльями: - Погоди. Метатрон, выходит… учился планированию у Бога? И теперь, едва ли сам вполне осознавая, проводит Историю сквозь игольное ушко собственной жизни? - Получается, что так. Оба Великих замолчали, взирая на Битву Четырех Воинств, как позже окрестят ее в газетах. Там, на просторах ядерной пустыни, кипела беспощадная резня: чудовища рвали всех без разбора, ангелы заливали врага энергией чистого Света, люди швырялись заклятиями, демоны жгли и морозили… Дикой Охоте с каждой минутой приходилось все тяжелее. Темные маги, призванные Люцифером и отмеченные тремя шестерками на лбу, во всех концах света проводили ритуалы, вливая свою силу в демонов и товарищей-магов в Дол Блатанна. Однако и люди помалу выдыхались: бой слишком затянулся, их смертные тела не могли долго выдерживать такое напряжение Силы… - Апокалипсис – до нелепости сложный план, - задумчиво изрек Йормунганд. – Слишком многое нужно учесть, соблюсти все формальности, вывести на сцену всех ключевых игроков… - Апокалипсис маскируется под генеральное сражение, - Люцифер кивнул вниз, - хотя на самом деле концепция Судного Дня намного шире. - Тогда какой же простой план – в основе всего этого? Сатана лишь усмехнулся. Он и сам понял только что.

***

- Эскорт что надо! – уважительно прокомментировал командующий новиградской ротой капитан «Базука» Пьюси. В новом чине он пребывал всего сутки, но держался уверенно. Экиммы, до кончиков ушей заляпанные кровью, посмотрели на него плотоядно, однако воля высшего вампира держала их крепко, и низшие не зарывались. Снейп перестраховался, собрав для охраны воспитанника, наверное, всех экимм Велена. К концу нелегкой дороги до Новиграда их осталось три. Драко был уже в сознании. Где-то на полпути Гарри осенило, и он стал беспрерывно колдовать огонь, окутывая им друга, как коконом, отчего тот исцелялся на глазах. - Основные силы Дикой Охоты сейчас в Дол Блатанна, - говорил между тем Пьюси, разгребая амулеты – по большей части уже разряженные. – С утра нас атаковали, теперь просто держат в оцеплении. Но раз они узнали, что ты здесь, Гарри… Тот невесело кивнул. Эдриан вздохнул, а затем принял бодрый вид и махнул рукой: - Подумаешь! Город и отстроить можно. Заодно, глядишь, осовременят, построят оборотням кондоминиумы с мебелью из Икеи… - А если эльфы не станут мудрить и просто схлопнут пространственный карман? Вместе с нами? Все повернулись к Гермионе. - Мы уже подумали об этом, - снова помрачнел Пьюси. – И весь Оксенфурт сидит думает, что бы еще такого сделать помимо вливания силы в стабилизирующие артефакты. Выдают идеи одна бредовее другой. Может, ученица Дамблдора и Гриндевальда сумеет собрать профессуру до кучи? Девушка хотела ответить… Но тут в окно дохнуло морозом.

***

- Да чтоб вас, сукины дети… - прохрипел Каллен, сплевывая кровь. Она текла у него уже отовсюду: изо рта, носа, ушей, даже из глаз… Как бы силен ни был Инквизитор, как ни крут первый в мире маг Света и Тьмы – даже у него был свой предел. Экскалибур становился все тяжелее в руках. - Колян, держись, - шепнул в ухо Смерть. – Еще немного. - Только полдень… - Да. Сейчас самое тяжелое. «Куда уж!..» - хотел было крикнул Каллен, но Снейпа рядом уже не было. Никого не было. Чудовищ, окружавших Инквизитора секунду назад, выжгло вдруг золотым огнем, обратило в пепел и разметало на сто шагов вокруг. Каллен поднял глаза. Солнечный архангел спускался медленно и величественно, глядя на врага сверху вниз с выражением глубочайшего презрения на тонком эльфийском лице. Сейчас его крылья можно было увидеть простым зрением: одно висело мертвым, будто бы обугленным обрубком, второе же сияло золотом так ярко, что резало глаз, и кончики маховых перьев терялись в облаках. - Ты, - произнес Уриил, царственно указав пальцем на Инквизитора, - мне надоел. Солнце замерло, достигнув зенита. В левой руке архангела возник посох с навершием в виде головы галлы. Загорелось кольцо рунных письмен… И изумрудное пламя вспыхнуло, искрясь и бушуя – открывая врата в Тень. Ибо Новый Эдем, даже стертый атомным огнем, на самом деле не мог быть уничтожен до конца – слишком многое вложил в него творец, слишком велика была власть того, кто тоже – пожелал и совершил.

***

Маркус Флинт, у которого давно уже кончились патроны, раскроил череп чудовища прикладом автомата. Звериные глаза закатились не сразу. - Возьми, - сказал Бледный Всадник, протягивая бывшему ученику Кольт. – Этот пистолет не промахивается. Выстрели Каллену в шею. «У нас много вопросов, сэр. Но мы вам доверяем», - вспомнил Маркус свои слова, сказанные декану так давно. Усмехнулся. И взял Кольт.

***

«Абзац», - хладнокровно подумал Каллен, оглядывая до боли знакомый пейзаж. Разрушенный, выстланный пеплом город, тишину которого нарушают лишь уханье сов да погребальные вороньи крики. Место из его кошмаров. Серебряные Башни. Здесь, в Тени, стертая из Мидгарда ядерным огнем столица свободных эльфов превратилась в оскверненное, полное печали воспоминание. Пепел укрыл его, словно серый плащ Смерти: забил тончайшую резьбу фасадов, осел вместо листвы на кипарисах, ковром лег на мощеные улицы… всё, что раньше было цветным, и светлым, и украшенным рисунками – всё обратилось в монолитный памятник горя. - Я не дам вам сделать… это с моим миром, - негромко донеслось совсем рядом. Каллен отпрыгнул на несколько шагов, рефлекторно попытался дернуть из ножен меч… Вспомнил, что здесь у него нет правой руки. Чертыхнулся. Аваллак’х – а в Тени Светоносный архангел предпочитал выглядеть именно как эльфийский чародей, без ангельских атрибутов – смотрел спокойно. В его позе была даже какая-то расслабленность, будто он точно знал, что победит… «Снейп не даст меня убить, - подумал Каллен, внимательно следя за каждым движением противника. – Он не может отказать в смерти совсем уж всем, многие наши солдаты умрут, но мне так просто подохнуть не позволит… Он же хочет изводить меня вечно… Тогда как Эрик намерен меня прикончить?» - Я дарую тебе последнюю возможность, - произнес Аваллак’х нарочито устало. – Воструби еще раз, отзови Всадников, закончи Апокалипсис прямо сейчас. Тогда я сохраню твою жизнь и жизни всех людей, восставших против меня. - Ой, ну не начинай! Каллен хотел сказать что-то еще, что-нибудь по-снейповски гнусное, вот только вместе с первой фразой изо рта потекла кровь. Мысленно вздохнув, Каллен потрогал отчего-то занемевшую шею и обнаружил в ней сквозную дыру. Тут не нужен был отчет по баллистике. Пуля сорок пятого калибра из Кольта модели М1911 прошла навылет, разорвав горло с такой точностью, чтобы жертва умерла не сразу и в запасе было ровно столько времени, сколько требуется для экстренной реанимации. В Тени же это время могло тянуться часами… Догадка прострелила мозг, и Каллен быстро вытер кровь с лица, одновременно подняв воротник повыше. Аваллак’х, как раз в этот момент театрально закативший глаза, ничего не заметил. - Знаешь, - произнес он, выкатив глаза обратно, - ты меня крайне разочаровал. Я был убежден, что твоя мораль – та самая, за которую ты сражался и пошел на мученическую, святую смерть – окажется сильнее низменной, больной, извращенной… эмоции, которую ты испытал к Мэтту. У Каллена слету возник миллион и один язвительный ответ, но разговаривать было нельзя. Пришлось слушать. Мертвый город вокруг начал медленно и беззвучно покрываться трещинами. - Думаешь, он так же наивен? Мэтт видит тебя насквозь и вертит тобой как хочет. Заставляет творить столь дикие вещи, что святые в гробах переворачиваются… Столкнув вас с Мэттом лбами в самом начале, я рассчитывал, что ты встанешь насмерть за Свет – и будешь убивать этого монстра за каждый черный поступок. За жестокую расправу с Септимой Вектор, например. Я знаю, что твоя рука тогда тянулась к мечу, знаю, что ты почти решился… Но ни тогда, ни после ты так и не убил его. Ни разу. «Чего-чего?» - подумал Каллен, не улавливая логики. Впрочем, какая разница? Снейп объяснит, если это важно. Потом. Когда разделается с этим хмырем. Трещины углубились, чернея. Мостовая стала расходиться под ногами. - Я учту это на будущее, - поделился Аваллак’х, отрываясь от земли и начиная плавно подниматься в небо. – Добавлю в мозги смертных кое-какие усовершенствования. Похоже, Отец сделал для вас доступными слишком много вариаций любви… Крошечная корректировка всего лишь одного участка ДНК все исправит. «И ты туда же!!!» Каллен еле сдержался, чтобы не проорать матом все, что он думает о глубокой духовной связи конченой покойницы Мередит и этого утырка и об их нездоровом интересе к чужой – даже не существующей! – личной жизни… Но эльфийская столица уже распадалась на куски, плавающие в зеленом тумане, и сквозь марево было видно… или не видно То, что… вернее Ничто Каллен однажды уже видел в глубине зрачков лучшего друга. - Мэтт не даст нам убить тебя в честном бою, - холодно улыбнулся Аваллак’х откуда-то сверху. – Однако есть способ… умереть в обход Смерти. Кусок твердого камня под ногами задрожал, потом заходил ходуном, как бык на родео. Каллен выдернул Экскалибур из ножен здоровой рукой и воткнуть в камень, изо всех сил вцепившись в рукоять. Судорожно огляделся. «Не прошло и полгода!» Снейп с окровавленными губами и косой в руках шел по останкам Серебряных Башен. Почему-то Каллену резко перехотелось, чтобы он приближался: от теперь уже совсем настоящего, лишенного всяких признаков человечности или хотя бы серафимости, Бледного Всадника несло такой жутью, что кровь совершенно буквально стыла в жилах. Казалось, если он хотя бы взглянет на тебя, ты обречен… - Узнаю твой стиль, - ледяным тоном констатировал Аваллак’х. – Ты смертельно ранил своего верного пса, чтобы даже здесь до меня добраться… Вот только ты просчитался, Мэтт. По эту сторону Завесы работа Смерти давно завершена. Ты сам загнал себя в рамки формальных ограничений роли Всадника и теперь не сможешь коснуться того, что не имеет отношения к смерти здесь и сейчас. Моей столицы и своего Каллена – да, меня – нет. Можешь только наблюдать, как твой обожаемый человек отправляется прямиком в Бездну… А потом был вопль. Черно-красный болид, размазавшись в пространстве, врезался в пафосно распушившего перья Солнечного архангела. Правое крыло – меч – могло защитить, но не было для этого предназначено, а потому не успело отбить коварно беззвучный, подлый, грязный удар со спины… Бледный Всадник с косой все еще шел по серому пеплу, глядя на дело рук своих, потому что Уриил был прав: там, где живут воспоминания и сны, сама Смерть – лишь еще один кошмар… Но когда писаные правила пытаются впихнуть в свой регламент нечто новое, доселе невиданное, многажды перерожденное и более не признающее правил… будь готов, что все случится немного не так, как должно. Что там, где живут лишь воспоминания и сны, Джонни из Долины Смертной Тени однажды сможет сам создавать кошмары. Потому что самый ужасный из них – кошмар потерять навеки то, что больше всего на свете любишь – он уже выпил вместе с кровью на разрушенной башне Нурменгарда. - НЕТ!!! Этого НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!! – вопил взгляд архангела Уриила. Я не могу умереть, Я ведь столько сделал, столько пережил, стольким пожертвовал ради этого мира! Я ДОЛЖЕН победить! По-другому просто не бывает!!! Я герой своей истории! Я Творец! Я… - Ты кретин, братец, - прорычал Снейп, разжимая когтистые объятья и мощным пинком толкая Уриила вниз. – Ты перепутал меня с пиздаболом, который клянется кого-то убить и не убивает. Каллен с открытым ртом наблюдал, как их самый главный враг, серый кардинал Небес и создатель новой реальности, с диким криком падает прямо в Бездну… А потом был только свет, свет и ничего, кроме света.