Hogwarts: Wild Hunt

Каллен проснулся отдохнувшим и свежим. Было такое чувство, что он примерно месяц отдыхал в Белом Саду, гуляя среди цветущих яблонь, для души помогая местному кузнецу, купаясь в холодной речке и пробуя самую вкусную в Велене выпечку хозяйки таверны, а вчера была баня на яблоневых дровах, травяной сбор и звезды, бесконечные звезды, каких ни в одном городе не увидишь… Но ничего этого не было. Вчера случилось что-то другое. Привстав, Каллен потер глаза, но это не помогло: тьма стояла кромешная, и понять, куда его занесло на этот раз, Каллен не смог. Судя по запаху сырой земли — то ли пещера, то ли вовсе могила… Рядом вспыхнул огонек. Крошечный кончик сигареты, конечно, ничего не осветил, зато внес некоторую ясность в происходящее. — Где это мы? — стряхивая с себя остатки сна, деловито осведомился Каллен. Почему-то он не чувствовал ни тревоги, ни напряжения: что бы ни произошло после того, как он отключился в Тени, мир явно не был уничтожен. Ведь так?.. Снейп — ну а кто же еще — затянулся глубже, так что вспышка выхватила из темноты очертания его лица. Каллен удивленно приподнял бровь. В последний раз он видел друга буквально страшным как Смерть, а сейчас тот выглядел… кажется, вполне нормально. Или просто игра света и тени? — Мы все еще в Дол Блатанна. Каллен недоверчиво хмыкнул. Глаза уже начали привыкать к темноте, но вместо радиоактивного песка вокруг упорно виделись земляные стены, перевитые довольно толстыми древесными корнями. Судя по всему, Каллен очнулся в чьей-то берлоге. Вряд ли — эльфийской. — Я что, проспал сотню-другую лет? — Эволюции, — со смешком кивнул Снейп, затянулся еще раз и предложил сигарету Каллену. Тот отказался. Курить почему-то совсем не хотелось. Глаза Снейпа пронзительно сверкнули. — Так что произошло? Где все остальные? — Ушли. Кто куда. А тебя… нельзя было трогать, пока не очухаешься, вот и пришлось закопаться, чтобы не затоптали ненароком. — Кто не затоптал? Снейп снова загадочно усмехнулся. Каллен не разозлился. — Как ты, возможно, заметил, — после паузы все-таки снизошел до объяснений Снейп, — на этот раз я разрабатывал самый сложный план за свою карьеру. Мне нужно было закончить войну с ангелами так, чтобы сохранить как можно больше жизней… — Стать Смертью и начать Апокалипсис — что может быть логичнее в такой ситуации, — глубокомысленно покивал Каллен. Снейп фыркнул: — Кто-то предложил что-то получше?.. Не перебивай. Апокалипсис был нужен, чтобы освободить ангелов… — А?! — Ага! У них мозги работали согласно вбитой Богом программе, которая не подразумевала свободы воли. Это-то принципиальное различие между ними и людьми и привело ко стольким конфликтам. Но пример Люцифера, меня, Уриила — показал, что технически ангел может изменить парадигму своего существования, если достаточно сильный внешний раздражитель приведет к системной ошибке… — Я не технарь, я военный. — Хорошо, еще проще: если ангела как следует вздрючить, у него мозги поломаются, и тогда он либо самоубьется, либо освободится. А как вздрючить всех ангелов сразу и по полной программе? — Ладно, — согласился Каллен. — Теперь вижу логику. И в какой момент ты до такого плана додумался? — Без понятия. Когда я в девяносто первом заключил контракт с Дьяволом ради попытки освободить душу Гарри, я словил неожиданный побочный эффект: стал единым целым со своим телом, которое раньше… не вполне мне принадлежало. Моя ангельская составляющая, до того существовавшая отдельно от физического тела, слилась с ним полностью, и мозг перераспределил мыслительную нагрузку между сознанием и подсознанием. Помнишь, Лел заметила когнитивные аномалии, а ты спросил, не деградировал ли я? — Как такое забыть. Гарри же тебя вверх ногами подвесил! Ты смешно так болтался… — И с тех пор, — скривился Снейп, — бо́льшую часть работы выполняет мое подсознание. То есть я всегда знаю, что делаю, но не всегда могу это объяснить. Правда, теперь эти ограничения сняты… однако Апокалипсис от начала и до конца я организовывал почти вслепую. — Вот порадовал! — Я еще раз спрашиваю: кто-то предложил что-то получше? Или вам было просто западло напрягаться самим и вы поэтому пять лет пытались вернуть меня? — Мы тебя пытались вернуть, — насупился Каллен, — потому что любим. Снейп осекся и некоторое время напряженно молчал. Потом длинно выдохнул, словно бы замазывая воздухом невысказанные извинения, и продолжил: — Освободить ангелов, заставить их сменить парадигму и осознать бессмысленность вражды с людьми было, как ни странно, проще, чем всех их перебить. Вспомни историю: когда геноциды проходили гладко?.. А вот способ всех примирить был. Потому что во вселенной есть Игрок, Чьи планы на-а-амного круче моих. А еще Он не такой злой, как я. — Ты сейчас о ком говоришь? — поразился Каллен и непроизвольно понизил голос: — О… Боге? Снейп закурил вторую сигарету и кивнул с нервным смешком: — А кто еще может быть круче меня?.. Отец не от балды сотворил нас всех такими, какие мы есть. Люди — свободные в своих решениях, душевно сильные, гибкие, живучие. Им уготовано властвовать на обитаемых планетах, и они вполне с этой ролью — царей природы — справляются. Как они это делают, конечно, другой вопрос… Но это уж на их совести. А вот космос для людей слишком велик. Они просто физически не могут его освоить полностью, не тот масштаб. Ангелы же — могут. Им хватает и сил, и возможностей. Вот только программа подчинения делает ангелов никудышными управителями… и Бог предусмотрел для них возможность самостоятельно научиться человечности и заиметь свободу воли. Возьмем, опять же, Люцифера: он целый кусок вселенной взял и обустроил под свое царство… — А Эрик сотворил целую новую реальность. — Вот именно, — пожал плечами Снейп. — Как видишь, ангелы со свободной волей чудовищно эффективны. Их проблема только в том, что формирующуюся с нуля сверхчеловеческую психику частенько несет не в ту степь, и мы получаем в итоге злого гения Аваллак’ха или, к примеру, психопата вроде меня. Каллен серьезно покивал, соглашаясь на все сто. По краткому молчанию Снейпа было слышно, как он закатывает глаза и откатывает обратно, но ядовитых комментариев не последовало. — Поэтому, — продолжил он, — я и решил, что ни злые гении, ни психопаты, ни Владыки Ада, ни престарелые языческие боги — никто из нас не должен победить в этой войне. Победа одних означала бы поражение других, а следовательно, стала бы причиной все новых и новых раздоров. В условиях, когда молодой мир, склеенный из говна, палок, Старших Рун и чьих-то амбиций, противостоит жаждущему пожрать его Хаосу… внутренняя разобщенность попросту смерти подобна. Нам нужна была помощь Отца, и я нашел способ Его призвать. — Ты!.. — догадался Каллен, сам поразившись тому, как быстро и легко текут его мысли. — Ты изобразил, будто собираешься натурально уничтожить архангела, чтобы Бог заступился за Свое дитя и спустился к нам! Снейп самодовольно осклабился: — Точно. Рядовые ангелы гибли и прежде, это печалило Отца, но не так чтобы очень. А вот архангел — дело другое. Все-таки старшие сыновья, такими не разбрасываются… Вот Отец и спас Уриила прежде, чем я опрокинул того в Бездну, а потом Он пошел раздавать непутевым детям люлей за учиненное безобразие. Каллен зафыркал: — Чувствую, ты получил по первое число. — Получил, — не стал отпираться Снейп. — Земля и небо содрогались… Но зато Апокалипсис кончился, все худо-бедно помирились и теперь пытаются решить, как жить дальше. В Вал Руайо сейчас что-то вроде саммита, и я очень надеюсь, что моя умница-жена всех там построит как надо… — Лел может. — А то. Она же… — Снейп прервался на полуслове, почему-то не решившись докончить фразу, и испепелил окурок: — Всё, хватит болтать. Ты, вон, оклемался уже, пора двигать отсюда. Не став спорить, Каллен поднялся и принялся было ощупывать стены на предмет лаза, но Снейп попросту пнул ногой одну из стен — и валун размером с бегемота легко выкатился куда-то наружу. В лица пахну́ло влажной вечерней прохладой. У Каллена отвисла челюсть. Вместо голой ядерной пустыни Дол Блатанна вдруг стала лесом — бескрайними джунглями, настолько дремучими, что, казалось, они стоят здесь уже многие тысячи лет. Гигантские деревья смыкали кроны на безумной высоте, лианы перевивали их, как густая паутина акромантулов, повсюду росли раскидистые папоротники — и всё это звенело, кричало, пело и свистело миллионами живых голосов. Звери, птицы, насекомые и гады резвились в прохладной ночи, невидимые и загадочные… — Еще раз, это точно Дол Блатанна? — Точно, точно. Это теперь заповедник. — Для кого? Вместо ответа Снейп потянул Каллена за локоть в сторону, а через мгновение тот и сам услышал топот примерно дюжины весьма крупных когтистых лап. Не успел Каллен перебрать в уме известных ему обитателей джунглей, как в мгновение ока, затрещав кустами, мимо них пронеслась стая хвостатых, чешуйчатых и противно верещащих… — Обалдеть! — выдохнул Каллен, провожая глазами самых натуральных, выглядящих почти как на страницах энциклопедии, живых велоцирапторов. — А вот когда я умер, — с чувством изрек Снейп, — мне по возвращении персональных Парков Юрского периода не создавали! Каллен посмотрел на джунгли другими глазами, стремительно соображая, кто еще может таиться в чаще, и внутренне холодея: а если тут бродит и тот самый… — Хочешь посмотреть на тираннозавра или свалим подобру-поздорову? — Хочу! — не успев подумать, выпалил Каллен. — Тогда стой и не шевелись — вон он, рапторов догоняет. И правда, спустя полминуты подлесок страшно затрещал, и из темноты вырвалась исполинская туша Рекса. Тираннозавр затормозил, нюхая воздух и вращая маленькими блестящими глазками. С оскаленных клыков страшненького размера капала слюна. — На драку не нарывайся, — на грани слышимости шепнул Снейп. — Тут нельзя никого убивать… особенно мне. «Но почему динозавры?» — поймав взгляд друга, мысленно спросил Каллен. Тираннозавр, медленно переваливаясь на гигантских лапах, двинулся вперед. Его движения — он чем-то был похож на Василиска из Тайной Комнаты — пугали и завораживали одновременно. «Уриил обожает динозавров, — усмехнулся в ответ Снейп. — Он все сокрушался, что Отец уничтожил их тем метеоритом, чтобы начать эволюцию заново и сотворить людей… О, вон он, кстати, летит». Каллен осторожно поднял голову. Тихо и плавно косяк птеродактилей нырнул откуда-то сверху сквозь кроны в лес, как в воду, и стал лавировать между самых высоких ветвей. Даже в ночи́ оперение вожака стаи, самого крупного и сильного, ярко сверкало золотом. Тираннозавр тоже посмотрел вверх и приветственно заревел. Птеродактили ответили дружным клекотом. — Наверно, он счастлив, — тихо сказал Каллен вслух, провожая Уриила взглядом. — Еще бы ему не быть. Теперь его куриные мозги сверх меры не напрягаются. Каллен не выдержал и уставился на друга: — Да что с тобой? В лавке черной желчи была распродажа и ты урвал цистерну? Мог бы порадоваться за брата, которого ты, на минуточку, использовал и свел с ума! Глаза Снейпа яростно сверкнули: — Пускай Уриил радуется — тому, что я всего лишь свел его с ума, а не убил! Ты знаешь, каких сил мне стоило оставить его в живых?! Ответить Каллен не успел. Макушку обожгло горячим дыханием. Маленькие недобрые глазки тираннозавра оказались вдруг совсем рядом — на расстоянии шага и вытянутой руки, а страшенная пасть угрожающе приоткрылась, выпуская до поры сдержанный рык. — Уйди по-хорошему, ящерица, — холодно процедил Снейп, делая полшага вперед. Когтей он не выпустил, но Каллен хорошо знал: хоть тираннозавр, хоть два — Снейпу не соперники. Теперь, после всего, стало, наконец, кристально ясно, кто самый опасный сукин сын на этой планете. И всегда им был. За считанные мгновения в голове Каллена пронеслись воспоминания о звездных моментах Снейпа, когда он был особенно ужасен, и рыцарь-капитан понял: по какой-то причине именно сейчас, когда война закончилась и больше нет нужды с кем-то сражаться, когда земля дышит спокойствием и миром, и даже заклятые враги превратились в соседей по планете, — сейчас Снейпу хватит малейшего повода, чтобы ощерить клыки и разнести к чертям собачьим всё. Почему-то же он не отправился в Вал Руайо вместе с женой и воспитанником, вместе с друзьями и учениками, вместе с братьями и союзниками; почему-то же остался сам на поле уже забытой битвы; отчего-то же сочилась ядом и неясной болью каждая его фраза, а сигареты дымились одна за одной, словно бы затыкая, словно не позволяя рассказать что-то еще более важное, чем Великий План спасения мира… «Ужаснее всего, — вспомнил Каллен слова отца, сказанные вечность назад, — ужаснее боли, и смерти, и немилости Создателя — только женская печаль». Каллену тогда было тринадцать. Его родители стали спать в разных комнатах. — Животное не виновато в том, что ты поссорился с женой, — очень мягко, следя краем глаза за движениями тираннозавра, произнес Каллен. Снейп дернулся как от удара. Динозавр угрожающе зарычал, но Каллен одарил его алмазно твердым инквизиторским взглядом и легонько щелкнул по морде. Доисторическое чудище взбрыкнуло, замотало хвостом из стороны в сторону, потопталось на месте, грозно рыча… а затем вдруг проорало что-то на своем, рептильем, и ломанулось обратно в джунгли. — Что ты себе придумал? — прошипел Снейп, проводив глазами свою несостоявшуюся жертву и повернувшись к жертве потенциальной. Каллен, окончательно уверившийся в своей догадке, спокойно выдержал его взгляд: — У вас что-то случилось, пока я был в отключке. Можешь не говорить, в чем дело, если не хочешь, но, что бы это ни было, это полная глупость. — У тебя диплом семейного психолога — и ты молчал?! — У меня обширное поражение мозга божественной мудростью, судя по всему. Никогда так ясно не думалось. А ты — не съезжай с темы! Что ты собрался делать? Шинковать тут динозавров, пока Бог не снизойдет повторно и еще раз не наведет порядок? Или пуститься бродить по свету, как одинокий волк-одиночка в одиночестве, пока Лел не позовет назад? Или опять начать что-то спасать ценой жизни? Ну? — Да пошел ты! — Огрызаешься как подросток… Значит, дело совсем худо. Снейп скрипнул зубами, натянул маску Непроницаемого Лица, развернулся и бесшумно, но с характерной резкостью в движениях, двинулся в лес. Вздохнув, Каллен последовал за ним. — Мы идем в какое-то конкретное место или ты просто тянешь время? — уточнил он чуть погодя, когда сомкнувшиеся над головами ветви стали задевать плечи. — Хочу показать тебе кое-что. Они продирались через джунгли еще какое-то время, забираясь все глубже и глубже в чащу. Пару раз Каллен снимал с себя ядовитых змей и пауков — они не проявляли агрессии, но рисковать не хотелось. Снейп живность не замечал. Если какая-нибудь змея надумает его укусить — это будет ее проблема… — Какой-то здесь воздух странный, — заметил Каллен, когда чаща начала слегка редеть. Собственно, на воздухе — непонятно пахнущем и как будто разреженном — странности не заканчивались: деревья и кустарники раздвигались, образуя подобие коридора, и чем дальше, тем отчетливее под ногами проступала тропинка. Она не была утоптана — просто низкая трава, из которой выглядывали сначала одинокие булыжники, затем их скопления… и, наконец, невероятно старая на вид, поросшая мхом, но добротная мощеная дорожка. — Отец оставил тут кое-что, — нарушил затянувшееся молчание Снейп. — Не для нас, но… взглянуть можно. Дорога кончилась. Оборвалась ступенями в широкую купель, над которой нависали папоротники и апельсиновые деревья. Вода в ней мягко светилась, мерцая крошечными огоньками, и словно бы дышала, то и дело подергиваясь черной рябью. Именно от воды и шел странный запах — теперь его можно было примерно распознать: ощущались нотки миндаля, сушеных трав и немного — мертвечины. По ту сторону купели, подсвеченная снизу, располагалась скульптура. Вернее, это больше походило на заготовку: фигура смутно напоминала человека в позе эмбриона, но ни лица, ни признаков пола или возраста различить не удавалось. — На эльфийский храм не похоже, — оглядываясь с интересом и неясным благоговением, прокомментировал Каллен. — Все эльфийские храмы, а также дворцы, дома и сортиры в Дол Блатанна я уничтожил пять лет назад, — огрызнулся Снейп, на которого умиротворяющая атмосфера этого места, очевидно, не подействовала. — Это Источник. — Четвертый? — поднял бровь Каллен, вспоминая примерные координаты Источников Силы, Мудрости и Храбрости. — Отдельный. Он не для Верховных Жриц. Вообще не для людей. И не для ангелов. И не для демонов или чудовищ. — Для тебя, что ли, особенного? — Как сказал Господь, «пошел ты нахер, сынок»… Так что нет. Этот Источник… — Снейп непонятно поморщился и сел прямо на землю рядом с купелью. — Он для моей еще не родившейся дочери. Каллен вытаращился. Снейп, не оборачиваясь к нему, закурил. — Лел беременна, — выдавил он спустя две сигареты томительного ожидания. — Мы оба знаем, что это дочь. Имя, конечно, выбрать не успели… Как думаешь, нормально назвать будущего Бога нашего мира… ну, к примеру, Флоренс? Каллен, в раздумьях начавший жевать листок апельсинового дерева, выронил его изо рта: — Как-как ты сказал? — Флоренс. — Нет! Про «будущего Бога нашего мира»! Это еще что значит? И когда Лел узнала, что беременна? Когда вы вообще успели?! Чтоб тебя, Снейп, ты всего три дня как вернулся, а уже дел наделал столько!.. — Я узнал вчера. Лел намекнула, и… наверно, благодаря этому все у меня прошло как по маслу. Я… был счастлив. — Что значит «был»?! — Отец сказал, что Он больше не будет вмешиваться в жизнь этого мира — ни помогать, ни защищать… Мы теперь сами по себе, но самостоятельному миру необходим свой Бог. И Им… то есть Ей должна стать моя дочь. Каллен постоял немного, переваривая. — Получается… Лел достало, что вашу только-только образовавшуюся семью никак не оставят в покое, причем все это — последствия твоих безумных решений… И поэтому мы бродим по джунглям, смотрим достопримечательности, беседуем о высоких материях и никак не решимся отправиться домой? — Вроде того. — И судьбу ребенка нельзя изменить? — Нет. Снейп встал, испепелил окурок и, глядя на безликое изваяние, глухо выцедил: — Наша дочь станет Богом, хотим мы этого или нет, захочет она сама или нет… И мне придется учить ее. Год за годом взваливать все больше ответственности за жизнь и судьбу каждого живого и неживого существа в этом мире, вдалбливать правила Великой Игры, натаскивать во владении космической мощью… Я даже не сумею оттянуть момент, когда нужно будет привести ее сюда, к Источнику, иначе она может натворить непоправимого… И все то время, пока она будет расти, взрослеть, мы с Лел будем помнить каждую чертову секунду каждого дня, что нашу дочку ждет вечность борьбы с Хаосом, вечность проблем и задач, которые даже выходят за рамки нашего понимания. И пусть я прежде задуматься не смел о том, чтобы иметь детей… я точно никогда не захотел бы такого для своего ребенка. — А Лел тем более… — А Лел тем более. — Ну а что вы хотели? — резковато спросил Каллен после очередной тяжелой паузы. — Вся эта свистопляска с закрытием Небес и Ада, созданием нового мира, Апокалипсисом и всем прочим началась именно с вас двоих, тебя и Лелианы, и с того самого момента у вас нет иного выбора, кроме как идти до конца. Снейп зыркнул на него самым мрачным из своих взглядов, но Каллен не дал себя прервать: — Слушай, ты сам рвался играть по-крупному, все увеличивал и увеличивал масштаб, так неужели ты ожидал, что в какой-то момент все это просто закончится? — Да! — зло выплюнул тот. — Я играл по-крупному, ставил на кон буквально все, изворачивался, лгал, убивал, я готов был подохнуть последней смертью — лишь бы это закончилось! Лишь бы те, кого я люблю, жили в мире и спокойствии, жили своей жизнью, делали свои собственные выборы и сами строили свою судьбу так, как они этого хотят! Все, что я делал, было ради этого будущего! Так какого хрена… — Снейп стиснул кулак так, что удлинившиеся когти поранили ладонь, — какого хрена этот сраный мир вообразил, будто я намерен вечно жертвовать ради него самым дорогим, что у меня есть?! Каллен вздохнул. Посмотрел на изваяние-эмбрион, подумав мимоходом, что оно наверняка будет меняться само по себе… Попытался представить, как статуя будет выглядеть лет через двадцать. Он когда-то слышал, что все Принцы на одно лицо, «и неважно, скрещиваются они между собой или для разнообразия с кем-то еще»… Но, может, природа будет милостива к малышке и та пойдет в красавицу-мать? Богиня с носом Снейпа — это же абзац… Сбоку послышался странный сдавленный звук. Каллен повернулся и увидел, как друг сгибается пополам, обхватив себя руками, и чуть было не испугался — но Снейп уже зашелся в истерическом хохоте, от которого все насекомые, птицы и мелкие зверьки пулями разлетелись прочь от Источника, по купели заходили волны, а лотосы захлопнулись и нырнули под воду. — Нормальный… у меня… нос, — кое-как выдавил Снейп, утирая слезы. — Фамильный. Породистый. — Постоянно сующийся в чужие мысли. — И дела. — И судьбы… Ты не можешь иначе, Снейп. И твоя дочь не сможет просто жить тихой обычной жизнью. Неважно, пойдет она лицом в тебя или в Лел — характер у нее будет твой. Без вариантов. Потому что нашему миру оказался нужен именно ты. А точнее — улучшенная версия тебя. — Значит, этот мир сумасшедший, — фыркнул Снейп. — Есть Сын Божий и Его напророченное дитя, есть даже Отец Дружин в запасе, а если хочется потемнее — Владыка Ада с опытом работы в субпространствах… — И ты правда не понимаешь, почему родителями нашего Бога должны стать вы с Лел? — Нет! Каллен закатил глаза, а потом рассмеялся. Для него ответ был очевиден. Их дочь будет добра, самоотверженна и мудра, как Лел. И дьявольски умна, талантлива и двинута на голову, как Снейп. Свет и Тьма — две крайности, которые рождают радугу. Порядок и Хаос — разнообразие. Рассудок и безумие — вместе указывают путь. Но главное — это любовь, которая буквально способна зажигать новые звезды и менять мироздание, любовь, с которой все начинается и которая, как топливо, питает жизнь всего сущего… Быть Богом — это не груз и не проклятие. Это возможность наполнить смыслом бесконечность бытия. — Ну, ими должны быть вы хотя бы потому, — сказал, отсмеявшись, Каллен, — что в противном случае ты, неугомонный, никогда не уйдешь на пенсию! Будешь до второго Большого Взрыва вмешиваться в божественные дела и нудеть, что ты подыхал за другую концепцию миропорядка… А так все и дальше будет по-твоему. Радовался бы! — Прыгаю от восторга. — Да брось. Ты похож на ребенка, которому шоколадное мороженое с шоколадным шоколадом в шоколаде не посыпали орехами! Очнись! Снейп, у тебя скоро родится дочь! Осознай это уже и прекрати ныть! Снейп посмотрел на друга самым испепеляющим из своих взглядов, но, наткнувшись на улыбку до ушей, закатил глаза и махнул рукой: — Пойдем уже. Ты все еще Лорд-Инквизитор, если не забыл, без тебя в Вал Руайо совещание закончить не смогут… Каллен только хмыкнул. «Если Ты уже слышишь молитвы, — подумал он, бросив прощальный взгляд на изваяние, — то обещаю: дядюшка Колян приглядит за Твоим непутевым отцом. И за мамой, конечно. За всеми вами. Об одном прошу: не дай мне свихнуться!» …Они уже покинули Источник, уже красным дымом по ветру рванули на запад… Когда один из лотосов, несмело вынырнув из-под воды, раскрылся.