Karma is a bitch

– Мне кажется, эти джинсы слишком сильно обтягивают твою задницу, – произносит омега, поедая очередную порцию ванильного мороженого, заправленного карамелью, – тебя с твоим личиком и запахом, одетого в эти джинсы, изнасилуют, как минимум, трое альф!. И не факт, что в разное время, – напоследок замечает он, поглядывая на своего хёна, который рассматривает себя в зеркале. – Этого я и добиваюсь, – уверенно отвечает ему светловолосый, поправляя светло-голубой свитер, а потом он понимает, что только что сказал и начинает оправдывать себя, – ну, не того, чтобы меня изнасиловали, а того, чтобы хотели! Конечно, именно так, – Кихён поворачивается обратно к высокому зеркалу и, подтянув рукава кофты до локтя, начинает поправлять причёску. Кстати говоря... Около года назад, может быть, чуть больше, когда Кихёну открыли глаза на его настоящую природную привлекательность, которая проснулась в нем после ужасного и убивающего самого омегу переходного возраста, он решил сменить имидж, а с ним и стиль жизни. Если уж говорить совсем честно, его жизнь действительно поменялась кардинально: от стиля одежды и обуви до чувства истинного уважения к себе. Переходный возраст, который, как знают многие подростки, в наше время убивает все составляющие души ребёнка, который становится взрослым, всю человеческую веру в себя, отпустил наконец Кихёна, который в свои восемнадцать был скорее слабым, почти безжизненным телом с ужасными красными пятнами на лице, с проблемами со здоровьем и так далее. Такой себе гадкий утёнок с вечно живыми мыслями о суициде наконец стал лебедем. Красивым, сногсшибательным лебедем, который в свои двадцать три года, будучи крайне красивой и обаятельной мечтой многих альф, без грамма косметики и в пижаме с пандами будет шикарнее многих моделей Азии. Кихён наконец забыл, что такое горы баночек, в которых хранится псевдоспасение от акне и несовершенной кожи. Ю наконец смог сделать из своих чёрных соплей, именуемых волосами, что-то вроде причёски. Нельзя сказать, что идея его была взрослой, но теперь его волосы серого цвета. Длину он убирать не стал, а вот укладку сменил на нечто шикарное, что ещё в семнадцать лет увидел на фото японской модели. Кихён избавился от мешков, которые он в подростковом возрасте считал спасительной одеждой. Теперь на нём даже косуха для байкеров смотрится так, что не грех и омегам слюни пустить. Парень, утопающий во внимание альф, наконец может наслаждаться тем, что даже лежачие встанут, чтобы ему в след посмотреть. Кихён теперь может радоваться тому, что ему за свой вид не стыдно... И это всё, конечно, замечательно, ведь парень наконец избавился от вечных мыслей о смерти. Только вот с анорексией он распрощаться так и не может. И единственное, что является грузом его жизни, – это вечные диеты. – Твои рёбра до сих пор выпирают, – говорит младший, когда Кихён, стоя перед зеркалом, задирает свитер, – смотри, как бы твоё выздоровление не пошло в обратную сторону! – Всё будет хорошо, – выдыхает Ю и всё-таки уходит от зеркала к двери, прихватив почти пустой рюкзак. Он, безусловно, очень красивый и, возможно, уже уверенный в себе омега, но страхи прошлого до сих пор мелькают в отражении, становясь почти незаметными следами на груди – синяками от острых рёбер. Иногда эти воспоминания о кошмарах по ночам становятся горячими каплями, которые одиноко стекают по его щекам. И эти призраки страха и слёзы иногда окутывают Кихёна холодом, словно пытаются вернуть его в те дни, наполненные унижениями. Из-за этого парень по долгу смотрит на себя в зеркале, пытаясь понять: точно ли всё в порядке с ним. Кихён закрывает глаза и делает пару шагов от высокого зеркала, ведь иначе это слабое чувство неуверенности не покинет его, и парень продолжит уничтожать себя, вглядываясь в свои уставшие до сих пор глаза. – Ки! – младший зовёт его, перед тем, как Ки уйдёт в университет. – А можно Юнги прийти сюда? Ну, в квартиру к родителям я явно его не поведу!. – невинно хлопая глазками, просит младший. Кихён тяжело вздыхает, но сопротивляться его глазам он не может, поэтому соглашается. – Чим, если тогда в больнице я сказал, что, возможно, ты мой друг, то это не значит, что ты можешь позволять себе всё!. Мелкий поганец! – шипит светловолосый, открывая дверь и после отдавая ключи другу. – Могу, потому что я твой единственный друг! – старший фыркает в ответ этому наглому омеге, но оставляет его в покое и уходит из дома на улицу. Кихёна переводят в другой университет по программе обмена опытом. И сейчас он направляется в Университет Естественных наук покорять местных альф. Правда этот университет намного дальше, чем тот, в котором учится Ки с первого курса, поэтому дойти до него пешком за десять минут не получится. Но разве для шикарного Кихёна, ради которого альфы готовы на всё, это проблема? – Нет, ведь, как было только что сказано, есть те, кто ради Ки готов на многое. И уж точно есть те, кто из-за одного звонка омеги может сорваться и приехать, чтобы Ю довезти до университета, получая взамен только воздушный поцелуй, сопровождаемый лисьим прищуром янтарных глаз. Кихён, поправляя свои солнечные очки, смотрит в телефоне список последних звонков. Он находит какой-то неизвестный номер и думает о том, что, кажется, это один из тех назойливых поклонников, которые хотят только дождаться течки Ки и совсем не хотят знать о том, что ему по ночам в кошмарах снится. Светловолосый не помнит его имени, скорее всего, они познакомились в каком-то из клубов. Но на такой случай у Кихёна есть отработанный план: – Алло, зай!. – начинает говорить Ки, как только ему отвечает сонный, хриплый голос, который кажется омеге знакомым. – Ки? – странно, но альфа помнит имя парня. А ведь, наверняка, он выпил в тот вечер больше, чем Кихён. – Отвези меня в универ!. – вот так вот, без прелюдий и голосом реальной суки просит его Кихён, а потом он сменяет свой нагловатый тон на ласковый голос и добавляет, – пожалуйста, – альфа, конечно, не может устоять, слыша голос предмета своих желаний и перебирая в голове кадры той ночи, когда они познакомились и когда Кихён так нагло и, как считает альфа, жестоко исчез, получив в ночном клубе от парня всё, что ему нужно было. А что вообще Кихён ищет по ночам в таких клубах и рядом с такими кадрами? Точно не лёгкого, пьяного секса, который на утро забудется. Ведь за последние два года список его альф пополнился на два пункта. Но такое утверждение звучит крайне глупо, конечно. И это смешно... Ему такому прекрасному сейчас предлагают всё, за что расплатиться можно одним лишь сексом, но светловолосому это не нужно – он свой острый нос только так воротит. Кихён, если честно, и сам иногда совсем не понимает: для чего он ходит в клубы и что ему вообще нужно? А ответ на самом деле проще, чем кажется. Ки ищет эмоций, чувств. Таких, чтоб были свободными, чтобы были желанными всеми и давали омеге это ощущение жизни, свободы. У Кихёна свободу забирает его болезнь, которая пугающая и может убить. Кто-то, кто и малейшего понятия не имеет об анорексии, спросит: „Что же такого?". А то, что вечные строгие диеты и пристальный контроль врачей сковывают жертву болезни не хуже стальных цепей. И... Кто, как не истинная пара может подарить своему любимому человеку искренние, воодушевляющие, такие живые эмоции и чувства, окутав своего омегу в этом счастье?! А у Кихёна в двадцать три года никого нет. Вот он каждый раз и создаёт сам для себя эту иллюзию хоть какого-то счастья. Кихёна, конечно, это не радует, потому что это схоже с наркотиками – они тоже создают иллюзии некоего счастья. Ю в машине едет почти тихо, только иногда манерно так огрызается с этим альфой. На середине дороги Кихён открывает полностью окно, так, что ветер начинает портить его укладку, но Кихён и в таком виде будет шикарным и недосягаемым для всех. Он достаёт из кармана рюкзака немного помятую пачку сигарет, достаёт одну и закуривает. В горле сразу начинает першить, а на языке горчить. Кихён знает, что курить омеге нельзя, что запах может испортиться. Но курение – это его единственное реальное лекарство от анорексии. Раньше он зависел от этого противного чувства тошноты и голода, из-за которого мог умереть через полтора года (да, врачи давали ему полтора года в самом худшем случае), а сейчас Кихён зависит только от курения. В университете Кихёна встречают с улыбкой, потому что его баллы за все работы и зачёты никогда не опускаются ниже восьмидесяти пяти. Ему дают расписание и номера аудиторий. И предлагают пройти на занятия прямо сейчас, а парень и не отказывается, потому что дома у него сейчас лучший друг со своим ёбыр... Со своим Юнги. И в одинокой квартире всё равно нечего делать. И вот... Как только омега выходит из кабинета ректора, альфы университета сразу устремляют свои хищные взгляды на него. У каждого в голове позы, в которых они хотят поиметь Кихёна. Только вот тут ещё разобраться надо, кто будет охоту вести в этом учебном заведении. Кихён ведь, попрощавшись со своими комплексами, стал истинным гадом и сукой, который любит приключения. Молодой бета, который работает секретарём у ректора Университета Естественных наук, провожает новенького к нужной аудитории, где сейчас начнётся лекция по биологии. И, наверное, хорошо, что секретарь – бета. Он может спокойно идти рядом с Кихёном, на которого обращены дикие взгляды всех альф, и не завидовать этому, как омеги и некоторые гаммы, учащиеся в университете. А Кихён, довольный происходящим, идёт походкой истинного принца. Он рассчитывал, что для такой реакции здешних альф должно пройти хотя бы два-три дня, но, видимо, в этом университете дефицит сексуальных омег. Кихён теперь уверен в этом. Кихён в отличие от остальных учащихся попадает в просторный кабинет за пару минут до звонка, чтобы познакомиться с преподавателем, получить учебник и отдать ему копии рекомендаций. А потом, прям как в школьные дни, звучит, скорее даже раздирает слух ужасно громкий и противный звонок, сообщающий о начале лекции. Кихён, не сняв свои солнечные очки и закинув ногу на ногу, неприлично садится на стол преподавателя, игнорируя его недовольные комментарии по этому поводу. Альфы, даже те, кто идёт под ручку со своими истинными парами, смотрят на прелестный источник такого очаровывающего запаха, который сидит так нагло, манерно, но грациозно, словно статуя из белого мрамора. Кихён замечает парня, который смотрит на него пристальнее остальных, и решает поиграть со своей первой потенциальной жертвой, Он ставит свои худые руки позади себя и опирается на них; после облизывает свои искусанные губы малинового цвета и двигает головой так, что открывается зачаровывающий вид на его белоснежную шею, на которой под почти прозрачной кожей виднеются синие вены. И все это время он не отводит от бедняги взгляда, который можно почувствовать даже через тёмное стекло очков. И альфа, очарованный всем этим, похоже, забывает, как дышать и как ходить. Он с шумом спотыкается и летит на пол, ударяясь локтем о ступеньку. – Ченри, что Вы тут устраиваете?! – раздражённый учитель почти кричит на беднягу-студента, который, кажется, готов сейчас просто умереть. А Кихёна это забавляет, совсем немного... – Ребята, из Сеульского университета по программе по обмену опытом к нам направили лучшего ученика того университета. Вы можете с ним познако... – учителю не даёт закончить громкий удар двери. На выходе из аудитории появляется парень, которого Кихён сразу узнаёт. Он узнаёт эти тёмные волосы, которые каждый раз ветер путает, и кожу, которая цветом своим похожа на первый снег, эти идеальные скулы и дорогие часы на вечно худом запястье. И, кажется, Кихён уже проигрывает этому альфе, потому что дерзкий огонёк в его глазах смывается подступающими слезами, что появляются на глазах из-за ноющей боли, которая вырывается из сердца, изуродованного многочисленными шрамами детства и отрочества. Живот вдруг начинает неприятно крутить, а по рукам проходит дрожь, словно всю эту боль помнит не только сердце. Минхёк... Его треклятое имя, как чёртов приговор, всплывает в памяти. А Кихён только прекратил по ночам рыдать из-за этого ужасного альфы. Ю не чувствует, что где-то внутри начинает трепетать чувство влюблённости; все эти чувства, уже давно убиты самим Ли, который самый отвратительный в этом мире. – Ли Минхёк? – в голосе преподавателя полно удивления. И очень трудно понять: настоящее оно или профессионально наигранное. – Здравствуй! Здравствуй, Минхёк! – с действительно наигранной радостью начинает омега. Минхёк стоит с заебавшимся лицом, предчувствуя своё фиаско, вся группа начинает хихикать, а Ки, пока что, ничего не понимает. – А я вот преподаватель биологии в группе пятнадцать, – учитель подходит к парню и начинает жать ему руку в знак приветствия, – проходи, проходи, – по аудитории проносится первая волна смеха, – Минхёк, ты извини, что я не в парадном костюме – не знал, что такой человек к нам придёт! – и вот группа студентов вновь начинает смеяться, поглядывая на вечно крутого и популярного в этом университете Мина. – Ой, Минхёк пришёл... Сам пришёл, – взрослый омега влюблённо вздыхает, поглядывая на своего ученика, который решил впервые заявиться на лекцию, – ну, ты скажи: зачем ты пришёл? Так просто согреться, потому что на улице холодно? – Не... Там тепло вроде, – Минхёк пытается сохранить свой образ крутого, неправильного мальчика, стоя у двери. А ребята за партами продолжают смеяться, снимая всё на камеру. – Минхёк, ты даже не представляешь: сегодня напьюсь! Думал, что праздники закончились, ан-нет, опять напьюсь. Так, зачем ты пришёл?! – На лекцию, – уже в разы скромнее отвечает ему альфа. – Учиться пришёл?! – вновь с уймой театральности продолжает омега. – Ну всё, придётся и завтра напиться! Так ведь и спиться можно. А омежий алкоголизм не лечится... – преподаватель вновь влюблённо вздыхает. – Минхёк пришёл... Ничего себе... Я, Минхёк, всё думал: делать татуировку или нет? Я теперь знаю, что набью: „Ли Минхёк”. На левом предплечье – ближе к сердцу! – Мистер Ким, можно уже сесть? – скулит Мин, признавая свой проигрыш. Всё-таки преподаватель заканчивает это дело и с тяжёлым вздохом пропускает нерадивого студента. Минхёк начинает идти к своему месту, а учитель продолжает представлять студентам Кихёна – Как я говорил, это студент по обмену – Ю Кихён, – только сейчас омега встаёт на ноги и, сложив руки перед лицом, проговаривает: – Надеюсь, вы обо мне позаботитесь. И вот, Минхёк тоже узнаёт этот голос и запах сосновых шишек, который он в тот самый роковой день запомнил, кажется, навсегда. И перед глазами тот самый боязливый неуверенный в себе Кихён и тот день, когда он в последний раз показался на глаза Минхёку. Только Ли совсем ничего не знает о том, что Кихён умирал не раз морально и чуть не умер из-за этого парня физически, потому что омега, оскорблённый тем унизительным поведением альфы, исчез из его жизни, оставшись только смутным воспоминанием об этом запахе... И, Господи, какая же ирония: Минхёк столько лет мечтает о том, чтобы найти этого омегу, а Кихён всё это время молится, чтобы не встретить его. Минхёк, когда слышит имя омеги, останавливается, словно ждёт, что это всё будет обидной шуткой. Но нет. Кихён начинает идти и подходит вплотную к Хёку. И вот в нос ударяет запах вишни. Боже, Кихён с того самого дня не чувствует этого прекрасного аромата ягоды. А ведь каждый раз в магазинах он тянется к вишне, надеясь уловить эти ноты чудного запаха, только каждая ягода оказывается подделкой... – Привет, Ли Минхёк, – шепчет он, а по телу альфы от этого голоса мурашки разбегаются, и парень уже готов растаять. А потом он оборачивается и видит, что Кихён теперь не Кихён, а живая иллюстрация принца из тех книжек, которые детям читают. И Мину хочется дотронуться до Ю, проверить: настоящий ли он, но нельзя. Какая же ирония: Минхёк, похоже, влюбляется, а Ки хочет только мстить...

***

Минхёк в полном нокауте, он уже проиграл своим чувствам и... Кихёну. Минхёк до сих пор чувствует, как это феерическое появление омеги ударило в солнечное сплетение с нереальной силой. Минхёк каждый раз забывает, как дышать, стоит ему вспомнить эти серые волосы с пшеничным отблеском, эти глаза, похожие на прекрасные камни янтаря, этот мелодичный голос и свежий запах леса. Минхёк полностью очарован прекрасным созданием, которого зовут Ю Кихён. Только Минхёк боится и не может признаться в этом Ки. А ещё... Минхёк безумно злится. Минхёк буквально в ярости! Потому что сейчас к Кихёну клеится какой-то „паршивый урод с тупым лицом”. Потому что этот урод своими ужасными руками прикасается к идеальному Ки, шепчет ему на ухо какие-то пошлые отвратные комплименты, смотрит на него своими довольными глазами, думая, где бы нагнуть омегу. А Минхёк с этим ничего сделать не может, ведь Кихён не его, ведь Минхёк сам породил ненависть к себе. Вот и остаётся портить им прелюдии, не трогая Кихёна, ведь трогать этого „паршивого урода с тупым лицом” никто не запрещает. Минхёк забирает из автомата свой кофе, который остывает, ведь приготовился он минут десять назад, а Ли так долго пытается уничтожить своим безумным взглядом парнишку, который позволяет себе так не скромно вдыхать аромат Ки. Минхёк начинает идти прямо к альфе с омегой. И он с кофе в руках в парня врезается, почти случайно. Альфа отталкивает от себя Ю, шипит и злобно, даже ненавистно смотрит на Мина. – Оу... Я случайно, – проговаривает Минхёк, нагло и с подлой усмешкой заглядывая в глаза своему как бы сопернику. Он сует в чужие, испачканные кофе руки пластиковый стаканчик и уходит, напоследок вдохнув полной грудью запах омеги, который на всё это смотрит и забавляется. Когда Ли уходит от парней метров на десять, Кихён оставляет своего неудавшегося любовника и спешит за Хёком. – Что ты делаешь, придурок?! – восклицает он, когда останавливает альфу, дернув его за плечо. – Я шёл и споткнулся!. – Ну, конечно! – Кихён с каждой фразой повышает свой тон и совсем скоро он будет просто кричать на альфу. – Я видел, как ты его убивал минут десять глазами, – грубит светловолосый, складывая руки на груди, – И кто теперь заплатит за мой обед?! Я же не буду есть в этой ужасной столовой! А ты, Ли Минхёк, только что убил мой обед! – Ты терпел его только из-за обеда в ресторане? – недоумевает старший, тщетно пытаясь понять омегу. – А с чего ты взял, что я терпел?! – выкрикивает Ю, и его слова эхом разлетаются по первому этажу университета. Но потом, замечая в глазах напротив непонимание и, кажется, сочувствие, Кихён с трудом за секунды успокаивает эту бурю внутри себя и продолжает говорить тише. – Короче... Я не хочу с тобой говорить, ужасный Ли Минхёк, но теперь ты мне должен порцию кимбапа!. – после Кихён оставляет парня наедине со своими мыслями и уходит из университета, забрав с окна свой рюкзак. Теперь злой Кихён, ведь Мин опять портит ему жизнь. Но для Кихёна это не так ужасно, как нарушенный режим питания. Малейшая погрешность в пищевом расписании, и омега сорвется, ведь Кихён привык жить по расписанию, привык быть под контролем. Ему кажется, что так легче. В общем, сейчас, с недовольным выражением лица расталкивая прохожих, парень идёт в свою одинокую квартиру, которая насквозь пропахла Чимином и его ёбыр... Юнги.

***

Кихён, вспоминая насыщенное сегодня, выходит из лифта, чуть ли не волоча по пыльному полу рюкзак. И он искренне удивляется (на самом деле впадает в невообразимый шок и ступор), когда видит у двери в свою квартиру Мина с какой-то белой коробкой в руках. Он сидит на полу в своих дорогих джинсах и смотрит куда-то в стену, не замечая омегу. Только, когда Кихён, облокотившись о стену рядом с альфой, слегка задевает чужую ногу своей, брюнет поднимает голову и обращает внимание на свой источник вдохновения для жизни. Минхёк протягивает омеге коробку, молча встаёт и уходит в сторону, откуда пришёл младший. Ки принимает коробку, но омега мало чего понимает, поэтому с малой толикой страха он, не спеша, открывает коробку. Там пирожные? – Да, шоколадные пирожные, которые Кихён обожает. – Но я сказал о кимбапе... – Ты же его не любишь, – отвечает ему Минхёк, а Кихён всё ещё не понимает его. – Откуда ты это знаешь? – Кихён не верит в это, ему кажется, что это сон или, может быть, голодный бред... – Когда в школе давали кимбап, ты всегда на большой перемене уходил в тот магазин десертов и брал там шоколадное пирожное или эклеры, если они были там, и вишневую газировку, – объясняет Минхёк, понимая, что вгоняет омегу в дикий шок, – а я постоянно замечал это, – и в этот момент со скрипом открываются двери лифта, и Минхёк исчезает. Кихён заходит в квартиру и, не оставляя коробку ни на минуту, оседает на пол у двери. Он видит, что его руки дрожат; чувствует, что по щеке стекает горячая слеза. – Что такое?! – шёпотом сам у себя спрашивает Ки. – Пожалуйста, нет! – скулит он, убирая из зоны видимости эту коробку с чёртовыми пирожными. Какая же ирония: похоже, Кихён не ненавидит Мина, даже спустя столько болезненных лет...