Сильные женщины не плачут. Книга первая

Следующие два дня были насыщены работой. Зейнеп уходила рано утром и приходила поздно вечером, моментально отрубаясь. Времени дома хватало только на то, чтобы быстро перекусить утром и принять душ вечером. Засосы и укусы, оставленные на её теле одним мудаком, почти прошли и больше не нужно было тратить время утром на замазывание тональным кремом следов её позора. Внешние следы проходили, а вот от душевных так просто было не избавиться. Девушка с грустью задавала себе один и тот же вопрос: излечит ли она когда-нибудь свою душу, сможет ли вновь доверять мужчинам? В институте научный руководитель, просмотрев завершённую дипломную работу Зейнеп, похвалил её и предложил поучаствовать в дополнительной профессиональной стажировке в детском оздоровительном лагере в Бодруме. Стажировка длилась 3 недели и начиналась уже с понедельника, но поскольку одна из студенток по семейным обстоятельствам срочно переезжала в Анкару, место освободилось и ей искали замену. Зейно растерялась от столь неожиданного предложения и попросила время подумать. Она никогда раньше не бывала на побережье Эгейского моря, и новые переезды и перемены пугали её. В последнее время потрясений ей хватало с лихвой и без этого. Новый сюрприз судьбы ждал её уже в субботу утром, в начале её рабочей смены в закусочной. По привычке подойдя к столику, за который недавно устроился новый посетитель, и вытаскивая на ходу из кармана передника ручку и компактный блокнот для записи заказов, Зейнеп с дежурной улыбкой приветливым тоном начала: — Доброе утро! Добро пож… — подняв глаза на гостя, она запнулась, столкнувшись с тёплым взглядом серых глаз. За столом сидел Хаккан и приветливо улыбался ей. — Детектив? Что Вы тут делаете? Что-то случилось? Вы нашли его? — испугавшись неожиданного визита Хаккана, затараторила девушка. — Добро утро, Зейнеп. Не переживайте, ничего не случилось. Пока дактилоскописты проверяют найденную Вами записку и цветок на предмет совпадений с картотекой отпечатков пальцев и почерков. И никаких совпадений пока не обнаружено, — нахмурился Хаккан. — Что это значит? — недоумённо поинтересовалась Зейнеп. — Это означает, что мы имеем дело с несудимым ранее человеком, который до настоящего момента не привлекался к уголовной ответственности и не бывал временно задержан за мелкие проступки. Его попросту нет в криминальной базе. Но мы продолжим поиски в других направлениях, не беспокойтесь. — Хорошо. Вы приехали сюда, чтобы сказать мне это? — Да. А ещё я решил перекусить у вас в заведении. Вы же не будете против? — в его серых глазах снова зажглись добрые искорки. — Нет, конечно нет, — Зейно отчего-то смутилась. — Вы просто никогда раньше не заходили к нам, вот я и растерялась. Что будете заказывать? — Честно говоря, я голоден как волк. Принесите мне что-нибудь на свой выбор, вкусное и сытное. И ещё чай, пожалуйста. — Конечно. Пару минут ожидайте пожалуйста. Оставив заказ повару на суп из помидоров, питу с сыром и фаршем, баранину в горшочке, овощной салат и блинчики с вареньем, Зейнеп почувствовала как за талию её резко ущипнули тонкие шаловливые пальчики, и подпрыгнула на месте от неожиданности. — Селин, Божье ты наказание! Что ты творишь? — урезонила хохотушку-коллегу Зейно. Селин являла собой полную противоположность своего имени. Эпитет «спокойная» никак ей не подходил. Она была настоящим живчиком и зарядом позитива в миниатюрном теле, ростом почти на голову ниже Зейнеп. Работая в этом заведении официанткой около двух лет, Селин была всеобщей любимицей, несмотря на шаловливый характер, и поднимала настроение коллегам и посетителям одним своим присутствием. — Этот красавчик-коп не просто так сюда явился, — по-киношному растягивая слова, томным тоном пропела Селин. — Он на тебя запал, точно тебе говорю! — Не говори глупостей! — с улыбкой отмахнулась от неё Зейно, составляя тарелки с едой и чайник на поднос. — И он не полицейский, а детектив. — Ты уже так много о нём знаешь?! — завопила непоседа. — Так вот кто наставил тебе на шее все эти засосы! — Селин, я тебя сейчас придушу! Сбавь громкость! И нет у меня никаких засосов, — краснея до корней волос, зашипела Зейнеп. — Ах, это любовь! — не обращая на стеснение подруги ни малейшего внимания, мечтательно вздохнула Селин. — Не упускай свой шанс, красотка! И не забудь пригласить на свадьбу! — Да ну тебя, — рассмеявшись в ответ на нелепые предположения подружки, Зейно с подносом направилась в зал накормить своего гостя. Каково же было её удивление, когда вечером эти «нелепые» теории начали стремительно подтверждаться, когда под конец смены, валясь с ног от усталости, Зейнеп вновь увидела Хаккана за тем же столиком. — Добрый вечер, Зейнеп. Я приехал поговорить. А потом проводить Вас домой. Не стоит девушке ходить одной по улицам вечером, — опять этот его заботливый тон и открытый взгляд, вызывающие тупую боль в груди. — Не стоит беспокоиться, Хаккан. Я сама могу за себя постоять. — Я не сомневаюсь в этом. Но я всё-таки провожу тебя. Ты не против, если мы перейдём на «ты»? Я ведь ещё не такой старый, чтобы ко мне так высокопарно обращались, — со светлой улыбкой спросил парень. — Нет, не против. Ты будешь что-нибудь заказывать? — Нет, ничего не надо. Присядь, пожалуйста. Зейнеп без споров опустилась на стул напротив него, вытянув гудящие от усталости ноги. Держать оборону против этого честного и хорошего с виду парня ей теперь было несложно. А уж маска «стервы», заботливо изготовленная два месяца назад для неё с лейблом «Козджуоглу-продакшн» и вовсе сейчас была не к месту. — Я сразу хочу сказать, что буду с тобой честен и откровенен. Я не привык вилять и прикидываться. Но с тобой мне сложно вести себя спокойно и непринуждённо, как я привык вести себя с остальными. — Почему? Это как-то связано с тем покушением на теракт? — Нет, Зейнеп, вовсе нет. Просто… — парень сделал глубокий вдох, словно готовясь прыгнуть в воду, и на выходе произнёс, — ты мне понравилась. Очень понравилась. С момента нашего знакомства я постоянно думаю о тебе. У Зейно округлились глаза. Селин была чёртовой провидицей, не иначе. Или сама Зейно так закопалась в своих переживаниях, окрасив окружающий мир в чёрно-белые тона, что не замечала очевидного. — Это ни к чему тебя не обязывает, — поспешил продолжить Хаккан. — Я не жду от тебя сразу ответных чувств. Но… я хочу знать, могу ли я хотя бы надеяться? — надежда плескалась в серых глазах парня. Зейнеп поняла, что он и правда не притворяется, и ей стало его жаль. Интересно, она выглядела так же жалко перед Эмиром, когда преданно заглядывала ему в глаза? Когда чистосердечно признавалась ему в своей односторонней любви? Когда отдавала ему свою девственность, плача от боли? При этих особенно неприятных воспоминаниях у Зейно до черноты потемнели глаза, что не укрылось от внимания Хаккана. Зачем давать надежду хорошему парню, если ты никогда не сможешь ответить ему взаимностью? Если с тобой поигрались и вырвали твоё сердце, как отрывают голову надоевшей кукле жестокие дети? — Хаккан… — начала было Зейнеп, но парень вдруг протянул руку через стол и нежно сжал её ладонь. — Не отталкивай меня сразу. Пожалуйста. Прошу тебя, давай начнём с дружбы? Разве есть что-то плохое в дружбе? «А что мы такого сделали? То есть, разве мы сделали что-то плохое?» — преследующий её голос из прошлого снова возник в памяти. Тогда она и правда сделала кое-что плохое. Жестко ступила, подставив себя под удар. Идиотка. «Хаккан тоже идиот, — подумала Зейно, — если не знает, что дружба между мужчиной и женщиной — это как компот из огурцов. Такого, с*ка, не бывает!». — Нет, — ответила она вслух Хаккану, пряча глаза. — Как зовут этого мерзавца? — вдруг твёрдым тоном спросил парень. Зейно моментально вскинула на него взгляд, распахнув глаза от удивления. — Какого? — Того подонка, кто сделал ЭТО с тобой. Сломал тебя, — не отпуская её ладонь, ответил Хаккан. «Умный, заботливый, порядочный, честный. Наверняка хороший парень. Маме бы он точно понравился. Но как заставить себя чувствовать что-то к нему, если ты стала мёртвой внутри? Если вместо сердца у тебя в груди теперь кровоточащая дыра?» — Зейнеп с грустью устало смотрела в серые глаза, неотрывно следящие за ней. — Ничего подобного нет, Хаккан. Не переживай. Я — сильная. Справлюсь со всем сама. А тебе, я уверена, не нужны чужие проблемы. Да и в дружбе со мной ты ничего не сможешь получить. Прости меня. — Подожди, Зейнеп. Я и так прощу тебе всё, что угодно, и никогда не извиняйся больше передо мной. Только не отталкивай меня. И не повторяй мне те слова, что вбил тебе в голову какой-то негодяй. «Не повторяй мне слова Нихан, красавица. Ты лучше скажи, разве может причинить вред тот, кто смотрит на тебя с такой любовью?». Чёртова память продолжала упорно подсовывать кусочки разбитого зеркала её прошлого. — Я вижу твою боль, поверь мне, — продолжал Хаккан. — И ты не представляешь себе, КАК я хочу избавить тебя от неё. Рано или поздно я узнаю, кто навредил тебе. И я клянусь, что отомщу за тебя, — Хаккан накрыл её руку второй ладонью, бережно баюкая изящную кисть девушки. — Хорошо-хорошо, давай только обойдёмся без угроз и вендетты. И давай будем друзьями, — слабо улыбнулась Зейно. — Только имей в виду, что я ничего не буду обещать тебе. А вот ты пообещай мне, что не будешь копаться в прошлом. Пусть оно в прошлом и останется. — Я обещаю, — торжественно произнёс парень так, что девушка прыснула от смеха. — Ты очень красивая, Зейнеп, — тон голоса Хаккана стал серьёзным. — Но грустная. Даже когда ты смеёшься, в твоих глазах есть грусть. А друзья для того и нужны, чтобы развеивать наши печали. Я обещаю тебе, что сделаю для этого всё возможное. — Хорошо. Столько обещаний за один вечер! — улыбнулась Зейно. — Тогда… я пойду переоденусь и пойдём домой, ладно? — Конечно. Я жду тебя. В раздевалке нахалка Селин с победным выражением лица распевала мотив халая [прим. автора «халай» — зажигательный турецкий свадебный танец-хоровод], пританцовывая вокруг Зейнеп, пока та, закатывая глаза, убирала свою униформу официантки в шкаф. По дороге домой, сидя на пассажирском сиденье рядом с Хакканом, Зейно вдруг поняла, что ей с ним спокойно. Просто спокойно и уютно. Разумеется, она пока не чувствовала интереса к нему как к мужчине. Но как человек он был таким простым и понятным, что за впервые за долгое время мечущаяся душа девушки немного успокоилась. — Мой младший брат работает в старшей школе и им сейчас требуется педагог-психолог по профессиональной ориентации на полный рабочий день. Если хочешь, я могу поговорить с ним о тебе, и он устроит вам с директором школы собеседование. Зарплата там выше, чем в детском саду, и ты можешь бросить выматывающую работу официантки. Зейнеп рассмеялась его проницательности и долгосрочному планированию. — А что, разве работа официантки плохая? — Нет. Просто это совсем не для тебя. — В смысле? — Ты выделяешься там, Зейнеп. Да и вообще везде. От тебя будто исходит невидимая энергия. Ты — особенная. Никто никогда не говорил ей таких слов, и Зейнеп смущённо улыбнулась, чувствуя, как румянец заливает щёки. Пустота и холод в груди на секунду озарились искрой чего-то тёплого. — Ты правда так думаешь? — Зейнеп, я уже сказал тебе, что никогда и ни за что тебя не обману. Но ты не верь моим словам — лучше смотри на мои действия, которыми я всё докажу тебе. Зейно умилилась мудрым словам парня. Он повторял её собственные мысли. «Верить действиям, а не словам. Будь что будет. В конце-концов, разве плохо иметь друга-полицейского?» — улыбаясь своим мыслям, Зейнеп откинула голову на подголовник сиденья. Прощаясь у двери подъезда, Хаккан снова взял её за руку: — Давай завтра сходим куда-нибудь? В парки или в кино. Куда захочешь, — надежда в голосе и тёплый взгляд серых глаз растопили лёд сомнения Зейнеп. — Я не против. Попробую отпроситься в кафе на завтра. В конце-концов воскресенье — это святой день, надо отдыхать и радоваться жизни. Хаккан с теплотой и нежностью смотрел на неё, не выпуская её ладонь из своих тёплых рук. — Что ж, тогда до завтра. Позвони мне, пожалуйста, когда будешь готова, и я заеду за тобой. У тебя ведь осталась моя визитка? — Зейнеп кивнула. — Поцелуй в щёку я ещё не заслужил, поэтому использую единственную возможность красиво пожелать тебе спокойной ночи, — с этими словами парень наклонился и нежно поцеловал тыльную сторону её ладони. «Ощущения совсем иные. Он гладко выбрит и губы у него совсем другие», — незваная мысль ворвалась в сознание. «Идиотка!» — разозлилась на себя Зейно. — «Забудь его уже, забудь!». — И тебе спокойной ночи, Хаккан. Помахав ему на прощание рукой и подождав, пока он сядет в машину и отъедет, Зейнеп, отвернувшись к двери, стала искать ключи в сумочке. Найдя их, девушка извлекла связку и, выбрав магнитный ключ, приложила его к домофону. Трель разблокировавшегося замка слилась с яростным визгом тормозов за её спиной. Придерживая металлическую дверь подъезда одной рукой, девушка недоуменно обернулась на звук и застыла на месте.