Сильные женщины не плачут. Книга первая

Рот Зейно приоткрылся от удивления. Она не сдвинулась с места. — Зейнеп, — серьёзно повторил Эмир, — ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? Она была чертовски возбуждена и, конечно, хотела, чтобы он её трахнул. — Да. — Тогда встань и расстегни меня. Зейнеп, будучи бунтаркой по натуре, никогда не выполняла ничьих приказов. Мать никогда особенно не просвещала её в интимных вопросах, видимо, оставляя этот важный аспект воспитания девочки на попечение будущего мужа. Но даже в своих самых смелых фантазиях Зейнеп никогда не думала о том, что ей придётся подчиняться какому-то мужчине во время сексуальных утех. Выполнять его указания. Становиться перед ним на колени. Рассматривать так близко его член. И тем более Зейно никогда не думала, что ей придётся ублажать своего любовника орально. Никто другой в принципе не мог ей приказывать, не боясь быть посланным на хер. Эмир был другим. Её чувства к нему были такими противоречивыми, а потребность в нём такой сильной, что она не слышала рёва внутренней битвы, подчиняясь такому мужчине, как он. Зейно опустилась на колени и начала двигаться к нему, любуясь его сильным телом, легко прикасаясь пальчиками к бугристым крепким мускулам, встретившись затем с его тяжёлым взглядом. Он выглядел божественно красивым. Зейно осторожно расстегнула ремень и молнию на его брюках. Остановившись, посмотрела на него. Эмир не говорил ни слова, будто оставлял за ней право решать, хочет ли она продолжения. И, конечно, она этого хотела. У этого мужчины было бесконечное эго, и сейчас ей хотелось наконец-то увидеть вблизи, во что оно было упаковано. Она стянула с него боксеры, и его член вырвался на свободу. От этого зрелища её бросило в жар. Он был большой. Зейно медленно обхватила его рукой. Он был ещё и толстый — её тонкие пальчики даже не соприкоснулись. «О, Боже. Немудрено, что мне было больно после секса. Причём оба наших с ним раза. Да как он вообще помещается там?». Теперь Зейно стала понятна скрытая причина, по которой Эмир Козджуоглу был таким высокомерным, самоуверенным, эгоистичным подонком. Зейно остановилась и посмотрела ему в глаза. — Он такой большой, — растерянно прошептала она, глядя на него снизу вверх. Его губы изогнулись в демонической улыбке. — Ты собираешься сосать меня, Зейнеп? Или продолжишь пялиться на мой член? «Ах ты, похотливый ублюдок с грязным ртом. Сейчас я тебе покажу!», — хищно облизнув губы, язык девушки метнулся и жадно лизнул головку его члена. Эмир закрыл глаза и резко втянул в себя воздух, выражение удовольствия смягчило его брутальные черты. Зейно никогда прежде не видела его таким. Он всегда был задумчивым и серьёзным, и никогда таким открытым, как сейчас. Зейнеп почувствовала, как всё внутри неё напряглось, и её жажда усилилась. Она взяла его в рот, нежно посасывая, играя языком с уздечкой парой сантиметров ниже головки. Двигая головой вперёд-назад и не прекращая смотреть на него, девушка впитывала каждую восхитительную деталь его лица. Эмир опустил руку ей на голову и сгрёб волосы в кулак. Когда Зейно попробовала вобрать его глубже, мужчина негромко зарычал, его член стал ещё тверже у неё во рту. Эмир направлял её движения и скорость, иногда толкая себя глубже в её рот, но не до такой степени, чтобы она давилась. — Блядь, — прошептал он. — Где ты научилась так божественно сосать, малышка? Резко оттолкнув её голову от своего члена, Эмир схватил её под руки, заставив подняться с колен. Затем толкнул Зейно назад так, что она упала на кровать, выбив из лёгких воздух. Схватив её за бедра, он перевернул девушку на живот и поставил на кровати на колени, так что её задница оказалась в воздухе. Мужчина раздвинул её ноги, и она вздрогнула, ощутив, как кончик его члена трётся о киску, скользя по клитору. Зейнеп тяжело задышала, нетерпеливо сжимая в кулачках простыни. Его руки блуждали по её спине и ласкали груди. Он сжал её соски, раскачивая своими бедрами взад-вперёд, подталкивая свою головку к её входу. «О, Боже. Боже, Боже, Боже. Проклятый ублюдок ещё не наигрался в прелюдию». Глаза Зейно закатились. Она была такой возбуждённой и готовой. Эмир наклонился над ней, его горячее дыхание щекотало её ухо. Хриплый голос разорвал напряжённую тишину. — Ты знаешь, какое место у тебя будет болеть утром? Оно будет напоминать тебе, что я был здесь. Эта боль напомнит, как глубоко в тебе был похоронен мой член. Напомнит о том, что ты — моя. Зейно закрыла глаза и кивнула в знак согласия, стремясь к вожделенному удовольствию и желая, чтобы оно исполнилось. Затем Эмир толкнулся и медленно заполнил её, растягивая своим членом. От этого вторжения Зейно резко вдохнула. Прикусив нижнюю губу, чтобы не застонать вслух, она сильно сжимала простыни, чувствуя, как он продолжал заполнять её. «Очевидно, этот мерзавец специально выбрал такую позу. Моя полная беззащитность и покорность. И, похоже, в предыдущие разы он жалел меня, не входя до конца». Зейнеп никогда не ощущала себя настолько заполненной. Этот очередной выгул эго Эмира Козджуоглу и правда врежется ей в память. Из его горла позади неё вырвался низкий глубокий стон, отвлекая девушку от мыслей. Он вышел и снова вошел до предела. Замер на мгновение, сжав её бедра. — Блядь, малышка, — прохрипел Эмир за её спиной. — Охуенно хорошо. Зейно была слишком поглощена непривычным ощущением абсолютной заполненности внутри себя в этой позе. Казалось, она может разломиться пополам. Его член ощущался не так сильно, пока просто был в ней, но когда начинал двигаться, игнорировать его было невозможно. Эта сладкая боль мешала Зейно решить — нравится ли ей происходящее или нет, пока Эмир не вошёл жёстче, чем раньше, и тогда возникло это: какая-то искра, заставившая её тело непроизвольно задрожать. «Охренеть». Ощущения были приятными, но одновременно подавляющими. Зейнеп попыталась отодвинуться, но Эмир всё еще держал её за бёдра, с каждым толчком ускоряя движения. Спокойный нежный секс, который до этого был между ними, исчез, словно в облаке дыма. Сейчас Зейно нетерпеливо пыталась двигаться навстречу каждому его толчку, заставляющему её одновременно стонать от удовольствия и боли. Закрыв глаза, девушка попыталась разобраться в ощущениях. Секунду ей хотелось, чтобы он вышел из неё и отодвинулся, но потом, когда он действительно вышел, она почувствовала нехватку этого плавящего кровь удовольствия с налётом боли. Эмиру нравилась грубость. Он снова сгрёб её волосы и резко потянул назад так, чтобы Зейнеп не смогла вырваться. По ощущениям его быстрые и жёсткие движения практически разрывали её, отливая по форме его члена. Она познала новое значение термина «трахаться». Это секс, отравленный необузданной первобытностью. Никакой внутренней связи. Только глухие удары его члена внутри и тело, предающее её, чтобы получить эти ощущения, несмотря на понимание ненормальности всего происходящего. Зейнеп перестала сопротивляться, почувствовав приближение кульминации. Но каждый раз, когда она была уже практически на краю, её мучитель полностью выходил из неё, заставляя ждать ослабления ощущений, отчего, испытывая бессилие, Зейно начинала плакать. — Нет, — захныкала она. — «Нет» ты скажешь этому ничтожному Хаккану, если он ещё раз попытается приползти к тебе после того, что я собираюсь с ним сделать, — наклонившись к её уху и не двигаясь, наслаждаясь её сладкими муками, прошептал ей на ухо Эмир. — А если я ещё раз услышу имя какого-то постороннего мужчины из твоих уст, то затрахаю тебя до смерти, малышка. Поняла меня? — натянув её волосы на кулак, он продолжил жёстко вбиваться в неё. Колени болели, спину ломило от напряжения, он вколачивался глубже и глубже, двигаясь в ней. Жёсткий ритм его члена растирал в ней что-то, какую-то точку внутри. Это было похоже на волны, разбивающиеся о её тело, и Зейнеп ничего не оставалось делать, как качаться на них. Он ощущался так хорошо. Рука Эмира покинула её болевшую голову и нежно скользнула по шее. Зейно резко вдохнула, когда он обернул пальцы вокруг её горла. Захват был плотным, но достаточно свободным, чтобы ровно дышать. Он лег грудью на её спину и ей стали слышны его хрипы, сопровождавшие каждый толчок. Зейно почувствовала его палец, нажимающий на её приоткрытые губы, заставляя сосать его, пока Эмир продолжал безжалостно вколачиваться в неё, не теряя ритма и не останавливаясь, чтобы контролировать накал её удовольствия. Даже в этот момент Зейнеп ненавидела себя. За её спиной был подонок, растоптавший её честь, разрушивший её семью, собиравшийся купить её как игрушку для развлечения, а сейчас трахающий её и сжимающий рукой горло. Это было сумасшествием. Этого не должно было быть. Это всё грязь, и она никогда не хотела быть частью этого. Но оргазм снова приблизился, и всё, чего она хотела, — это собственное удовольствие в руках этого опасного мужчины, чьи стоны возбуждали её, как ничто другое до этого. Зейнеп зажмурилась и закричала, кусая Эмира за палец и заставляя стонать вместе с ней, когда волна блаженства взорвалась внутри неё. Смутно она запомнила привкус железа, когда кусала его. Это был рай и ад. Всё в Зейно наслаждалось этими секундами, желая только, чтобы это длилось вечно, потому что она знала, что ждёт потом, по другую сторону. Эмир сильнее толкался в ней, указательный палец присоединился к остальным вокруг её горла. Спустя несколько мгновений он замер, посылая проклятия в воздух перед тем, как кончить. Зейнеп почувствовала, как его член дёрнулся в ней, лицо опустилось на её затылок, когда его накрыл собственный оргазм. — Ох, блядь, — выругался он, его тело тряслось над ней. — Твою мать, малышка. Зейно ощутила ещё несколько рывков его члена, прежде чем Эмир вышел из неё и рухнул рядом. Наконец обретя свободу передвижения, девушка повернулась на бок лицом к нему, наблюдая за его вздымавшейся вверх-вниз грудью. Его тело было покрыто потом, влажные пряди волос упали на лоб. Он выглядел полностью заёбанным. Зейнеп заставила себя не думать. Ей удавалось это приблизительно минуту, пока звуки их дыхания не утихли, и в комнате не осталось ничего, кроме тишины. Это было невыносимо неловко, и девушка вновь погрузилась в свои мысли. «Какого хрена я только что натворила?» Теперь, когда её возбуждение было мертво, как и прежняя наивная глупышка Зезе, она почувствовала себя уставшей и грязной. «Это была не я! Это никогда не могла быть я! Я никогда не хотела его таким образом». Или хотела? Конечно, хотела. Сколько раз в глубине души Зейнеп задавалась вопросом: как ещё это могло быть? Сколько раз она фантазировала о его руках, блуждающих по её телу, о том, как он занимался с ней любовью, подчиняя себе? Потому что Зейно не была дурочкой и прекрасно понимала с момента их первой встречи — он доминирующий уёбок. «О, Боже». Эмир посмотрел на неё. В его глазах всё ещё была похоть. Зейнеп вздрогнула, когда он наклонился к ней, и его рука опустилась на её лицо. Заметив её реакцию, мужчина замер и нахмурился. — Эй, — прошептал он успокаивающе, — я не сделаю тебе больно, малышка. Зейно не ответила, но её тело задрожало. Он уже говорил ей это. Те слова были ложью. Но боли эти воспоминания сейчас не принесли. Внутри была такая пустота. Она чувствовала себя полностью разбитой. Его пальцы нежно погладили её по щеке. — У тебя кровь на лице. Зейно задержала дыхание. — Твоя? — Да, — он поднял прокушенный ею указательный палец, и она разглядела на нем следы крови. Зейнеп села на постели, прикрыв грудь рукой, и коснулась своего лица. Почувствовав влажный след его крови на щеке, испуганно вздрогнула. «Какой дьявол меня дернул причинять ему такую боль? О, Боже. Я садистка, да? Проклятье!». — Зейнеп? Она напряглась, не в силах сдерживаться дольше. Горячие слезы от жалящего клубка противоречивых эмоций в груди побежали по щекам, смывая кровь Эмира. — Пожалуйста, уходи, — тихо сказала Зейно, страх сквозил в её голосе. Она почувствовала рядом его движения. Он сел и посмотрел ей в лицо, но она не могла ответить сейчас ему взглядом. Глухие рыдания сотрясали её плечи, и опустив голову, Зейнеп пыталась скрыть от него свою позорную слабость за волной волос. Может, она и переступила черту, попросив Эмира уйти из его собственной квартиры, но другого выбора сейчас не было. Она не могла больше ни секунды находиться рядом с ним в таком состоянии. Поэтому, затаив дыхание, просто ждала, как он отреагирует. — Я не умею извиняться, Зейнеп. Ты знаешь… — его голос был тихим и надломленным. — Я не требую извинений, Эмир! — взорвалась она, упрямо вскинув голову. В её глазах плескались боль и пустота. — Мне они не помогут! Просто уйди. Ты сбросил напряжение, справил нужду, и вот, наконец, я плачу! А ты ведь говорил, что не терпишь таких слабых женщин! Так что уходи. Прошу тебя, оставь меня! Прижав ладони к лицу, Зейнеп, уже не стесняясь ничего, открыто заплакала. К её облегчению, Эмир сполз с кровати и встал. Зейнеп не хотелось смотреть на него. Было слышно, как он оделся и застегнул молнию на брюках. — Я оставлю ключ-карту на столике в гостиной. Но ты можешь остаться здесь, если захочешь, — его голос был холодными и бесцветным. Эмир тяжелым шагом покинул спальню, и несколько мгновений спустя Зейнеп услышала, как хлопнула входная дверь. Выскочив из постели, она помчалась в ванную, прижимая ладонь к ноющей промежности. Сидя на унитазе, стёрла небольшую каплю крови, вытекшую из неё. Все тело содрогалось от неприкрытой боли, и Зейно снова горько зарыдала, подвывая от переизбытка эмоций, со стыдом глядя вниз на свое голое, больное, окровавленное тело. «Ты опять вляпалась в старое дерьмо, идиотка. Жизнь ничему тебя не учит. Посмотри теперь на себя — истекаешь кровью из-за отдолбившего тебя члена, принадлежащего мужчине, который, как бы ненавистно это было признавать, в очередной раз потряс твоё тело, словно секс-бог».