Сильные женщины не плачут. Книга первая

— Может, всё-таки объяснишь, к чему вся эта спешка с отъездом? — Нет никакой спешки, Сема. Научный руководитель предложил мне пройти эту стажировку, и я согласилась. Мой диплом готов, осталось только защититься. А в Бодруме я смогу увидеть новый мир, побережье Эгейского моря, получить ещё больше опыта в работе с детьми. Разве можно упустить такой шанс? — Ага, если бы всё было так просто! Я давно знаю тебя, девочка, и вижу, что ты что-то скрываешь. От чего ты бежишь, Зейнеп? Та не ответила. Сема схватила подругу за рукав куртки и, заставив остановиться, развернула лицом к себе, пытаясь по её лицу прочесть ответ на свой вопрос. Зейнеп беспомощно посмотрела в голубые глаза Семы и молча отвернулась. «От самой себя. От воспоминаний. От ощущений. От него». Зейно и Сема гуляли по парку Каламыш в районе Кадыкёй. Был чудесный воскресный солнечный день, и в парке было довольно много народа. Влюблённые парочки, семьи с детьми, молодые мамы с колясками. Зейнеп хмуро брела рядом с подругой, опустив голову, не слушая очередные нравоучения Семы. Во всём происходящем был только один положительный момент — непоседа-Сема фактически вытащила за шкирку Зейно на прогулку, и теперь они мирно шагали по парку, позволяя организму насыщаться солнцем и стимулируя выработку витамина Д. Сидеть после вчерашних постельных упражнений Зейнеп не могла. На правом бедре остался синяк в виде мужской пятерни, грудь была оцарапана щетиной и покрыта засосами, а внутри саднило так, что при попытках присесть приходилось долго устраиваться на сиденье, пытаясь найти удобное, не доставляющее дискомфорта положение, и понося Эмира Козджуоглу последними словами. Так что пешая прогулка вполне устраивала её. «Нужно было убить его прямо там, посреди его роскошной гостиной, когда он открыл свой рот, чтобы сделать мне то гнусное предложение. Этот мудак и правда думал, что я соглашусь?! На такое не пошла бы даже прежняя глупышка Зезе, не говоря уже о новой Зейнеп, что родилась в ту роковую ночь. Я думала, что ты уже достигла дна, девочка. Но нет! Долбанная идиотка САМА попросила его трахнуть тебя! Сама разделась по его приказу! А потом стояла перед ним на коленях! Сосала его член, твою мать! Причём делала это с удовольствием! Дура, похотливая грязная дура!». Презрение к самой себе снова захлестнуло девушку с головой. Как и вчера, когда она в истерике рыскала по спальне Эмира, рывками подхватывая с пола и как попало натягивая на себя порванную им одежду, ожидая смски о прибытии такси, которое она вызвала. Зейно не помнила, как она добралась до дома. Трясясь от отвращения, она в очередной раз отправила в мусорку разорванную пылким любовником толстовку, трусики и лифчик. Глядя на сиротливо упавшие на дно корзины вещи, Зейнеп разрыдалась. «Тебе стоит вот так выбросить на помойку и свою жизнь, убогое ты создание! Вот до чего ты дошла! Каким будет твоё следующее падение, Зейнеп Сойдере? Будешь бегать за Эмиром Козджуоглу и умолять его каждый раз трахнуть тебя? Примешь его низменное предложение? Станешь его подстилкой для утоления сексуального голода?». Когда Зейнеп разбила с десяток тарелок и пару чашек, переданных её матерью через Сему для обустройства на новом месте, ей стало немного легче. Ярость выплеснулась, уступив место тупому безразличию. Плюхнувшись на кровать и обхватив колени руками, девушка уставилась в ночь за окном, потеряв счёт времени. Сидеть было жутко больно, но Зейно терпела эту боль, будто нарочно наказывая себя за случившееся. Раскачиваясь взад-вперёд, словно в трансе, она раздумывала над своими дальнейшими действиями. Наконец Зейно очнулась и развернула бурную деятельность. Она приняла решение. Сама судьба давала ей шанс, и она не могла его упустить. Вывалив из комода (шкафа в её съёмной квартире не было) все свои вещи на кровать, Зейнеп достала небольшую дорожную сумку. Девушка купила её пару недель назад на вещевом рынке, польстившись на скидку, и надеясь, что к лету она скопит денег на какое-нибудь путешествие, и этот саквояж ей пригодится. «Какая ты прозорливая, Зейнеп! Если бы ещё твои мозги не отключались в присутствии одного самодовольного мудака, а вместо них не включалась похотливая шлюха, то тебя можно было бы даже уважать!», — думала девушка, отбирая нужные вещи и аккуратно складывая их в компактные столбики в сумку. «Зато благодаря этой похотливой шлюхе ты узнала что такое рай на земле. Тёмный рай. Это ведь ощущалось божественно, не так ли? Настолько хорошо и всеобъемлюще, что в те мгновения чистого оргазма, который доставил тебе этот мужчина, растерзав тебя, словно хищник безвольную тушку, ты была готова согласиться на его предложение», — прошептал вдруг в голове Зейнеп томный низкий голос, подозрительно напоминающей ей кое-кого. — Уёбывай прочь из моей головы! — закричала в негодовании Зейно, с яростью застёгивая ни в чём не повинный замок на собранной сумке. Этого ещё не хватало! Эмир Козджуоглу не мог поселиться в её голове и отдавать оттуда указания! Ни за что в жизни! В панике оглянувшись, Зейнеп, конечно же, не обнаружила рядом своего мучителя. Но воспоминания о том, что он вытворял с ней на этой кровати всего 4 дня назад словно воплощались в осязаемые образы, мучая и без того измотанное сознание девушки. «Ты получишь всё, Зейнеп. Ты получишь даже меня в те дни, когда мне это будет нужно». «Твоё тело уже сказало мне «да». Теперь осталось вытрахать все лишние мысли из твоей красивой головки». Закрыв лицо руками, Зейно зарычала от ярости. Стиснув зубы и сжав кулачки, она прошипела: — Трахни себя сам, подлый мудак! Моё тело ты больше не получишь! Хватит с меня унижений. На тебе свет клином не сошёлся. Я обязательно забуду тебя, нравится тебе это или нет. Просто облегчу свою задачу, держась от тебя как можно дальше. Зейнеп посмотрела на часы. 4:12. У неё ещё была в запасе пара часов, чтобы прибрать квартиру перед отъездом, а потом отправиться прямиком к Семе. Оставаться здесь больше не хотелось. Спать в приливе адреналина тоже пропало желание, и девушка отправилась на кухню убирать последствия учинённого ей погрома. Приняв душ, Зейно переоделась и собрала в отдельную маленькую сумочку отложенные на чёрный день деньги и документы. Снова вызвав такси, она захватила дорожную сумку и объёмный пакет с выброшенной одеждой и осколками посуды, на который она старалась лишний раз не смотреть. Спустившись вниз, Зейнеп избавилась от преступных следов встречи с Эмиром и погрузилась в подъехавшую машину. Сонная Сема с удивлением встретила явившуюся к ней с утра пораньше на порог подружку, да ещё и с багажом. Частично просветив за завтраком подругу о своих планах и попросив остаться у неё в доме до вечера, Зейнеп дождалась 10 утра и, отбросив последние сомнения, набрала номер своего научного руководителя. — Профессор Энгин? Это Зейнеп. Простите меня, что беспокою Вас в воскресенье. Я хотела узнать, могу ли я ещё принять участие в предложенной Вами стажировке в Бодруме? Я бы очень хотела поехать. В итоге к 12 часам дня ошарашенная Сема наблюдала, как Зейнеп подписывала необходимые документы в институте, получала программу стажировки и остальные полагающиеся ей бумаги. Вопрос был решён оперативно, поскольку предложение о поездке исходило от руководства института, а начиналась стажировка уже с завтрашнего дня. — Выезд планируется сегодня в 22:30, с автовокзала Бюйюк Истанбул Отогар. Автобус идёт до Бодрума 3 часа. Если тебе не подходит такой трансфер, Зейнеп, ты можешь добраться до Бодрума на самолёте, но тогда институт не оплатит тебе транспортные расходы. — Всё в порядке, Энгин-бей, автобус подойдёт. Даже лучше, что уезжаем уже сегодня. И у меня есть к Вам ещё одна просьба, если Вы позволите, — с этими словами девушка протянула профессору исписанный от руки лист бумаги. Мужчина внимательно прочитал написанное и посмотрел на Зейно. Та выдержала его взгляд. — Защитить квалификационную работу и получить диплом раньше срока? Ты разве не собираешься оставаться в Стамбуле после окончания института, Зейнеп? — удивлённо спросил он. — Нет, профессор Энгин. Я хотела бы переехать в другой город. Если мне понравится в Бодруме, я перееду туда. Я не хотела бы ждать со сменой обстановки. Да и моя дипломная работа уже готова. Так к чему тянуть с этим? — Я думал, что ты поступишь к нам в магистратуру, продолжишь свою исследовательскую работу, опираясь на практический опыт профессионального взаимодействия с детьми. Тебе не понравилось работать в детском садике, куда ты устроилась недавно? Или тебя кто-то обидел? Зейнеп вздрогнула. — Нет, что Вы, профессор Энгин! Я обожаю своих воспитанников, они чудесные дети. И коллеги в садике тоже все хорошо ко мне отнеслись. А насчёт магистратуры я вовсе не думала. Мне кажется, я недостаточно умна для таких серьёзных исследований. — Ах, Зейнеп! Вся проблема этого мира в том, что глупцы и фанатики слишком уверены в себе, а умные люди полны сомнений. И это сказал не я, а какой-то явно умный, но сомневающийся в себе человек. Зейнеп и профессор рассмеялись каждый своим мыслям. — Ну, хорошо. Я передам твоё заявление в методический отдел, они обработают его и сообщат тебе своё решение. Если у квалификационной комиссии будет такая возможность — они выслушают тебя раньше установленного учебного графика. Тем более, что это дело не займёт много времени. Как я и говорил, твоё выступление на защите не должно превышать 7-8 минут. — Я помню Ваши наставления, Энгин-бей. И готова выступить в любое время. — Хорошо, Зейнеп. Если ты так хочешь… будь по твоему! Хотя мне безумно жаль отпускать такую талантливую студентку, это — твоё решение, и я его уважаю. Жди звонка от методистов. И удачи тебе в поездке. Спустя час терзаемая неизвестностью Сема яростно сверлила взглядом подругу, укладывающую к остальным документам купленный ими на автовокзале билет на вечерний автобус, и вдруг взорвалась: — Метро! Кадыкёй! Каламыш! Гулять! Немедленно! — Что? — от резкого голоса Семы Зейно подпрыгнула. — Гулять в наш любимый парк, я сказала! Немедленно! Там и поедим чего-нибудь в нашем стареньком кафе. Ты мне расскажешь всё от и до! — подняла в воздух указательный палец Сема, подталкивая упирающуюся подружку к двери. — Семааа… Я спать хочу! Пожалей, дай отрубиться на несколько часов до автобуса! — Спать она хочет… Почему же ты не выспалась? Что ты делала ночью, девочка? — голубые глаза Семы лазерами проникали Зейно в душу, выискивая причину её явного «побега». Зейнеп тут же спохватилась. — А я так устала после субботней смены в кафе, что меня замучала бессонница. Не поверишь, всю ночь проворочалась без сна! — А что за следы у тебя на шее? — показала Сема на незакрытый шарфом засос. — А, это… — Зейно плотнее замоталась в спасительную шерстяную материю. — Ударилась нечаянно на работе. Ну что, идём? — преувеличенно бодро спросила Зейно. — Мы и правда сто лет не были в Каламыше! Идём же! — У тебя телефон звонит, девочка, — по взгляду Семы Зейнеп поняла, что та не верит ни единому её слову и только на время отложила свои коварные дознания. На дисплее высветился номер Хаккана. В памяти Зейнеп вдруг всплыли горящие в темноте глаза и издевательский угрожающий голос: «Что ж, пусть бедный школьный психолог посмотрит, как его братишка-комиссар лишается руки». Зейнеп закатила глаза. «Твою маааать! Я ведь обещала Хаккану, что мы сегодня пойдём с ним куда-нибудь. Я совсем забыла о нём. Будь оно всё проклято!». Нажав на приём вызова, Зейно заголосила в трубку: — Хаккан, с тобой всё в порядке? Ты где? Извини, я совсем забыла тебе позвонить! — Привет, Зейнеп. Я в порядке, дома, жду твоего звонка, — недоумённый тон Хаккана заставил девушку снова закатить глаза. — А почему ты спросила? Ты сама сейчас где? Давай я приеду за тобой. — Я… нет, не надо приезжать, Хаккан. У меня круто переменились планы. Сегодня я весь день занята. А вечером уезжаю в Бодрум на 3 недели. Стажировка от института. — В Бодрум? На 3 недели? — от шока голос парня сорвался на фальцет. — Зейнеп, ты не можешь оставить меня вот так на 3 недели, не уделив перед отъездом даже минутку! Пожалуйста, давай встретимся? Хотя бы на 5 минут? — умоляющий тон Хаккана почему-то раздражал девушку, вызывая в ней чувство вины. «Я уничтожу этого комиссаришку! Он пока не понял, что посягает на то, что принадлежит Эмиру Козджуоглу!» — рёв разъярённого тигра снова врезался в её мозг. От этой угрозы Зейно бросило в жар. «Чёртов ублюдок! Я не боюсь тебя! И буду делать то, что хочу! Хаккан не беззащитный младенец, он взрослый мужчина, полицейский, комиссар. Уж наверное он сможет за себя постоять!» — со злостью опрометчиво решила Зейнеп. — Ну хорошо. Мы сейчас с подругой доберёмся на метро до Кадыкёй, чтобы немного прогуляться в парке Каламыш. Ты знаешь, где это? — Конечно! — Отлично. Встретимся там через полчаса. — Я позвоню тебе, когда буду на месте. До встречи, Зейнеп. Закончив разговор с Хакканом, Зейно проверила папку вызовов. Три пропущенных с неизвестного номера и одна непрочитанная смска. Холодеющими от страха пальцами девушка нажала на жёлтый значок запечатанного конвертика. «Знаешь, как меня меня бесит, когда не берут трубку, малышка? Нам нужно немедленно поговорить. Позвони мне, пока я сам не нашёл тебя. Эмир». — Мудак! — закричала Зейно, совершенно забыв об идущей рядом Семе. — Кто? — распахнула от удивления глаза подруга. — Мужики, Сема! Все мужики — гребанные мудаки! И не спрашивай меня больше ни о чём, ладно?! — рискуя погрузиться в новую фазу истерики, Зейнеп поставила номер Эмира в чёрный список и выключила телефон, совершенно забыв о Хаккане и об обещанном им звонке. — Ладно, — растерянно пролепетала Сема. Однако, в парке любопытная подружка снова начала наседать с расспросами. Зейнеп стоически молчала. В данный момент она металась между сожалением о назначенной встрече с Хакканом, не зная как себя с ним вести, да и вообще не имея ни малейшего желания видеть сейчас любого представителя мужского пола, и между обдумыванием угрозы Эмира. Зейнеп ненавидела себя за то, что какая-то маленькая часть внутри неё тайно желала, чтобы он появился перед ней. Нашёл ей. И… «И что? Что дальше, Зейнеп? Подхватил на плечо и унёс с собой? Идиотка! Давай, оглядывайся дальше по сторонам в его поисках, как будто ты и так недостаточно жалко выгляди…», — все мысли вылетели из её головы при виде открывшейся перед ней картины.