Сильные женщины не плачут. Книга первая

Эмир с силой захлопнул дверь ни в чём не повинного Мерседеса и полетел вверх по крутой металлической лестнице. Ярость бурлила в нём тёмной лавой. На его лицо было страшно смотреть. Позитивная часть дня закончилась утром, когда он впервые проснулся без ощущения тяжёлого холодного камня на груди и бережно убрал подаренную Неджетом брошь его матери в ящик письменного стола. После этого началась рутинная чехарда с взаимным обменом колкостями за завтраком между ним и жёнушкой, которая, напялив высоченные «кыблы» (прим. автора — каблуки, термин из личного сленга), белые джинсы «в облипон» и накрутив локоны, явно собиралась хорошо провести этот воскресный день. Хорошо — потому что не с мужем. Эмир знал куда и с кем она собирается, и решил сегодня дать ей вольную. Пусть жёнушка развлекается. За ней идёт постоянная слежка, о которой эта наивная художница даже не подозревает. А если её хахаль Кемаль Сойдере перейдёт грань сопливой романтики и потащит Нихан в постель — тогда люди Эмира на законных основаниях смогут его убрать. Дальше придётся возиться с не менее пылко влюблённой в Кемаля Асу Аладжахан, которая заключила с Эмиром негласное соглашение о взаимопомощи в разлучении двух влюблённых голубков, застрявших в подростковом развитии. Но с этой загадочной девицей Эмир собирался разобраться позднее. Как и с жёнушкой. Сейчас у него были проблемы поважнее. Купив по дороге завтрак с собой в своём любимом ресторане «Bencil», Эмир поехал прямиком в квартиру Зейно, напрасно продолбясь в её дверь, как баран, и перепугав всех соседей. Смотритель подъезда, древняя сгорбленная старушка, которая и сдавала Зейнеп эту халупу, смерила статного мужчину в кожанке внимательным взглядом и просветила его о том, что у маленькой Зезе выросли «лыжи», и она ударилась в бега с сумкой в руках уже в 6 часов утра в неизвестном направлении. Скривив губу и закатив в раздражении глаза, Эмир сунул старухе коробку с купленным для Зезе завтраком со словами: «Приятного аппетита!», и лосём пронёсся по убогой лестнице на улицу. Запрыгнув в свой Мерседес, он стал названивать Зейнеп на сотовый — сколько бы номеров она ни поменяла, Эмир Козджуоглу знал бы их все, но сейчас малышка решила поиграть с ним в игру «абонент не абонент». В ярости шибанув кулаком по рулю, мужчина накатал ей угрожающую смску. «Да, я мудак! Вместо извинений за вчерашнее снова буду угрожать. Пусть принимает меня таким, какой я есть. Можно подумать у неё есть выбор! Глупая девица решила, что она сможет сбежать от меня… В следующий раз придётся оттрахать её ЕЩЁ жестче, чтобы она не могла ходить, да и вообще не могла бы встать с постели!». От этих мыслей о «следующем разе», о теле Зейно в его объятиях и её стонах, которые тут же воскресли в его ушах, Эмир почувствовал возбуждение и снова ударил по рулю. Блядь! Он становится одержим какой-то дворовой девкой! Фантазирует о сексе с ней, как будто он 17-летний торчок-дрочер, а не надменный самовлюблённый брутальный самец, Эмир Козджуоглу, у ног которого всегда была армия прекрасных женщин. Пиздец. С этим надо было что-то делать. Припарковавшись перед парадным входом в здание Холдинга, мужчине пришлось посидеть некоторое время в салоне автомобиля и глубоко подышать, чтобы успокоить разыгравшуюся фантазию, и подождать, пока член в штанах перестанет так явно напоминать о себе. Несмотря на воскресный день, верный пёс Туфан уже ждал своего босса в его кабинете. Как и громила Ахмед, которого Эмира также пригласил на эту встречу. — Доброе утро, Эмир-бей! — Туфан был как всегда безукоризненно вежлив и одет в серый костюм с иголочки. Своим подобострастием этот парень, с которым они фактически выросли вместе, компенсировал недостаток цепкости ума, чем порой жутко бесил Эмира. Ахмед просто кивнул вошедшему в кабинет хозяину. — Перейдём сразу к делу, у нас сегодня много работы. Туфан, ты узнаешь для меня всё о мальчике по имени Неджет. Он живёт в Бейоглу, недалеко от пристани Каракёй. Вот здесь записан точный адрес, — Эмир протянул Туфану записку и опёрся руками о стол. — Мне нужно знать всё: кто его отец и где он работает, есть ли другие ближайшие родственники и где они живут, есть ли у их семьи какие-то обременения, долги, кредиты. Чем они живут и чем дышат. Всё, Туфан. Ты меня понял? Туфан вытаращил глаза, но молча кивнул. Он давно понял, что лучше не задавать своему боссу лишних вопросов. — Ахмед, — обратился к меланхоличному верзиле Эмир. — В этот раз вы будете работать с Туфаном в связке. Мне нужна подробная разработка всех уличных банд квартала Каракёй. Да и всего Бейоглу в целом. Я хочу лично встретиться с теми, кто избил две недели назад Неджета. Кем бы они ни были. Если отец Неджета как-то связан с криминальными структурами — работает на них или, может, имеет перед ними долги — я хочу узнать подробную информацию об этой связи. Если она есть, не дай Аллах. — Объекты привезти на обычное место? — невозмутимо спросил Ахмед. — Ты думаешь, что успеешь за один день разгрести всё это дерьмо? — удивлённо подняв брови, спросил Эмир. Ахмед снова молча кивнул. Эмир в очередной раз поблагодарил Аллаха, что в своё время привязал к себе этого человека, оказав помощь его семье, тем самым обеспечив себе надёжный тыл, а также глаза, руки и уши в криминальном мире Стамбула. Таких персонажей этой жизни как Ахмед лучше стоило держать в списке своих друзей, чем врагов. Одной из особенностей этого здоровяка было то, что он мог легко убить человека по приказу Эмира, напевая своей беспомощной жертве колыбельную перед смертью. — Прекрасно. Да, вези всех, кого найдёшь, туда. Меня интересует как исполнитель, как и главарь банды. Если это одно лицо, то… — Эмир молча выразительно посмотрел на верзилу, и тот понимающе кивнул. «Придётся замарать ручки кровью», — вот что осталось недосказанным. И Эмир замарал, как и люди Ахмеда. Пришлось немножко украсить шайку четырёх ублюдков от 16 до 20 лет, которые регулярно проводили рейды по ночным улицам Каракёй, а две недели назад наткнулись на Неджета. Под тяжёлым взглядом Ахмеда они рассказали всё о том, что сделали с мальчиком. И Эмир захотел повторить это, но уже в их отношении, добавив несколько сломанных пальцев и выбитых зубов. — Неджета больше нельзя трогать, пацаны, — почти по-отечески трепя по взмокшим волосам скулящих от боли пленников, поучал Эмир. — Потому что в противном случае с вами буду разговаривать уже не я. А Айхан Кандарлы, — при звуке этого имени парни шокированно притихли. — А чего это мы так погрустнели? Ах да, Айхан же сейчас в тюрьме, верно? «Крёстный отец» всея мафии европейской части Стамбула сейчас сидит, — хищно ухмыльнулся мужчина. — Ну так вы и встретитесь с ним в тюряге, куда я засуну каждого из вас, если рядом с Неджетом или его отцом пройдёт хотя бы одна половинка ваших никчёмных задниц. Но сидеть вы не будете. Вы пропадёте в одной из тех камер, где бедные мужчины-заключённые справляют нужду, — горестно покачал головой Эмир. — Но я ТАК не хочу брать этот тяжкий грех на душу. Пусть обойдётся, дай Аллах! Не видя вразумительной реакции на свои угрозы, кроме скулежа и слёз, Эмир рявкнул: — Поняли меня или нет?! Все, конечно же, всё поняли и намотали на ус. Кроме Зейнеп. Эта наглая девица явно нарывалась, отключив телефон с концами, так и не перезвонив ему, поэтому к вечеру Эмир пустил по следу Хаккана «хвост». И этот «хвост» обнаружил, что Зейно провожается на главном автовокзале Стамбула с комиссаром Кимдир за стаканом чая, ничем, впрочем, не превышая пределов дружеского общения. Бесясь над фотками Зейнеп и целующего её в щёчку Хаккана около междугороднего автобуса, направляющегося в Бодрум, нащёлканными «хвостом» с разных ракурсов и присланными ему на e-mail, Эмир отдал Ахмеду очередную команду «фас». Взлетев на смотровую бетонную площадку ангара, он увидел двух своих людей и Хаккана, понуро сидящего на стуле. Руки комиссара были скованы наручниками за спиной, а на лице виднелась пара свежих кровоподтёков. — Отойдите назад, — скомандовал Эмир своим людям. Те быстро выполнили приказ и отдалились на почтительное расстояние. Взяв пустой стул, Эмир повернул его спинкой к Хаккану и уселся напротив него, нагло расставив ноги и сложив руки крест-накрест перед его лицом. — Зря ты пытался сопротивляться, комиссар. Завтра придётся придумывать оправдание на работе в твоём полицейском участке о том, где и почему ты участвовал в мордобое, — мрачно разглядывая исподлобья смотрящего на него Хаккана, саркастично протянул Эмир. «Ёбаный мудак! Он сегодня видел Зейнеп, сидел с ней в кафе, целовал её, провожал в за каким-то хреном понадобившийся ей Бодрум, пока я разгребал криминальное дерьмо подальше от бедного мальчишки, как сраный супермен!». — Ты ещё что за хрен? — прохрипел Хаккан. Жёсткий удар в челюсть прилетел ему быстро и неожиданно. Голова парня дёрнулась, из разбитой губы потекла кровь. — Разговаривай с Эмиром Козджуоглу уважительно. Если хочешь жить. И если хочешь, чтобы твой брат жил. В глазах Хаккана появился страх. Эмир продолжил: — У меня нет времени на долгие прелюдии. Поэтому перейду сразу к главной теме, комиссар Кимдир. Наше дальнейшее общение будет построено по принципу: я говорю — ты слушаешь, я приказываю — ты делаешь. Всё ясно? Ярость в голосе Эмира была почти физически осязаема. Но Хаккан не сдавался. — Пошёл ты! Снова удар. — Блядь, я уже давно понял, что вы, копы, тупой народ, — наигранно печально вздохнул Эмир. — Тупой и жадный. Но ты, комиссар, вместо жадности, обладаешь двойной порцией туполобости. А это может усложнить наш дальнейший разговор. — Слабо сказать мне это в лицо, освободив мне руки от наручников, Козджуоглу? — сплюнув на пол скопившуюся во рту кровь, ответил Хаккан. Эмир приблизился к нему, установив неразрывный зрительный контакт, и с издёвкой прошептал: — Тогда ничто не помешает мне убить тебя, рыцарь в сияющих доспехах. А так ты как лежачий, которого можно бить, но нельзя добить, — плотоядно ухмыльнувшись недоумению в глазах комиссара, мужчина продолжил. — Я и без наручников уже сковал тебе руки, Хакка-а-ан. Твои братцем, Шафаком. Бедный школьный психолог с врождённым пороком сердца. Ищет себе замену на работе, ждёт очереди на бесплатную операцию по государственной программе медицинской помощи. А госочередь длииинная… Верно, Хаккан? Тот наконец перестал выёбываться и со страхом смотрел в глаза Эмиру. — Кто ты такой? Что тебе нужно? Как ты узнал всё это? — голос комиссара задрожал. Эмир сморщился. — Не веди себя, как ломающаяся шлюха перед изнасилованием в переулке! Ты не первый год работаешь в Стамбуле и прекрасно знаешь КТО Я. А теперь узнаешь на личном опыте, НА ЧТО я способен. Если ступить и перейти мне дорогу. Хаккана начала бить крупная дрожь. Он молча смотрел на Эмира, истратив свой запас смелости. — Мне нужна от тебя всего лишь одна вещь, Хаккан. Ты навсегда оставишь в покое Зейнеп Сойдере.