Сильные женщины не плачут. Книга первая

— Что? — шокированно спросил Хаккан. Тяжёлая пощёчина обожгла его лицо. — Сосредоточься, комиссар! Эмир Козджуоглу не повторяет дважды. Ты прекрасно слышал, что я только что сказал! Хаккан ошарашенно смотрел в горящие тёмным огнём глаза своего мучителя. — Повтори-ка, — попросил его Эмир. Комиссар непонимающе уставился на него. — Повтори то, что я сказал тебе, ёбаный мусор! — заревел Эмир, теряя, самоконтроль. Он ненавидел тупых людей. А этот Хаккан был на редкость раздражающим ушлёпком. — О…оставить в покое Зейнеп Сойдере? — запинаясь, пробормотал Хаккан. — Именно. Ты забыл одно слово. Ключевое слово. НАВСЕГДА. — Так это ТЫ собирался её убить? — зрачки Хаккана расширились. Этот неожиданный вопрос озадачил Эмира. — Убить Зейнеп? Ты за кого меня принимаешь, мусор? — Это ведь ты подложил ей в шкафчик в детском саду бомбу! Ты присылал ей те розы с угрожающими записками! Ты тот одержимый маньяк! Это был ты! — Да ты охуел?! — зарычал Эмир, еле сдерживая себя, чтобы не свернуть этому глупому петуху шею. — Я кто по-твоему, закомплексованный психопат, чтобы страдать такой хернёй?! Я что, похож на ушлёпка, который подсовывает маленьким детям бомбы и посылает девушкам вульгарные розочки?!! — Тогда кто это делает? — поняв по реакции Эмира, что он не имеет к угрозам никакого отношения, Хаккан опустил голову и уставился в пол, словно на нём было написан ответ на его вопрос. Эмир с отвращением наблюдал за ним. — Хуёвый из тебя коп, Хаккан. За столько времени ты не смог даже приблизиться к тому, кто угрожает девушке, которая тебе нравится, — зло процедил он. Хаккан резко поднял голову и покраснел, как мальчишка, которого поймали за каким-то непотребным делом. — Зачем тебе Зейнеп? Ты хотя бы понимаешь, через что ей приходится проходить из-за тебя? Сегодня в парке её брат чуть не избил её, если бы я не вмешался! — Что? Что ты сейчас сказал? — Эмир застыл, ощущая как кровавая пелена застилает глаза. — Ты нихуя не знаешь о её жизни, Козджуоглу! Да и зачем тебе это?! Ты просто захотел себе новую, свежую игрушку для низменных забав, которую попользуешь, а потом выбросишь на помойку, как и все предыдущие! — с болью в голосе выплюнул Хаккан ему в лицо. Эмир отшвырнул свой стул в сторону, вцепился парню в подбородок рукой до хруста в челюсти и прорычал ему в лицо: — Это, блядь, не твоего ума дело! Зейнеп — моя! Остальное тебя не ебёт! А если ты думаешь иначе, то я прямо сейчас отрежу твою тупую башку и отправлю её в коробке Шафаку! Как ты думаешь, что станет с твоим младшим больным братцем, когда он откроет посылку?! Две тяжёлых крупных слезы побежали по щекам Хаккана. Он беспомощно смотрел на Эмира снизу вверх. — Я не слышу твой грёбанный ответ на свой вопрос! Мне оторвать тебе башню для начинения ею бандероли?! — Нет, — промычал Хаккан, ощущая как трещат его челюсти. — Не надо. Оставь Шафака в покое. Я больше не буду встречаться Зейнеп. Обещаю. Резко откинув от себя голову парня, Эмир отступил на шаг и несколько раз глубоко вздохнул, заставив себя успокоиться. — Правильное решение. Какие-то остатки мозгов всё-таки теплятся в твоей голове. Ты дал мне слово. Если ты нарушишь его, то перестанешь быть мужчиной, и станешь обычной сукой, которую я пущу в расход. Это значит, что ты снова окажешься здесь после первой же попытки увидеться или позвонить Зейнеп, и я включу вооон ту бетономешалку и закину тебя туда. В этом ангаре, принадлежащем холдингу Козджуоглу, находилось множество любопытных устройств, используемых Эмиром в качестве орудий пыток и выбивания информации из врагов. В том числе и упомянутая рабочая бетоносмесительная установка размером с дом. Пока что Эмир никого в ней не «замесил», но такую возможность в будущем допускал. — А теперь, — Эмир сел обратно на свой стул напротив Хаккана, — ты расскажешь мне всё, что произошло сегодня в том парке. От начала и до конца. А потом ты посвятишь меня в детали твоего расследования относительно угроз, поступавших Зейнеп в различной форме. И, наконец, в заключении нашей беседы ты увидишь, каким великодушным и благородным может быть Эмир Козджуоглу.

***

Домой Эмир вернулся в скверном настроении. Выруливая по извилистой подъездной аллее к дому, он бросил взгляд на приборную панель Мерседеса. 23:52. «Зейнеп ещё в дороге. Придётся метнуться в Бодрум на виллу отца на побережье на этой или на следующей неделе, если упрямая куколка не включит свой телефон и не вытащит свою голову из задницы», — мрачно думал мужчина, паркуясь у крыльца дома. Несмотря на поздний час, из дверей дома вдруг вылетела тепло одетая жёнушка и махнула ему рукой, как слуге, приказывая жестом оставаться в машине и сама намереваясь залезть к нему в салон. У Эмир возникло дежа-вю. Точно также Нихан повела себя около двух месяцев назад, когда велела ему отвезти её на улицу, подальше от вездесущих ушей домашних, чтобы повыёбываться и выспросить про шантажиста, про флешки, про тот маленький безобидный урок честности, который Эмир преподал бесполезной чете Сезин, сидящей у него на шее и тратящей деньги его Холдинга, не испытывая при этом к зятю ни капли благодарности. В тот вечер он возвращался из загородного дома, где лежала в коме его мать. Где отец воткнул ему нож в спину, выкрав сейфа Эмира флешки, присылаемые шантажистом. Где Эмир каждый раз проживал один и тот же кошмар, глядя на неподвижное тело мамы, разговаривая с ней, как с живой, делясь самым сокровенным. И уходя, не получив ни слова понимания, ни ласкового прикосновения в ответ. Тогда был такой вечер, когда он был абсолютно раздавлен и нуждался в любом внимании Нихан, словно даже её нападки могли облегчить его муки. Сегодня был один из тех вечеров, когда Эмира бесило всё. И даже жёнушка. Особенно она. — Езжай, — устроившись на переднем сиденье и даже не взглянув на мужа, выплюнула очередной приказ Нихан. Вместо ответа Эмир вышел из автомобиля, зашёл в дом и направился прямиком к себе в кабинет. Жёнушка от такого нетипичного для Эмира поведения пришла в ярость. Этот «психопат» всегда с обожанием ловил каждое её слово, взгляд, жест, обращённый в его сторону, а теперь просто взял и проигнорировал её? Да что он себе позволяет?! Со злостью хлопнув входной дверью, Нихан побежала вслед за Эмиром. Тот неторопливо шёл по коридору, когда сзади на него налетел комок ярости. — Я сказала, чтобы ты увёз меня отсюда! Ты что, не слышишь меня?! — прошипела Нихан сквозь стиснутые зубы, впиваясь ногтями в кожаный рукав куртки мужа. — А я ясно дал понять, что никуда не поеду. Ты что, ослепла?! — вырвав руку из цепких коготков, мужчина спокойно зашёл в свой кабинет и смачно кинул свою кожанку на кресло около столика с шахматными фигурами. Затем подошёл к мини-бару и налил себе полный стакан виски, дополнив его двумя кубиками льда. Ураган по имени «Нихан» залетел в кабинет следом за ним. Презрительно глядя на собирающегося набраться мужа, она снова зашипела: — Нам нужно поговорить! Без свидетелей! Немедленно! — Мы и так тут без свидетелей, говори, если есть что сказать, — бросил Эмир и устало опустился в кресло, захватив с собой виски и положив ноги на столик. — Хочешь устроить дома скандал? Хорошо! Ты его получишь! Эмир вдруг посмотрел на Нихан тяжёлым взглядом, от которого она заткнулась. Он никогда прежде не смотрел на неё так. Карие глаза мужа, раньше всегда зажигавшиеся нежностью и любовью при её виде, сейчас чёрными угольными провалами смотрели на неё. Под глазами были заметны круги усталости. На костяшках рук — неглубокие ссадины, как будто он дрался. Вальяжная поза мужчины говорила о сильной степени усталости, а также о желании, чтобы весь мир просто отъебался от него, дав ему выпить этот виски и пойти спать. — Как интересно, жёнушка. Ты уверена, что это ты должна закатывать скандал? Что ж, излагай свои претензии, — пригубив виски, Эмир стал наблюдать за ней с выражением юморного посетителя зоопарка, увидевшего злобную мартышку в клетке. Это снова разозлило Нихан. Продолжая стоять над ним и уперев руки в бока, она прямо задала мучающий её вопрос: — Вы с Зейнеп продолжаете встречаться? Ни один мускул не дрогнул на красивом лице Эмира. Снова отхлебнув виски, он с наслаждением ощутил тёплую волну от воздействия спиртного в груди, и саркастичным тоном медленно проговорил: — С какой именно Зейнеп, позволь спросить? Ты ведь знаешь, что у меня в постели перебывало много женщин, и из них не одну звали этим именем. — Хватит дурить мне голову, Эмир! Зейнеп Сойдере, сестра Кемаля! — закричала Нихан, выходя из себя. Эмир насмешливо наблюдал за ней. — Я уже задавал тебе этот вопрос. Наверное, у тебя начинается старческий маразм, жёнушка. Давай-ка я спрошу ещё раз: ТЕБЕ ТО ЧТО? — А у тебя, видимо, маразм уже в стадии расцвета, потому что я говорила тебе, ЧТО сделаю, если узнаю о ваших с Зейнеп отношениях! Забыл? — Хмм… И что же ты сделаешь? — гримасничая, продолжал издеваться Эмир. — Я уйду из этого дома! Соберу вещи и немедленно уеду! — Ты уже это сделала. Попыталась. Помнишь, чем всё закончилось? Закончилось тогда тем, что Эмир донёс в органы нарочно немного искажённую информацию о причастности Озана Сезин к убийству одной проститутки 5 лет назад, и сразу после приезда полиции к ним домой у брата Нихан случился приступ. Для закрепления эффекта Эмир также с размахом показал в кинотеатре жёнушке и её никчёмному кахраману имеющиеся у него записи с флешек, на которых с разных видеокамер был запечатлён процесс убийства, транспортировки и захоронения трупа той несчастной девушки на даче семьи Козджуоглу. Нихан пришлось вернуться домой к мужу. Но свои коварные планы по освобождению из плена она не оставила, и так, и эдак раскапывая вместе с Кемалем тайны прошлого, игнорируя неоднократные просьбы Эмира не рубить сук, на котором они все сидели. Жёнушке было плевать. — Ты отвратителен, — от этих слов из уст Нихан Эмиру всегда становилось особенно больно. — Ты мерзкий, одержимый, больной психопат! — Что ж… В таком случае, у тебя странный вкус на мужчин, жёнушка! Потому что ты по доброй воле вышла замуж за такого психопата! И продолжаешь жить с ним уже шестой год, — за сарказмом Эмир научился умело маскировать свою боль. — И я покончу с этим адом! Я разведусь с тобой! Вот увидишь, тебе придёт конец, Эмир Козджуоглу! — Это ты за поеданием сладкой ваты в парке с отбросом инженерии приближаешь мой конец? Или может, своими бездумными действиями против собственного мужа, которые лишь подталкивают твоего никчёмного братца-дегенерата к тюрьме? А может, ты думаешь что твой дворовый возлюбленный, сын парикмахера и домохозяйки, сможет одолеть меня, Эмира Козджуоглу, и обанкротить мой холдинг, который по кирпичикам выстраивали 4 поколения моей семьи?! — со громким стуком, от которого притихшая Нихан вздрогнула, мужчина поставил стакан на столик и поднялся на ноги, неспешно направляясь к ней. Нихан оторопела и боязливо стала пятиться к двери под тяжёлым взглядом мужа. — Мне надоело, что в моём собственном доме мне постоянно угрожают. Если ты, жёнушка, не можешь научиться меня любить, научись хотя бы уважать! А двери МОЕГО дома всегда открыты для тебя. Как и двери всех ЗАГСов Стамбула! — прижавшись к двери спиной, Нихан испуганно смотрела на нависающего над ней Эмира. — Или ты не знала? Для тебя новость, что ты — свободная в своём волеизъявлении женщина? — Эмир! — попыталась вставить свои три копейки женщина. — Иди и подай заявление на развод! Попробуй! Твой припадочный братец тут же окажется в тюрьме! И я позабочусь о том, чтобы он там сгнил без медицинской помощи! Эмир поймал руку Нихан в полёте, так и не достигшем конечной цели — его щеки. Сильно сжал её запястье, желая, чтобы эта жестокая женщина почувствовала хотя бы часть той боли, которую доставляла ему каждый день. — Пусти меня, ублюдок, мне больно! — закричала Нихан сквозь слёзы, пытаясь разжать стальной захват его пальцев. — Я ненавижу тебя! Пусть Аллах накажет тебя за твои грязные дела! — Он и так наказывает меня, причём с самого детства. А ты всю жизнь лишь продолжаешь делать из меня монстра, вместо того, чтобы просто попытаться понять, — словно очнувшись, Эмир отпустил руку женщины и отвернулся от неё. Он слишком устал, чтобы продолжать этот безумный разговор. — Я никогда — слышишь! — никогда не пойму тебя! Лучше умереть, чем встать с тобой на один уровень! — кричала ему в спину жёнушка. — И ты упускаешь в тумане своих мерзких угроз один ключевой момент: если Озан попадёт в тюрьму, а тем более умрёт там, то ты лишишься последнего козыря, который привязывает меня к тебе! И тогда ничто не сможет остановить меня, Эмир Козджуоглу, ничто! Громко хлопнув дверью, Нихан ушла. «Озан… тюрьма… привязывает… Глупая, глупая Нихан! За столько лет она так и не поняла простую истину: из нас двоих не она пленник, а я. И я очень, очень хочу освободиться!».