Сильные женщины не плачут. Книга первая

Зейнеп только что закончила последнее за этот день занятие с детьми, когда к ней в класс зашла Эбру, директор детского лагеря в Битезе и параллельно руководитель стажировки. Тепло улыбнувшись девушке, Эбру спросила: — Вы уже закончили работу, Зейнеп? Если да, то я хотела бы поговорить с Вами в моём кабинете. — Что-то случилось, Эбру-ханым? — Зейно забеспокоилась. — Нет-нет, просто Вам пришло письмо из Стамбула, из института. Я хотела бы передать его Вам. Идёмте. Это показалось Зейнеп странным, но она послушалась. Шла третья, последняя неделя её стажировки в Бодруме, а звонка от методического отдела своего факультета насчёт переноса защиты диплома на более ранний срок Зейно так и не получила. Наверное, теперь методисты прислали ответ в письменном виде, и директор Эбру просто хотела узнать детали относительно сроков её дальнейшего пребывания здесь. Войдя в кабинет, директриса предложила ей присесть. Зейно удивилась ещё больше, когда вместо того, чтобы выдать ей обещанный конверт, Эбру взяла со стола сотовый телефон и набрала какой-то номер. — Мы готовы, господин, — сказала она кому-то в трубку и передала её девушке со словами, — выслушайте всё, что Вам скажут, Зейнеп, или у нас у всех будут проблемы. Оставив онемевшую от удивления девушку в кабинете, Эбру удалилась, закрыв за собой дверь. Зейно посмотрела на телефон в своей руке как на ядовитую змею, готовую в любой момент ужалить. Инстинктивно она уже догадалась, КТО был на другом конце провода. — А… алло? — растерянно произнесла Зейнеп. — Хорошая сегодня погода в Битезе, малышка? Конечно же, это был он. Вся та умиротворённая нега, заботливо лелеемая в душе Зейно, вмиг улетучилась всего лишь от звука его хриплого ласкового голоса. Заныло в груди, соски напряглись, а низ живота стянуло в тугой узел. «Блядь! Нет, нет, нет. Держи себя в руках, девочка!». — Зейнеп? — позвал Эмир. — Ты меня слышишь? — Слышу, — обречённо ответила она. — К чему весь этот цирк с Эбру? — А как мне ещё с тобой связаться, скажи на милость? Ты сбежала от меня. Снова, — он интонационно выделил это слово так, что желудок Зейно сделал кульбит. — На звонки не отвечаешь, на электронные письма тоже. В чём дело, моя маленькая? — А я не проверяю папку спам! — вскипела Зейнеп от этой почти забытой его манеры обращения к ней. — И ты заебал называть меня «маленькой»! Я ведь говорила тебе больше так не делать! В трубке раздался грудной мужской смех, от которого у Зейно закипала кровь и плавились кости. «Если бы он был сейчас рядом, мы бы уже целовались. Хотя куда там! Страстно бы сосались! Похотливая шлюха снова вышла бы на охоту». — Какой грязный ротик! Что значит «заебал», я объясню тебе на практике уже очень скоро, когда ты вернёшься в Стамбул. Ко мне, — снова изнасилование интонацией бедных слов. Зейнеп закатила глаза. «Самоуверенный мудак!». — Сомневаюсь, что у тебя будет такая возможность. Потому что я для себя уже всё решила, Эмир. — Я даже скажу тебе, ЧТО ты решила, сладкая. Ты собираешься вырвать диплом педагога раньше, чем положено, чтобы страшный Серый Волк не доел бедную Красную Шапочку целиком, — мозг Зейно уже плавился от недвусмысленных метафор, которые Эмир вливал горячим шёпотом ей в ухо, словно расплавленный воск. — А потом ты собираешься бросить бедного Волчка в его логове в одиночестве, чтобы смыться подальше, куда-нибудь на лазурное побережье… Я прав, Зейнеп? — Т…ты… Откуда ты всё прознал, чёрт тебя дери?! — Чёрт не может надрать задницу другому чёрту, верно, малышка? — девушка могла ясно представить себе ту плотоядную улыбку, которая была слышна сейчас в его голосе. — И кстати, Зейнеп? — Ну что ещё? — Ты ведь понимаешь, что НИКУДА не сможешь уехать? Ты сейчас в Бодруме только потому, что я тебе это позволил, — снова этот его жёсткий безапелляционный тон наглого мудака. — Великодушие Эмира Козджуоглу не знает границ. Тебе нужно было время, чтобы подумать, понять себя, решиться. И ты ведь решилась, малышка? — и этот мудак, как никто другой, умел искусно трахать ей мозги. Зейнеп достала из глубины души запылившуюся за прошедшие в Бодруме дни маску бывалой стервы. — Решилась, мой господин, я решилась, — томным голосом пролепетала она в трубку и улыбнулась своей маленькой победе, когда почувствовала, как охренел и заткнулся Эмир от смены её тона и нового обращения к нему. — И мой ответ прежний — иди нахер! — резко сменив тон голоса, жёстко отрезала Зейнеп. — Если это всё, что ты хотел мне сказать, то я кладу трубку. — Я скучал по тебе. Теперь охренела она. Либо он был искусным актёром и ювелирно настраивал тон своего голоса, либо она сходила с ума. Третьего быть не могло, потому что Эмир Козджуоглу не мог по ней скучать. — А ты? — грустно прогудела ей в ухо трубка. — Я тоже, — вдруг выпалила Зейнеп прежде, чем успела подумать о том, что она говорит. Щёки девушки мгновенно залились румянцем, ногти впились в ладони. «Дура! Он просто ищет твоё слабое место, чтобы снова туда ударить. Брешь в твоей броне, чтобы разорвать твой панцирь и поглумиться над тобой. А ты сама, как идиотка, указываешь ему на эту брешь!». В трубке раздался тяжёлый вздох. — Мне нужна твоя помощь, Зейнеп, — голос мужчины стал надломленным, как будто больным. Застарелая боль снова всколыхнулась в душе Зейно, будто муть, осевшая на дне чистого водоёма. — М… моя помощь? — шокированно спросила она. — Только ты можешь мне помочь. Ответь, что бы ты сказала маленькому мальчику, который недавно потерял последнего родного человека и стал круглым сиротой? Этот вопрос совершенно выбил девушку из колеи. Зачем Эмир спрашивает её об этом? Хочет протестировать её профессиональные знания? Для чего ему это? — Словами тут не поможешь, Эмир. Нужно просто быть рядом. Заботиться, дарить тепло, ласку, любовь. Показать, что жизнь не этом закончилась. Что смерть — это не конец жизни, а новое начало. Возможно, ребёнок не поймёт этого поначалу, но в детском возрасте подобного рода травмы забываются проще, если найти правильный подход. Нужно чем-то увлечь мальчика, тем, что ему нравится, проводить с ним как можно больше времени. Главное — не бросать одного. Не дать ему закрыться один на один со своей болью. Понимаешь? Зейнеп, затаив дыхание, ждала ответа. Трубка молчала. Похоже, на другом конце провода с жадностью впитывали каждое её слово. — Да, — наконец глухо ответил Эмир с болью в голосе. — Не знаю, смогу ли я… — Что сможешь? Эмир, с тобой что-то случилось? — у Зейно похолодели ладони. — Ты побеспокоилась обо мне? — Ради Аллаха, прекрати придуриваться! Хоть раз в жизни будь серьёзен! — Если я буду серьёзным, то ты будешь жалеть меня, малышка, а это последнее, что мне нужно, — пробормотал Эмир. — Впрочем, рассчитывать на сострадание я априори не привык, как и мой новоявленный братец, который, вероятно, поджидает меня где-нибудь с ножом, чтобы перерезать горло, как бедняге Демиру… — Эмир, Эмир, подожди. Я… я немного запуталась. Брат? У тебя есть брат? И кто такой Демир? Тебе угрожают? Ради Аллаха, объясни что у вас там происходит?! — подорвавшись с места от обилия новой информации, Зейнеп в панике заметалась по комнате. — Ты нужна мне здесь. Как можно быстрее. Вот что происходит, — отрывисто бросил Эмир. — Когда ты возвращаешься? — Я… в конце этой недели, в пятницу, — растерявшись от резкого перехода тона его голоса, призналась Зейнеп. — Прекрасно. Сегодня уже вторник. Максимум через три дня мы увидимся. И выброси из головы все эти бредни о побеге, Зейнеп! Я найду тебя, где бы ты ни была, запомни это! — грозно выдав напоследок фирменную угрозу, Эмир отключился. Зейно постояла некоторое время, застыв, и слушала короткие гудки в трубке, словно надеясь услышать его голос снова. Затем грохнула телефон об стол и закрыла лицо руками. Опять. Этот мудак опять нагло влезал в её жизнь, руша все её планы. Опять указывал, что ей делать, а чего нет. Чего хотеть. Где жить. О чём думать. Но о чём он говорил только что? У него есть брат? О каком мальчике, потерявшем родных, шла речь? Это и есть его брат? И почему она так реагирует на простой телефонный разговор? Сердце билось так, будто она пробежала стометровку на скорость, ладони вспотели, уши заложило. «Успокойся, девочка!», — скомандовала сама себе Зейно. Схватив лежащий на краю стола конверт с надписью: «для Зейнеп Сойдере», девушка вскрыла его и прочитала послание.

«Уважаемая Зейнеп Сойдере, Уведомляем Вас, что Вы можете явиться в институт для защиты диплома вне календарного графика по предварительной договорённости с квалификационной комиссией в четверг, 15 марта 2018 года, в 14:00. С уважением, методический отдел педагогического факультета Стамбульского государственного университета»

Прочитав уведомление, Зейнеп поняла, что в логово Серого Волка придётся возвращаться немного раньше, чем она недавно ему озвучила.

***

— Алло? — Привет, сестрёнка! Я увидела смску о том, что ты появилась в сети, и решила тебе позвонить. Как твои дела? Куда пропала? — Привет, Асу! Я была в Бодруме 3 недели, на стажировке в детском лагере. Приехала только сегодня. И… у меня для тебя есть просто бомбическая новость. Ты готова? — Мне присесть или я устою? — Лучше присядь. — Подожди. Так, вот, я села. Давай, жги! — Я СЕГОДНЯ УСПЕШНО ЗАЩИТИЛА СВОЙ ДИПЛО-О-ОМ! — радостно заверещала Зейнеп в трубку, прыгая до потолка и рискуя провалиться к соседям на этаж ниже. — Поздравляю, Зейнеп, умница! Ты можешь гордиться с собой! Потому что я горжусь тобой! — Это правда? — запыхавшись, Зейнеп перестала прыгать и сжала трубку. — Асу… ты… несмотря на то, что случилось между мной и моей семьёй, ты гордишься мной? — Зейнеп, я не поддерживаю то, как поступила с тобой твоя семья. Абсолютно. Что бы ни было, семья для того и создана, чтобы поддерживать в трудные времена и наставлять на путь истинный. Мне очень жаль, что так вышло, поверь, — тон Асу был честным и искренним. — Спасибо тебе, сестра, — с чувством благодарности ответила Зейнеп. — Я понимала, что тебе нужно время, чтобы прийти в себя, и решила пока отстраниться, не давить на тебя. Но… хватит о плохом! Всё это уже в прошлом! Где ты сейчас и что делаешь? — Я… а я дома сижу, втыкаю в ноутбук, смотрю романтическую комедию. — ЧЕГО?! Комедию она, видите ли, смотрит, дипломированный педагог! А ну ноги в руки и собирайся, поедем отмечать твой диплом! — Но… я… — Давай-давай, меньше слов, больше действий! Мы не виделись три месяца, девочка! ТРИ! А теперь она, заперевшись в доме, как старая бабка, хочет пропустить самую отвязную ночку в своей жизни?! Ни за что! Мы сейчас же поедем обмывать твой диплом! У тебя есть что одеть или мы заедем прикупить тебе что-нибудь в торговый центр? — Оф, Асу, оф! Твою бы энергию — да в мирных целях! Ничего покупать не нужно, я привезла с собой из Бодрума кучу тряпья. Уезжала с одной сумкой, а вернулась с тремя! Так что что-нибудь подберу. А… куда мы поедем? — А это будет сюрприз! Жду от тебя смску с твоим адресом! Я заеду за тобой через час. Договорились? — Договорились, — Зейно отключилась и закатила глаза. Всё таки кого-то ей напоминала эта девушка. Кого-то очень хорошо знакомого. А… впрочем, неважно! Действительно, Асу права! Чего это она, как старая перечница, уже столько времени живёт скучной затворнической жизнью «учёба-работа-дом»? Ужас! Ей сколько лет? 21! Надо отрываться по-полной. А сегодня и повод есть — она блестяще выступила на защите, получив прекрасные отзывы как от членов комиссии, так и от директора Эбру в профессиональной характеристике после досрочного завершения стажировки в Бодруме. Как раз вспомнив одну прекрасную вещицу, купленную ею на местном рынке, Зейно потянулась к пока не до конца распакованным сумкам. Вытащив на свет божий простое, но элегантное белое платьице необычного фасона "рубашка", девушка, надув губки, решила дополнить свой образ белыми босоножками на шпильке, ярким вечерним макияжем, красной помадой для губ, красной маленькой сумочкой через плечо и сливочно-белым кашемировым кардиганом сверху, чтобы не замёрзнуть на улице. Быстро помыв и просушив волосы, Зейнеп решила сегодня распустить их, и принялась наносить макияж перед зеркалом в ванной. Когда она застёгивала ремешки своих плетёных босоножек, раздалась трель дверного звонка. Распахнув дверь, Зейнеп увидела Асу. И выглядела она сногсшибательно: копна блестящих тёмных волос, крупные серьги-кольца, синий джинсовый комбинезон, длинный чёрный трикотажный кардиган и чёрные лаковые туфли на шпильке. Обняв и поцеловав Зейно в щёку, Асу одобрительно рассмотрела её наряд и, сверкая тёмными раскосыми глазами, игриво спросила: — Ты готова к вечеринке, красотка?