Сильные женщины не плачут. Книга первая

— Скажу, что положение безвольной игрушки для сексуальных утех меня не устраивает, — твёрдо ответила Зейнеп, взяв в руки свой бокал вина и откинувшись на спинку стула. Эмир недовольно сжал губы, еле удержавшись от того, чтобы не зарычать вслух. Эта женщина одновременно притягивала и бесила его своей несгибаемой волей. Даже если он оттрахает её тысячу раз, она не станет его «секс-игрушкой», не склонит перед ним голову! Неужели она сама этого не понимает?! — Очевидно, что ты неправильно поняла меня в прошлый раз, малышка, — Зейно в ответ вопросительно подняла брови, не спеша потягивая вино. Он не мог перестать пялиться на её рот. Эта красная помада и соблазнительно округляющиеся губки, когда она делала новый глоток… Эмир вдруг представил себе, какими будут её губы на вкус после вина. И спросил себя, почему он, блядь, не поцеловал её за весь вечер?! То есть, он перепробовал на вкус почти каждый участок её кожи, и даже укусил её за задницу в порыве страсти. Но до её сладкого ротика он так и не добрался. Там, в клубе между ними был яростный, необузданный секс, так необходимый его организму, прежде чем он сделал бы какую-нибудь глупость вроде той, чтобы изувечить Танцора Диско. Эмир не жалел, что отпустил сопляка, потому что ударив раз, он бы не остановился, пока не убил бы его. И хотя Эмир смог сдержать свою ярость в отношении мальчишки, после этого с лихвой досталось Зезе. Боже, он не хотел её бить! Не хотел трахать, как животное. Не хотел причинять ей боль. Но она подчинилась его воле и получила такой же бешеный оргазм, как и он сам. Эмир чувствовал это: Зейнеп была такая же, как он. Сильная, свободная, красивая тигрица. Она любила «пожёстче», и это доводило его до безумия. Он понимал, что подсаживается на неё всё больше, но ничего не мог поделать. Вот он — неотвратимый бумеранг судьбы: Эмир Козджуоглу попался в собственную ловушку. Птичка, для которой эта ловушка была расставлена, пыталась упорхнуть от него даже со сломанным крылом. Но он не позволит ей этого сделать. Эмир умел привязывать к себе людей. Они будут вместе сидеть в этой ловушке, пока… — И что именно я неправильно поняла, Эмир? — нежный голос Зейнеп прервал его мысли. Блядь, его заебали эти разговоры! Прямо сейчас он хотел её под ним: её ножки обёрнуты вокруг его талии, их губы переплетены в горячем поцелуе, а его член похоронен глубоко в ней. — Что ж, придётся снова нарушить для тебя правило: «Эмир Козджуоглу не повторяет дважды» и объяснить тебе ещё раз, — предостерегающим тоном ответил Эмир. Зезе всего лишь вопросительно изогнула бровь. Он не мог перестать любоваться её лёгким ровным загаром, появившимся после поездки в Бодрум, который так прекрасно контрастировал с этим белым платьем. — Я не предлагал тебе тогда и не предлагаю сейчас роль «секс-игрушки». Я предлагаю тебе начать новую обеспеченную жизнь с неограниченными возможностями для тебя и твоей карьеры, Зейнеп, — мужчина говорил максимально убедительно, чувствуя себя каким-то пиарщиком. — Подумай сама. Ты сейчас стоишь на развилке жизненного пути. Что ты выберешь — интересную, насыщенную жизнь под моей защитой и с теми бонусами, которые будут приятны нам обоим? Или же серое скучное существование в каком-нибудь захолустье, едва сводя концы с концами? Зейнеп внимательно посмотрела на него, поставила бокал с недопитым вином на стол и сложила руки на груди. — Я сейчас честно выскажусь, а ты выслушаешь, Эмир. И не будешь меня перебивать, хорошо? Мужчина кивнул. — Я выберу независимость. Свободу. Потому что свободу не купишь ни за какие деньги, — серьёзно ответила Зезе, глядя ему прямо в глаза. — И, кстати, «существование в захолустье» может быть не менее интересным, чем в большом городе. Я — педагог. А детям везде нужна любовь, забота, понимание, поддержка. Вне зависимости от района проживания и материального положения! Понимаешь меня? Зейнеп говорила с жаром. И Эмир вдруг понял, что ему никогда её не переспорить. У неё в рукаве всегда имелся козырь, которым она отправляла его в нокаут. — Понимаю, — честно ответил Эмир. — Знаешь, с некоторых пор я лучше понимаю тебя. Себя. Да и вообще окружающий мир. Я начал смотреть на многие вещи иначе благодаря одному чистому маленькому человечку, которому я безмерно благодарен за это, — Эмир говорил о Неджете. Он решил выложить на стол свой главный козырь, который должен был сломить сопротивление Зейнеп. — Этот мальчик ещё одна причина, по которой ты мне нужна. — Это тот ребёнок, о котором ты говорил в последнем телефонном разговоре? Который стал сиротой? — глаза Зейно заблестели от волнения, и Эмир понял, что надежда на победу у него всё же есть. — Да, это он. Его зовут Неджет. — Где он сейчас? Как ты с ним познакомился? Он в порядке? Что с ним случилось? — вопросы сыпались из Зезе один за другим, от любопытства она наклонилась вперёд. — Я давно хотел рассказать тебе о нём, но ты сбежала от меня в Бодрум безо всяких предупреждений. Кстати, больше так не делай! — строго произнёс Эмир, подняв указательный палец. Зейнеп сразу нахмурилась. — Не смей так делать, малышка. В следующий раз я не прощу тебя за такое. — Мне не нужно твоё прощение! — жёстко ответила девушка и её щёки вспыхнули гневным румянцем. — Отвечай на мои вопросы! Что стало с тем мальчиком? — Я с радостью познакомлю тебя с ним и отвечу на любые твои вопросы, если… — Эмир выждал театральную паузу и коварно улыбнулся, — ты скажешь мне «да». Зейнеп неверяще смотрела на него несколько секунд, затем снова откинулась на стуле назад, и, опустив глаза, принялась комкать в руках полотняную салфетку. Эмиру вдруг стало отчего-то так погано на душе. Он понял, что неосознанно, сам того не желая, чем-то причинил ей боль. Снова. — Зейнеп, что случилось? — он попытался потянуться к ней, взять её за руку, но она резко отдёрнула ладонь, зашипев, словно от ожога. Эмир застыл. Да что он такого сказал, чёрт возьми?! — Зейнеп, — начал было он, но девушка прервала его на полуслове. — Хватит, Эмир, — она наконец подняла на него взгляд. В её шоколадных глазах блестели слёзы. — Хватит! Не смей падать ещё ниже, иначе я просто не выдержу. Я не смогу пережить то, что посмела влюбиться в такого низменного подонка! Эмир обалдел. Что за неадекватная реакция? — Да что случилось? Объясни же! — он и правда не понимал причину столь резкого перепада её настроения. — Боже, какой кошмар! — Зейно бросила смятую салфетку на стол и закрыла лицо руками. — Ты даже сам не осознаёшь глубину своего падения, ты сам! — потерев ладонями глаза, вытирая выступившие слёзы, девушка снова посмотрела на него. — Ты сейчас пытаешься шантажировать меня этим «чистым маленьким человечком»?! Прекрасно зная, как я люблю детей и как переживаю за их судьбы, ты используешь Неджета в качестве средства уговорить меня согласиться стать твоей подстилкой? Как ты сам себе не отвратителен?! Эмир заленедел от её слов. В глубине души он понимал, что она была права. Маленькая Зезе снова раскусила его и опрокинула на лопатки. Его козырь был бит, и мужчине на самом деле стало гадко на душе. Однако, кровь Козджуоглу тоже давала о себе знать. Гнев снова начал закипать у него внутри, грозя выплеснуться наружу. — Я вовсе не это имел в виду, — глухо ответил Эмир. — Нет, это. И в глубине души ты прекрасно это понимаешь. А теперь послушай меня! Я согласна помочь Неджету всем, чем только могу. Да пошлёт ему Аллах счастливую судьбу и оградит от всех бед в будущем! Я бы очень хотела стать его другом и помочь пережить этот сложный этап его жизни. Но с тобой я больше не хочу иметь ничего общего! Ничего, понял?! — с отвращением произнесла Зейно. — Зейнеп, — угрожающим тоном начал Эмир. — И я совершенно правильно поняла тебя в тот раз, Эмир Козджуоглу! — продолжила девушка, перебив его. — Ты мне уже объяснил, давай-ка теперь объясню я! Я должна беспрекословно подчиняться тебе во всём, умножить остальных мужчин на ноль и воплощать в реальность любые твои похотливые фантазии по первому приказу, регулярно поглощая контрацептивы! — Зейнеп с отвращением цитировала его собственные фразы. — Ах да, я совсем забыла! Где-то среди всего этого мрака я должна найти свободу и некую выгоду для себя! Твои слова, не так ли?! — Да, грубо говоря, это так, и что тут такого?! — взорвался Эмир. Гости за соседними столиками начали оборачиваться на них, но ему было плевать. — В обмен на все бонусы я имею право требовать от тебя верности мне физически и душевно! Да у тебя и не останется времени на других мужчин, будь они прокляты! Секс со мной будет приносить тебе массу удовольствия, и ты сама знаешь как идеально мы подходим друг другу физически. Но при этом я совершенно не хочу нежелательных последствий для тебя и проблем для себя в виде незапланированной беременности! Как видишь, я уже забочусь о тебе, и буду заботиться ещё лучше! — Ты так это называешь? Заботиться?! — закричала Зейнеп, выйдя из себя. — Используя, как удобный и доступный тебе в любое время станок для ебли?! Немногочисленные посетители уже откровенно пялились на них, в зале стояла гробовая тишина. — Зейнеп, приди в себя, ты в приличном месте! — зашипел на неё Эмир. — Ах, да что ты говоришь! Да как меня, дворовую девку, вообще сюда пустили?! Что ж, мой господин и повелитель, спасибо что вывели «деревенщину» в свет и накормили! Будем считать, что мы в расчёте, секс в обмен на еду! — дрожащим от слёз голосом произнесла девушка, резко поднимаясь на ноги. — Куда ты? — угрожающим тоном спросил Эмир. — Подальше от тебя. Вечеринка закончена! Подхватив со спинки стула свою сумочку, Зейнеп быстро направилась к выходу из ресторана, громко стуча шпильками по светлому мраморному полу в наступившей в зале тишине. Его синий пиджак, в который Эмир закутывал девушку, чтобы она не замёрзла на улице, так и остался сиротливо висеть на спинке её опустевшего стула. «Блядь, эта женщина доведёт меня до убийства с особой жестокостью сегодня ночью!», — в бешенстве подумал Эмир и, кинув подлетевшему к нему официанту свою кредитку, с яростью содрал пиджак со стула и рысью направился следом за Зейно на улицу. Маленькая фигурка в белом платье стояла на проезжей части среди припаркованных у обочины автомобилей и отчаянно голосовала, пытаясь выловить такси в потоке машин. Зарычав от злости, Эмир направился прямо к ней. Зейнеп, заметив его, попыталась быстро смыться, нырнув в толпу пешеходов, но не учла того, что в босоножках на шпильках далеко не убежишь. Поймав её, как мотылька сачком, своим пиджаком, Эмир обездвижил её сопротивляющиеся руки коконом ткани, и, подняв в воздух её тело, потащил к своему автомобилю. — Пусти меня, пусти! Я убью тебя! Мудак! Ненавижу тебя! Да покарает тебя Аллах! — извиваясь, как уж, всем телом, Зейно пыталась выскользнуть из его хватки. — Он и так уже меня покарал, когда ты свалилась на мою голову, Божье ты наказание! — проревел Эмир, пытаясь засунуть яростно сопротивляющуюся девушку в машину. — Я??! Я свалилась на твою голову?! — голос Зейно грозил перейти на ультразвук от переизбытка эмоций. — Это ты влез в мою жизнь, разрушив её до основания! — вцепившись пальцами в стойку двери, девушка решила бороться до последнего. — Немедленно лезь внутрь, мать твою! — гаркнул Эмир. — Пока я не убил тебя на месте! — силы были явно не равны и в конце-концов мужчина погрузил проигравшую Зезе на сиденье и захлопнул дверь, показав ей через стекло сжатый кулак в предупреждении. Когда он обошёл Мерседес и открыл водительскую дверь, в лицо ему прилетел собственный скомканный пиджак. Зейнеп била крупная дрожь, да и сам Эмир с трудом сдерживался, чтобы не разломать что-нибудь. — Ты совсем охренела, девочка! Куда ты попёрлась на ночь глядя в таком откровенном платье ловить машину?! Хочешь найти на свою задницу приключений?! Хочешь, чтобы тебя нашли порубленную на гуляш в какой-нибудь канаве?! — бесился мужчина, агрессивно лавируя в потоке движения. — Засунь свою заботу куда подальше! И немедленно останови машину, пока я не вызвала полицию! — наглая девица продолжала нарываться. Эмир опустил стекло со стороны водителя, пытаясь успокоиться. — Валяй! Я посмотрю на эту уморную картину. Копы, на корню купленные мною вместе с начальником полиции Стамбула, сразу с радостью откажутся от своей кормушки ради тебя, малышка! Зейнеп застыла от шока, уставившись на него. Даже в этот момент бурной ссоры Эмир не мог не признать, что она была божественно красива. — Ты… ты купил всю полицию? — Да, детка, и твоего комиссара Хаккана в том числе! — Хаккана?! — пропищала Зезе. — Ага! Много проку тебе от него было? Этот идиот не должен осквернять доблестное звание детектива своим тупым рылом! Поэтому я предложил ему выгодную сделку, и он согласился, — обернувшись к девушке, Эмир со смаком пояснил. — Хаккан продал тебя, малышка. — Продал?! — Именно так. То, что он выбрал между тобой и деньгами на операцию брата второе я называю «продал». В данный момент твой бывший рыцарь без страха и упрёка помогает младшему брату восстанавливаться после сложной операции на сердце в Берлине. Всё это устроил и оплатил я. Детективом в Стамбуле ему уже не бывать. А расследованием твоих проблем с угрозами и цветочками теперь занимаются мои люди. Зейнеп шокированно замолчала, уставившись в пространство. — Я не слышу благодарности, — напомнил ей о себе Эмир. — Благодарности за что? — непонимающе переспросила девушка. — Как за что? Я отвадил от тебя занудного ухажёра, который тебе совсем не нужен, и взял тебя под свою защиту до выяснения личности того ублюдка, что тебе угрожает. — Я сама способна себя защитить, — процедила Зейнеп. — Ага, оно и видно! Ты беззащитна, как котёнок, малышка. — Пусть так, но это моя проблема. И ты не сможешь отваживать и угрожать каждому мужчине, кто захочет со мной общаться! — Ты ещё не видела, на что я способен, девочка, — прорычал Эмир с яростью в голосе, заставив Зезе вздрогнуть. — Я сыта по горло твоими угрозами! Куда ты меня везёшь? Я хочу домой! — Именно туда я тебя и везу. Я сейчас слишком зол, чтобы держать себя в руках, и могу нечаянно свернуть тебе шею, куколка. Угрюмо взглянув на Зейно, Эмир взглядом приказал ей заткнуться и не бесить его ещё больше. Девушка насупилась и, сложив руки на груди, мрачно молчала всю дорогу до дома. Притормозив возле её подъезда, Эмир дёрнул ручник, заблокировал двери и протянул руку на заднее сиденье. Достав оттуда отвергнутый Зезе уже два раза пиджак, он, отстегнув её ремень безопасности, в очередной раз укутал её в него. По непонятной Эмиру причине ему нравилось одевать её, заботиться о ней, нравилось смотреть на малышку в его одежде. Это ощущалось так, словно… словно она принадлежала ему полностью. Зейнеп вопросительно воззрилась на него. — На улице холодно. От машины до дома пойдёшь так, и только попробуй снять пиджак, — многозначительно посмотрев в её блестящие в полумраке салона глаза, Эмир пояснил, — и я затащу тебя в квартиру на своём плече, останусь там до утра, а завтра тебе будет стыдно смотреть в глаза соседям из-за тех звуков, которые я заставлю тебя издавать всю ночь. Зейнеп закатила глаза, но промолчала. — За тобой и твоим окружением теперь ведётся наблюдение, — предупредил Эмир. — Не пугайся, это в целях твоей безопасности. И это мои люди. Рано или поздно они выйдут на след той мрази, которая сейчас затаилась, и тогда я уберу слежку. Ты поняла меня? Зейнеп несколько секунд внимательно разглядывала его, а потом молча кивнула. Он всегда испытывал какое-то счастливое умиротворение, когда эта бешеная кошка слушалась его. Посмотрев в её глаза ещё пару секунд, мужчина мягко привлёк девушку к себе за плечи и обнял. Удивительно, но вместо сопротивления, её тонкие запястья обвились вокруг его шеи в ответ. Они посидели молча некоторое время, не в силах разорвать объятия. — Вот так бы всегда вела себя со мной, моя маленькая, — прошептал Эмир, щекоча дыханием её шею. — И весь мир был бы у твоих ног. В ответ её руки только крепче сжались вокруг него. — Ты мне нужна, Зейнеп. Соглашайся. — Я… я не могу, — промычала она ему в плечо. — Это не то, что мне нужно. О, Боже, он знал это. Конечно, она была достойна лучшего. В первую очередь — мужчину лучше, чем он. Без мрачного прошлого. Без довлеющей фамилии. Без жены, безответная любовь к которой лежала холодным камнем на сердце. Способного подарить ей свою безраздельную любовь. Дать ей семью, дом, спокойствие. Но только сам Эмир не мог даже думать без приступа бешенства о ком-то другом рядом с ней. — Это всё, что я могу тебе дать, — с болью в голосе ответил он, вдыхая её сладкий запах. Малышка оставила нежный лёгкий поцелуй на его губах и накрыла их пальчиками, не давая ему продолжить. Её шоколадные глаза целую минуту изучали каждую деталь его лица ласковым взглядом. — Тогда не давай ничего, любимый, — ещё раз поцеловав его в уголок губ, она прошептала, — Прощай. Не дав Эмиру опомниться, Зейнеп быстро выбралась из его объятий, сама нашла кнопку разблокировки дверей и вышла из машины. Ни разу не обернувшись к нему, она на ходу нашла в сумочке ключи и зашла в подъезд. Металлическая дверь давно захлопнулась, а Эмир всё сидел в ступоре, ощущая как покалывает его губы от её последних нежных поцелуев. «Она что, сейчас попрощалась со мной?». Определённо, это выглядело как прощание. Только малышка Зезе забыла С КЕМ она решила попрощаться в одностороннем порядке. Эмир Козджуоглу не отпускал людей, которые так или иначе вошли в его жизнь. А этот крепкий орешек с ласковыми глазами прочно вошёл туда. «Ты придёшь ко мне сама, Зейнеп. Я заставлю тебя сделать это. Ты испытаешь на своей шкуре, как Эмир Козджуоглу умеет перекрывать кислород». Взвизгнув резиной, Мерседес укатил прочь из района Авджилар.

***

Я стоял в тени эркера цокольного этажа через один дом, на противоположной стороне улицы. Ни одна собака не могла бы заметить меня. Я пришёл оставить старухе очередное послание для моей красавицы, которая возвращалась завтра в Стамбул. Так сказала бабка, у которой моя Зейнеп арендовала квартиру. Щедрая доплата — и старуха была готова продать мне родную мать. А тем более оставлять прекрасные розы моей любимой или сливать мне любую информацию о ней. Но оказалось, что моя Зейнеп уже вернулась в город. И успела неплохо поразвлечься. Я до последнего надеялся, что ошибаюсь. Но свет в окнах её квартиры не горел, а уже знакомый мне подъехавший автомобиль притормозил рядом с её подъездом. Сквозь наглухо затонированные стёкла не было видно, что происходит в салоне. Но я мог в красках представить себе, чем она там занималась с ним. Зейнеп вышла из Мерседеса. С нарастающей злобой я наблюдал, как она направляется к подъезду. Стук её каблуков гулко отдавался по пустынной улице. Проклятье. На ней был его пиджак. Это было хуже, чем удар под дых. Хуже, чем заточка в шею. Это было как флаг наглого завоевателя на покорённой им земле. Земле, которая принадлежала мне. Я резко щёлкнул лезвием своего выкидного ножа. Острая сталь впилась мне в ладонь. Горячая кровь закапала на асфальт. Боль принесла мне небольшое облегчение. Если моя Зейнеп не понимает по-хорошему, я объясню ей более доходчиво. Сукин сын наконец-то уехал. Значит, вот он, мужчина твоей мечты, моя красавица? Всего-то нужны бабки и понты, чтобы покорить тебя? Этого ты хочешь? Я мог бы дать тебе это. Если бы ты была рядом со мной, я бы дал тебе всё. Впрочем, у тебя нет выбора. Ты и так будешь со мной. Живая или мёртвая. К старухе придётся зайти позже. Когда тебя не будет дома. А сейчас… сейчас я должен снова раствориться во тьме. Это просто для того, кто сам стал тенью.