Сильные женщины не плачут. Книга первая

— Зейнеп, ты в порядке? — Угум, — с набитым ртом промычала Зейно, с наслаждением прожёвывая кусочек сочного ростбифа. Они с Эмиром сидели в его любимом ресторане «Bencil» и завершали поздний ужин. Сейчас Зейнеп уже ничего не стеснялась: ни своего внезапно открывшегося волчьего аппетита; ни того, как она несексуально может выглядеть, с удовольствием поглощая все те вкусности, которыми был уставлен стол перед ней; ни вероятной стоимости этого ужина, в который девушка включила все пункты богатого меню, что пришлись ей по вкусу. А чего ей было стесняться? Или кого? Вряд ли стоило стесняться мужчину, сидящего напротив неё, ибо около часу назад он безжалостно отодрал её во всех смыслах: сначала ремнём, а потом своим членом. Затем нежно, как любимой дочке, поправил платье, пригладил спутавшиеся в порыве страсти волосы, помог ей привести себя в порядок и заботливо поинтересовался: — Куда поедем — к тебе или ко мне? По его серьёзному взгляду Зейно поняла, что третьего не дано, и рисковать с пререканиями не стоит, поэтому нагло заявила: — В ресторан! — состроив хитрую морду в ответ на его скептически взлетевшие брови, она объяснила, — Я есть хочу, Эмир-бей. Просто умираю с голоду. Или же Вам жалко денег на еду для Вашей любовницы? Эмир-бей в ответ на её дерзость закатил глаза, скривил губу, закутал девушку в свой пиджак и, преодолев её сопротивление и не обращая внимания на призывы поставить её на землю, вынес девушку на руках из клуба на глазах у изумлённой публики и посадил на пассажирское сиденье своего Мерседеса со словами: — Ещё ни одна женщина не обвиняла меня в скупости, Зейнеп! Сейчас я тебе покажу КАК мне жалко для тебя денег. — Ты чего творишь?! Я тебе что, мешок с картошкой, чтобы таскать меня на руках? Мне надо предупредить Асу о том, что я ухожу! Отпусти, я сказала! — Не пущу. Я уже отправил секьюрити клуба к госпоже Аладжахан, чтобы они предупредили её о том, что мы уходим. — «Мы»? — Зейнеп похолодела. — Кто это — мы? Ты что, велел передать Асу о… про… НАС? — Я велел передать ей сообщение о том, что маленькая госпожа Зейнеп встретила своего старого доброго друга, и была так растрогана этой встречей после долгой разлуки, что без раздумий согласилась продолжить этот чудесный вечер в его компании. — О, Боже, какой стыд! — Зейно закрыла лицо руками. — Асу всё поймёт! Что я ей потом скажу? Эмир загадочно улыбнулся в ответ на её слова. Сейчас, устраиваясь на водительском сиденье, он выглядел умиротворённым, спокойным и довольным. Вылитый кот, обожравшийся сметаны. Зейнеп опять взбесилась. — Ты точно псих! У тебя разгон от беснующегося ревнивца до заботливого «папочки» составляет пару секунд! — Не называй меня «папочкой», — вдруг серьёзно сказал Эмир, посмотрев Зейно в глаза. Та удивлённо подняла брови. — Оу, тебе не нравится? А вот ты хер клал на мои постоянные просьбы не называть меня "маленькой»! Я не маленькая! — обиженно надув губы, Зейно не понимала, что этим своим капризным поведением сама же опровергает собственные слова. Эмир мягко улыбнулся её ворчанию, выруливая с парковки клуба. — И кстати! Как же мне тебя называть? — Любимым. Дорогим. Единственным. Хотя мужчина нагло улыбался, Зейнеп на секунду показалось, что он говорит совершенно серьёзно. Да нет, глупости. Быть такого не может! — Оф, Эмир, этот этап ванильной глупышки Зезе мною давно пройден. Так что, — Зейно настроила свой самый ехидный тон, — иди-ка ты в задницу! — Если только в твою, — сверкнув в её сторону похотливым взглядом, парировал Эмир. Пульс Зейнеп участился. — И кстати о твоей заднице — не упоминай её всуе слишком часто этим вечером, ибо она сейчас она находится в опасной близости от меня в абсолютно беззащитном положении, Зейнеп! Девушка ахнула от такой беспардонности и стукнула по его руке, пытавшейся пробраться к её голой коленке. Самодовольная улыбка на лице Эмира стала ещё шире. — А кто в этом виноват?! Кто порвал мои трусики в хлам?! — Не надо было вертеть попкой на танцполе, как распоследняя шалава, и тогда твои трусики были бы в безопасности! — грозно ответил мужчина. — Мы уже обсудили этот вопрос, Эмир, — сморщилась Зейно. — Хватит уже. — Это не я, а ты его снова подняла. Если хочешь, я тормозну в каком-нибудь тихом местечке, и мы продолжим его обсуждение? «Его острой белозубой улыбкой можно рассечь плоть», — с тоской подумала Зейнеп, разглядывая со своего места красивый профиль Эмира. Тот, почувствовав, что она на него пялится, решил ещё немножко подразнить её: — Твоё молчание можно считать за согласие? Мне остановиться, малышка? — Нет же, чёрт тебя подери! Я же сказала, что хочу есть! Давай заедем уже куда-нибудь, не важно куда. Я согласна даже на уличную шаурму, — тяжко вздохнула Зейно, ощущая, как урчит в животе от голода. — Ещё чего! Чтобы ты траванулась и потом караулила унитаз? Нет уж, это не входит в мои планы относительно тебя, — Зейнеп вздрогнула от его завуалированного намёка. — Потерпи, куколка, я отвезу тебя в одно хорошее место. Но сначала… — Эмир замолчал и состроил хитрую мордочку. — Что? Что сначала? — Зейнеп сперва не разгадала его очередной подъёб и заголосила. — Оф, Эмир, оф! Ты когда-нибудь успокоишься?! Ведёшь себя, как маньяк! Я… я не хочу больше секса! Мы и так уже…, — запнувшись от недостатка смелости озвучить то, чем они недавно занимались, Зейнеп запыхтела от досады. — А кто говорил о сексе? — невинным тоном спросил Эмир, распахнув глаза. — Я вообще-то имел в виду сначала заехать в магазин нижнего белья. — Н… нижнего белья? — шокированно переспросила Зейно. — Ага. И купить тебе новые трусики вместо порванных. Девушка задохнулась от такой вопиющей беспардонности. — Ах ты, скотина! Ещё чего! Я не поеду с тобой в магазин нижнего белья покупать мне трусы! Ни за что! — потрясая в воздухе сжатыми кулачками, Зейно готова была взорваться от стыда, покраснев до корней волос. — Почему нет? Ты же не собираешься пойти со мной в ресторан без трусов, малышка? Зейнеп решила оставить без ответа этот риторический вопрос и не давать больше саркастичному мудаку повода её выбешивать. Она сложила руки на груди и демонстративно отвернулась от него, уставившись в боковое окно и пыхтя от бешенства. Эмир включил плеер, и салон автомобиля наполнила нежная песня Криса Айзека*:

Мир был в огне, Никто не мог спасти меня, кроме тебя. Странно, что желание заставляет делать глупых людей. Я никогда не мечтал, что встречу кого-то как ты, И никогда не мечтал, что потеряю кого-то вроде тебя. Нет, я не хочу влюбляться, (Эта любовь только собирается разбить твое сердце) Нет, я не хочу влюбляться (Эта любовь только собирается разбить твое сердце) В тебя, В тебя. В какую жестокую игру ты играешь? Заставляешь меня чувствовать себя вот так. Как жестоко поступаешь, Позволяя мне мечтать о тебе. Какие жестокие слова ты говоришь, О том, что никогда такого не чувствовала. Как жестоко поступаешь, Заставляя меня мечтать о тебе.

Зейнеп посмотрела на Эмира, ожидая новой порции издевательств. Но мужчина неотрывно следил за дорогой, нахмурив брови и сжав губы. Это было странно, но когда он был чем-то расстроен, Зейно чувствовала щемящую боль в груди. Ей хотелось нежно разгладить пальчиком эту складку между бровей и поцеловать его в колючую щёку. — Красивая песня, верно? — внезапно спросил Эмир, заставив свою спутницу в очередной раз вздрогнуть. Та просто кивнула. — И наполненная глубоким смыслом. К горлу Зейнеп подкатил комок. В глазах защипало от подступающих слёз. Блядь, каких пор она стала такой чувствительной барышней? Не стоило забывать, что за мужчина был рядом с ней и как умело он мог манипулировать людьми! — Нельзя разбить то, что уже разбито, — глухо сказала Зейнеп, ссылаясь на слова песни о разбитом сердце. Эмир быстро взглянул на неё. — Я уже говорил тебе, что не умею извиняться, — чуть слышно ответил он. — А я и не требую никаких извинений, Эмир, — выдохнув и расслабленно откинув голову на подголовник сиденья, сказала девушка. — Что это сейчас изменит? И можно ли вообще что-то изменить словами? — Зейнеп? — неожиданно просящим тоном сказал мужчина. — Давай не будем ссориться этим вечером. Давай… просто побудем вместе. Ты так долго была вне зоны моего доступа. Зейно удивлённо взглянула на него. Он что, шутит? Или это очередная уловка? — Побудем вместе? Ты имеешь в виду… как раньше, до того, как ты раскрыл свои истинные намерения три месяца назад? От её прямого честного вопроса плечи Эмира поникли, и весь он напрягся, сжав руль руками. Зейнеп снова стало его жаль. — Ладно, Эмир, забудь. Оставим это сейчас. Давай — если ты хочешь, — просто проведём спокойно этот вечер. Если это возможно, — задумчиво протянула девушка, вспоминая пережитое в клубе. От её слов мужчина немного расслабился, и напряжение в воздухе сразу угасло. — Ты скучала по мне, пока была в Бодруме? — неожиданно спросил он. — Я уже ответила тебе на этот вопрос по телефону, — отрезала Зейнеп. — А ещё ты солгала мне насчёт даты своего приезда. Может, и на этот вопрос ты тоже соврала тогда, кто знает? — допытывался Эмир. — Послушай, это получилось не нарочно. Я прочитала уведомление из университета после того, как ты повесил трубку. Точнее, бросил её, даже не попрощавшись, — проворчала Зейно. — Ты скучала? — повторил он свой вопрос. — Вот зануда! — Зейнеп закатила глаза и взорвалась. — Да, я скучала, чёрт тебя возьми, скучала! Сколько раз мне это повторить, чтобы до тебя дошло?! — Всегда так говори, когда мы расстаёмся, — ответил Эмир с нежной улыбкой, от которой у Зейнеп потеплело в груди. С ним было по-другому. Во всём. Зейнеп отказывалась это признавать, но только этот мужчина мог заполнить ту пустоту в её груди, которую сам же и создал, вырвав её сердце и растоптав его. Ей стоило бы возненавидеть его. Пытаться отомстить, причинить боль, ответить ударом на удар. Но… она не могла. Потому что любила его. В Битезе в лагере как-то раз проводили вечер поэзии зарубежных авторов, и больше всего в душу Зейнеп запало выступление одного мальчика, который приготовил и прочитал сонет Шекспира:

Любовь — недуг. Моя душа больна Томительной, неутолимой жаждой. Того же яда требует она, Который отравил её однажды. Мой разум-врач любовь мою лечил. Она отвергла травы и коренья, И бедный лекарь выбился из сил И нас покинул, потеряв терпенье. Отныне мой недуг неизлечим. Душа ни в чём покоя не находит. Покинутые разумом моим, И чувства и слова по воле бродят. И долго мне, лишённому ума, Казался раем ад, а светом — тьма!

Эмир был её недугом, адом, тьмою. Это была больная, порочная, мучительная привязанность. Разве та, прежняя девчонка Зезе позволила бы кому-то вытворять с собой то, что она сейчас позволяла этому мужчине? Но в нём было кое-что. То, чего ей всегда не хватало. То, чего она искала всю жизнь, мучаясь под давлением родителей и братьев. Силу. Уверенность. Ум. Властность. И невероятную нежность, которую он прятал глубоко в себе. Но он не мог дать ей ничего из перечисленного. Потому что он был чужим мужем. И его сердце было занято. В Бодруме Зейнеп много раздумывала над природой его чувств к жене. То, что Нихан не любила Эмира, было очевидным. Почему Эмир, зная об этом и чувствуя к себе настолько сильную неприязнь, которая сквозила в каждом жесте и взгляде Нихан рядом с ним, продолжал удерживать её и унижаться перед ней — для Зейнеп было загадкой. Тем не менее, она сделала для себя соответствующие выводы из этой загадочной страсти Эмира. Зейно не собиралась никому навязывать своё мнение, но решила, что если кто-то им поинтересуется — она выскажет всё прямо и без обиняков. Думала Зейнеп и над тем, почему Эмир снова ворвался в её жизнь. Почему сделал то предложение о «партнёрстве», о причинах тех редких моментов, когда он показывал ей другого себя, изливал душу, искал совета. И нашла объяснение. Собственничество, эгоизм и игра. Зейнеп осознала, что Эмир, возможно, испытывает к ней кратковременный интерес из-за её стремления к независимости от него. Она пыталась сбежать от него также, как и Нихан. Может быть, проекция любви Эмира к жене, стремящейся избавиться от него, бросила свою тень и на Зейнеп. Но, как известно, все тени имеют свойство исчезать. Ей с первой встречи было ясно, что Эмир Козджуоглу — самовлюблённый мудачила, приученный с малых лет считать себя хозяином жизни и получать всё, что он только пожелает. И плевать ему было на то, хочет ли его желанный объект или нет — всё равно возьму! Насчёт игры у Зейно было некое извращённое объяснение, связанное с её принадлежностью к семье Сойдере и тем, что она была сестрой Кемаля. Суть этого объяснения она похоронила глубоко в своей душе, не желая бередить старые раны. Да и потом, Эмир, как все богачи, был скучающим мажором, находящимся в постоянных поисках новых удовольствий и развлечений. Дворовая девчонка Зейнеп Сойдере была для него чем-то новым, необычным, тем, с чем золотой мальчик никогда прежде не сталкивался. Не наигравшись до момента спада остроты ощущений, он бы не оставил её в покое. Что ж, она решила позволить ему поиграть в эту игру, раз уж их пути сегодня пересеклись. Только на один вечер. Но ему было не обязательно об этом знать. Пусть думает, что она ему сдалась. Свою боль она ему не покажет. Ещё чего! Вытирать об себя ноги тоже не позволит. Этим вечером Эмир хочет видеть рядом с собой веселушку Зезе? Хочет приятно провести время? Получить дозу удовольствия? Прекрасно! Она тоже умеет играть. Умеет наслаждаться. Учитель-то был достойный. Зейнеп позволила этому наглецу купить ей в бутике новые трусики вместе с ворохом другого нижнего белья, которое тут же вытащила девушка-консультант из закромов, почуяв заинтересованного богатого клиента. Все эти кружевные неглиже, стринги, лифчики Зейно носить, естественно, не собиралась, и твёрдо решила избавиться от них при первой же возможности. Эмир был другого мнения на этот счёт, и с интересом выбирал понравившуюся ему эротическую одежду для своей «игрушки». Этот мудак даже попытался прорваться к ней в примерочную кабинку, когда Зейнеп натягивала на свою многострадальную отшлёпанную попку более-менее приличные трусики из всего новоприобретённого Эмиром барахла. Слава Богу, его снова отвлекла настойчивая продавщица, и Зейно удалось избежать новой порции домогательств в публичном месте. В ресторане девушка решила развернуться по-полной. Сейчас она покажет этому засранцу как надо отрываться, безо всякого стеснения и оглядки на роскошную обстановку заведения! Включив дурочку, Зейнеп с милой улыбкой, обращённой к молодому парню-официанту, заказала из меню всё, что только захотела с аппетитом съесть в данный момент. — А по заказу гостя Вы можете приготовить блюдо не из меню? — Конечно, госпожа. Что Вы желаете? — Драники, пожалуйста. Эмир и официант непонимающе застыли. — Э… что, простите? — осведомился парень, краснея от возникшей неловкости. — Ну, такие картофельные оладьи, знаете? — хлопая глазками и наслаждаясь тихо сдерживаемой яростью Эмира, пролепетала Зейно. — Я бы их очень хотела. Если я продиктую простой рецепт, Вы сможете передать его повару? — Да-да, госпожа, я сейчас запишу. Когда Эмир заказал в завершение бутылку Каберне Совиньон и отпустил официанта с Богом выполнять заказ, то долго сверлил Зейно испепеляющим взглядом. Та же, продолжая прикидываться дурочкой, озиралась по сторонам и восхищённо разглядывала интерьер ресторана, абсолютно игнорируя «сверлильщика». — Зейнеп? — позвал наконец Эмир тихим голосом. — А? — Что ты вытворяешь? — В смысле? — сделав невинные глаза, наивно осведомилась она. Эмир облокотился руками о стол и придвинулся к ней ближе. Зейно приложила все усилия, чтобы держаться независимо. Но на этот раз он глазел на неё дольше и с более близкого расстояния, а когда протянул руку через стол и сжал её ладонь, поглаживая большим пальцем бьющуюся на запястье жилку, она не выдержала первая: — А ты что вытворяешь? — Снимаю с тебя очередную маску. Ты ведь нарочно играешь сейчас роль дурочки. Сощурив глаза, Зейно зеркально отразила его позу — опёрлась на локти и сжала его руку в ответ. Теперь их лица находились на расстоянии пары десятков сантиметров друг от друга. — Эмир-беееей… Знаете, я тут вспомнила один наш телефонный разговор, — насилуя интонацией слова, как не раз делал он при разговоре, томно произнесла Зейнеп, лаская пальчиком тыльную сторону мужской ладони. Глаза Эмира опасно потемнели. — Помните, Вы как-то раз приглашали меня в какой-то новый ресторан, где обещали угостить изысканным меню от шеф-повара? Эмир, не отрываясь, смотрел на её губы. Просто откровенно трахал её рот своим взглядом на глазах у остальных гостей заведения. Впрочем, Зейно добивалась именно такой его реакции. — Мм, — невнятно прогудел он в ответ. Зейнеп вдруг обхватила его второй рукой за шею, склонила к себе его гордую голову и жарко зашептала на ухо: — Готова поспорить, что тогда Вы собирались трахнуть меня сразу после посещения ресторана, если бы Ваши коварные планы не сорвались. А ещё я более чем уверена, что Вы назвали меня «идиоткой», как только положили трубку, — девушка резко вырвала руку из его стальной хватки и откинулась на спинку стула на безопасное от него расстояние, завершив жёстким тоном. — Ну так я и играю роль той идиотки, любимый, что тебе не нравится? Эмир находился в ступоре целых 5 секунд после такого контраста эмоций и потока откровенности. Его щёка, к которой только что нежно прижималась Зейнеп во время перешёптываний, горела от прилившей к коже крови. Потом он взял себя в руки и сквозь зубы процедил: — Зря я заставил тебя надеть трусики. Сейчас ничто не мешало бы мне перекинуть тебя на этот стол и оттрахать на глазах у всего ресторана! Зейно ухмыльнулась. Ей начинало чертовски нравиться играть с ним, ощущая свою власть. — Ммм… Даже если бы я была без нижнего белья, ты бы не смог этого сделать. — Проверим? — сверкнул потемневшими от страсти глазами мужчина. К счастью, от «проверки» Зейнеп спасло появление официанта, на которого Эмир злобно зыркнул. Парень стал расставлять на столе разнообразные аппетитные блюда, которые они заказали. Втянув носом божественный аромат запечённой говядины, девушка тихо застонала от удовольствия, прикрыв глаза и кожей ощущая на своём лице взгляд Эмира. Плевать на него! Она голодна в самом естественном смысле этого слова! Последний раз она ела сегодня ещё в Бодруме, позавтракав перед отъездом. Потом ей кусок в горло не лез от волнения перед защитой диплома, и, наконец, придя домой усталая, но гордая и довольная собой, как слон, новоиспечённая специалистка-педагог завалилась спать до вечера, пока её не разбудил звонок Асу. Поэтому Зейнеп полностью окунулась в поглощение божественной по виду, вкусу и запаху пищи, не обращая внимания на наблюдающего за ней Эмира. Тот же сидел совершенно обалдевший от её непосредственности и объёма еды, который влезал в это маленькое тельце. Он, наверное, подумал, что она решила убить себя перееданием, раз осведомился о её самочувствии. — Я в полном порядке, — ответила на его вопрос Зейнеп, доев последний кусочек ростбифа и перейдя к приготовленным для неё шеф-поваром драникам. — А что, ты побеспокоился обо мне? — хитро взглянув на Эмира, она повторила его излюбленный саркастичный вопрос. — Как не беспокоиться, когда ты столько ешь! Суп, ростбиф, баклажаны с сыром, овощной салат, мороженое, и эти твои драники, — ошеломлённо перечислял мужчина. Зейнеп мелодично рассмеялась над выражением его лица. — Ты иногда бываешь таким милым, — честно призналась девушка. — Я просто проголодалась. И я вообще-то люблю покушать. А что тут такого? Или же тебя беспокоит сумма в чеке? — она опять начинала его дразнить. Эмир тут же нахмурился. — Блядь, неужели нельзя не бесить меня, малышка?! Я могу купить весь этот ресторан, чтобы ты знала! — прошипел он. — Я рада, что с твоими финансами всё в полном порядке, — беззаботно пожала плечами Зейнеп, запивая съеденный ею прекрасный ужин горячим чаем. — Но тогда что тебя беспокоит? Эмир несколько секунд помолчал, а потом серьёзным тоном ответил: — Во-первых, я переживаю о том, как бы тебе не было плохо после всего съеденного. А во-вторых, — он помедлил, глядя ей в глаза и крутя в пальцах высокую ножку тонкого бокала с красным вином, — я хочу получить, наконец, окончательный ответ на своё предложение. У тебя было предостаточно времени, чтобы его обдумать, Зейнеп. А сегодня вечером, учитывая всё произошедшее между нами, просто идеальный момент для того, чтобы ты приняла решение. Итак, что ты мне скажешь?