Сильные женщины не плачут. Книга первая

Забыв про злополучный упавший на пол мусор, Зейнеп стремительно влетела в квартиру и захлопнула дверь, заперевшись на все замки. Розы и записку она выбросила прочь там же на площадке, дрожа от омерзения. Холодный страх мешал думать. Надо было что-то решать, и немедленно. Первой мыслью было позвонить Эмиру и попросить его о помощи. Он бы сразу приехал, помог, защитил… — Я не нуждаюсь в его помощи! — прорычала Зейно в ответ на свою секундную слабость, и тут же осеклась. А КТО тогда мог ей помочь? Тарык? Родители? Кемаль? Полиция? Вряд ли. Она снова была один на один с бедой. Чувство одиночества стало почти физически осязаемым в пустой квартире. Не включая свет, девушка осторожно подошла к окну и выглянула и на улицу. Сейчас, всеми обострёнными в экстремальной ситуации рецепторами она почувствовала, что ТАМ, в переулке, кто-то был. Этот кто-то затаился и пялился на её окна. Прямо сейчас. И если бы она вышла на улицу выбросить его новый «подарок» вместе с мусором, то уже возносила бы свою последнюю молитву Аллаху. Внезапно на неё снизошло осознание того, о чем Зейнеп раньше не задумывалась. Она теперь ответственна не только за свою жизнь, но и за жизнь живого существа внутри неё. Кем бы оно ни было и как бы она к нему не относилась — в данный момент Зейно почувствовала и его страх тоже. Её сердце дрогнуло. Положив руку на живот, Зейнеп впервые прямо обратилась к зародышу: — Не бойся, маленький. Я не позволю этому ублюдку причинить тебе вред. Только не ему. Высказав это вслух, ей стало легче. Прежняя уверенность в своих силах вернулась вместе со способностью соображать. Она ни за что не сдастся. Потому что она больше не одинока. Потому что внутри неё была новая жизнь, и она была за неё в ответе. Организм совершал действия быстро и чётко, не отвлекаясь на лишние панические мысли. Собрать деньги и документы. Вытащить из нижнего ящика комода ненавистный конверт с тысячей долларов, который она засунула туда месяц назад, намереваясь вернуть мудаку его «деньги за секс» при удобном случае, которого так и не представилось. Эти деньги как раз пригодятся ей завтра на операцию и на восстановление после неё. «Бинго, Эмир! Ты прямо как чувствовал, что твоё семя оставит во мне свои следы, и оставил средства для их устранения», — со злым сарказмом подумала Зейно. Две дорожные сумки так и стояли нераспакованными ещё с четверга — так что сборы оставшейся одежды не заняли много времени. Сложив ноутбук в рюкзак, девушка вызвала такси к остановке общественного транспорта, находящейся через две улицы за её домом. Проверив ванную и кухню на предмет забытых вещей, Зейнеп положила ключи от квартиры на пуфик около входа и сняла дорогого её сердцу голубого плюшевого слоника с вешалки в прихожей. Затем прошла в кладовую справа от входной двери и открыла ржавым маленьким ключом неприметную запасную дверь на пожарную лестницу. Она уже делала утром такой финт. Эмир сам предупредил её, что за ней следят его люди. И Зейнеп не была дурой, чтобы позволить хитрому мудаку прознать о её беременности раньше, чем она сможет решить эту проблему сама. Ей вовсе не хотелось выслушивать от него поток дерьма и угроз в свой адрес. Зейнеп ещё вчера поняла, что слежка велась из автомобиля с лицевой стороны дома, где располагался вход в её подъезд. Пожарная же лестница вела во внутренний дворик, который был обнесён высоким металлическим забором и запирался на калитку. Захлопнув её и оглянувшись по сторонам, Зейнеп убедилась, что никто за ней не следит, и направилась через две улицы к остановке, где её ждало такси. «Будем считать, что ключи от двери на пожарную лестницу и от калитки я потеряла, как и полагается глупой Зезе», — мрачно подумала девушка, усаживаясь в такси. Как только машина тронулась, ей сразу стало легче. Словно эхо, следом она почувствовала какое-то странное ощущение внутри себя. Приложив руку к животу, Зейно тихо произнесла: — Видишь, маленький, мама не дала тебя в обиду. Всё не так плохо. А теперь перестань бояться и спи. Скоро мы будем в безопасности.

***

Бабка оказалась на редкость живучей гадиной. Я ждал целых 7 минут, пока она перестанет дёргаться и наконец-то заткнётся. Выхаркнув последний сгусток крвои, она затихла. Я отнял руку от её рта, неторопливо вытащил нож из её шеи и опустил голову старухи на дно ванной. Ей надо было просто сразу дать мне запасные ключи от квартиры Зейнеп. Я ведь просил по-хорошему. Вежливо, терпеливо. Но она ни с того, ни с сего решила «включить совесть». У этой жадной, гнилой мрази проснулось сострадание! «Так нельзя, девочка испугается». Это уже было не её ума дело. Да упокоит Аллах её душу. Промыв лезвие своего ножа от крови под струёй воды, я взял необходимые мне ключи с номером квартиры моей Зейнеп с трюмо и притворил за собой дверь квартиры старухи. Прислушался. Где-то играла музыка, за стеной гудел телевизор, слышны были разговоры семьи за ужином. Но на площадке было пусто. Я спустился на этаж ниже и увидел мои прекрасные, нежные розы и предупреждающую записку. Они были грубо смяты и брошены на пол, как и пакет с мусором. Моя Зейнеп испугалась. Тем лучше. Ей давно пора прочистить мозги. Подняв цветы, записку и пакет с пола, я не спеша открыл дверь квартиры моей красавицы. Внутри было темно. Наверное, она уже уснула. Как приятно будет разбудить мою нежную девочку и наконец-то насладиться ею сполна. Но спальня была пуста. Я проверил кухню, ванную, даже под кроватью. Зейнеп исчезла. В ярости я пнул мусорный пакет, не веря в то, что ей удалось ускользнуть от меня. Тонкий полиэтилен порвался, и содержимое высыпалось на пол. Среди горки обёрток и овощных очисток я заметил странное устройство. Нагнувшись, я поднял его с пола. Никогда прежде я не видел ничего подобного. Это что, шариковая ручка, что ли? Повернув штуковину вокруг её оси, я увидел странную надпись на маленьком дисплее: «Беременна. 3+». Это что ещё значит? Я нахмурился, и мой взгляд упал на пуфик около входа. Там лежали ключи от квартиры. Точно такие же, как и в моей руке. Кроме одного. Сверив две связки, я понял, что не хватает одного ржавого ключа. Моя Зейнеп спаслась от меня по пожарной лестнице, унося в утробе мерзкое отродье того богатого ублюдка. Материнский инстинкт оказался сильнее страха. Но я не позволю ей понести от Эмира Козджуоглу.

***

— Армия дураков! Блядь, я же сказал вам, идиотам, следить за каждым шагом этой девицы! Сказал или нет?! Когда мы ехали с утра с Неджетом к ней домой, что вы проблеяли мне, когда я вам позвонил?! Что она дома, и с утра никуда не выходила! — Т… так и было, Эмир-бей! — Что значит «так и было», тупая твоя башка! Зейнеп не было дома! Зато у её двери крутилась старуха-смотрительница и явно что-то замышляла! Где были ваши глаза, хотел бы я знать?! В заднице??! — Но, Эмир-бей, Зейнеп-ханым и правда никуда не выходила с утра из подъезда, я клянусь! — Значит есть ДРУГОЙ выход из её квартиры, которым она воспользовалась. И ты ВЫЯСНИШЬ мне всё: где этот выход, как туда пробраться и давно ли им кто-то пользовался. А ещё ты выбьёшь из этой старухи всё дерьмо, потому что она явно что-то скрывает! Она живёт этажом выше Зейнеп. Ты понял меня?! — Да-да, я всё сделаю, господин! — НЕМЕДЛЕННО, я сказал! И сейчас же позвони мне, когда всё выяснишь. — Как прикажете, Эмир-бей. В ярости ходя туда-сюда по своему кабинету, Эмир сделал большой глоток виски. Он в последнее время не испытывал особой необходимости накачивать себя алкоголем, да и ему было стыдно показываться в пьяном виде перед Неджетом. Но сейчас ему просто необходимо было успокоиться, и в этом мог помочь только стакан с крепким напитком. Эмир нутром чувствовал, что Зейнеп от него что-то скрывает. И это страшно бесило мужчину. Ему надоело играть с ней в догоняшки. Более того, Эмир впервые в жизни боялся за другого человека. Шестое чувство подсказывало ему, что с его малышкой могло случиться что-то плохое, и опасность, угрожающая её жизни, подобралась как никогда близко. Через несколько минут его телефон снова завибрировал. — Ну что там?! Что сказала бабка? — рявкнул Эмир в трубку. — Биргюль недавно зарезали, Эмир-бей, — мрачно прогудела в ответ трубка. — Тело ещё не до конца остыло.

***

— Кемаль, ты уверен, что у нас всё получится? По-моему, мы сильно рискуем. — Всё получится, Нихан. Ты только верь в меня! Мы обязательно проживём ту жизнь, которую у нас украли. Я освобожу тебя из плена. Верь мне. — Кемаль… кому же мне ещё верить, если не тебе? Ты обязательно спасёшь меня, ведь ты — мой герой. Я только переживаю за Озана. Ты уверен, что он не пострадает? Может, лучше просто подставить Асу с холдингом, как мы хотели сделать раньше? — Я всё продумал, Нихан. Озана признают невиновным. У Эмира не останется больше сил удерживать тебя. Ты разведёшься с ним. Ты станешь свободной! А я стану свободным от одержимой мною Асу, и мы, забрав причитающиеся нам по закону деньги, которые я принёс своим трудом Аладжахан-холдингу, сразу же уедем. — И сразу же поженимся? — Конечно. Но для этого ты должна убедительно играть свою роль до самого конца. Ты сможешь это сделать, жизнь моя? Ради меня? Ради нашего будущего? — Да, Кемаль. Я смогу. Я сделаю всё, что угодно, чтобы мы были вместе.