Сильные женщины не плачут. Книга первая

— Я чуть со страху не обделалась, пока ждала тебя! — заголосила Селин, ожидающая Зейнеп прямо на улице около подъезда, и принялась помогать ей с багажом. — Девочка, у тебя не жизнь, а какая-то смертельная гонка! А ну дай сюда сумки, тебе сейчас нельзя таскать тяжести. Давай, шевели попкой, пошли скорее наверх, ко мне домой. Спустя час успокоившаяся, умытая и переодетая Зейнеп сидела в кресле на кухне Селин, млея от громогласного мурлыканья огромного чёрного кота Парса. Тот нагло разлёгся у девушки на коленях и требовал гладить его без остановки, наплевав на стресс и усталость гостьи. — А я тебе говорю, позвони этому Эмиру! — не унималась Селин, ловко загружая на сковородку очередную порцию оладушек. — Ты совершаешь большую ошибку, утаивая ребёнка от отца! Зейнеп в ответ лишь с улыбкой отрицательно покачала головой. — Нет, ну что за упрямая девчонка! — кипятилась хозяйка квартиры, заваривая чайник. — Ты хоть понимаешь, что за это твоё состояние ответственна не только ты, но и он тоже! Ведь детей делают вдвоём, Зейноша, а значит и ответственность надо делить поровну! — Селин, ну хватит. Мы с тобой уже сто раз обсуждали этот вопрос. Эмир сначала выльет на меня ушат дерьма, обвинит во всех смертных грехах, скажет что я залетела «нарочно», дабы его привязать к себе или что-нибудь в этом роде, а потом также отправит на аборт. Тут всё ясно как день. Исход в этой ситуации при любом раскладе один и тот же. Так к чему делать лишние телодвижения и отрывать «большого босса» от его важных дел? — сказала Зейнеп, ласково почёсывая за ухом жмурящегося от удовольствия Парса. — У этого мудака НЕТ сейчас более важных дел, чем ты, ясно?! — Селин воинственно подбоченилась, перевернув оладушки на другую сторону, и продолжила свою тираду, размахивая деревянной лопаточкой, как мечом. — Ты тоже тупишь не по-детски, девочка моя. Откуда ты знаешь, как среагирует будущий папаша? Мужчины — с Марса, женщины — с Венеры, нам никогда не понять друг друга. Может, этот твой Эмир прослезится от радости и засосёт тебя в дёсны? Может он мечтает стать отцом? Ну откуда тебе знать ЧТО он скажет?! — Эмир не «мой», дорогая. Именно поэтому мне лучше держать рот на замке. И потом... я и так вляпалась в дерьмо по самые уши. Связалась с женатым мужчиной, влюбилась в него, переспала с ним, а теперь ещё и забеременела. Полный набор долбанной идиотки! — Да нет, не полный, — задумчиво ответила Селин изменившимся тоном. — В смысле? — непонимающе спросила Зейно. Выставив перед гостьей горку горячих оладушек и мисочки со сметаной, клубничным вареньем и мёдом, Селин налила чаю ей и себе, и скомандовала: — Ешь давай, мать. Оладьи — моё коронное блюдо. Я пока буду говорить, а ты слушать и мотать на ус. И сгони ты уже этого шерстяного пиздюка с колен, а то он от тебя не отцепится больше! Отправив фыркающего кота прочь с кухни, Селин села напротив с аппетитом кушающей Зейно и, тяжело вздохнув, начала рассказ:       — Я родилась в Измире. Когда умер отец, мы с матерью остались одни. Я всегда хотела заниматься ресторанным бизнесом, мечтала о собственном ресторане, копила деньги на поступление в колледж… Чтобы помочь матери, я работала официанткой в одном из отелей Измира. Иногда нас вызывали на выездное обслуживание на разные вечеринки, проводимые вне гостиницы. И вот, однажды я вместе с другими девочками обслуживала день рождение какого-то богатенького Буратины на его яхте. От нас ничего особенного не требовалось — обновляй гостям напитки да закуски, а после убери устроенный ими погром.       И вот, в самый разгар вечеринки я почувствовала, что на меня кто-то бесстыдно пялится. У меня всегда была слабость к высоким блондинам, а этот… он был идеальным, Зейнеп. Его звали Синан. Он был другом именинника и, как потом выяснилось, приехал из Стамбула на каникулы, отдохнуть на море с друзьями.       Всё как-то быстро закрутилось… Он так красиво ухаживал за мной — ничуть не хуже, чем твой Эмир. Мне никогда в жизни не дарили цветы, Зейнеп. А тут… когда он таскал мне эти огромные букеты, я чувствовала себя так, словно мне подарили весь мир.       Первый секс у нас тоже был в отеле. В том самом, где я работала. Только, разумеется, у Синана не было никаких «продакшн-планов» на меня, он просто приятно проводил время на курорте, а я… я была просто влюблённой дурочкой, которая без остатка отдавала ему своё тело и душу. Впрочем, перед отъездом из Измира Синан оставил мне свой адрес в Стамбуле и пригласил «заехать как-нибудь в гости». А влюблённая дурочка посчитала это за знак судьбы.       Я собрала скопленные на учёбу деньги и приехала сюда. Одна, без семьи, без связей. Я сделала это ради своего Синана. Он ведь говорил, что любит меня. Что никогда прежде такого не испытывал. И поэтому я с замиранием сердца ждала момента, когда я сообщу своему любимому о ребёнке, который рос у меня под сердцем. Да, Зейнеп, я тоже, как и ты, совершенно одурела от любви, и не подумала о предохранении. Да и не была я, тогда провинциальная наивная дурочка, сильно просвещённой на этот счёт.       А Синан… знаешь, Зейнеп, я совсем не узнала его, когда мы встретились в Стамбуле. Это был уже не мой милый нежный Синан в шортах и майке, весёлый улыбчивый парень. На встречу ко мне из блестящей спортивной машины вышел поджарый, самоуверенный волк в безупречном костюме-тройке и сухо поинтересовался: «Чего я хочу от него?». Влюблённая дурочка оглохла и никак не могла услышать, что по ней уже звонит похоронный колокол и выложила всю правду-матку.       Синан криво улыбнулся в ответ на мои бурные признания в любви, недовольно нахмурился на новость о ребёнке, полез за чековой книжкой и выписал мне чек на несколько тысяч лир со словами: «Этого хватит?». «На что?» — удивлённо хлопая глазами, ответила своему божеству влюблённая дурочка. «На то, чтобы сделать аборт и оставить меня в покое навсегда», — безразлично бросил он и уехал.       Я сделала аборт, Зейнеп. Вот прямо как ты, на психе, сгоряча и наплевав на все предостережения врачей. И знаешь что? Я жалею об этом. Сейчас, по крайней мере, у меня был бы мой ребёнок. Я не была бы настолько одинокой, выброшенной на обочину жизни идиоткой. Я не могу сейчас вернуться в Измир к матери, потому что мне элементарно стыдно посмотреть ей в глаза. Что я ей скажу? Что врала все эти годы? Что у меня нет никакого собственного ресторана? Что её дочь — дура, которая пропустила себя через мясорубку любви?       Вот это я называю «полный комплект», девочка моя.       Но сделанного не воротишь. Как нельзя исправить и то, что после того аборта я больше не могу иметь детей.

***

Было около одиннадцати часов утра, и Эфсане с помощницами начинали готовить обед. На длинной кухонной стойке были разложены яркие помытые овощи, фрукты, зелень, свежее мясо. С торца стойки сидел на высоком стуле Неджет и старательно зарисовывал в перекидном альбоме подготовительные процедуры, которые выполняли женщины. На кухне играла заводная восточная музыка и женщины весело переговаривались между собой, периодически отвлекаясь на то, чтобы потискать «сладкого малыша», как они с Эфсане называли Неджета. На кухню зашла Нихан. — Эфсане? — холодно позвала старшую служанку женщина. Веселье моментально угасло. — Да, госпожа. — Выключите музыку, она мешает мне работать. И что это Вы сегодня готовите? Снова говядину? — Да, Эмир-бей попросил приготовить стейки с овощами на обед. Да и Неджет тоже любит… — Мне плевать, что любит наш новый «член семьи», — презрительно глядя на мальчика, отчеканила Нихан. — Я на обед хочу рыбу. Ясно? Приготовь для всех нас какое-нибудь изысканное рыбное блюдо. — Как прикажете, госпожа, — покорно кивнула Эфсане. Нихан уже собиралась гордой походкой прошествовать обратно в гостиную, когда заметила альбом с рисунками Неджета. Удивлённо подняв брови, женщина подошла к ребёнку. — Это ты рисуешь? — Да, — кивнул мальчик. Холодные зелёные глаза впились в его лицо. Неджет, не отводя взгляд, смело смотрел им в ответ. — Интересно, откуда у сына Эмира художественные наклонности? — задумчиво произнесла Нихан. — Дядя Эмир не мой отец, — в сотый раз повторил мальчик. — Ага, конечно! С чего бы тогда такому человеку, как Эмир, приводить чужого ребёнка к себе в дом, устанавливать над ним опекунство и нянчиться с ним, как с родным сыном? — Не знаю. Наверное, дядя Эмир просто хороший, добрый человек, — честно ответил малец. Брови Нихан моментально взлетели, в глазах загорелись смешинки. — Эмир? Хороший? Добрый?! Ты либо ещё слишком мал и глуп, либо просто повёлся на богатство Козджуоглу. — Мне не нужно чужое богатство, тётя Нихан. Услышав такое обращение к ней, женщина недовольно поджала полные губы. Служанки испуганно переглянулись. — Все так говорят, мальчишка. Как бы там ни было, ты сейчас живёшь в моём доме и обязан в первую очередь МНЕ и моей семье, а не Эмиру. — Дядя Эмир сказал, что этот дом принадлежит ему. — Плевать мне, что несёт этот психопат! — со злостью зашипела Нихан. — Это дом моих родителей, и скоро, когда я разведусь с ним, твой «дядя Эмир» вылетит отсюда вон вместе с тобой! Вот тогда ты будешь обязан ЛИЧНО ему. — Не переживайте, тётя Нихан. Я уже обещал дяде Эмиру вернуть свой долг. А мой папа учил меня всегда держать слово. Нихан гневно уставилась на упрямого мальчишку и, повернувшись на высоченных каблуках, направилась прочь из кухни со словами: — Что ж, поторопись, Неджет. Потому что очень скоро твой обожаемый Эмир надолго сядет за решётку.

***

Эмир сидел в своём кабинете и смотрел на часы. 15:03. Зейнеп опаздывала уже на три минуты. Он не верил, что она была серьёзна во время их последнего телефонного разговора. Его малышка не может не прийти. Вряд ли после того, что случилось вчера ночью, у неё хватит смелости противостоять опасности в одиночку. Эмир вчера ночью извёлся на гавно от страха за жизнь упрямой девчонки, пока, наконец, ему не доложили, что в данный момент Зейнеп находится в доме у Селин Тосун, и её безопасности ничего не угрожает. Только после этого мужчина со своими людьми смог заняться прочёсыванием района Авджилар. Этот гребанный ублюдок был невероятно хитёр. Помимо того, что он был вооружён выкидным ножом, полиции выяснить на месте преступления ничего не удалось. Тело Биргюль увезли на экспертизу, и Эмир ожидал её заключения с нетерпением. Он в очередной раз взял со стола мобильный и набрал номер Зейнеп. Выслушав гудки и предложение оставить сообщение после сигнала, Эмир проревел: — Я надеюсь, что твоя задница уже на пути ко мне в кабинет, иначе ей не поздоровится, Зейнеп! Я никогда не бросаю слов на ветер! Я сделаю так, что твоя милая Селин люто возненавидит тебя за то, как я обошёлся с ней, и со всеми остальными твоими бывшими коллегами! В ярости шлёпнув телефон об стол, Эмир бездумно уставился на лежащие перед ним бумаги. Послышался робкий стук в дверь. «Пришла, наконец!». — Войди, — приказал мужчина. Вместо Зейнеп в кабинет зашла его секретарь Пелин со стопкой бумаг в руках. Девушка была в растерянности и испуганно смотрела на своего босса. — Что стряслось, Пелин? Ты что, привидение увидела? — Эмир-бей… Эти заявления принесли в отдел кадров к трём часам те работники закусочной, которых должны были включить сегодня в штат холдинга. Резко вырвав бумаги из рук Пелин, Эмир ястребом воткнулся в них. Это были письменные заявления на увольнение по собственному желанию. От каждого сотрудника бывшей закусочной Сёнера. Первым в стопке лежало заявление Селин Тосун. Эмир зарычал от злости. Это ещё что за хуйня?! Яростно перерыв всю стопку, он выудил и заявление от Зейнеп Сойдере. Малышка не постеснялась написать от руки его имя в шапке как владельца холдинга, но побоялась притащить свою задницу сюда и смело встать перед ним, чтобы высказать отказ работать на него Эмиру в лицо. «Я убью эту девку! Что она себе позволяет?! Она уже который раз смеет отказывать мне, Эмиру Козджуоглу! На этот раз она потратила свою последнюю, 9 кошачью жизнь!». — Пустите эти заявления в обработку. И пусть наш юридический отдел вместе с отделом кадров займутся тем, чтобы на каждого этого идиота-заявителя были составлены отрицательные характеристики. Забейте их во все электронные базы и реестры по охране труда! Я хочу, чтобы ни один из них не смог найти работу в Турции! — прогремел Эмир. — Э… Эмир-бей, — замялась Пелин в нерешительности. Мужчина бросил на секретаря убийственный взгляд. — Ну что ещё? — По закону, при увольнении работника по собственному желанию работодатель не имеет права составлять на него характеристику, в том числе отрицательную, если только сам работник об этом не попросит. — То есть? — прорычал Эмир. — То есть, мы никак не можем помешать дальнейшей карьере этих людей.

***

*** Зейнеп ещё раз посмотрела на снимок УЗИ в правой руке и на список витаминов и рекомендуемых к употреблению в первый триместр беременности продуктов — в левой. — Да, Селин, теперь я наконец-то поняла, что приняла правильное решение. У меня даже душевное состояние как-то изменилось. И тошнить стало меньше. — Ну и слава Богу — да пошлёт Он здоровья тебе и малышу, моя девочка. Хорошо, что я вчера рассказала тебе свою историю и ты сделала верные выводы. Зейнеп мягко взяла подругу за руку и сжала её ладонь в ободряющем жесте. — Дорогая моя, у тебя ещё всё впереди. Я чувствую это. Ты встретишь достойного мужчину, и у вас обязательно будут детки, вот увидишь! Селин вытерла подступившие к глазам слёзы и усмехнулась. — Ты у нас теперь провидица, мать. Сейчас разложишь мне подчистую всю мою судьбу? — попыталась та в своей типичной манере отшутиться. — Всю не скажу, но интуиция у меня теперь гипер-развита. Дело тут в беременности или в чём-то другом — я не знаю. Но я точно знаю, что такая хорошая женщина, как ты, достойна продолжения! Селин от души рассмеялась. — Вот всегда будь такой весёлой, Лин! — Зейнеп в отместку за коверканье своего имени тоже придумала ласковое прозвище подруге. — И, между прочим, я передумала не только из-за того, что услышала твою печальную историю, дорогая. Вчера… вчера этот зародыш спас мне жизнь, заставив действовать, повинуясь инстинкту выживания, а не панике. Я в жизни никогда не делала ничего подобного! Я была такой уверенной, собранной, хладнокровной. Даже если бы я встретила того подонка на своём пути на улице, то выцарапала бы ему глаза и заставила проглотить его собственный член, но не позволила причинить вред тому маленькому, боящемуся существу внутри меня. — Материнский инстинкт — самый сильный. Мать пойдёт на всё, чтобы защитить своего детёныша, — глубокомысленно заметила Селин. — Я же говорила, что всё к лучшему! Слава Богу, что этот маленький человечек так вовремя появился в твоей жизни. Философские разглагольствования девушек прервал настойчивый звонок в дверь. Те замерли. — Ты кого-то ждёшь? — заволновалась Зейнеп. — Нет, — ответила Селин. — Но ты не волнуйся, поняла? Никто не причинит тебя вреда, пока я рядом. Я сама открою, а ты посиди тут. Подойдя к двери, Селин посмотрела в дверной глазок. — Кто там? — Эмир Козджуоглу, — раздался из-за двери мужской голос. — Лучше откройте дверь, Селин-ханым, пока я не разнёс её в щепки. — Зачем же мне открывать дверь постороннему мужчине, да ещё вечером? — Наверное, потому что у Вас находится то, что принадлежит мне. Я про Зейнеп Сойдере, которая скрывается в Вашей квартире. Я хочу поговорить с ней, немедленно. — Не открывай, Селин, не открывай! — прошептала за спиной хозяйки квартиры Зейно, вытаращив глаза на дверь. Страх в глазах подруги и наглый тон незваного гостя вывели Селин из себя. Вытолкав Зейнеп из прихожей и не снимая цепочку на двери, она приоткрыла створку и гневно выдала в лицо высокому чернявому мужчине: — ЗДЕСЬ нет НИЧЕГО, что принадлежало бы Вам, Эмир-бей! А поскольку Зейнеп категорически не хочет с Вами разговаривать, то я по-хорошему прошу Вас уйти. Лицо мужчины приобрело устрашающий вид. — Я НИКУДА не уйду, пока не поговорю с ней, ясно?! — А я НЕ ПУЩУ Вас в свою квартиру, ясно?! — отзеркалив его угрозу, отчеканила Селин. Скривив губу, Эмир попытался протиснуться в дверной проём и снять цепочку, чтобы ничего не мешало ему оттолкнуть маленькое тело упрямой женщины прочь с дороги, как вдруг нечто огромное, чёрное и яростно шипящее кинулось на него и стало рвать, грызть и царапать, атакуя, словно тигр. — Парс, а ну назад! — закричала Селин. — Назад, шерстяной пиздюк, я сказала! Эмир охренел как от неожиданной атаки, так и от витиеватого матерного обращения к здоровому чёрному коту, который продолжал прочно держать оборону около ног хозяйки, угрожающе завывая и выгнув спину дугой. С трудом затащив кошару внутрь, Селин вышла на площадку и захлопнула дверь. Завывания Парса стали тише. Внимательно посмотрев на шокированного мужчину, Селин сложила руки на груди и спокойно сказала: — Эмир-бей, идите домой. К жене. Зейнеп не хочет Вас видеть. Если бы хотела — мы бы сейчас с Вами не разговаривали, верно? — С ней всё в порядке? Почему она не берёт трубку, когда я звоню? Взгляд Селин немного потеплел, когда она услышала беспокойство в его голосе. — С Зейнеп всё хорошо. Вам обоим нужно остыть. И когда вы оба придёте в себя, отключите свой эгоизм и глупость — тогда-а-а и только тогда вы сможете УСЛЫШАТЬ друг друга. Эмир наклонил голову, с любопытством разглядывая эту разумную женщину. — Так может, Вы ускорите процесс отключения глупости со стороны Зейнеп, Селин-ханым? Я дам Вам за это щедрое вознаграждение. Та весело усмехнулась. — Следующей Вашей репликой будет угроза, верно? Послушайте, Эмир-бей, мне ничего от Вас не надо — я ясно выразила это в своём заявлении на увольнение. И Зейнеп тоже. Если ей что-то будет нужно — она Вам сообщит. В конце-концов, Вы такой представительный, властный мужчина, «большой босс», верно? Так разве подобает такому человеку, как Вы, бегать за молодой девчонкой и надоедать ей? Эмир впился глазами в лицо Селин. Та смело ответила на его испепеляющий взгляд и не сломалась. — Да… Вы правы. Не пристало Эмиру Козджуоглу унижаться перед Сойдере, — с яростью выплюнул мужчина и быстро направился вниз по лестнице. Когда он скрылся из вида, Селин наконец-то смогла расслабиться и вздохнуть свободно. За дверью квартиры её ждали две пары вопрощающих глаз: зелёные с вертикальными зрачками Парса и шоколадные напуганные — Зейнеп. — Ну и угораздило же тебя пересечься в жизни с таким шайтаном, девочка! — вскинув руки к небу, с чувством произнесла Селин. — Да Синан в подмётки ему не годится! С таким точно шутки плохи! Если бы я сейчас не надавила на его мужское самолюбие, он бы не ушёл, а элементарно размазал меня по стенке! Но в следующий раз такая уловка не прокатит. Он реально страшный человек, от него прямо прёт первобытным самцом! — Что мне делать, Лин? — Зейнеп дрожала и готова была разрыдаться. — Успокоиться! — скомандовала та. — Тебе надо уехать отсюда. Иначе малыша спокойно ты не выносишь. У меня есть идея. Но нам нужен человек со связями, который может помочь осуществить эту спец-операцию. У тебя есть кто-нибудь на примете? Кроме этого твоего Эмира, конечно же. Зейнеп подавила дрожь и заставила свой мозг соображать. Спустя несколько секунд на неё снизошло озарение, словно каждый кусочек мозаики встал, наконец, на своё место. У неё определённо был такой человек. И если с умом распорядиться имеющейся у неё информацией и смело пойти ва-банк, то остальным игрокам ничего не останется, кроме как спасовать.