Сильные женщины не плачут. Книга первая

— Проходи, сестрёнка, я ждала тебя, — Асу с приветливой улыбкой распахнула дверь и обняла гостью, которая с некоторым замешательством мялась на пороге. — Что с тобой, Зейнеп? Тебе нездоровится? — В определённом смысле — да, — ответила Зейно, проходя в прихожую. — Сейчас я тебе всё расскажу. Надеюсь, что ты меня поддержишь. — Ты меня пугаешь, — нахмурилась Асу. — Проходи сюда, в гостиную, присаживайся, пожалуйста. Хочешь чего-нибудь выпить? — Нет, дорогая, спасибо. Я думаю, нам с тобой сейчас будет не до милых чаепитий. — Теперь мне это совсем не нравится, — забеспокоилась девушка. — С тобой что-то случилось? Это как-то связано с твоим внезапным уходом из клуба? Я тогда жутко за тебя переживала! Всё ждала, когда ты позвонишь мне, но ты целых три дня не выходила на связь. С кем ты тогда уехала, Зейнеп? Зейно внимательно посмотрела в раскосые тёмные глаза, обеспокоенно глядящие на неё. Профиль, манеры, стать — всё было идентичным. Конечно, какая-то доля сомнений оставалась. Но интуиция и подсознание сейчас говорили громче, чем метания разума. — Я уехала с твоим братом, Асу. Настала минутная пауза. Зрачки Асу расширились от шока, девушка побледнела. Эта реакция только укрепила подозрения Зейнеп, дав ей дополнительную уверенность в успехе своего плана. — Что ты сейчас сказала? — медленно произнесла Асу.       — Я никогда прежде не видела вас вместе с Эмиром Козджуоглу, Асу, — пояснила Зейно. — Я слышала от Кемаля и от тебя, когда вы приходили к нам домой, что ваша компания сотрудничает с его холдингом. Но не было ни одной фотографии, где вы стояли бы рядом. Я обращаю внимание на эту деталь, потому что не заметить ваше внешнее сходство просто невозможно. Но было кое-что ещё, что позволило мне увериться в том, что ты и есть тот самый «брат».       Тогда, в BACKDOOR, я увидела Эмира на балконе второго этажа. Это было как раз в тот момент, когда меня пригласили на танец. Я тогда ничего не соображала от неожиданной встречи с ним после трёх недель разлуки, когда ты сказала мне принять приглашение потанцевать. Вот тогда я испытала странное чувство. Отвернувшись от Эмира, стоящего на балконе, я как будто увидела Эмира в женском обличье, сидящего рядом со мной за барной стойкой. Сюрреалистическая картина! От шока я не успела как следует прийти в себя, как меня уже уволокли на танцпол, и потом, в суматохе последующих переживаний, я совсем забыла об этом.       Но на следующий день я увидела не менее странный сон. Знаю, это глупо — судить по снам, но со мной в последнее время происходят такие дикие, страшные вещи, что я, как зверь, ориентируюсь по чутью и интуиции, чтобы выжить, Асу. Во сне я видела тебя с братом. Вы были детьми. И если бы я увидела твои детские фотографии, то непременно узнала бы на них ту маленькую девочку, что посоветовала мне во сне быть осторожнее.       Вчера ночью меня чуть не зарезали. К счастью, я успела вовремя скрыться. Но есть кое-что, с чем я не смогу справиться в одиночку. И я пришла попросить у тебя помощи, как у своей названной сестры. Помоги мне спасти жизнь твоего племянника, Асу! Внимательно ловившая каждое слово Зейно Асу от последней фразы широко распахнула глаза и уставилась на живот собеседницы. — П… племянника? — Или племянницу, — мягко улыбнулась Зейнеп, погладив свой живот. — На 14-16 неделе станет ясно. Асу некоторое время посидела молча, пытаясь переварить услышанное, а потом поднялась на ноги и стала расхаживать по комнате туда-сюда, словно тигрица в клетке. — Ты собираешься сдать меня Эмиру, если я не помогу тебе? — с отчаянием спросила она наконец. — Нет, — честно ответила Зейнеп. — Я бы ни за что не сдала тебя ему, Асу. Хочешь верь, хочешь — нет. Но и ты пообещай, что ты ни при каких обстоятельствах не расскажешь Эмиру про моего ребёнка. В ваши родственные связи я не хочу лезть. Рано или поздно вам с братом придётся предстать друг перед другом и объясниться. А мне сейчас нужно думать только о том, чтобы я и мой ребёнок были в порядке. В Стамбуле это, к сожалению, невозможно. У Эмира Козджуоглу тут повсюду связи. Так или иначе он заметит моё состояние, — Зейно снова нежно погладила свой плоский животик, — и потащит на аборт, как жертвенного барана. Я хочу уехать, Асу. Подальше отсюда. А перед этим я хочу подписать необходимые документы о том, что я не претендую на имущество Козджуоглу, что этот ребёнок — только мой, и отца у него не будет. Асу резко затормозила на ходу, её глаза расширились. — Ты хочешь скрыть от Эмира его ребёнка, Зейнеп? Ты понимаешь, ЧТО ты творишь? Мне страшно представить ЧТО он сделает, когда обо всём узнает! — А он и не узнает. Если ты мне поможешь. — Эмир узнает, Зейнеп! Он хитёр, как дьявол. — Ты тоже Козджуоглу, и не менее хитра, чем он! — отметила Зейно. Асу в очередной раз застыла, разглядывая гостью. — Не могу поверить, что именно ты первая догадалась об этом. Это просто уму непостижимо! — в отчаянии Асу запустила пальцы в волосы. — Уму может и нет, но кое-кто — твой будущий родственник, между прочим, — невербально подсказал мне эту очевидную истину, — улыбнулась Зейнеп, держа руку на животе. Асу некоторое время сканировала взглядом всё тело девушки, а потом плюхнулась рядом с ней на диван, тяжело вздохнув. — И куда же ты поедешь? — Мне уже предложили один вариант, и я склонна согласиться принять это приглашение. Хуже мне от этого уже точно не будет. Асу тяжёлым взглядом заглянула Зейно в глаза. — Ты поступаешь неправильно, Зейнеп. Я не испытываю никаких тёплых братских чувств к Эмиру Козджуоглу — так уже меня воспитывали с младенчества, увы! — но даже с учётом этого мне его жаль. Ни один мужчина не заслуживает того, чтобы его лишали собственных детей! — горячо произнесла девушка. — Напрасно ты не хочешь признать, что ты неравнодушна к брату, Асу, — мягко ответила Зейно, вызвав этим очередной офигевший взгляд собеседницы. — Эмир будет рад, узнав о тебе. В том сне он с такой гордостью сказал мне о том, что у него есть «брат»! — Он… он так сказал? — с сомнением переспросила Асу. — Да. Я уверена, что Эмир простит тебе всё что угодно. Семья для него — превыше всего. И он ни за что не причинит вред родной крови. — Именно поэтому я считаю, что ты поступаешь неверно, утаивая его ребёнка! — взорвалась Асу. — Дорогая, скажи мне одну вещь? Ты хотела бы иметь племянника или племянницу? Пусть даже если матерью буду я. — Что значит «даже я», Зейнеп? Что за глупости ты говоришь, откуда это уничижительное отношение к себе?! — рассердилась Асу. — А это слова твоего брата. Вот послушай, цитирую: «Я не собираюсь смешивать кровь наследника Козджуоглу с генами Сойдере», — с горечью произнесла Зейно. — Теперь понимаешь? Он убьёт этого ребёнка, если узнает о нём! — Гребанный мудак! — рассвирепела Асу. — Я уничтожу его своими руками! Как он смеет такое говорить! Можно подумать он наследный принц, а ты — замарашка из свинарника! Зейнеп от всей души рассмеялась. — Знаешь, Асу, а ведь с первого взгляда может так показаться. Нихан, например, всегда относилась ко мне свысока. Что уж говорить про Эмира! Кстати, детей от хочет только от Нихан — тоже его собственные слова. — Я никогда не признаю отпрысков Нихан своими племянниками, будь оно всё проклято! — вскричала Асу. — Ещё чего! Я терпеть не могу эту высокомерную суку! Да и у Эмира нет с ней никаких шансов. — В смысле? — непонимающе спросила Зейно. Асу удивлённо воззрилась на неё. — А ты разве ещё не догадалась? Их брак с Эмиром — фальшивка! Они никогда не спали друг с другом. Нихан хранит себя только для Кемаля, Кемаль — для Нихан, — с отвращением выплюнула девушка. — Ни разу не спали? — шокировано переспросила Зейнеп. — Нет. Их брак держится на шантаже. Очень неустойчивая конструкция, готовая в любой момент рухнуть. Но мой братец упорно верит в чудо, идиот. Он дождётся, что эта стерва его погубит. Зейнеп отчего-то стало страшно после этих слов. — Я, конечно, предполагала, что у них не всё гладко в семье, но чтобы брак был всего лишь фикцией… Знаешь, Асу, это только подтверждает мою теорию о наших с Эмиром взаимоотношениях. — Взаимоотношениях? — Асу подняла одну точёную бровь. — Интересно! Раньше ты скрывала от меня, что вы встречаетесь. — Мы переспали 4 раза за последние три месяца — это считается за «встречаемся»? — с грустной усмешкой спросила Зейно. — Оф, девочка, мы с Кемалем ни разу не поцеловались, а я 5 лет думала, что мы встречаемся, а потом в Стамбуле попыталась выдать эту ложь за правду сучке-Нихан. Так что у вас с Эмиром всё просто шикарно! — Да уж, особенно шикарно его низменное предложение, что он мне сделал! — нахмурилась Зейнеп, вспоминая о том унижении, которое она пережила. — Предложение? — непонимающе переспросила Асу. — Судя по всему, это не было предложением руки и сердца? Зейно закатила глаза. — Конечно нет, Асу! Это было предложение въехать в квартиру Эмира, жить за его счёт, ни в чём себе не отказывая, и выполнять за это любые его сексуальные фантазии по щелчку пальцев! Асу удивлённо ахнула. — Он тебе ТАКОЕ предложил?! — Угу, — мрачно кивнула девушка. — А почему, как ты думаешь, я так быстро сбежала в Бодрум? Я хотела успокоиться, остыть, разведать новую местность. Лишь бы быть подальше от этого надоедливого наглого мудака! Асу некоторое время с недоверием рассматривала Зейно. — Зейнеп? Ты, будучи в таком тяжёлом материальном положении, работая на двух работах, едва сводя концы с концами и, очевидно, — испытывая к Эмиру сильное влечение, — отказала ему? — Конечно отказала, Асу! — с раздражением ответила Зейно. — Я кто по-твоему, проститутка?! Твой братец называл это «партнёрством», но это разводка для тупых девиц! Это проституция в чистом виде, «деньги в обмен на секс»! Пошёл он на хуй с такими «предложениями»! В глаза Асу загорелось восхищение. Сейчас она ещё больше напомнила Зейнеп Эмира. — Знаешь что, девочка? Этот мудак недостоин тебя! — заключила Асу. — Точно не сейчас. Может быть, когда-нибудь, когда он одумается… — задумчиво протянула она. — Но мы ушли от темы. Что там у тебя за теория о ваших с Эмиром отношениях? Зейнеп тяжело вздохнула.       — Это мерзко и гадко, Асу. Но, если ты хочешь знать… Ладно, скажу прямо то, что я думаю. До нашего знакомства с Эмиром я и так видела, что Нихан его не любит. Теперь оказалось, что она с ним ещё и не спит. Естественно, такой самовлюблённый мудак как Эмир Козджуоглу будет искать козла отпущения для своего уязвлённого самолюбия. Причём объект своей любви трогать нельзя — значит, Нихан отбрасываем. Остаётся Кемаль — самый главный враг Эмира. Они сцепились, как два бешеных пса, и не закончат, пока один не перегрызёт другому глотку!       Но Эмир, как ты и сказала, очень хитёр. Он прекрасно знает, как взять Кемаля за яйца. То есть думал, что знает. И добрался до меня. Я подозреваю, что я для Эмира — особенный объект издевательств. Влюбив меня в себя, он мог в любое время справлять нужду в постели с преданной ему женщиной безо всяких обязательств. Но особую остроту этим «встречам» придавало то, что я — сестра Кемаля. Понимаешь о чём я, Асу? Асу отрицательно покачала головой. — Эмир мстил Кемалю через секс со мной! Я могу себе представить, какое моральное удовлетворение он испытывал, трахая младшую сестрёнку своего врага! Это как трахать его самого, только ощущения более острые, — с отвращением заключила Зейно. Асу ошарашенно уставилась на подругу. — Зейнеп, по-моему, ты перегибаешь палку… — Перегибаю?! — взорвалась та. — Тогда почему каждый раз, кроме самого первого, когда этот мудила лишил меня девственности в номере отеля, он обращается со мной, как с боксёрской грушей?! Каждый раз после секса он оставлял мне синяки и засосы по всему телу! Мне было больно сидеть, больно стоять! Чёрт, я просто была куклой для вымещения его агрессии! Вот моя теория! Закрыв лицо руками, Зейно расплакалась. Асу притянула её в объятия и стала укачивать, как маленького ребёнка. — Ну, хватит, Зейнепджим, тебе нельзя плакать, а то малыш расстроится. Давай, соберись! Ты — сильная! А мы, сильные женщины, не распускаем сопли, когда больно и трудно. Сожмём зубы, поднимемся с колен — и идём дальше. Я помогу тебе, слышишь? Ты уедешь отсюда, если ты правда этого хочешь. Я всё устрою. Мне нужно два-три дня. Пока что поживёшь у меня, поняла? — Вот он, тон Козджуоглу, — вытирая руками слёзы, пробубнила Зейнеп. — Вы приказываете — остальные подчиняются. Асу усмехнулась. Зейно шмыгнула носом и пробурчала: — Мне нужен новый паспорт и дубликат диплома на новое имя, Асу. Эмир испортил мне досье в трудовой базе, и я теперь не смогу устроиться на работу по специальности. Кроме того, будет глупо уезжать из Стамбула и прописываться на новом месте под именем «Зейнеп Сойдере». Это как красная тряпка для быка. — Эмир испортил твоё досье? — удивлённо переспросила Асу. — Да, он сделал даже это! Я не удивлюсь, если я не смогу даже купить билет на автовокзале без того, чтобы этот мудак не узнал об этом несколько секунд спустя! Асу ошарашенно смотрела на Зейнеп. — Это не похоже на Эмира. Он так привязывал к себе только Нихан… — Не говори мне об этой стерве! — сморщилась девушка. — Хорошо, не буду. Но скажу одно — я, как сестра Эмира Козджуоглу, считаю, что между вами двумя есть кое-что ещё, помимо агрессии и безбашенного секса.

***

— Я прочитала то, что ты переслала мне по электронной почте, Зейнеп. Признаться честно, я поражена. На первом курсе ты не проявляла особого интереса к литературе, чаще смотря в карманное зеркальце, чем в книгу, — по-доброму пожурила пожилая женщина. — Я знаю, Йишил-ханым, — улыбнулась Зейно. — С тех пор многое изменилось, поверьте мне. — Я вижу это, дорогая моя. Скажу прямо — тебе ещё нужно попрактиковаться со слогом. И с построением структуры текста. — Да, мне пока далеко до Орхана Памука, — тихо засмеялась девушка. Преподаватель внимательно посмотрела на неё. — Но не по глубине и смыслу материала, Зейнеп. Послушай, я бы в жизни не подумала, что такие мысли может выдать двадцатилетняя девушка. Не знаю что с тобой случилось… но это явно очень сильно повлияло на тебя. На твои взгляды на жизнь, на принципы, на твою душу. В твоих записях слишком много боли и мудрости для такого молодого возраста. Понимаешь меня? — Я…, — Зейно замялась. — Я просто решила выложить на бумагу то, что съедало меня изнутри, Йишил-ханым. И поняла, что от этого мне становится легче. Потом я стала писать всё больше и больше… Когда я была в Бодруме, то открыла для себя фотографию как ещё один способ самовыражения, но создание снимков окружающей красоты лишь ещё сильнее вдохновляло меня на новые записи. Я не знаю, может ли из этого получиться что-нибудь стоящее или это просто записки сумасшедшего, поэтому и решила показать их Вам. — Здесь есть сумасшествие в том роде, в котором оно присутствует в любви, — заметила мудрая женщина. — Да, девочка моя, человек не прозревает до конца, пока не полюбит по-настоящему. Твоя история вдохновила тебя, и это здорово. Что бы там ни было — это оказало тебе огромную услугу, раскрыв тебя, как личность. Ты верно отметила: «Иногда человек реализуется через пережитую боль». — Вы правда думаете, что я могла бы оформить это в книгу, дополнив и структурировав? — с надеждой спросила Зейнеп. — Именно так я и думаю, — тепло улыбнулась Йишил. — Ты можешь рассчитывать на мою помощь в создании структуры книги, а содержание и дополнения — полностью на твой откуп, дорогая моя. — Я скоро уеду из Стамбула, — погрустнела Зейнеп. — И мы с Вами вряд ли скоро увидимся. — Никогда не знаешь, что случится в следующее мгновение, верно? — подбодрила её женщина. — У тебя есть мой e-mail и телефон кафедры. Пиши, звони, слава Богу мы живём не в каменном веке. И помни главное, Зейнеп: то плохое, что мы пережили, не определяет то, кем мы станем в будущем. Всегда верь. Верь в лучшее. И оно обязательно придёт.

***

— Боже, девочка, ты заставляешь меня плакать! А ты ведь знаешь, как я не люблю это! — шмыгала покрасневшим носом Селин. — Зейнош, может, всё-таки останешься? Как же мы тут все без тебя? — Моя Ли-и-ин! Ну перестань, хватит, мы ведь не навсегда расстаёмся! — обняв подругу и утешительно похлопывая её по спине, подбадривала Зейнеп. — Я сама не хочу реветь перед разлукой, но у тебя с самого утра глаза на мокром месте! Ну что это такое? Мы ведь вместе составляли этот «гениальный план». — А теперь я жалею, что вообще заикнулась об этом! Чувствую себя так, словно я зря тебя отпускаю, — сказала Селин, вдоволь наобнимавшись на прощание. — В сторону сожаления, дамы! — вклинилась в диалог Асу. — Мы все знаем для чего мы проворачиваем эту спец-операцию. Держи, сестрёнка, — подмигнув Зейно, Асу вручила ей новенький мобильный телефон и небольшую сумочку. — Это материальное воплощение моей помощи. Номер защищён, симка оформлена на твоё новое имя. А что? Лале Шахин — это звучит! Может, это станет твоим творческим псевдонимом в будущем? Крепко обняв Асу, Зейно проверила содержимое сумочки. Всё было на месте: новый паспорт, диплом на её новое имя, медицинская страховка. Но, откопав среди важных бумаг чёрное кожаное портмоне, она застыла. — Асу? — вопросительно глядя на ослепительно улыбающуюся брюнетку, пролепетала Зейнеп. — Эт… это что ещё такое? Я не возьму это! Мы так не договаривались! — Спокойно, Зейнепджим. Это не только для тебя. Это первый подарок от будущей тёти для моего будущего племянника. Или племянницы, — озорно подмигнув остолбеневшей девушке, весело ответила Асу. — Сколько там денег? — вытащив золотистую именную пластиковую карту, запричитала Зейно. — Достаточно для того, чтобы ты не парилась по поводу своих расходов во время беременности. Какая у нас цель, ну-ка повторим в сотый раз? — Спокойно выносить и родить здорового малыша, — хором в унисон произнесли девушки. — Вот именно! — подтвердила Асу. — Это маленькая компенсация от тёти Асу. Не думай, что я останусь в стороне от моего сладкого мальчика или девочки, когда ребёнок родится. Приеду к вам обязательно и проверю насколько малыш похож на меня! — тепло улыбнулась Асу. — Я тоже приеду! Пусть у ребёнка не будет отца, зато у него будут две классные тёти, — пообщала Селин. — Ладно, ладно, уговорили! — сдалась Зейнеп, укладывая портмоне обратно в сумку. — Но, Асу! Во-первых, все деньги до копейки я тебе верну, когда встану на ноги. — Оу, ворчание беременной женщины, — ответила Асу и они с Селин понимаще переглянулись. — А что во-вторых, госпожа Лале? — Во-вторых, я приму эти деньги при одном условии, — безапелляционно сказала Зейно. — Я слушаю, — ответила Асу. — Ты не станешь причинять вред Эмиру, — после этого заявления Асу с Селин удивлённо застыли. — Ради меня, Асу. И ради ребёнка. Пожалуйста, не мсти ему, не топи и не делай ему больно. Пообещай мне. Я прошу тебя. Асу несколько секунд смотрела в шоколадные серьёзные глаза и, наконец, кивнула. — Хорошо, Зейнеп. Если ты так хочешь… Я обещаю. И тайно передам Эмиру то, что ты просила, как только ты доберёшься и позвонишь мне сказать, что с вами всё в порядке. — Спасибо тебе, сестра. Обнявшись все вместе в последний раз, девушки погрузили с благословениями будущую мать в ожидающий её Мерседес с личным водителем. Асу настояла на таком виде транспорта, решительно откинув вариант вариант автобуса. Врач также посоветовала Зейно в первый триместр беременности не летать на самолётах из-за угрозы возможного выкидыша. Помахав рукой подругам на прощание, Зейно с тоской уставилась в боковое окно. Она так страстно стремилась уехать отсюда, а теперь, достигнув цели, не испытывала ничего, кроме горечи. Впереди ждала неизвестная, новая жизнь. Как её примут на новом месте? Что она почувствует в незнакомом городе? Как будет протекать её беременность? Родится ли ребёнок после всех пережитых стрессов здоровым? В голове роилась тысяча вопросов, и ни одного ответа. Но одно Зейнеп знала точно: она приняла правильное решение, оставив малыша. Она чувствовала это интуитивно, женским чутьём. И теперь, ради благополучия ребёнка, она была готова на всё. Даже в будущем, есть так сложится жизнь, принять другого мужчину в качестве его отца. Ведь малыш должен расти в полной семье. А уж она вынесет что угодно — лишь бы её маленький пупсик был счастлив. Но уезжала Зейнеп не только поэтому. А ещё и потому что лучшим решением в её случае было отказаться от своей любви. Коря себя за глупость, она упорно продолжала верить в то, что Эмир — хороший человек. Просто потому, что в негодяя она не смогла бы так безвозвратно влюбиться. И Зейно верила, что Эмир грыз бы себя внутренне за то, что отправил её на аборт, убил бы собственного ребёнка. Он бы скрывал это ото всех, продолжая носить надменную маску, но в его душе поселились бы новые демоны. И он бы страдал ещё больше. Страдала бы и сама Зейно. Потому что вместе со смертью их ребёнка умерли бы все светлые чувства к этому мужчине. И даже если бы она не забеременела, в итоге они бы всё равно расстались. Рано или поздно это случилось бы. Эмир не любил её. Зейнеп любила его слишком сильно. И поэтому, когда он бы наигрался с ней и ушёл, она уже не захотела бы жить без него. А она не собиралась отказываться от жизни. Две горьких тяжёлых слезы всё-таки предательски выбрались из уголков глаз, хотя девушка сдерживалась изо всех сил. — Госпожа, Вам плохо? Может, остановимся или заедем в больницу? — забеспокоился водитель, нанятый Асу, видя её состояние. — Нет-нет, братец, ничего не нужно, — смахнув слёзинки, через боль улыбнулась мужчине Зейно. — Мне просто трудно расставаться с любимым… городом! — нашлась девушка. — Понимаю, — протянул водитель. — Может, включим радио, музыка Вас отвлечёт? — Конечно, давайте включим. Спустя мгновение в салоне раздался бодрый голос ди-джея: — Дорогие радиослушатели, я бы хотел пожелать вам в этот прекрасный весенний день улыбаться! Упакуйте все свои проблемы с мешок и выбросите прочь! Жизнь дана нам для того, чтобы мы счастливо проживали её. Не держите старые обиды, разочарования, неудачи в себе. Станьте свободными. А сейчас я хотел бы включить для вас на первый взгляд грустную песню. Но я советую вам прислушаться — и вы услышите надежду, что скрыта в её словах. Необычный тембр женского голоса и правда пел о несчастной любви, но со скрытым смыслом. А ритму мелодии просто невозможно было сопротивляться:

Я даже не помню, когда точно Я увидела тебя впервые, милый. Когда мне выпал мой единственный шанс, Шанс для моего сердца, но я упустила его. И ты был моей больше, чем просто милый любовник, И это было нечто большее, что нельзя забыть. У тебя нет никаких правил И теперь я знаю, что это значит на самом деле. Так долго Мне был никто не нужен, Так долго С тех пор как я полюбила тебя.

***

Эмир возвращался домой с работы. Сегодня его весь день съедала какая-то непонятная тоска. Он словно терял что-то важное в жизни, и его бесило то, что он не мог понять причину этого разъедающего душу чувства. Он решил не навязываться малышке с неделю. Пусть посидит без него, без денег и без работы. Эмир был уверен, что она сама придёт к его дверям. И тогда он уже не будет с ней церемониться. Зейнеп не может не сдаться ему. Пятничная пробка к загородным коттеджам к районе Сарыер уже началась, хотя Эмир специально выехал с фирмы пораньше, завершив свои дела и оставив время для занятий с Неджетом. Пыхтя от досады, он раздумывал над тем, чтобы всерьёз сделать на крышах дома Сезин и холдинга по вертолётной площадке, и летать на работу с пилотом. Медленно ползя за плетущейся впереди машиной, мужчина в раздражении нажал на кнопку плеера. Из динамиков стерео-системы полился глубокий женский голос. Но удивило Эмира не это. Обычно попсу, которую крутили по радиостанциям, невозможно было слушать без кровотечения из ушей. Но эта песня действительно отличалась. Голос певицы почему-то напомнил Эмиру Зейнеп. И слова… слова песни будто озвучивали его собственные сокровенные мысли по отношению к малышке:

У меня всё та же мечта, Что однажды ты наберёшь мой номер И у меня будет второй шанс, Шанс для моего сердца, и я его не упущу. Ведь ты был не просто «очередным» возлюбленным, И это было нечто большее, после чего нельзя просто так быть врозь. Но ты бежишь от меня И теперь я знаю, что это значит. Так долго Мне был никто не нужен, Так долго С тех пор как я полюбила тебя*.