Сильные женщины не плачут. Книга первая

— Доброе утро, Эмир-бей. — Здравствуйте, господин. — Хорошего Вам дня, Эмир-бей! Утро понедельника, как обычно, началось с подобострастных приветствий подчинённых. Злой, как сам дьявол, Эмир Козджуоглу прошествовал через мраморный холл своего холдинга к стеклянной шахте лифта, нажал кнопку вызова и стал ждать. Будучи трудоголиком и неся на своих плечах бремя содержания целой семейки дармоедов, Эмир давно забыл что такое нормальное расписание, выходные и будние дни. Обычно он работал семь дней в неделю, иногда по 12-14 часов, с учётом разницы во времени с иностранными деловыми партнёрами. Но этим утром понедельника его бесило всё: показушное подхалимство своих сотрудников, долгое ожидание лифта, ярко-рыжая шевелюра Пелин, надоедливая предупредительность Туфана и бардак в личной жизни. Вчера Нихан в несвойственной ей мягкой манере разговора предупредила Эмира, что она уезжает на две недели в Париж: там ожидалась ежегодная неделя моды и выставка подлинников Клода Моне. Поскрипев зубами, он всё же отпустил жёнушку — пусть едет, если ей так хочется транжирить деньги и время, лишь бы она была подальше от Кемаля Сойдере. Этот отброс инженерии, слава Аллаху, в Париж не собирался — Эмир проверил его расписание и выяснил эту деталь прежде, чем дал жёнушке добро на поездку. Зато чубатый чупок загорелся новой идеей — термальной электростанцией в Памуккале. Аладжахан холдинг уже направил проект на одобрение в Министерство экологии и охраны окружающей среды, но Эмир и так знал, что им ответят. Откажут, естественно. Геотермальные источники Паммуккале являлись вместе с древним городом Иераполисом природным и культурным объектом всемирного наследия ЮНЕСКО в провинции Денизли на юго-западе Турции. Эмиру даже пальцем не стоило шевелить, чтобы осадить борзого мечтателя-идеалиста Сойдере — на этот раз за него это сделает Министерство. Начиналась последняя неделя марта, а значит пора было подводить итоги месяца и зимнего периода работы холдинга в целом, проверить финансовые отчёты, составить рапорты для совета директоров и акционеров, подчистить и уточнить планы на весенний и летний периоды, позаботиться заранее о мартовском ежеквартальном отчёте для налоговой службы. Работы было просто до хуя, а моральных сил — почти на нуле. Если бы не общение с Неджетом, который стал для Эмира единственной отдушиной в жизни, мужчина бы точно свихнулся. Кстати, мальчик обрадовался отъезду «тёти Нихан» и Эмир понял, что жёнушка уже сидит в печёнках у ребёнка, но Неджет стойко переносит все обиды от неё и упорно терпит, ни на что не жалуясь «дяде Эмиру». Это было ещё одной причиной, по которой он отпустил Нихан в Париж. Хотя без неё Эмир всегда как будто задыхался, как без кислорода, но он впервые в жизни выбрал между обществом жёнушки и благополучием другого человека второе. Кроме этого, в его ближайших планах имелся ещё один необычный выбор. Эмир решил использовать другой подход к Зезе. Если девушка не понимает метод кнута, он попробует метод пряника. Он даст указание отделу кадров, и они заново пригласят на работу в новое отремонтированное кафе всех бывших коллег Зейнеп. Он даже позволит ей работать педагогом, если она так этого хочет, но место работы Эмир выберет для неё сам. — Господин, напоминаю, что сегодня в 11 часов у Вас внутреннее совещание по вопросам месячной отчётности и первых показателях деятельности недавно запущенной электростанции в посёлке Тараклы Касабасы. После обеда в 14 часов у Вас назначена встреча с немецкими партнёрами и на 19 часов заказан вертолёт для воздушной прогулки с Неджетом, — Туфан вился вокруг Эмира волчком. — Принеси мне кофе, Пелин, — бросил Эмир секретарю и захлопнул дверь своего кабинета перед носом надоедливых людишек. На рабочем столе его уже ждала стопка рабочих бумаг, которые нужно было проверить и подписать. Эмир замер. Сердце сжалось от плохого предчувствия. Прямо на закрытом ноутбуке лежало кое-что ещё. Это был аккуратно сложенный, выстиранный и тщательно выглаженный синий пиджак. Мужчина безошибочно признал в нём тот «кокон», которым он укрывал малышку от посторонних взглядов, когда увозил из клуба BACKDOOR. Тот самый пиджак, который он одел на неё в их последнюю встречу. Та встреча закончилась словом Зезе: «Прощай». Нахмурившись, Эмир подошёл к столу и взял вещь в руки. Под пиджаком на ноутбуке или на столе рядом не лежало больше ни записки, ни конверта. «Зейнеп что, пришла сюда утром, чтобы… оставить пиджак и уйти? Что за бред?!» Вытащив из внутреннего кармана пальто телефон, мужчина быстро набрал знакомый номер и поднёс телефон к уху. «Номер абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — ответил вежливый механический голос. Со злостью кинув бедную трубку на стол, Эмир сжал пальцами мягкую материю пиджака, и тут же почувствовал, что во внутреннем кармане что-то лежало. Спустя мгновение он вытащил на свет Божий свёрнутый лист бумаги. Развернул его, и сразу же безошибочно признал почерк Зезе.

«Эмир, мой любимый, дорогой, единственный. Помнишь, как ты просил меня называть тебя только так? Мне совсем не трудно было бы так к тебе обращаться, ибо каждое из этих слов — правда. Но ты сам уже давно дал ответ на мой вопрос: — Что между нами может быть? — Ничего.* Ты прав. Между нами ничего не могло быть. Ты — не пара мне, а я — тебе. Я — глупая маленькая деревенщина, а ты — женатый богатый мужчина. Сказка для Зезе давно закончилась, продлившись всего на несколько счастливых встреч и одну, нашу самую первую ночь. Об остальном я не хочу помнить. Поэтому я прошу тебя, Эмир, — пожалуйста! — останься в моей памяти тем единственным человеком, который никогда ни к чему меня не принуждал. А я взамен буду хранить в своей душе любовь к тебе. Пусть она хранит тебя от всех бед. Будь осторожен. Ты даже не представляешь себе, в каком плотном кольце врагов ты находишься. Одного их удара будет достаточно, чтобы отправить тебя в нокаут. Я хочу пожелать тебе обязательно встретить ту женщину, которая будет любить тебя всем сердцем. Я буду очень скучать по тебе. Всегда буду. Но если ты хоть капельку уважаешь меня, то будешь уважать и моё решение навсегда закончить то, что между нами было на этом прощании. Береги себя. Зейнеп».

Эмир в ступоре снова и снова перечитывал записку. Строки расплывались у него перед глазами, руки тряслись, на грудь словно положили чёрный холодный камень, под тяжестью которого мужчина начал задыхаться. Так вот откуда это не оставляющее его чувство потери чего-то! Вот откуда эта грызущая тоска! Зезе сбежала и, судя по всему, была уже далеко, раз насмелилась передать эту записку и вернуть пиджак, словно избавляясь от последнего напоминания о нём. Как она могла так поступить?! Она сама написала, что любит его, что скучает, что переживает за его благополучие! Кто в здравом уме отказывается от своей любви, кто?! Эта идиотка совсем выжила из ума, забыв о том, что ей угрожает какой-то ублюдок? Как теперь Эмир сможет её защитить, если даже не знает, где она сейчас находится?! Ходя взад-вперёд по кабинету с запиской в руках, Эмир вдруг почувствовал солёную влагу на щеках. С удивлением мужчина вытер пальцами несколько слезинок. Что это? Он плачет из-за Зейнеп?! Невероятно! Он найдёт эту бестолковую девицу где бы она ни спряталась, и заставит повторить каждое написанное ей слово, глядя ему в глаза! И если в её глазах промелькнёт хоть тень лжи, он заставит Зезе съесть эту записку! Дверь неслышно распахнулась и в кабинет зашла Пелин с подносом в руках. Не дожидаясь, пока секретарь поставит приготовленный кофе на стол, Эмир выдрал у неё из рук поднос и вцепился в руку девушки мёртвой хваткой. — Кто заходил ко мне в кабинет с утра, Пелин? Глаза девушки широко распахнулись от страха, но мужчине сейчас было не до обходительности. — Н… н-никто не заходил, Эмир-бей, клянусь! Я никого не видела возле Ваших дверей, пока Вы не пришли! Эмир ещё пару секунд мрачно вглядывался в испуганные глаза Пелин, а потом отпустил её руку и кивком указал ей на дверь. Секретарь моментально испарилась подальше от злого босса. Значит, Зейнеп послала кого-то. И этот загадочный «кто-то» явно помог ей сбежать. Установить личность этой нарывающейся паскуды было всего лишь вопросом времени. Пусть Зезе немного потешит себя надеждой на спасение. Эмир, разумеется, уважал её и её решения, но чувство потребности в ней было сильнее. И не в его правилах было отпускать нужных ему людей из своей жизни.

***

Роскошная брюнетка гордо прошествовала в сопровождении метрдотеля ресторана к уединённому столику возле живого фонтанчика. Там её уже ожидал голубоглазый блондин. — Я рад, что ты приняла моё приглашение пообедать, Асу, — с восхищением разглядывая любимые черты, произнёс Туфан. — Ты так настаивал об этом по телефону, а просьбы друзей, — девушка сделала ударение на этом слове, — не принято игнорировать. — Да, я твой друг! И я беспокоюсь о том, во что ты вовлекла себя, Асу! Если Зейнеп Сойдере догадалась о твоей тайне, то об этом может прознать кто-то ещё! Асу хитро улыбнулась в ответ на беспокойство молодого человека, и не спеша сделала свой заказ. — Эх, Туфан! Ты даже не представляешь себе, насколько крепко связывают людей взаимные тайны! Я знаю о Зейнеп то, что она хочет скрыть больше всего в жизни. Она сама пришла ко мне на порог и выложила правду. Разве я могла отказать в помощи этой смелой девчонке? — Когда Эмир узнает о том, что ты помогла Зейнеп скрыть его ребёнка, он убьёт тебя! — А он и не узнает. Я предусмотрела всё до мелочей. Или ты думаешь, что сестричка Эмира Козджуоглу тупее своего братика? — продолжала издеваться Асу. — Ты никогда прежде не называла его «братиком», даже в шутку, — растерянно ответил Туфан. — А что тут такого? Эмир — харизматичный, успешный, образованный, красивый мужчина. Какая адекватная девушка не захочет иметь такого брата? — саркастично подняла бровь Асу. Туфан, открыв рот, шокированно смотрел на неё. Дьяволица нежно взяла его за подбородок и сама помогла ему захлопнуть челюсть, заставив бедного парня вздрогнуть от её неожиданного прикосновения. — Расслабься, Туфан. Это всего лишь невинная шутка. Мы с тобой оба знаем моё истинное отношение к Эмиру и ко всему клану Козджуоглу, — перешла Асу на серьёзный тон. — Да? Тогда скажи, помнила ли ты о своей враждебности, когда на прошлой неделе с таким энтузиазмом спасла жизнь будущему ребёнку Эмира? Как бы там ни было, этому малышу передадутся гены Козджуоглу, а Эмир будет его отцом! — И что теперь? — раздражённо возразила Асу. — Я должна была позволить твоему боссу убить своего будущего племянника или племянницу прямо в утробе матери?! Ещё чего! Я вовсе не жалею, что помогла Зейнеп. Пусть она родит здорового малыша, а фамилию Козджуоглу к невинному младенцу клеить вовсе не обязательно, Туфан! Парень некоторое время задумчиво рассматривал сидящую напротив девушку. Та под его пристальным взглядом занервничала. — Ну что ты пялишься на меня, как на мартышку в зоопарке? — Вы с братом похожи не только внешне, но и внутренне, Асу. Вы оба горой стоите за свою семью. — Только меня этой семьи лишили, Туфан! Напомнить тебе, кто именно? Галип Ко… — Мюжгян Козджуоглу, Асу! Это сделала твоя мать! Каким образом твой отец виноват в том, что ты оказалась в Зонгулдаке и тебя воспитывал дядя Хаккы?! Прими уже этот факт! Неужели ты думаешь, что Галип не принял бы тебя, если бы узнал, что у него есть дочь?! — взорвался Туфан. — Мне не нужен такой отец как Галип и я не нуждаюсь в его «принятии». Из-за этого глупого разговора у меня пропал аппетит, так что изволь пообедать в одиночестве! Приятного ап… Асу попыталась встать из-за стола, когда ей в запястье крепко вцепилась мужская рука. — Ты сейчас же сядешь на своё место и мы вместе закончим этот обед. И ты будешь со мной милой и вежливой, Асу. — А не то что? — гордо вскинула подбородок девушка. — А не то я прямо сейчас позвоню Эмиру и скажу ему, что он скоро станет отцом! Асу в шоке уставилась на Туфана. Этот милый мальчик никогда себя так не вёл. Он всегда был покладистым, мягким по характеру парнем, и поэтому держать его во френд-зоне для Асу не составляло никакого труда. Но сейчас этот «мальчик» цепко держал её за руку, жёстко смотрел ей в лицо своими голубыми холодными глазами и явно не шутил. Да и ей капризничать и играть с таким Туфаном вдруг расхотелось. Пришлось сесть на место и положить обратно свою сумочку. — Ты… ты мне угрожаешь? — растерянно спросила Асу. Туфан криво улыбнулся, немного расслабившись. — Не тебе. Тебя я не предам даже под пытками, и ты это знаешь. — Тогда… что это сейчас было? Взгляд парня вновь стал жёстким, голубые глаза заледенели. — Мне надоело, Асу! Я влюблён в тебя, как пёс, а ты рада относиться ко мне, как к собаке! Хоть бы раз попробовала дать мне шанс! Я готов ради тебя на всё: на предательство, на ложь, на смерть — на что угодно! Никого вокруг не вижу, кроме тебя! Или ты думаешь, что я не пытался тебя забыть?! — беднягу, похоже, прорвало, и откровения сыпались из него один за другим. — Пытался, конечно, но ни одна девушка меня не привлекает. Эта чёртова любовь скоро съест весь мой мозг, но даже тогда я не откажусь от тебя, поняла?! Если тебе не нравятся мягкие методы, то я буду учиться у твоего брата! Может, Козджуоглу-стайл поможет мне и ты наконец-то сможешь разглядеть меня?! Излив душу, Туфан откинулся на стуле и залпом выпил остатки вина в бокале. Асу от неожиданности потеряла дар речи. Мысли хаотично роились в голове, словно испуганные бабочки. — И ты… сдашь меня Эмиру, если я не дам тебе шанс? — севшим голосом медленно произнесла Асу. — Нет, — резко бросил парень. — Я буду защищать тебя до самого последнего вздоха. Если понадобится, я сам убью Эмира. Но вот ты, Асу, не сможешь стать братоубийцей, что бы ты там не говорила! Кровь не водица! Подумай об этом прежде, чем продолжать верить в план Хаккы. — В чём дело, Туфан? Ты что-то знаешь, но скрываешь от меня? — со слезами возразила Асу. — Ты уже не первый раз ставишь под сомнение то, что говорит мой дядя! — Он тебе не дядя! — прошипел Туфан ей в лицо. — По сути он чужой человек, который даёт мне и тебе только ту информацию, которую нам, по его мнению, нужно знать! За то время, что я жил и работал бок о бок с Эмиром, я научился никому не доверять, Асу. А ещё я научился думать своей головой, рассуждая трезво и оценивая ситуацию со всех сторон. Всё, что мне известно — также прекрасно знаешь и ты сама. Я никогда от тебя ничего не скрывал. Но вот в отношении Хаккы-бея я не могу сказать тоже самое! Помяни моё слово — однажды мы узнаем о твоём «дяде» скрытую правду. И я молюсь только о том, чтобы эта правда не причинила тебе боль.