Нежеланный король

      — Сир Виллем согласился надеть черное, — с довольной улыбкой сказал Нарро Престайн. Коммодор так называемого флота Пурпурного Рога вручил Давосу свиток. — Можете передать его милости, что он захватил Драконий Камень, лорд Сиворт.       Давос кивнул, сохраняя спокойствие на лице, хоть от подобного обращения ему всякий раз было неловко.       — Полагаю, это уравновесит потерю Светлого острова, — напряженным тоном сказал он, и компания, собравшаяся за столом, кивнула.       — Более чем. Прежде чем напасть на Закатное море, надо успешно захватить Узкое, — спокойно заметил Салладор. Нарро кивнул.       — Как ни печально это признавать, лорд Санн прав, — сказал браавосец.       — Ах, как приятно это слышать от Престейна, — рассмеялся Салладор. Нарро пропустил это мимо ушей.       — Теперь, с захватом Драконьего Камня, Черноводный залив и Узкое море наши. Теперь мы можем попытаться напасть на Драконов с моря.       — На Драконов и Кракенов, — тихо сказал Давос. — Железнорожденные — опасные моряки.       Капитан Элглео осушил бокал рома и кивнул лохматой головой.       — Я потерял счет тому, сколько раз эти губители попадались мне на пути с Летних островов, — сказал мириец. — Клянусь гнусными сластолюбцами из Волантиса, у меня до сих пор мурашки бегут, стоит вспомнить, как они перелезают через борт «Золотого краба»… — он поежился и налил себе еще рома.       — Мы сделали много, но предстоит еще больше, — сказал Давос. — Не будем об этом забывать, — он кашлянул и взял свиток, жалея, что не может его прочесть. — Я отнесу это королю. И еще раз благодарю всех вас за службу Железному трону в это трудное время. Вы оказали нам бесценную помощь.       — О, я бы сказал, что цену нам дали весьма точную, — с улыбкой заметил Салладор, поднимаясь со стула.       — Причем некоторым — завышенную, — сказал Нарро, краем глаза глядя на лисенийца. Салладор лишь хмыкнул.       Элглео проводил их взглядом, прикончил последний бокал и посмотрел на Давоса.       — Адмирал, — кашлянул он. — Вы подумали над моим предложением? Синий Лотос — грозный капитан…       — Если вы сможете связаться с этими летнийцами, то пожалуйста, — ответил Давос. — Но мне нужно хотя бы примерно понимать их цену, прежде чем на что-либо соглашаться.       Мириец кивнул.       — Да-да, понимаю. Я этим займусь, адмирал Сиворт, — он рассмеялся. — О, десять тысяч громов, скоро в этих морях будет больше лебединых кораблей, чем листьев на дереве!       Давос невольно улыбнулся.       — Если так, капитан, то зрелище будет потрясающим.       Эглео хмыкнул и пошел прочь. В дверях он резко обернулся и отвесил Давосу низкий поклон.       — Да благоволят тебе моря и рыба, лорд Приливов.       Давос едва не поморщился. Он носил этот титул уже как месяц, но он все равно бил по ушам, как нота не в такт. Адмирал, адмирал, это я могу вынести, потому что это почти как капитан, только название другое. Но «лорд Приливов»? Он вздохнул и вышел из Дома Морского Конька, стараясь не наступать на прохудившиеся ступеньки. Нужно их заменить, пока кто-нибудь не свернул шею, напомнил он себе. Давен чуть не сломал ногу, когда они впервые сюда пришли.       Давос повернулся и посмотрел на Дом Морского Конька. Его построил один из его далеких предшественников на посту мастера над кораблями, лорд Эйтан Веларион, чтобы тот служил ему штаб-квартирой в доках Королевской Гавани, и назвал в честь герба своего дома. Еще один лорд Приливов, подумал он. Я получил не только их титул, но и место в Малом Совете, который они считали своим. Глядя на полуразрушенное здание, он задумался, так ли плох Дрифтмарк, как и Дом Морского Конька. Скорее всего, решил он.       — Лорд Сиворт? — раздался с недавних пор знакомый голос.       — Лорд Челстед, — ответил он, обернувшись. Мастер над монетой сидел в богато украшенном паланкине; его шелковые драпировки и деревянные части были покрыты узором из серебряных и золотых лягушек, палиц и кинжалов. Рис Челстед, как обычно, был и сам отлично одет — на этот раз в зелено-белую шелковую мантию, расшитую серебряными и золотыми лягушками, а в руке держал свою замысловатую трость. Мужчины, несшие его паланкин, были одеты в зеленые и белые льняные накидки, отчего выглядели лишь немного хуже своего господина. От его вида Давос почувствовал себя нищим и даже обманщиком. — Удивлен вас здесь увидеть.       — Купцы хотели обсудить со мной тарифы и контракты на зерно, — весело сказал лорд Рис. — И языком они умеют чесать — дай боже. Боюсь, я следующие две недели не смогу без дрожи на тарифы смотреть, — он глянул Давосу за спину. — Вижу, работаете в Доме Морского Конька?       Давос переступил с ноги на ногу.       — Мне показалось, что так правильнее, раз уж я теперь мастер над кораблями…       — Боги, Сиворт, вы чудо, — улыбнулся Рис. — Наверное, вы — первый мастер над кораблями, решивший заглянуть сюда с войны Девятигрошовых королей, — он вздохнул. — И, боюсь, длился этот визит только до тех пор, пока лорд Джейсин искал хранившиеся здесь знамёна своего деда. Он считал, что они приносят удачу, — Челстед опять вздохнул. — Потом Люцерис убедил корону выкупить их у Старой Матери. Увы, они были сильно повреждены ещё до того, как ее пираты забрались на борт «Дубового кулака». Который до этого встал на мель. Попутно охваченный пожаром, — Рис замолчал и задумался. — Отдам ему должное, смерть вышла достойная книг, — он посмотрел на Давоса. — Полагаю, теперь вы направитесь в Красный замок?       Давос с опаской кивнул.       — Да, я так и планировал, лорд Челстед.       Рис открыл дверь паланкина.       — Забирайтесь. Дорога длинная, и я боюсь за ваши ноги, адмирал.       — Эм, да… — Давос моргнул, пытаясь придумать, как бы повежливее ему отказать. — Я… Я не…       Рис внезапно кивнул.       — Вы не желаете путешествовать в сопровождении незнакомых вам людей. Похвальное стремление, которое разделяю и я, — он поднял руку, и носильщики опустили паланкин на землю. — Позвольте представить Сильного Бена Лонгуотерса, Кидала Криса, Орлана Фа и Уилла Свистуна, — он посмотрел на последнего. — Это ведь прозвище, верно?       — Ваше лордство всё правильно поняли, — улыбнулся Уилл.       — Чудно, — Рис указал на Давоса. — Господа, лорд Давос Сиворт, мастер над кораблями, адмирал Узкого моря, лорд Приливов и так далее, — он кивнул. — Ну вот. Теперь мы все друзья. Прошу, лорд Сиворт, идёмте с нами. Я настаиваю.       Давос подумал и направился к паланкину. Если бы он хотел меня убить, то сделал бы это, не привлекая внимания. На сиденья было наброшено больше подушек, чем лежало у Давоса на кровати, и они выглядели куда дороже и пухлее. Лорд Рис просиял.       — Я так рад, что вы приняли мое предложение, лорд Сиворт. Хоть, вынужден признаться, я преследовал скрытые мотивы.       Давос сел и ощутил странное покачивание, когда носильщики подняли паланкин.       — Да?.. — он говорит так, будто для меня это должно стать сюрпризом…       — Его милость нашел нового мастера над законами. Своего дядю, сира Ломаса. Из Эстермонтов, — объяснил Рис.       — Что ж, хорошо, — сказал Давос, лихорадочно соображая, когда и где лорд Челстед успел узнать об этом раньше него. Семеро, спасите, я превращаюсь в придворного.       Рис, похоже, не замечая этого, продолжил:       — Ломас, в отличие от своего отца, уже на пути в Королевскую Гавань. С кучей родни. С сыном, Эндрю… Полагаю, его приставят очередным сквайром к его милости… Двумя дочерьми, несколькими племянниками и овдовевшей племянницей, — он многозначительно посмотрел на Давоса. — Именно о ней и стоит поговорить. Леди Адрия Венсингтон. Ее муж погиб в Штормовом Пределе. Как и ее отец. Поэтому его милость пообещал найти ей какое-нибудь место при дворе, — он кашлянул. — С этим как раз можем помочь мы с вами. Проще всего бедной леди Венсингтон было бы влиться в круг дам вокруг королевы… но, увы, таких у нее нет. Поэтому мне пришло в голову, что следующими в очереди будут наши жены.       Давос чуть рот не распахнул.       — Я… Мария… дочь плотника…       — А моя дражайшая Гвендолин больше разбирается в расцарапанных коленках, чем в придворных манерах, — пожал плечами лорд Рис. — Но я верю, что у моей жены хватит ума самой справиться с обстоятельствами. Предлагаю и вам так поступить.       — Я подумаю над этим, лорд Челстед, — нахмурившись, сказал Давос. Сначала он заманивает меня в паланкин, теперь хочет представить мою жену ко двору. Какой вы благородный, Рис Челстед. Давос выглянул в окно и увидел, что они проходят мимо Блошиного конца. Но не через него, слава богам. Для того, чтобы выбраться из него, понадобилось бы больше, чем четверо носильщиков. Лорд Челстед повернул голову.       — Вас так заворожил вид или запах разложения? — тихо спросил он.       — Я там родился, — сухо ответил Давос.       — А-а-а, — сказал Рис и повернул голову. — Со мной, конечно, всё иначе. Маленький Эйрис Челстед родился на шелковых простынях в замке своего отца, — Давос мог поклясться, что мастер над монетой впервые нахмурился. — Разумеется, я их все перепачкал. Их сожгли и принесли новые. Хоть за этим мой отец мог проследить. Деньги — гости: то нет, то горсти, — он закрыл глаза, а потом распахнул их и повернулся к Блошиному концу. — Скажите, лорд Сиворт, вы в детстве мечтали стать рыцарем?       Давос смерил его взглядом.       — В Блошином-то конце? Нет. Я бы решил, что это глупо. Мальчики из Блошиного конца обычно не становятся рыцарями.       Рис криво ухмыльнулся.       — О, вот видите, у нас есть и что-то общее. Я тоже в отрочестве не мечтал стать рыцарем, — он высунулся из окна, не отводя взгляда от Блошиного конца. — Да, я мечтал о куда более интересных несбыточностях…       — О каких же, лорд Челстед? — спросил Давос, пытаясь уловить нить разговора.       — О мире, где все люди будут равны, — тихо сказал Рис. Он глубоко вздохнул и вновь повернулся к Давосу. — Я бы извинился за пренебрежение к месту вашего рождения, но, будем честны, я его пожалел. Мы оба знаем, что такое Блошиный конец.       — И теперь мы оба знаем, что вы заседаете в Малом Совете с выходцем из него, — сказал Давос, поджав губы. Челстед приподнял бровь.       — Вы говорите так, будто это должно меня заботить, — он подался вперёд. — Вот вас, лорд Сиворт, заботит, что вы заседаете с человеком, способным проследить свой род до андальского завоевания? — он коснулся своей груди. — Мы оба служим его милости. Мы служим ему.       — Я — контрабандой, а вы — своей древней андальской кровью, — сказал Давос. Рис кивнул.       — Именно, — он раскинул руки. — По правде говоря, лорд Давос, ваш вклад куда больше моего. В Королевских землях поразительно много дураков с такой же старой, как и у меня, кровью. И столь же поразительное количество дураков с кровью даже старее. Мои древние андальские предки коротали время за убийством их предков, которые убивали их в ответ. Вы знали, что мой род и род моей жены тридцать восемь раз сталкивался в бою? А Гаунтов и Челстедов даже врагами не считают.       Давос не знал, издевается он или нет.       — Я не… настолько хорошо разбираюсь в подобном, — выдавил он.       — Дайте себе время, — сказал Рис. — И каждая семья из Королевских земель при малейшем поводе расскажет вам свою историю, — он указал на скрещенные палицу и клинок. — К слову, не желаете услышать легенду о том, как появился герб Челстедов? Боюсь, она не столь очаровательна, как история о вашем маленьком черном кораблике и луке…       Опять издевается, мысленно проворчал Давос.       — Что ж, если мне суждено ее услышать, то когда, как не сейчас.       Рис улыбнулся.       — Благодарю за доброту. Легенда начинается в Андалосе, где Витгар Челстед, услышав зов Семи, собрал вокруг себя группу вооруженных людей и отправился в Вестерос, где они могли — цитируя семейные хроники — «служить богам и получать много добычи», — он усмехнулся. — С тех пор Челстеды гордо и с удовольствием следовали этим правилам. Излюбленным оружием Витгара была здоровенная палица. Он никогда с ней не расставался, даже во сне, — он хмыкнул. — Думаю, если бы боги не осуждали такую страсть, он бы женился на этой проклятой штуке. И вот мой предок, его банда и палица прибыли в Вестерос и очутились рядом с маленькой крепостью, принадлежавшей Мэннингам. Это, решил Витгар, будет моим судьбоносным завоеванием, которое он начал с достойнейшего подкрадывания к крепости посреди ночи.       Рис покачал головой.       — К несчастью, маневр успешно не прошел: Мэннинги проснулись, и Витгар и его люди заперлись от солдат в коптильне. Но потом удача вновь улыбнулась ему — вместе с ними в коптильне оказалась юная дочь лорда Мэннинга, хоть хроники и не поясняют, как это произошло, — он пожал плечами. — Возможно, она выполняла какое-то поручение или просто убиралась. Как бы то ни было, Витгар Челстед увидел в ней шанс на спасение. Поэтому он подтащил ее к двери, приставив клинок ей к горлу, и сказал ее отцу, что отдаст ее, если тот отпустит его и его людей, — Рис помрачнел. — Лорд Мэннинг велел солдатам отступить, позволив Витгару и его банде выйти из коптильни. И тогда Витгар отдал ему дочь, перед этим перерезав его горло. А потом закрепил свой триумф, раздробив голову лорда Мэннинга своей огромной палицей. Увидев это, солдаты растерялись, и Витгар с бандой начали их убивать. Еще в хрониках говорится, что кого-то изнасиловали, что обычно подразумевает, что изнасиловали всех подряд, раз уж об этом решили упомянуть. Покончив с резней, Витгар заполучил неплохую крепость и ненависть оставшихся Мэннингов, у которых было еще немало крепостей и замков. Тогда Витгар призвал к себе септона и признался ему во всех преступлениях, которые он совершил ради наживы. Септон сказал ему, что все его убийства и кражи были исключительно праведным делом, поскольку совершались над гнусными язычниками, поклоняющимися деревьям. А вот изнасилования он не одобрил, поэтому Витгар пообещал построить септу.       Рис пожал плечами.       — Остаток жизни он провел, сражаясь с Мэннингами и другими Первыми людьми, оказавшимися в этих землях. Время шло, и на найденных им пажитях появились и другие андалы. И, чтобы увековечить свою великую победу, он выбрал своим гербом палицу и кинжал, а девизом — «Палицей и кинжалом», — Рис глянул на Давоса. — Есть в этом определенная… элегантная простота, верно? Она много говорит о том, какими людьми были мои предки. Поверьте, они жили этим девизом. Хоть и довольно быстро забыли, кого убивать — Первых людей или андалов. У меня есть кузены из Мэннингов, моя жена — из Гаунтов, и это не первый такой союз. Странный, если так подумать. Но мы, Челстеды, мы все помним, с чего всё началось…       Давос уставился на него.       — Лорд Челстед… Почему… Зачем вы мне всё это рассказали?       Рис улыбнулся.       — Во-первых, чтобы вы поняли, почему я люблю лягушек. Но, что важнее, чтобы убедить вас, что не стоит стыдиться того, кто вы, — он отмахнулся. — Контрабандист? Вы заседаете с теми, кто ведёт род от убийц, воров, насильников, идиотов, мерзавцев и безумцев, — Челстед подался вперёд. — И это ещё в наиболее поздних поколениях. Если же углубиться в историю, вы наткнетесь на настоящих чудовищ. Что же сделали вы в сравнении? Спасли людей, привезя им еду, и были за это заслуженно вознаграждены, — паланкин внезапно остановился и опустился на землю. — А, вот мы и на месте! — он открыл дверь. — Приятного вам дня, лорд Сиворт, и подумайте над всем, о чем мы говорили.       — Я… Да, — Давос вышел из паланкина и поклонился. Повернувшись к Красному замку, он словно ослеп, как будто свет резко стал для него невыносимо ярок. Прошло какое-то время, прежде чем он пришел в чувство, и к тому моменту лорда Челстеда уже было не видать.