Нежеланный король

      Янос поморщился, когда Ассинда затянула на нем ремень.       — Полегче, милая, полегче, — сказал он, чуть поднимая голос, чтобы пробиться сквозь гул общего зала «Серебряного лиса». — Я хотел хорошо выглядеть на этой церемонии, а не спину себе сломать.       — Ой, ну тише, — с улыбкой сказала его жена. — Как будто в этом только ремень виноват, — она хлопнула его по животу. — Ты, Янос, стал слишком много есть.       — Ничего не могу поделать, — сказал он, невольно улыбаясь. — Ты слишком хорошо готовишь, — за это она подалась вперед и поцеловала его. Какой же чудесной женой меня благословили боги, подумал он, слушая аплодисменты и веселый смех гостей.       — Наслаждайтесь мужниным пылом, пока он еще молод, — заметил Фюн Виелист. — Скоро он станет мастером, а они все старые, угрюмые, с седыми бородами и думают об одних лишь монетах и о том, как будут их считать.       — Ха! — воскликнула Мэг Брайтфлауэрс, и ее светлое веснушчатое лицо повеселело. — Повезло, что твой дядя засел наверху. Он бы задал тебе такую тряпки за эти шуточки! — она хлопнула ладонями. — Не слушайте этого дурака! Как только у мужчины появляется красная шапка, их страсть удваивается! Удваивается!       Мешара рассмеялась, и лицо юной тирошийки покраснело.       — Ох, тогда госпожа не будет успевать готовить! — хихикнула она. Ассинда ущипнула девушку за щеку.       — Я же говорила — называй меня Ассиндой.       — Как-то это неправильно, — нервно ответила Мешара. — В Тироше всегда есть господа, а если те женаты, то и госпожи…       — Что ж, здесь всё иначе, — сказал Янос. — Я не могу зваться господином, пока не поднимусь по лестнице и не спущусь с нее. И даже тогда я не буду твоим господином.       — Тогда кому же вы будете господином? — растерянно спросила девушка. Янос на миг задумался.       — Полагаю, самому себе, — ответил он и посмотрел на лестницу. — В любом случае, этого еще не произошло.       — Но скоро произойдет, любовь моя, — сказала Ассинда, кладя голову ему на плечо.       — Думаю, вы уже господин самому себе, что бы ни говорили ваши товарищи, — улыбнулась Мешара. — Даже в большей степени, чем все остальные знакомые мне мужчины.       Янос улыбнулся девушке. Она была одной из дюжины с чем-то «гостей», которых прислал в его дом Молларо Дим. Эх, Янос, дал ты себя надуть, подумал он, замечая их в толпе. Некоторые из них нервно оглядывались, у большинства были рабские татуировки на бровях или щеках, но он не жалел, что они пришли. Моему деду точно так же помогли, когда он сюда приплыл. А он точно так же помогал другим, когда в его лавку заглядывали редкие эссосцы, чтобы впервые поесть, как свободные люди. Я сохраняю традицию, оказывая им приют.       К нему подошел Аллар Дим, держащий длинную полоску ткани, и откашлялся.       — Приветствую всех! Подмастерье с высоким авторитетом начинает свой путь в Покои Мастеров, из которых он выйдет настоящим и достойным мастером, если его сочтут достойным! — он поднял ткань. — Я завяжу подмастерью глаза, чтобы он доверился собратьям, ведущим его к загадке и… и…       — И чуду! — раздался голос из толпы.       — И чуду, — закончил Алла и быстро завязал Яносу глаза. — Теперь я призываю собравшихся доброжелателей помочь мне запутать подмастерье.       Янос ощутил, как его накрыли чужие руки и закружили под смех толпы. Он смеялся вместе с ними, вспоминая, как он проделывал подобное с другими подмастерьями. Такое веселое занятие! Спустя миг они остановились, и Янос попытался удержаться на ногах. Аллар тут же подхватил его.       — Теперь я отведу подмастерье к месту испытания! Следуй за мной, дорогой друг, и я проведу тебя в безопасное место. Выше, еще выше. Мы на лестнице, — Янос осторожно всходил по ступенькам, следуя за Алларом. — Будет что-то интересное, — прошептал друг ему на ухо. — Они позвали на помощь скагга! Не старика из Белой Гавани, который говорит на старом наречии, и даже не барда с курганов, а настоящего скагга! — они повернули к двери. — Подмастерье стоит на пороге Палаты! — объявил Аллар. Янос услышал, как открылась дверь, и вошел внутрь. Затем дверь закрылась.       — Пусть Хранитель Порога вернет посвящаемому зрение! — раздался голос, похожий на писаря Бейла. Янос ощутил, как кто-то развязал ткань, и моргнул от ударившего по глазам света. Оказалось, его привели в лучшую комнату таверны, из которой вынесли почти всю мебель и закрыли окна. Перед ним сидели четырнадцать человек в масках и мантиях. Он заметил Азолло и Тороса из Мира, возившихся с жаровней в углу, а также грузного мужчину с черной бородой, с интересом смотревшего на них. Краем глаза он увидел рядом с собой Лорена Молящегося Брата.       — Готовился ли посвящаемый к нашим испытаниям? — спросил один из людей в масках.       — Да, воистину, семикратно, — ответил Янос, как ему и было велено.       — Готов ли он соблюдать наши законы? — спросил другой.       — Всем сердцем и душой, — ответил Янос.       — Настоящий ли он? — спросил третий.       — Надеюсь, мастер, — ответил он. Четвертый человек подался вперед.       — Достойный ли он? — раздался женский голос.       — Молюсь, чтобы вы сочли меня таковым, — сказал Янос.       — И сердце посвящаемого не гложут сомнения? — спросил пятый.       — Нет, не гложут, — решительно ответил Янос.       — Ослабела ли его душа? — раздался очередной вопрос.       — Она окрепла, о, мастер, — ответил Янос.       — Тогда начнем задавать настоящие вопросы, о, посвящаемый? — раздался голос, похожий на Томмена Брайтфлауэрса.       — Задавайте, и я отвечу, о, мастер, — сказал Янос.       Люди в масках кивнули.       — Посвящённый, — раздался приглушённый голос Молларо Дима, — ты стоишь перед четырнадцатью настоящими и достойными мастерами Зала Гильдий Королевской Гавани. Почему мы зовемся настоящими и достойными, а не великими, добрыми или мудрыми?       Янос глубоко вздохнул.       — Только глупец бахвалится мудростью. Только нечестивый кличет о добре. Только мелочные объявляют себя великими. Это не мастера! Лишь притворщики! Мастер знает, что в основе вещей лежит правда, а стандартов — честь. Они — меч и щит мастера, его посох и путь. Я не смею называться мастером, пока меня не сочтут настоящим и достойным.       — Настоящий и достойный ответ, — кивнул Молларо Дим.       — Настоящий и достойный! — сказали мастера, одновременно подняв руки.       — В чем ты измеряешь ценность? — спросил другой мастер.       — В том, чем мне платят, — ответил Янос. — Я буду продавать лишь настоящие товары: муку — как муку, ткань — как ткань, металл — как металл, вино — как вино. Я не назову дурную работу хорошей, а хорошую — дурной. Так должен поступать мастер моей гильдии.       — Настоящий и достойный ответ, — раздался ответ, и мастера вновь подняли руки. — Настоящий и достойный!       — Что ты должен товарищам по Залу Гильдий? — спросил третий мастер.       — То, что готовы предложить и они: открытую дверь, подставленное ухо и вежливый язык, — сказал Янос. — И всегда, всегда — честную сделку.       — Настоящий и достойный ответ, — их голоса были похожи на шум прибоя. — Настоящий и достойный!       — Куда ты пойдешь за помощью, когда бушуют бури и сверкают молнии? — раздался очередной вопрос.       — К моим товарищам, которым я предложу помощь, когда они попадут в беду, — заявил Янос.       — Настоящий и достойный ответ, — раздалось вновь. — Настоящий и достойный!       — Где находится Зал Гильдий Королевской Гавани? — спросили у него.       — Там, где встречаются мастера, и есть Зал Гильдий, — сказал Янос. — А там, где Зал Гильдий, есть и вера, и свобода, и дружба.       — Настоящий и достойный ответ, — Янос улыбнулся. Осталось недолго. — Настоящий и достойный!       — Как ты поступишь с секретами Зала Гильдий? — спросил мастер.       — Сохраню их в глубине души, запру за вратами моего рта, — сказал Янос.       — Настоящий и достойный ответ, — в этот раз они встали. — Настоящий и достойный!       — О, посвящаемый, — вновь сказал Бейл. — Поведай нам величайший и строжайший закон Зала Гильдий.       — Никогда и ни за что не продавай людей, — яростно сказал Янос. Бейл кивнул.       — Настоящий и достойный ответ, — он схватил молоток из чардрева и ударил им по столу.       — Настоящий и достойный! — в едином порыве воскликнули мастера. Бейл строго посмотрел на Яноса, и тот попытался вспомнить, как же выглядит его лицо без маски.       — Посвящаемый, мастера сочли тебя настоящим и достойным. Теперь пришло время тебе встретиться с богами. Пусть они сочтут тебя таким же, каким сочли и мы, — он вновь ударил молотком.       — Настоящим и достойным! — воскликнули мастера.       К Яносу подошел Лорен.       — Посвящаемый, ты веруешь в Семерых, и потому мне быть твоим проводником. Я спрашиваю: будешь ли ты ровняться на Отца и искать справедливости, чтобы насаждать и обретать ее? Будешь ли ты ровняться на Мать и искать милосердия, чтобы насаждать и обретать его? Будешь ли ты ровняться на Старицу и искать мудрости, чтобы насаждать и обретать ее? Будешь ли ты ровняться на Кузнеца, покровителя твоей гильдии и всех гильдий и стремиться преуспеть в своем ремесле и своем служении другим? Будешь ли ты ровняться на Воина и искать смелости, чтобы насаждать и обретать ее? Будешь ли ты ровняться на Деву и искать любви, чтобы насаждать и обретать ее? — Лорен подался вперед и прошептал: — Будешь ли ты ровняться на Неведомого, чтобы он помог, когда придет твое время, и призовешь ли его, чтобы облегчить путь другим?       Янос глубоко вздохнул.       — Я сделаю все это, потому что я благочестивый человек.       Лорен поклонился.       — Тогда да будет известно, Янос Слинт, сын Оливара, что Семеро, единые в одном, сочли тебя настоящим и достойным, — он выпрямился. — Но в Зале Гильдий Королевской Гавани чтут не только Новых Богов, но и Старых, а также Богов, Новейших для этих прекрасных берегов. Зал Гильдий зиждется на уважении. Оно — высшая добродетель, зачастую отвергаемая гордецами. Зал Гильдий знает, как важно не только получать, но и давать. Так обстоит и с богами, если поклонение им не покрыто позором. Если я желаю, чтобы мой сосед взглянул на алтарь, которому я почтительно молюсь, так почему бы и мне не ответить ему тем же, если это не покрыто позором? — Яносу только сейчас пришло в голову, что именно поэтому Зал Гильдий призвал к себе Молящегося Брата, а не кого-то из Праведных или хотя бы септона. Лорен посмотрел в угол, где стояла жаровня. — Френ Франсен! Выйди вперед! — а потом он добавил что-то на странном языке, которого Янос не знал.       Грузный мужчина вышел вперед. Скагг, подумал Янос. Он был огромный, ширококостный и слегка толстый, с темными волосами и ярко-серыми глазами, но всё ещё похожий на обычного человека. Иббенийцы страннее будут, подумал Янос, но какой дурак решит, что они не похожи на людей? Яноса пронзило странное желание увидеть странный остров Скагос, а затем — острова Иббена. Когда-нибудь я смогу. Увидеть их, узнать, как они живут…       Скагг что-то пророкотал.       — Френ Франсен спрашивает, знаешь ли ты свой род, — перевел Лорен. Янос сглотнул.       — Боюсь, хуже многих, — ответил он. — Но я знаю моего отца и знал моего деда, который освободился от рабства в Волантисе.       Лорен перевел и кивнул, когда Френ что-то сказал.       — Его радует, что ты знаешь даже столько и что ты знаешь о рабстве. Ибо Старым Богам ненавистно, когда людей держат в цепях, как и их детей, и детей их детей, поколение за поколением. Благословенны те, кто освобождаются от цепей. Старые Боги присматривают за ними и любят их и всех их потомков, — скагг еще что-то сказал. — Он спрашивает, чтишь ли ты своих предков.       — Всем сердцем, — сказал Янос.       Френ Франсен кивнул и пробормотал короткую фразу.       — Он говорит, считает это настоящим и достойным, — скагг положил руки на плечи Яносу и что-то сказал. — Он велит тебе преклонить колени, — перевел Лорен, — чтобы благословить тебя, — Янос послушался. Френ кивнул и посмотрел на Лорена, а потом что-то довольно долго говорил. Лорен кивнул и кашлянул. — Он говорит… Он говорит, что собирается плюнуть тебе в глаза, если ты не против, но надеется, что ты поймешь, что это не оскорбление, а… ну, обряд посвящения. Символизирует открытие глаз. Однако, если ты сочтешь это унизительным, он не станет так делать.       Янос моргнул.       — Я… Он может так сделать, — пробормотал. Фран плюнул сначала ему в правый глаз, потом — в левый, а затем быстро протер их большими пальцами. Он сказал одно короткое слово.       — Он велит тебе видеть, — перевел Лорен. Френ потянул Яноса за уши и и сказал другое слово. — Он велит тебе слушать, — Френ положил обе ладони Яносу на сердце и надавил на него. — Он велит тебе чувствовать, — а потом Френ подался вперед и поцеловал Яноса в бровь. После этого он отошел и вновь заговорил. — Старые Боги считают тебя настоящим и достойным, — Френ дал ему знак встать, и Янос послушался. Лорен оглянулся к жаровне. — И теперь время Богов Новейших.       Вперед вышел Азолло из Мира, а Торос пошел следом, неся жаровню.       — Посвящаемый, — сказал мириец, поглаживая бороду. — Я — последователь Рглора, который есть Огонь и Свет. Многие из верующих в него могут сказать, что он всё, слава и свет, а другие боги — ложь и суета, — Азолло задумчиво погладил бороду. — Я уже в этом не уверен, — Торос приподнял бровь, и Азолло ответил ему тем же. — Долгое знакомство с вашим народом заставило меня усомниться в том, что ваши Старые и Новые Боги станут когда-либо служить Великому Иному. Я начал разделять Богов на два строя — Богов Жизни и Света и Богов Пожирающей Тьмы. Первые могут быть ужасны, ибо нет жизни без смерти, нет огня, горящего без топлива. И все же они понимают бремя своей силы и стремятся ограничить себя, чтобы люди жили и воспевали им хвалу. Но вторые ужасны и холодны, и они будут захватывать землю, пока не останется никакой зелени, не разожжется огонь и не затихнут голоса людей. Тот, кто почитает их, — глупец, надеющийся, что аспид, которого он пригрел на груди, не укусит его, — Азолло многозначительно посмотрел на Яноса. — Посвящаемый, будешь ли ты служить Пожирающей Тьме?       Янос сглотнул.       — Никогда, сир.       Азолло кивнул.       — Будешь ли лелеять свет и всегда ходить в нем?       — До конца моих дней, — ответил Янос. Азолло дал знак Торосу, и тот поднес к лицу Яноса жаровню.       — Заглянешь ли ты в пламя, посвящаемый? — Янос послушался и увидел, что Азолло смотрит вместе с ним. Через какое-то время жрец кивнул. — Можешь отвести взгляд, — Янос заморгал, прогоняя странные огни, плавающие в его сознании. — Владыка Света признает тебя, Янос Слинт, и принимает тебя в Свои объятья, как настоящего и достойного человека.       Он махнул Торосу и встал перед Яносом. К нему подошли Френ Франсен и Лорен. Все трое взялись за руки и начали кружить вокруг Яноса.       — Взгляните на мастера, — воспевали Азолло, пока Френ повторял что-то на своем странном рокочущем языке, несомненно, подразумевая то же самое. — Послушного приказам Богов! — они подняли руки. — Который подлостью рук своих не замарает! О, благословенный мастер, настоящий и достойный! — и они разомкнули руки и отошли от него.       Бейл кивнул.       — Янос Слинт, боги и люди сочли тебя настоящим и достойным. Так будет сказано пред богами Старыми и Новыми и светом Владыки! — он вновь ударил молотком. — Узрите настоящего и достойного мастера! — остальные захлопали. — А теперь мы откроемся тебе, о, брат, — мастера сняли капюшоны и маски, за которыми скрывались его друзья и соседи. Все, кроме одного, который замешкался. Молларо Дим глянул на него и закатил глаза.       — О, пекло, Кеспар.       — Сейчас, сейчас, — прощебетал Кеспар Глин. Мелинда Лонгуотерс из Гильдии белошвеек покачала головой.       — Столько раз через это проходили, и ты все равно умудряешься что-то испортить!       — Если это поможет, я всё равно впечатлен, — заметил Янос.       — Немного да поможет, — со вздохом ответил Томмен Брайтфлауэрс.       — Вот, всё, — сказал Кеспар, наконец-то снимая маску и кладя ее на стол.       — Итак, раз все готовы, — устало сказал Бейл, — мы принимаем в ряды нашего брата Яноса.       А потом всё происходило так быстро, что Яносу оставалось только поражаться. Мелинда набросила ему на плечи тонкий шелковый плащ, Джорелло из Гильдии ювелиров закрепил его золотой цепью, на которой был выгравирован символ купцов — голова Девы — а Дорро надел Яносу на палец кольцо мастера. Потом Томмен Брайтфлауэрс вышел вперед и надел ему на голову красную шапку мастера. Яносу пришлось сдерживать слезы. Боги, наверное, я великолепно выгляжу. Надо показаться таким Морросу, даже если придется его разбудить. Показать ему, каким величественным может быть его папа. Бейл улыбнулся.       — Ну же, братья! Представим его толпе! — его товарищи вышли за дверь, и Янос последовал за ними на почтительном расстоянии. Мастера расположились на лестнице двумя группами по семь человек, и Томмен Брайтфлауэрс жестом велел толпе замолчать. Четырнадцать мастеров начали ритмично топать ногами.       — Мастер! Мастер! — пели они. — Узрите, узрите мастера! Мастера! Мастера! Велики и хороши его дела! — Янос прошел между ними и прислушался к бурным аплодисментам. Когда те стихли, его товарищи вновь запели, в этот раз уже с музыкантами. — Мастер! Мастер! Узрите, узрите мастера! Настоящий и достойный он! Мастер! Мастер! Уважайте мастера! — толпа подхватила знакомую песню, и Янос с трудом удержался, чтобы не присоединиться к ним. Это — величайшая честь, подумал он. Любовь товарищей. Боги, подумать только, а я хотел сдаться! — Мастер! Мастер! Пусть мы процветаем с его помощью! Мастер! Мастер! И пусть он процветает с нами! Мастер! Мастер! Настоящий и достойный мастер! Да здравствует он и его дело!       Снова раздались бурные аплодисменты, и Аллар Дим поднялся на ноги.       — Ура Яносу Слинту! — крикнул он. Толпа заликовала. Бейл поднес руки по рту.       — Помните Белый Стол!       — Белый Стол! — крикнули в ответ и вновь захлопали. Янос подошел к жене и обнял ее, и люди начали их поздравлять. А потом Фюн Виелист ударил по струнам и заиграл веселую джигу.       — Вот ты где! — раздался голос с сильным волантийским акцентом. Худощавый мужчина с белыми волосами и темно-фиолетовыми глазами, как у выходца из Валирии, пробился через толпу и схватил Мешару за руку. — Грязная шлюха! Клянусь Бледным Дитя, я научу тебя, как сбегать! — Мешара вскрикнула, когда он дернул ее за собой, и Молларо Дим вышел вперед и вырвал девушку из его рук. Бондарь загородил ее собой и скрестил руки.       — Мальчик… — прорычал он.       — Маэрроро Мейгир, — выпалил волантиец, глядя на Молларо фиолетовыми глазами. Янос невольно присмотрелся к его богатым одеждам и украшениям. Боги, да на нем целое состояние.       — Мальчик, — с еще большей желчью сказал Молларо. — Я спрошу лишь раз… Какого дьявола ты тут устроил? — он прищурился, и его синева его глаз потемнела до пурпура.       Маэрроро окинул взглядом татуировки бондаря и отвел взгляд.       — Я не стану отвечать на вопросы раба.       — Закрой свой паскудный… — начал Молларо, поднимая кулак.       — Тише, мастер Дим, — сказал Томмен, выходя вперед. — Я не потерплю ненужного насилия в своем зале, — он повернулся к волантийцу. — А теперь, сир, я бы хотел узнать…       — Маэрроро Мейгир, — сказал он. — Внук триарха и член Ассамблеи Черных Стен.       — А, — Томмен выдавил улыбку. — Уважаю. Я — мастер Томмен Брайтфлауэрс, купец и владелец этого заведения. Что у вас за проблема? Пожалуйста, давайте решим ее быстро — мы не завершили важную для моей Гильдии церемонию.       Маэрроро указал на Мешару.       — Эта сучка — моя, — он оглядел гостей. — Некоторые из присутствующих тоже мои, но они ценности не представляют. В основном это галерные рабы. В следующем же порту я могу купить дюжину им на замену. Но эта девушка — сокровище, подарок от моих союзников из Тироша, — он улыбнулся. — И хорошо обученная, должен заметить. Сам убедился, — он рассмеялся и слегка удивился, когда Томмен Брайтфлауэрс стоически промолчал. — Так что я хочу вернуть свое сокровище, — наконец, закончил Маэрроро. — Сейчас же.       Томмен посмотрел на него и покачал головой.       — Этого я допустить не могу. А если бы мог, то не стал бы. Девушка находится на вестеросской земле. Она свободна, — он указал на собравшихся. — Люди, принадлежавшие вам, тоже свободны, — он указал на Молларо Дима. — А человек, которого вы оскорбили, — мой побратим Молларо Дим, мастер Гильдии бондарей. В вашем городе он мог бы быть рабом — в моем он настоящий и достойный мастер Королевской Гавани, — волантиец фыркнул. — И, раз мы выяснили, что вам здесь делать нечего, я бы попросил вас покинуть мой зал, мальчик.       Маэрроро запрокинул голову и рассмеялся.       — Ваш зал! А кем ты будешь, потомком какого-то маленького королька?       — Да, — сказал Томмен Брайтфлауэрс. — Мои предки владели замком, носили корону и правили маленьким королевством. Ветвь моей семьи, изгнанная нашими завистливыми родственниками и брошенная на произвол судьбы, перебралась сюда и сделала себе имя. И, смею сказать, я считаю это куда большей честью, чем быть потомком какого-то маленького королька, ведь я настоящий и достойный мастер Королевской Гавани, сын такого же мастера, внук такого же мастера и так еще три поколения. Брайтфлауэрсы продавали зерно, продавали ткани, продавали много прекрасных вещей. Но мы никогда не продавали людей. И никогда не будем. Уходи из моего зала, мальчик.       Волантиец захихикал, качая головой.       — Вы все очень глупые и очень гордые, и я уничтожу вас за это.       Янос глубоко вздохнул и вышел вперед.       — Досточтимые братья, мастер Мейгир, — сказал он, вставая между ними и неуклюже кланяясь. — Уважаю. Уважаю, — он посмотрел Маэрроро прямо в глаза. — Сир, это собрание проводится в мою честь, в ознаменование того, что я стал мастером. Боюсь, раз мне не решить дело миром, я… ну, у нас есть традиция, что по такому случаю я должен сделать кому-то подарок, и вы, сир, как раз подходите на эту роль. Чтобы все могли уйти довольными…       — Подарок, — хмыкнул Маэрроро. — После таких оскорблений ты хочешь откупиться от меня подарком, — он подался вперед. — Ты хоть знаешь, сколькими богатствами я распоряжаюсь, человечишка? Можешь вообразить их своими жабьими мозгами?       — Полагаю, их великое множество, — сказал Янос. Маэрроро вновь покачал головой.       — Кто ты, идиот?       Янос прикусил губу.       — Я — настоящий и достойный мастер Янос Слинт из Гильдии купцов, сир.       — Янос… — Маэрроро распахнул глаза. — Слинт? Слинт? — он запрокинул голову и захохотал. — Видят боги, свободный Слинт считает, что может купить мою благосклонность! Свободный Сли…       В следующий миг Янос осознал, что у него внезапно саднит правая рука, а Маэрроро Мейгир лежит на полу с разбитой губой. Волантиец спешно заморгал, словно пытаясь подсчитать очень большую сумму.       — Ты… Ты ударил меня, — ошалело пробормотал он. — Меня. Мейгира от старой крови! — он вскочил на ноги.       — Он сделал вам подарок, — сказал Томмен. — Как того требует обычай. И я, я последую его примеру, — он поднял руку, на пальцы которой было нанизано множество перстней. — Взгляните на драгоценности на моей правой руке. Я отдаю их вам, — и Томмен сжал руку в кулак и ударил Маэрроро в лицо. — А теперь драгоценности с левой руки, — он ударил волантийца в живот, и тот охнул и упал на пол.       Маэрроро лежал, хрипя.       — Я… вам головы снесу… — наконец, простонал он. — Я ваши… кишки собакам скормлю…       Томмен щелкнул языком.       — Похоже, вам, юноша, нужно много подарков, — он указал на свою ногу. — Взгляните на мои кожаные сапоги! Я отдаю вам и их! Сначала правый! — он с силой ударил его. — А теперь левый! — еще удар, от которого Маэрроро захныкал на полу. Томмен нагнулся и схватил волантийца за хитромудрый воротник. — А теперь, мальчик, я сделаю то, что тебе не удалось, и выпровожу тебя из моего зала! — он поднял волантийца и потащил его к двери. Пара племянников Брайтфлауэрса открыли ее, и Томмен выбросил внука триарха и члена Ассамблеи Черных Стен на грязную улицу       Мэг Брайтфлауэрс вышла следом, неся ведро.       — Эй, мастер Мейгир! Позвольте помазать вас на дорожку! — она вылила на него ведро, еще больше запачкав его одежду. Мужчина неуверенно поднялся и посмотрел на нее.       — Клянусь, вы проклянете этот день! — выпалил он. — Проклянете…       Мэг заглянула в «Серебряного лиса».       — Эй, Молл, неси ведро с помоями! — Маэрроро Мейгир вскрикнул, развернулся и умчался так скоро, как только могли его худощавые маленькие ножки. Бейл хмыкнул и покачал головой.       — Гордая кровь Древней Валирии.       Мэг фыркнула и зашла в таверну.       — Выражусь словами мастера Молларо: паскудные ублюдки.       Молларо рассмеялся и оглядел собравшихся.       — Вдохните, парни и девушки, вдохните этот воздух! Это воздух Вестероса, и он пахнет свободой!       Мелинда Лонгуотерс хмыкнула и глянула на Томмена.       — Жди теперь беды от Старой Сестры.       Томмен пожал плечами.       — И пусть. Буду я ради таких когти драть, — он посмотрел на племянника. — Давай, Фюн, заводи песню! Веселую и крепкую — для Яноса Слинта! Его имя у нас в чести, что бы ни говорил о нем мальчишка, рожденный в Черных Стенах!       Янос улыбнулся и ощутил слезы на глазах. Ассинда положила руку ему на талию.       — Муж мой, потанцуешь ли со мной? — спросила она, улыбаясь ему. Янос кивнул.       — Думаю, да. Клянусь Старыми Богами и Новыми, думаю, да.