Нежеланный король

      Сир Аллисер держал Джона Коннингтона за руку, когда его жизнь подходила к концу. Умирая, лорд Грифоньего Гнезда плакал и звал Рейгара. Аллисеру казалось, что лорд Джон порой считал себя самого Рейгаром, в другие моменты — что Рейгар жив и ждет Коннингтона, будто лишь он мог его спасти. Но в конце концов плач прекратился, сменившись тяжелыми вдохами. Сир Аллисер продолжал держать его за руку, даже когда она совсем остыла.       Этот жестокий мир лишился еще чего-то прекрасного, подумал он, отпуская ее, и поднялся со стула. Мы платим слишком высокую цену, чтобы жить в нем. Когда они только выехали в Дарри, с Коннингтоном всё было прекрасно, но на следующий день его начало лихорадить. К тому времени, как они добрались до замка, он был безнадежно болен и стал бредить. Сир Реймен выделил ему гостевые покои и привел своего мейстера. Здорово ж он помог, мысленно проворчал Аллисер. Мейстер заявил, что лорду Джону уже ничем не помочь — можно разве что облегчить его муки. И в итоге… муки прекратились.       Аллисер выглянул в окно и увидел, что небеса решили почтить кончину лорда Грифоньего Гнезда прекрасной ясной погодой. Мне так и не удалось сказать, как я им восхищаюсь, подумал сир Аллисер, а затем упрекнул себя. Как будто ему было дело до мыслей старика вроде тебя, Аллисер. Но всё же он восхищался им. А теперь мне придется хранить это восхищение глубоко в сердце и перестать надеяться высказать его ему.       Он услышал, как отворилась дверь в покои.       — Я… Мейстер Пендриг сказал, что он покинул нас, — раздался тихий голос сира Реймена. Аллисер кивнул.       — Он вновь оставил Семь Королевств. В первый раз он отправился за Узкое море. Теперь… — он нахмурился. — Он держит путь дальше.       — Простите, — сказал юный Дарри. — Я знаю, что вы были близки.       Сир Аллисер фыркнул.       — Мы едва знали друг друга. Я служил под его началом в Колокольной битве.       — Тем не менее, вы были очень добры, когда вызвались… пройти с ним это испытание, — сказал Реймен.       — Он этого заслужил, — ответил Аллисер. — Он был хорошим человеком, доблестным и верным. Когда другие отступали, он оставался предан королю, — он кивнул Реймену. — Как и ваша семья.       — Я сдался в битве на Трезубце, сир Аллисер, — заметил сир Реймен. — Мои братья поступили бы так же, будь они ещё живы.       — И всё же вы позволили нам остаться, — сказал Аллисер. Реймен кивнул.       — Верно, — его голос был слабым и прерывистым, будто он говорил издалека и с большим усилием.       — Мы крайне вам благодарны, — продолжил Аллисер. Реймен какое-то время молчал.       — Я пошлю Пендрига заняться телом. Лорд Джон будет с честью похоронен вместе с моими предками.       Аллисер с трудом кивнул.       — Он должен быть похоронен в Грифоньем Гнезде, — тихо сказал он.       — Да, но этого я устроить не смогу, — ответил сир Реймен. — В нем течет кровь Дарри. Или текла прежде. Он был мне дальним родственником. Он останется здесь, — он смущенно отвел взгляд. — Хотелось этого ему или нет.       — Да, — сказал Аллисер. — Да. Хотелось или нет, — он протяжно выдохнул и покинул покои, закрыв глаза, чтобы не видеть своего последнего провала.       Все мои надежды пошли прахом. Я был обманут семьей, дураками и паскудной удачей. Аллисер свернул налево и спустился по лестнице. Я должен был стать мастером над оружием в Терниях, но Оуэн предпочел мне проклятущего тирошийца. Мы должны были разгромить предателей, но на каждом шагу нас рубили собственные командиры. На него нахлынула усталость, и он прижался к стене. Мерривезер… Стонтон… Паскудный Веларион… И Челстед, Челстед был хуже всех. Его губы скривились в дикую усмешку. Мне плевать, что скажет народ… жаль только, что человека дважды не сжечь. О, мой король, вас ударяли в спину еще до того, как на это решился ланнистерский щенок. Именно он вас и добил…       Аллисер покачал головой. Порой ему казалось, что он пребывает в каком-то ужасном сне. Король Эйрис мертв. Принц Рейгар мертв. Роберт, паскудный предатель, который заварил эту кашу, мертв. А кто остался? Брат, до которого никому не было дела, теперь зовет себя королем и, похоже, с каждым днем всё прочнее усаживается на Железном троне, да мальчишка, истинный наследник, который уже командует доблестными воинами — но в такой дали от Королевской Гавани…       Аллисер подавил зевок. Мне нужно поспать. Я так давно не ложился. Я лишал себя всего. У него заурчал живот. И поесть. Сначала поесть. Он повернулся и добрался до кухонь замка Дарри.       — Давай-ка, старичок, — донесся до него знакомый голос. Открыв дверь, он увидел Кургена Крэбба, осторожно кормящего с ложечки лорда Филодора Дарри. Здоровяк внимательно следил, чтобы лорд глотал бульон. — Всё хорошо? — с удивительной заботой спросил Курген. Лорд Дарри дернул головой, что можно было счесть за кивок. Аллисер невольно улыбнулся и сел за стол.       — Не знал, что из тебя такая хорошая нянька, Курген, — заметил он.       — Мы к этому делу привычные, — раздалось из угла. Аллисер повернулся и увидел сидящего там Лютора, помешивающего тушеное мясо. — Нашего дедушку хватил удар, когда мы были еще пацанами. Мы заботились о нем и, как могли, скрашивали его последние дни, — Лютор взглянул на Аллисера. — Как?..       — Лорд Джон мертв, — сказал Аллисер.       Лютор поморщился, а Курген разочарованно рыкнул. Аллисеру даже показалось, что лорд Дарри вздрогнул. Коннингтон говорил о нем, пока у него не пошатнулось здоровье. Он говорил, что лорд Дарри состоит в союзе с лоялистами, которые только и ждут шанса, чтобы восстать против Оленей. Но когда они прибыли сюда вместе с больным лордом Джоном, то обнаружили, что старика хватил удар, а замком теперь управляет сир Реймен, куда менее приверженный их делу.       Но он всё же не прогнал нас. Аллисер поискал взглядом миску.       — Я знал, что его дни сочтены, когда увидел ту рану, — прорычал Курген. — Проклятущий озерник!       — По крайней мере, он умер в теплой постели и в окружении друзей, — тихо заметил Лютор и окинул Аллисера взглядом. — Видят боги, сир Аллисер, вас нужно накормить.       — Я сам о себе позабочусь, — раздраженно заметил Аллисер.       — Насколько я могу судить, — ответил Лютор, ставя перед ним миску с какой-то странной жижей, — вы заботитесь обо всех, кроме себя, сир, — младший Крэбб улыбнулся. — Позвольте отплатить вам тем же.       Аллисер прищурился, разглядывая содержимое миски.       — Что это?       — Ячмень и тушеная репа, — ответил Лютор. — И немного куриного бульона.       — Еда простонародья, — фыркнул Аллисер.       — Еда, — отрезал Курген. — Она наполнит желудок того, кто ее ест, будь это хоть принц, хоть лорд, хоть чашник. Ешь. Потом, может, придется есть что похуже.       Аллисер проворчал и запихнул ложку в рот. Надо признать, похлёбка оказалась сытной. Но, если так подумать, сейчас он наелся бы чем угодно. Даже грязью.       — Итак, — тихо сказал Лютор, — есть предложения, чем мы займемся теперь?       — Доедим, — ответил Аллисер. — А потом поспим.       Курген прыснул, и даже Лютор ухмыльнулся.       — Вы заслужили и то, и другое, сир, — сказал Лютор. — Но нам нужен план. Здесь оставаться нельзя.       Аллисер кивнул.       — И куда бы ты направился?       Лютор пожал мощными плечами.       — В Хайгарден? В Дорн? За Узкое море? — он пристально посмотрел на Аллисера. — Мир огромен, сир. А этот замок — нет. Он маленький и тесный и может стать для нас ловушкой.       — Сир Реймен нас не предаст, — пробормотал Аллисер.       — Нужно беспокоиться не только за сира Реймена, — тихо сказал Лютор. — Здесь есть слуги, сир. Мужчины… и женщины, которые могут быть не так уж верны своему лорду и его делу, — он подался вперед и приподнял бровь. — Их нужно учитывать, сир.       Аллисер глубоко вдохнул.       — Я… Ты прав. Но… что нам делать? Чтобы добраться до всех мест, которые ты перечислил, нужно золото, а у нас его нет…       Лютор хмыкнул.       — О, я бы так не сказал. Стоит нам добраться до Расколотой Клешни, как наша родня обеспечит нас всем необходимым, чтобы перебраться через море. Они будут счастливы так или иначе избавиться от нас, — Курген тоже хмыкнул, продолжая наблюдать за тем, как лорд Дарри глотает бульон. Лютор развел руками. — Но, да, не буду скрывать — положение у нас отчаянное.       Аллисер съел еще немного похлебки и обдумал его безрадостные слова. Когда очередная порция ячменя с бульоном провалилась в его желудок, он услышал, как у кухне приближаются шаги. Его взгляд инстинктивно метнулся к двери, и Аллисер увидел сиров Джереми Риккера и Джармена Баквелла, с сочувствием глядящих на него.       — Мы услышали о… лорде Коннингтоне, — тихо сказал Риккер. — Мы хотели…       — Он был хорошим человеком, — прервал его Джармен.       — Который получил заслуженную награду, — пробормотал Аллисер. — Он с Семерыми. Как и принц Рейгар, — он задумался. — И, скорее всего, король Эйрис.       Повисло неловкое молчание. Лютор Крэбб натужно рассмеялся.       — Я и не сомневаюсь, что Коннингтон и принц попали к Семерым, но вот старик Эйрис… — он вздохнул. — Ну, разве что по большой божественной милости, — Джармен и Джереми хмыкнули, а Курген разве что улыбнулся.       — Ты глумишься над законным королем, — рявкнул Аллисер. — Королем, которому я служил!       Лютор смерил его взглядом.       — Мы служили так же, как и вы, сир Аллисер, — на Колокольной битве, на Трезубце и во время падения Королевской Гавани. К тому же, король может быть законным, но оставаться плохим человеком, — ответил он. — Которого нужно чтить и которому ты обязан служить.       Курген резко кивнул.       — И который совершенно не заслуживает удара в спину от того, кто поклялся его защищать.       Лютор вздохнул.       — Да. Темные дни. Темные дела, — он печально покачал головой. — Которые мы вынуждены лицезреть, брат.       — Лучше уж так, как могло бы быть, — заметил Курген. Джармен глянул на Аллисера.       — Сир… Что мы теперь будем делать?       Аллисер посмотрел на молодого рыцаря.       — Ну, я лично собираюсь доесть, сир Джармен, — он нахмурился. Несмотря на то, что они были собратьями по оружию, Джармен и Джереми были моложе и мягче остальных. И успели чересчур уж близко сдружиться, подумал он. Баквелл подался вперед.       — Вы же знаете, что…       — Дайте мне доесть, — пробормотал Аллисер, зачерпывая еще похлёбки. Его веки разом отяжелели, и он зевнул.       — Доесть, а потом немного поспать, — тихо сказал Лютор. Сир Аллисер было заворчал, но потом опять зевнул. Он покачал головой и…       Он не помнил, что произошло дальше. Он видел лишь ворота Королевской Гавани, через которые проходило огромное войско. Во главе его ехал принц Рейгар, а вместе с ним — принц Ливен и сир Джонотор. А затем сир Аллисер увидел короля Эйриса; тот подъехал к сыну… но был уже не тем печальным стариком, каким его видели в последние годы, а мужчиной, которого Аллисер запомнил с детства — красивым и лихим, королем до кончиков пальцев. Он приблизился к сыну, бережно взял его за руку и улыбнулся. А потом — потом появился Джон Коннингтон.       Они поскакали вдаль, а он — он так и оставался у стен.       А потом он проснулся. Он лежал на странной мягкой кровати и не сразу осознал, что Эйриса, Рейгара и лорда Джона он видел лишь во сне. Издалека до него донесся чей-то низкий голос — вместе со звоном струн.       — «Идем со мной, — Маргéри кличет. — Ночь мы вместе проведём! Тебя ждёт шум и пированье, мой юный Дарри, огонь уж жарко разведён». «Уволь, — ответил юный Дарри, — мне замок твой не мил. Моя невеста краше лета, я только к ней спешил».       Сиру Аллисеру казалось, будто его связали и положили тяжкий груз на грудь. Он не мог ни пошевелиться, ни даже вымолвить слово. Ему смутно подумалось, что певец неким образом зачаровал его, но отбросил эти глупости. Песня тем временем продолжалась:       — Он наклонился, чтоб проститься, коснуться алых щёк. Но, за рукав схватив, Маргéри вонзила в бок клинок. За белы руки его взяли, за ноги понесли. Колодец старый отыскали и сбросили в глубины тьмы. «Лежи же там, мой юный Дарри, иссохни до костей. Невеста та, что краше лета, встретит смерть ничьей…»       Аллисер понял, что всё-таки может глубоко вдохнуть. Он попытался подать голос:       — Эй, — тихо сказал он. — Кто здесь? Эй?..       — А-а-а, отлично, — раздался рокочущий голос певца. — Вы очнулись, — Аллисер услышал, как он поднялся и подошел к кровати. К его удивлению, певцом оказался Лютор Крэбб, державший в руке маленькую деревянную арфу, словно это была игрушка. — Мы уж заволновались, — Лютор опустил взгляд на арфу и убрал её за спину.       — Как долго я спал? — пробормотал Аллисер. Лютор понимающе улыбнулся.       — Почти день, — сказал он. Аллисер нахмурился.       — Вам стоило меня разбудить.       — Вам нужно было поспать, — ответил Лютор.       — Я сильный; как-нибудь бы пережил, — Аллисер поднялся с постели.       — Мой дедушка был тем еще здоровяком, — сказал Лютор и нахмурился. — Он мог поднять своего коня при помощи только ветки и собственных могучих рук. А однажды он не смог подняться с кровати. И даже заговорить. Мы с Кургеном заботились о нем целый год, пока его не забрал Неведомый, — он подался вперед. — Сила подводит нас всех, сир. В этом обманчивом мире мне не приходится сомневаться разве что в этом законе.       Сир Аллисер вздохнул.       — Неужели я настолько сильно опозорился?       — Нет, — ответил Лютор. — У вас начал заплетаться язык, и вы едва держались на ногах. Поэтому мы с Кургеном отвели вас сюда, — он пожал широкими плечами. — И вы уснули, — он пристально посмотрел на Аллисера. — Может, помоетесь, сир? Я бы хотел выразиться как-нибудь поучтивей, но воняет от вас, надо сказать, мерзостно.       Аллисер принюхался и с трудом подавил тошноту.       — Я… Я перетерплю, — пробормотал он.       — Сир Реймен хотел что-то вам сообщить, — сухо сказал Лютор. — Лучше всё-таки не встречаться с ним, пока от вас несет конюшней с трупами.       Сир Аллисер невольно усмехнулся.       — Ты, похоже, представляешь, что это.       — Верно, — ответил Лютор. — Мы с Кургеном провели интересную жизнь, — он пожал могучими плечами. — Я скажу, чтобы вам приготовили ванну, сир. Как я уже сказал, сир Реймен хотел что-то вам сообщить.       — Он хочет, чтобы мы покинули замок.       — М-м-м, да, и это тоже, — сказал Лютор. — Это его право. Но да, уже скоро мы выберемся за эти стены.       Сир Аллисер поморщился.       — Ну ладно. Пусть приготовят ванну. Я… поговорю с ним, — Лютор неуклюже поклонился и ушел, забрав с собой арфу.       Ванну не пришлось долго ждать. Аллисер разделся сразу же, как вышли слуги, и быстро погрузился в воду. Она пахла цветами и ещё чем-то сладким. Аллисер поморщился и начал тереть кожу. Он считал, что мужчине полагается пахнуть чем-то приземленным, а не нежным. Хоть он и был рыцарем и должен был держать себя в чистоте, Аллисеру всегда было стыдно купаться — даже в детстве. К тому же, что это за долг такой, если выполнять его приятно?       Он выбрался из ванной так быстро, как только смог, и увидел, что слуги оставили для него чистую одежду. Он оделся, хоть всё принесённое и казалось ему слишком мягким и дорогим. Хочется или нет, напомнил он себе и покинул комнату. Лютор ждал его снаружи, что поначалу удивило Аллисера, но потом он понял, что даже не представляет, где сейчас Сир Реймен. Или где он сам в замке, если уж на то пошло.       — Что ж, вы выглядите значительно лучше, — Лютор широко улыбнулся. — Похожи на человека, а не на ходячий труп.       Аллисер фыркнул.       — Трупы не ходят.       — Я бы не был так в этом уверен, — сказал Лютор. — До меня доходили разные россказни.       — Например… — Аллисер замолчал, почти не зная, что сказать дальше. — Та песня, которую ты пел, когда я проснулся…       Лютор покраснел, как служанка.       — Ох, вы ее слышали. Я и не догадывался, сир, — он кашлянул. — Это лишь привычка праздного ума, если хотите знать.       Аллисер кивнул.       — То, что ты пел… поразило меня. Удивительным образом, — Аллисер почувствовал, что оступился, и спешно добавил: — Песня…       — Старая баллада с Расколотой Клешни, — сказал Лютор. — Возможно, зря я её сейчас завёл, но из-за замка она не шла у меня из головы, — он рассмеялся. — И нет, я не знаю, что юный Дарри забыл на Клешне. Ну, главное, что поётся складно.       — Как… как кончается песня? — спросил Аллисер. Лютор вновь пожал мощными плечами.       — В той версии, что пою я, леди Кэйв убивает юного Дарри и сбрасывает его тело в колодец. В других ее изобличает или мальчик, или птичка, или кость. В любом случае, ее сжигают за ее преступления, — он покачал головой. — Если угодно, можете объединить все эти версии. Уверен, на самом деле примерно так и произошло. Я же говорил — этот мир обманчив.       Они добрались до великого чертога, и Аллисер увидел, что в зале собрались все его товарищи вместе с сиром Рейменом. Они ждали меня, подумал он и пристыдился.       — Сир Аллисер, — с улыбкой сказал молодой Дарри. — Рад видеть вас в добром здравии.       — Я отдохнул, — кивнул Аллисер. — И могу вскоре… отправиться дальше вместе с моими товарищами, если вы того желаете…       Сир Реймен кивнул.       — Желаю, — сказал он. — Если вы возьмете с собой моих слуг, а также меня самого.       Аллисер моргнул от неожиданности.       — Сир… что… ваш отец…       — Я дал указания стюарду, — сказал сир Реймен, — чтобы о моем отце как следует позаботились. Я не стану прикрываться его немощью, чтобы скинуть на других мои обязанности. Завтра мы вместе отправимся в Роллингфорд.       — Роллингфорд? — пробормотал Аллисер. — Но зачем?       Сир Реймен улыбнулся.       — Как же, сир Аллисер! На свадьбу.