Нежеланный король

      Дом на колесах катился по Королевскому тракту; его колеса стучали по земле, из-за чего Серсея с трудом сдерживала тошноту. Видят боги, если бы я знала, что так будет, то села бы на коня, думала она, поддерживая рукой раздувшийся живот. Или вообще бы никуда не поехала.       — О, о, о! — воскликнула маленькая Миримель Роджерс, высунувшись из окна; ее золотистые кудри блестели на солнце. Она оглянулась к дочерям Ломаса, Бетани и Мае Эстермонт, с которыми, конечно же, за последние дни стала закадычными подругами. — Смотрите, смотрите! Какая огромная белая башня!       Гвендолин посмотрела в окно вместе с сестрами Эстермонт, заодно затаскивая девочку обратно.       — О, это башня Спайнов, часть замка Спайнов. Замка моей семьи. Она очень старая и довольно высокая. Разумеется, с Хайтауэром или со Стеной ей не сравниться. Но в ней целых семь этажей. И не меньше подземелий. Точного их числа не знает никто. Некоторые мои предки пытались их разведать. Чаще всего после этого они исчезали навсегда. А те, кто всё же вернулись, сходили с ума, — она пожала плечами. — Так что ответов мы так и не получили.       — Какое ужасное место, — заметила Мария.       — Соглашусь, — ответила Гвендолин. — Поэтому никто из Спайнов и не живет там последние шесть веков. Мы обитаем в крепости Спайнов. Она куда меньше и не настолько интересна, но в ней хотя бы не пропадают люди при загадочных обстоятельствах, из-под земли не появляются странные вещи, а в комнатах на стенах не возникают кровавые отпечатки чьих-то рук. Иногда проходится жертвовать романтикой ради удобства.       Леди Фелл посмотрела на нее из угла дома на колесах.       — Жизнерадостные же истории вы знаете, леди Челстед, — она посмотрела на младшую сестру. — Иди сюда, Мири. Хватит носиться. Из-за тебя у ее милости животик разболится.       — А вот и нет! — надулась Мири. Потом она взволнованно посмотрела на Серсею. — Правда ведь?       — Не… совсем, — сказала Серсея, чувствуя, как ребенок пинается у нее во чреве. Умоляю, успокойся. Если успокоишься, то, когда ты родишься, я буду самой-самой доброй матерью на свете. Прошу тебя.       — Может, позвать мейстера? — спросила леди Эррол, обеспокоенно разглядывая ее. — Или септона? Я слышала, что молитвы смягчают боль. А у септона Сефтона такой ласковый голос…       Серсея вымученно покачала головой, а леди Фелл закатила глаза.       — Она в порядке, Дирдри, — сказала она.       — Ты в этом уверена, Фиона? — спросила Дирдри Эррол.       — Да, — сухо ответила леди Фиона Фелл, играясь с локоном своих рыжевато-золотистых волос. Она взглянула на Серсею. — Прошу прощения за своих сестер. Дирдри только недавно узнала, что носит дитя, а Флора через год выходит замуж, и потому они выливают всё своё волнение на вас. Что до Мири, ну, ей девять, — она улыбнулась. — Мы, Роджерсы, суматошнее зайцев. Видели бы вы, какой шум они понимали во время моей первой беременности. Или второй.       Серсея сдержанно кивнула. Роджерсы из Амберли были одним из крупнейших домов Штормовых земель — конечно, не уровня Каронов, Сваннов или Пенрозов, но близко к ним. Продажа янтаря сделала их еще и богатыми — несравнимо с ее домом, зато поболе Каронов и Сваннов и, возможно, даже Пенрозов. Словом, не те люди, которых можно оскорбить, не подумав. Хоть порой и хочется оказаться от них как можно дальше.       — Это… это не… ах… фух… — и тут у нее скрутило желудок.       Мария сразу же вскочила с места и высунула голову в окно.       — Остановите дом на колесах! — крикнула она. Серсея попыталась было возразить, но к ее горлу подступил комок, и она с трудом сдержала его в себе. Дом на колесах резко остановился, и сразу же после Гвендолин открыла дверь и спустила ступеньки, а Мария помогла Серсее подняться с места. В этот момент леди Адрия очнулась ото сна.       — Почему… Почему мы остановились? — спросила она, зевнув.       — Королеве нездоровится, — ответила Фиона, пока Мария и Гвендолин помогали Серсее спуститься по ступенькам. Сир Кортни подъехал к ним и нахмурился. Он явно собирался о чем-то спросить, но стоило ему лишь взглянуть на Серсею, как он молча кивнул и поехал за ними и ее леди до ближайшего дерева.       Серсея наклонилась, и ее вырвало; леди Челстед и леди Сиворт придерживали ей волосы. От того, что ее рвало на глазах у всех, она чувствовала себя глубочайше униженной. Должно быть, я — первая королева Семи Королевств, с которой такое случилось, горестно думала она.       — Ну-ну, — ласково сказала Мария, поглаживая Серсею по спине.       — Это пройдет, — проворковала Гвендолин, придерживая ее под руку. — Вы поправитесь.       — Спа… спах… — начала было Серсея, но ее вновь вырвало. Через какое-то время ее отпустило. Сир Кортни, успевший спешиться, пока она… позорилась, протянул ей платок.       — Для вашего лица, ваша милость, — тихо сказал он. Серсея взяла платок и, глядя на него, вытерла рот. Если сира Кортни это и смутило, он не подал виду.       — Благодарю, сир Кортни, — пробормотала она. — Я…       — У моей невестки беременность протекала точно так же, — сказал рыцарь. — Я пытался, как мог, ей помогать. Для моей королевы я сделаю не меньше.       Серсея кивнула. Повернувшись к дереву, она поняла, что это и не дерево вовсе, а каменный столб, заросший плющом.       — Что это?.. — пробормотала она, раздвигая плющ. На камне были высечены символы — копье и корона, рыба-меч и корабль со звездой на парусах. Сир Кортни распахнул глаза.       — Старый милевой камень. Семеро сохрани, поразительно, что он до сих пор стоит. Он ведь еще времен второго Королевства Копья, которое возникло после Завоевания, — он положил ладонь на символы. — На нем отмечено, что эта земля принадлежит Королю Копья из дома Бар-Эммонов и охраняется… — он пригляделся к последнему знаку. — Хм, каким-то из их вассалов…       — Я знаю, какому, — сказала Гвендолин. — Этот герб изображен на некоторых щитах, которые развешены по всей крепости Спайнов. Военные трофеи с тех времен, когда мы стояли за Терновых королей. Это герб Фреев. Темно-синее судно с семиконечной звездой на золотых парусах, плывущее по серому морю.       — Что? — Серсея удивленно моргнула. — Я много раз видела герб Фреев. Это пара синих башен на сером поле.       — Это их младшая ветвь, Фреи из Близнецов, — сказал сир Кортни. — А это герб старшей ветви, Фреев из Фрейхолла. Которых ныне нет, — он пожал плечами. — Вероятно, этот камень — один из последних их следов на этих землях.       — А что с ними стало? — спросила Серсея, когда они медленно отправились обратно к дому на колесах.       — Их уничтожили под корень Дюррандоны в отместку за предательство Фреев из Близнецов, — ответил рыцарь. — Когда Харвин Хоар вторгся в Речные земли, те примкнули к нему и даже выдали ему планы Штормового короля, чем и обрекли Аррека на поражение. В ответ Аррек приказал предать мечу всех Фреев из Фрейхолла и разрушить до основания сам Фрейхолл, чтобы им пусто было, — Кортни нахмурился. — Никто по ним не горевал. Славой они пользовались дурной из-за привычки предавать и упиваться властью. Насколько я слышал, их родичи недалеко ушли. Но они покинули эти земли. Полагаю, это всё же благословение, пусть и завоеванное кровью, — гвардеец помог им зайти в дом на колесах. Серсея посмотрела на сира Кортни.       — Ваша семья ведь тоже когда-то правила этими землями? У них было… Королевство Слова, так?       — Так его называют в хрониках, — с улыбкой ответил сир Кортни. — В те дни мы, Пенрозы, считали себя истинными королями Штормовых земель, избранными самими Семерыми. Мы сражались за это звание с Дюррандонами и временами правили даже большими землями, чем они. Но в итоге они нас одолели, и мы стали их вассалами.       Когда Серсея зашла в дом, в дверь выглянула Мири.       — А почему его называли Королевством Слова? — спросила девочка.       — Потому что Дюррандоны тоже считали себя королями Штормовых земель, — ответил сир Кортни, — и они вышли победителями. Когда писались хроники, нужно было как-то назвать то, чем правили Пенрозы. Тогда-то и пригодилось, что мы претендовали еще и на титул Слуг Неодолимого Слова, — он пожал плечами. — И до сих пор претендуем. Мой отец — нынешний Слуга. И останется таким еще на долгие годы.       Мири кивнула.       — Мой дедушка — Избранник единорога и Мастер над лабиринтом. Мой отец должен был стать его преемником, но… — она неуютно поежилась и отвела взгляд. — Когда дедушки не станет, мой брат Бенедикт будет новым Избранником и Мастером. Он хороший.       Станнис упоминал об этом, когда сообщал, что ее будут сопровождать сестры Роджерс.       — Сир Харрольд был отважным человеком, — сказала Серсея. — Он очень верно служил Роберту.       Мири кивнула и беспокойно помотала головой.       — А вы правда видели моего кузена?       Леди Фелл посмотрела на младшую сестру с некоторым укором, а другим сестрам внезапно будто бы стало не по себе.       — Я… Возможно, — сказала Серсея. — А кто твой кузен?       — Она про лорда Старка, — ответила Фиона. — Наши матери были сестрами. Бранда и Лиарра Старк. Дочери Бродячего Волка, — Серсея кивнула. Она говорит так, будто я должна знать, кто это. Леди Фелл улыбнулась. — Вам это, очевидно, ни о чем не говорит. Он был пятым сыном Берона Старка, и жизнь у него выдалась захватывающая. Сколотил состояние за Узким морем, вернулся домой, только чтобы жениться, а потом вновь уплыл к Младшим Сыновьям. Однажды он встретился с другим нашим дедушкой, и они почти сразу стали закадычными друзьями. Это вылилось в помолвку моей матери и моего отца. Думаю, решилось это на пьяную голову. Если в деле замешаны и Родрик Старк, и лорд Конрад Роджерс, без выпивки тут явно не обошлось. О, да что тут говорить, — она хихикнула. — К жене всё-таки прилагалось неплохое приданое, так что Винтерфелл с удовольствием дал благословение на этот брак. Новые Грейстарки или, того хуже, Нирстарки или Колстарки никому не были нужны, — она пожала плечами. — Простите. Совсем в дебри ушла. У Севера очень интересная история.       — Полагаю, под «интересной» подразумевается «кровавая», — заметила Гвендолин.       — Иногда, — с улыбкой ответила леди Фелл.       — Что ж, да, я его видела, — сказала Серсея.       — А он хороший? — спросила Мири. Серсея вспомнила, как лорд Старк стоял перед ее мужем, буквально упрашивая отпустить его на родину.       — Наша встреча была очень короткой, — увильнула она от ответа. Мири кивнула и повертела головой, тарабаня пальцами по сиденью.       — А вот мы с кузенами не встречались, — громко прошептала она. Сестры неодобрительно посмотрели на нее, хотя Фиона и хмыкнула. Мири продолжила: — Из-за великого и ужасного разлада в нашей семье.       — Глупость какая, — рассмеялась леди Фелл. — Прошу прощения за слова моей сестры. Она — любимица матери, которая раздувает до невозможности всё, что попадает ей в уши. Но говорила она про заурядную семейную неурядицу, из интересного в которой лишь то, что она разделила богатейшую семью Штормовых земель и Хранителей Севера.       — А что случилось? — спросила Мария, и Серсея порадовалось, что не ей пришлось задавать этот вопрос.       — Насколько я понимаю, всё случилось ещё до того, как мама приехала в Амберли на правах жены моего отца, — ответила леди Фелл. — Она о чем-то повздорила с лордом Рикардом. Было много криков и брошенных друг в друга вещей. Страсти кипели так, что я невольно пришла к мысли, что они всё-таки нравились друг другу, как бы ужасно это бы ни было, — Дирдри и Флора метнули злые взгляды в сестру, которая притворилась, будто и не заметила их. — В общем, лорд Рикард и моя мать с тех пор изо всех сил игнорировали существование друг друга, предаваясь этому с большим мастерством и самоотверженностью.       Фиона откинулась на спинку сиденья и трагично вздохнула.       — Все наши попытки примирить их провалились. К примеру, мой отец предлагал взять на воспитание юного Эддарда, но получил отказ. У лорда Старка, видите ли, были другие планы на мальчика. Затем к нам поступило предложение взять моего брата Герарта на воспитание в Винтерфелл, и на него ответили с еще более резким отказом, — она пожала плечами. — Мать объясняла это злостью и обидой, но я подозреваю, что у него были другие мотивы. Скажем, чтобы мы не строили никаких планов на Север. Мать отказалась от всех прав на владения в Винтерфелле, но наша семья всё-таки богата, а история знает немало примеров того, как богатые семьи находили способы обойти подобные препятствия, — она пожала плечами. — Но злоба и обида несомненно тоже присутствовали. Я уверена, что Рикард считал нас проклятыми отродьями падшей женщины, а не собственными племянниками и племянницами, которых он в жизни не видал. Однако и без того накаленная обстановка умудрилась стать даже хуже.       — И как же? — выпалила Серсея.       — Моя тетя упала с лошади и свернула себе шею, — ответила леди Фелл. — Мама нарушила десятилетнее молчание и попросила лорда Рикарда отложить похороны, чтобы и она могла на них присутствовать. Лорд Рикард отказался и практически прямым текстом намекнул, что будет против ее приезда. Мама пришла в такую ярость, что ее крики из богорощи были слышны даже в септе. А септа Амберли находится по другую сторону замка, — Фиона хмыкнула. — Как видите, моя мать — грозная женщина, — она пожала плечами. — Хотела бы я сказать, что эта смерть смягчила прошлые обиды, но мама до сих пор зла на него. Особенно после того, как он сам погиб столь ужасной смертью, и она вынуждена скорбеть по нему. Это прямо-таки выводит ее из себя.       — И, тем не менее, разладом вы это не считаете? — спросила Гвендолин, изогнув бровь.       — Да, потому что это всего лишь унылая перепалка, которую ведут два чрезвычайно упрямых человека, один из которых мертв, — ответила леди Фелл. Флора посмотрела на сестру.       — Мама бы очень обиделась, услышав это.       — Но она же не слышит, — заметила Фиона. — И я сыта по горло ее обидами, — она улыбнулась Серсее. — Не сомневаюсь, что одна из нас всё же попытается примириться с лордом Старком, и, если отцовский яд еще не лишил его здравого смысла, он пойдет навстречу родне, — она пожала плечами. — У него-то нет какой-то отвратительной тайны, покрытой мраком, из-за которой нас надо держать на расстоянии вытянутой руки. Мама, конечно, будет возражать и стенать, но потом сделает вид, что всё это было по ее наущению. А мы все сделаем вид, что так оно и было, ведь она, повторюсь, грозная женщина.       Леди Эррол закатила глаза.       — Вот честно, Фиона, ты отчитываешь Мири за сплетни, а у самой язык без костей.       — Напротив, Дирдри, я, в отличие от нее, могу заинтересовать других своей болтовней, — она ухмыльнулась Серсее, которая неуютно поёрзала на сиденье. Во взгляде леди Фелл отчетливо виднелось какое-то… понимание. Так любила смотреть и тетя Дженна: казалось, она будто бы выведывала все секреты из твоей головы.       Серсея прикусила губу и глянула на Мири, что-то нашептывающую сестрам Эстермонт. Она улыбнулась. Девочка напоминала ее саму в этом возрасте, когда с ней повсюду были Мелара и Джейн… В ушах Серсеи зазвенели крики Мелары — крики и плеск от ее рук, отчаянно пытавшихся удержать ее тело на плаву. Ты сама виновата, Мелара, нахмурившись, подумала Серсея. Сама виновата. Это ты завела нас к ведьме. Ты задала ей этот глупый, дерзкий вопрос. Ты заставила меня спросить её о… ты заставила меня… ты заставила меня… Серсея зажмурилась. «Темный, как вороново крыло,» проскрипела Мэгги Лягушка.       — Вы в порядке, ваша милость? — тихо спросила Мария, положив руку ей на плечо. Серсея распахнула глаза и кивнула.       — Я… просто устала.       — Ох, бедняжка, — с улыбкой сказала леди Фелл. — Материнство — такое бремя.       — Фиона, — одернула ее леди Эррол.       — Дирдри, я лишь сочувствую королеве, — ответила леди Фелл. Казалось, леди Эррол хотелось возразить, но в этот момент за стеной дома на колесах раздался шум приближающихся лошадей.       — Всё в порядке? — раздался знакомый голос. — Мы увидели, как вы остановились, и…       Гвендолин улыбнулась Ренли.       — Вашей невестке нездоровилось, ваша милость. Из-за дитя.       Ренли обаятельно улыбнулся, сидя на пони в окружении рыцарей и юных сквайров и дворян. Он был одет в зеленый с золотом дублет и широкий плащ с бахромой, заколотый серебряной брошью в форме вставшего на дыбы оленя. Серсея заметила, что от него ни на шаг не отходят братья Пламмы.       — Надеюсь, теперь королеве стало лучше, — сказал он. Взрослый мужчина с топором на поясе посмотрел на леди Фелл.       — А вы в порядке, радость моя? Удобно ли вам едется и… всё такое?       — Просто превосходно, Дарвин, — сказала Фиона. — И я нарадоваться не могу, что мне достался такой заботливый муж, — Серсея удивленно моргнула, осознав, что смотрит на знаменитого Серебряного Топора из дома Феллов. А я-то думала, он окажется куда крупнее и эффектнее.       Мири глянула на Ренли, покраснела и прикусила губу.       — Как вам поездка, принц Ренли? Вам нравятся виды и воздух и… и всё такое?       — Они достаточно приятны, леди Миримель, — ответил Ренли. — Мало что в мире нравится мне больше, чем душевная поездка с надежными спутниками.       Мири взволнованно кивнула.       — Надеюсь… Надеюсь, вы согласитесь присутствовать на пиру в Бронзовых Вратах… когда мы туда доберемся…       Ренли хмыкнул.       — Не бойтесь, леди Миримель. Славный пир в приятном обществе мне тоже по душе, — он посмотрел на Серсею. — Надеюсь, вам скоро станет лучше, королева, — Серсея вымученно кивнула. Ренли улыбнулся ей, а затем пришпорил пони и поскакал вперед, уводя других за собой. Дирдри нахмурилась, глядя на старшую сестру.       — Смотрю, лорд Дарвин до сих пор вьется вокруг тебя, как собачонка.       Фиона улыбнулась.       — Что сказать? Он признает мое очарование, — она глянула на Адрию. — Насколько я понимаю, ты в скором времени начнешь поиски второго мужа. Хоть твои вкусы мне и не знакомы, я бы предложила брать зрелых жеребцов, — она откинулась на спинку сиденья. — Они любят баловать дам.       Мария покачала головой.       — Моя мать бы страшно оскорбилась, услышав такие слова, — пробормотала она.       — Моя мать поступила бы так же, — сказала леди Фелл. — Но красота-то моя. Она моя в той же мере, что и мои руки, и мои ноги, и мои волосы.       Мири мечтательно уставилась в потолок.       — Принц Ренли такой лихой, — сказала она. Сестры Эстермонт захихикали.       — Он так похож на Роберта в те же годы, — со вздохом призналась леди Адрия.       — Роберт не умел так хорошо одеваться, — сказала Мария. — Во всяком случае, когда ездил верхом.       — Надеть шелковый плащ в дорогу… — сказала Гвендолин и покачала головой. — Отец пришел бы в ярость. Он любил ворчать, что, мол, некоторые люди уверены, что шелк на деревьях растет. Но потом Рис как-то раз заметил, что это в той или иной мере правда…       Мири покрутила большими пальцами.       — Я считаю, что он очень хорошо выглядит. Принц, в смысле, — сестры Эстермонт вновь захихикали, а леди Фелл хмыкнула. Мири вся сжалась и посмотрела на Серсею. — А вы правда влюбились в короля, едва услышав о его великой доблести?       Серсея удивленно моргнула, а затем рассмеялась. Она собиралась ответить, что всё именно так и было, но во взгляде Мири блестела до того нелепая надежда, что она не смогла солгать.       — Нет, это… то, что люди обычно говорят на помолвке. Я… Когда отец обручил нас, я слышала о Станнисе лишь то, что он — брат Роберта и что он отстоял Штормовой Предел.       Мири, казалось, была разочарована услышанным; она прикусила губу и намотала на палец золотистый локон.       — А когда же вы в него влюбились?       Серсея вновь моргнула.       — Постепенно, — ответила она. — Со временем. Когда я узнала его… доброту. И его силу, — уж этого должно хватить маленькой дурочке, подумала она. Серсея не знала, что у них со Станнисом, но любовью это точно бы не назвала. Возможно, взаимной привязанностью. Но мне хотелось бы, чтобы он был здесь. Мне было бы приятно поговорить с ним. Он бы не стал тратить время на пустую болтовню. Она вздохнула.       Мири, к счастью, восприняла это по-своему.       — Он так лихо подъехал к дому на колесах, когда мы выезжали за ворота, — девочка хихикнула, прижимая волосы к губам. — А потом поцеловал вас.       Серсея невольно улыбнулась.       — О, да. Очень лихо, — Серсея до сих пор с трудом верила, что Станнис так поступил. Она была уверена, что он простится с ней в письме и, возможно, так и было, но он про это забыл, вскочил на коня и нагнал дом на колесах. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Мне стоило что-то ему сказать, подумала она, но я так и не решилась, а потом…       Мири и сестры Эстермонт внезапно захихикали, и Серсея поняла, что они смеются над ней. Ее поразило, что раньше бы ее это взбесило, а сейчас она даже не испытывала злости. Интересно, была ли я похожа на Миримель в детстве… А потом она вспомнила Джейн и Мелару, глупую Мелару, Мелару-предательницу… Перед смертью она звала на помощь. Рыдала, когда я… когда я ушла. И тут Серсея вновь вернулась в ту лачугу и услышала голос ужасной старухи. Серсея спросила, когда она выйдет замуж за принца, и Мэгги Лягушка ответила, что она станет женой короля. Она полагала, что это значит, что Рейгар женится на ней, когда умрет Эйрис…       «Значит, я буду королевой?» — спросила она. «О, да, — ответила старуха. — Ты будешь королевой лета, пока не придет королева зимы с улыбкой на ледяных устах и не заберет твою зелень и золото…» Мэгги Лягушка тогда ухмыльнулась, и Серсея перепугалась не на шутку. «У нас будут дети? — выпалила она. — В смысле… у нас с королем?..» Ухмылка Мэгги Лягушки стала еще шире. «От него ты родишь пятерых: трех принцев и двух принцесс, и каждый из пятерки, как и отец, будет темный, как вороново крыло…» Тогда Серсея задалась вопросом, как можно Рейгара назвать темным и как у них с ним могут родиться темные дети, но потом решила, что это больше относилось к его темпераменту… и тогда Мэгги Лягушка изрыгнула самое последнее и самое злое предсказание.       «Да, ты родишь славных принцев, но не королей, — сказала старуха, и ее ухмылка стала особенно жестокой. — Все они умрут на твоих глазах, — продолжила она. — Прямо перед тобой. Королева зимы разразится смехом, а после придет валонкар, сомкнет руки на твоем белом горле и выдавит из тебя жизнь. Когда же придут искать тебя, то найдут лишь лохмотья и утонут в горьких слезах…»       Серсея тихо всхлипнула. Она всхлипывала и в лачуге Мэгги, потому что резко ощутила себя такой крохотной, такой напуганной, такой одинокой… Неудивительно, что я поддалась безумству Мелары. Я была в таком ужасе, что ухватилась бы за любую глупость, которая показалась бы мне правдой… Это всё ты виновата, Мелара! Ты! И только ты!       — Вы в порядке, ваша милость? — спросила Мария. Она смотрела на нее так, словно с ней было что-то не так. Все они так на нее смотрели, и Серсее захотелось исчезнуть с их глаз долой, захотелось что-нибудь учудить, чтобы они отвернулись. Она глубоко вздохнула и попыталась что-то ответить, но голос подвел ее. Миримель Роджерс подкралась к Серсее и положила свою маленькую головку ей на колени.       — Вы только не болейте, ваша милость, — сказала девочка. Серсея погладила ее по светлым волосам.       — Я здорова, Мири. Просто… вспомнилось кое-что плохое. О моем младшем брате.       — О карлике? — спросила Мири.       — Мири! — рявкнула леди Эррол, а Флора смерила младшую сестру взглядом. Серсея недоумевала, что их так оскорбило.       — Но он же карлик, — промямлила Мири. Леди Эррол наклонилась к ней.       — Мири, тебе бы понравилось, если бы кто-то назвал дедушку горбуном?       Мири пожала плечами.       — Ну, он горбун и есть…       Леди Фелл хмыкнула и посмотрела на Серсею.       — Раз он приехал повидаться с тобой в Бронзовые Врата, не называй его горбуном. Только если дедушка сам разрешит. Тогда ладно. Лорд Конрад Роджерс, как и моя мать, довольно грозен, так что лучше делай так, как он велит, — она пожала плечами. — Он всегда добивается своего, хотят ли этого остальные или нет.       — Постараюсь это запомнить, — сказала Серсея, радуясь, что увела разговор от Тириона. Мерзкий выродок, подумала она. Ты не получишь моих сыновей. Я тебе не позволю!       — А мне можно будет сидеть рядом с принцем Ренли в Бронзовых Вратах? — тихо спросила Мири. Флора закатила глаза.       — Милость Матери, Мири… Сначала ты строила глазки Брайсу Карону. Теперь…       — Ну что? — спросила Мири, скрестила руки. — Я просто хочу знать, позволят ли мне сесть рядом с младшим братом короля. Что в этом такого? Я хочу с ним подружиться!       По коже Серсеи пробежала холодная дрожь. Глупость, конечно, но… Ведьма же сказала просто «валонкар». Младший брат. Не обязательно мой младший брат. Она покачала головой. Она всегда верила, что это будет Тирион! Но… нет, нет, именно в этом и кроилось коварство подобных пророчеств. Серсея помнила сказки о королях, которым предсказывали смерть от какого-либо зверя, а потом их убивали люди, носившие герб с этим самым зверем. Или даже прозвище. Бывали и обратные случаи… Король Лансель Зловещий пошел войной на Бракенов, потому что колдун велел ему остерегаться лошади, а потом его собственный конь выбросил короля из седла прямо посреди битвы. И это поражение дорого обошлось Утесу, подумала она.       Ренли был юн, любил славу и людское обожание… Валонкаром мог быть и он. Как, в равной мере, и Тирион. Или… Чем больше задумывалась Серсея, тем больше толкований находила. Сир Кортни. Сир Ломас. Сир Бринден. Сир Лин… Видят Семеро, мир переполнен младшими братьями! Нет, это лишь сильнее ее запутает. Ей нужна подсказка. Королева зимы… Она никогда не задумывалась насчет этих слов и считала, что Мэгги предсказывала приход зимы как таковой… И в этот момент Серсею осенило, что Нед Старк, чьи кузины сидели рядом с ней, тоже был младшим сыном и, вполне вероятно, мог иметь какое-то отношение к королеве зимы.       Она глубоко вздохнула. Да… Догадок у нее прибавилось. Возможно, они были лишь чушью. Часть её всё равно хотела считать убийцей Тириона. Но теперь у нее появилась идея, как защитить своих детей…       — Вы в порядке, ваша милость? — спросила Мария. — Вы выглядите… расстроенной.       — Всё хорошо, леди Мария, — прошептала Серсея. — Я в порядке, — она улыбнулась. — Вообще говоря, сейчас мне впервые за долгое время полегчало.