Нежеланный король

      — Война крадётся по дорогам и рекам! Смерть разгулялась по земле! Семь Королевств теряют счёт своим королям! Отцы хоронят детей, дети — отцов! Мужья хоронят жён, жёны — мужей! Вокруг нас буйствует разруха, отрывая, как зверь, куски у правителей и подданных! Дети мои, кому из вас хватит духу верить, что боги не отвернулись от нас в это смутное время?       Гарт нахмурился, глядя из-за занавеса на босоногого септона, вещавшего перед толпой. Внешности он был суровой — весь косматый, как медведь, с седеющей бородой. Праведный гнев совершенно естественно прижился на его лице. Он стоял на мешках с зерном, сложенных друг на друга, а позади него находилась кучка мужчин и женщин с омертвелыми взглядами. Взгляд септона метался по толпе, несомненно, оценивая её реакцию. Должно быть, та пришлась ему по душе, поскольку он продолжил:       — Но поступать так греховно! Ведь это не боги отвернулись от нас, а мы от них! — он вновь окинул взглядом толпу. — Мужей и жен куда больше заботят наслаждения плоти, чем восхваление Семерых! Таверны ломятся от людей, пока септы пустуют! Наш порок порождает гнев небес, а наша слабость плодит наши страдания!       Септон обвел рукой весь Старомест.       — Посмотрите, люди, посмотрите! Именно этот город первым пришел в объятия Семерых — а вы превратили его в логово беззакония! В Староместе в десять раз больше шлюх, чем септонов! Звездная септа пустует, брошенная ради блистательной пустышки Великой септы Бейлора! — он сжал кулак и поднял его к небу. — Как мы смеем жаловаться на немилость небес, когда сами немилостивы к небесам? Как мы впустили волны греха в это святейшее место и позволили украсть из него само воплощение Семерых, их голос? Как?       Толпа одобрительно загудела. Гарт задернул занавеску паланкина и взглянул на брата.       — Ну, я увидел достаточно. Едем дальше.       Морин кивнул и дал знак носильщикам продолжить путь.       — И что ты думаешь? — спросил он у Гарта. Тот фыркнул.       — Как по мне — слегка скучновато. И совсем не оригинально. Слабоваты в наше время проповедники. Куда им до септона Муна!       Его брат невольно рассмеялся.       — Мне стоило догадаться, что он тебя разочарует, — Морин покачал головой. — Если бы еще и народ того же мнения придерживался. Он прибыл в Старомест пару недель назад и вскоре стал собирать толпы слушателей. Другие проповедники даже начали брать с него пример.       Гарт вздохнул.       — Морин, ты же лорд-командующий городской стражей. Сделай что-нибудь.       — Этим проповедникам покровительствует ризничий, — ответил его брат. — Ризничий же приказал очистить постоялые дворы, чтобы дать приют пилигримам. Давняя традиция дает ему такое право. За постой, разумеется, заплачено, но куда меньше, чем они бы получили в обычный день. Я каждый день слышу их жалобы. Но пилигримы всё приходят и приходят, чтобы потом слушать проповедников на улицах, — он вздохнул. — Я бы понадеялся, что приезд Верховного септона всех успокоит, но…       — Да… — Гарт пожал плечами. — Я бы многого от Грейенса Риккера не ждал. Официально это всего лишь празднование его очередного паломничества. А неофициально он собирается надавить на Трон, чтобы остановить войну, но… я лично сомневаюсь, что он понимает, что делает.       — Не стоит его недооценивать, — сказал Морин. — Он заставил Эйриса отказаться от разврата. Если это не чудо, то чудес не бывает.       — Это было больше десяти лет назад, — заметил Гарт. — А с тех пор… он заметно сдал. Когда я в последний раз с ним общался по поводу восстановления септы Хайгардена, он принял меня за одного из своих племянников. А потом — за другого племянника, — он пожал плечами. — Вот с ними-то, с племянниками, нам и придется биться. С одним из них в частности. В основном делами дяди занимается Дейрон Лангуорд.       Морин кивнул.       — И каков он?       — Жирный, мирской и продажный, — ответил Гарт. — Он бодался со мной за эту септу, как торгаш на рынке.       — Я помню, как ты был этим взбешен, — заметил его брат.       — Любой бы на моем месте взбесился, — ответил Гарт и развел руками. — Но… волноваться за него не стоит. Купить его при желании можно, — он хмыкнул. — И, честно говоря, я сильно сомневаюсь, что до этого дойдет. В глубине души он очень услужливый. Только временами немного жадный.       Морин покачал головой.       — Ты слишком плохого о них мнения, Гарт. И это у тебя от легкой жизни в Цитадели. Ты видишь в Праведных и в Верховном септоне лишь глупых стариков. Видят Семеро, и я того же мнения. Но для народа они — святые люди, через которых говорят боги.       Гарт сдержал смешок.       — Тогда Семеро чрезмерно любят кашлять на полуслове. И повторяться, — паланкин остановился у Звезной септы. — Значит, мы идем в…       — Храм святой Анзики, — ответил ему брат. — Она здесь кто-то вроде местной защитницы и покровительницы города. Некогда была весьма знаменита, но… ну, такая уж судьба у святых. Семеро всех в итоге вытеснят. Зато ее храм вполне подходит для… уединенных встреч.       — И чем же эта святая отличилась? — спросил Гарт. — Своей кошмарной смертью?       — Она у всех кошмарная, — ответил Морин.       — Верно, верно, — согласился Гарт. — Тогда ее, стало быть, обезглавили?       — Ты сейчас практически не сузил круг, — ответил Морин, когда они начали подниматься по лестнице. Гарт простонал.       — Обезглавили после того, как она чудом избежала сожжения на костре, или после того, как ее волоком затащили в бордель?       — Второй вариант, — ответил Морин.       — Так и думал, что где-то я уже про нее слышал, — сказал Гарт. — И септоны еще смеют удивляться, что народ не запоминает их взаимозаменяемых девственниц, погибших мученической смертью, — он повернулся к брату. — Знаешь, на что бы я хотел посмотреть? На святую деву, которая не сочла бы смертельным унижением то, что ей предложили попрыгать на члене, — Морин поморщился. — Заметь: я не говорю, что она должна быть шлюхой. Просто женщиной, которая не отказывает себе в плотских удовольствиях, при этом ведя достойную жизнь. Даже Святой Вере не понравился бы мир, населенный сплошь целомудренными монашками, которые даже под страхом смерти не возлягут с мужчиной… — он глянул на брата и заметил, что Морин побледнел от ужаса. — Ой, да брось. Ты же знаешь, что я прав, — Морин указал ему за спину. Гарт обернулся и увидел, что к ним приближается ризничий Звездной септы. — О, — сказал он и закашлялся.       — А-а-а, лорд-сенешаль, — раздался отрывистый голос ризничего. — Несказанно рад нашей встрече. Я надеялся с вами поговорить.       — Септон Стефан, — ответил Гарт. — Я наслышан о вашей беде.       Воинственного вида септон многозначительно посмотрел на него, но Гарт не видел необходимости вдаваться в подробности. Он рассматривал мужчину в длинной белоснежной рясе, расшитой серебром и золотом; правый рукав ее был длиннее левого, закрывая всю его руку. Что, не дает она тебе покоя, да, Стефан? Даже не представляю, почему. С ней бы ты влился в череду безликих оруженосцев Белого Быка, совершенно непримечательного на турнирах и выуживающего из других похвалу в свою честь. Зато с поломанной ты достиг больших высот в Вере…       — Приезжает Его Святейшество, сенешаль, — сказал Стефан.       — Мы об этом знаем, септон, — ответил Гарт.       — Это большое событие для Староместа, — продолжил ризничий, будто не слыша его. — Мы не принимали Верховных септонов со времени правления Эйгона V.       — Немало воды с тех пор утекло, — заметил Гарт, решив, что от него ждут какого-то ответа. Стефан своими словами дал понять, что намекал на нечто совершенно иное.       — В «Семиконечной звезде» говорится, что присутствие Семерых подобно солнцу и дождю, — ризничий многозначительно посмотрел на Гарта, и тот неуверенно кивнул.       — Да, я что-то подобное припоминаю, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу.       На лице Стефана возникло довольно грубое подобие улыбки, словно прежде он никогда ничего подобного не видел и о ее существовании знает лишь понаслышке.       — Грядут великие дела, сенешаль, — продолжил Стефан. — Воля Семи будет явлена, как ветер и гром. Она расцветет, как восходящее солнце. Она укротит, как толчки земли.       До Гарта дошло, что его роль в разговоре, по-видимому, должна сводиться к выдавливанию из себя неких звуков, на которые Стефан будет отвечать высокопарной чушью, не имеющей, к тому же, никакого к ним отношения.       — Верно, — ответил Гарт. — Очень великие дела.       — Боги явят свою славу, и грешники содрогнутся, — заявил ризничий и, резко кивнув, собрался было удалиться, но потом внезапно развернулся. — Пусть все знают, что час близится, и его приход лежит в руках Семерых, в одном единым!       Гарт посмотрел на брата.       — Он всегда был таким пугающим или за ним это недавно повелось?       Морин вздохнул.       — Увы, точно сказать не смогу. Тебе повезло, что ты с ним видишься лишь время от времени, — он повернулся и повел Гарта по коридорам септы. — Но в последнее время он стал немного… резче. И его благоволение к проповедникам… не совсем притворное.       Гарт поежился.       — Только этого нам не хватало, — Морин указал на проход к храму святой Анзики, и братья пошли к нему. — Вот честно, Морин, иногда мне кажется, что каждый визит сюда стирает светлые воспоминания прошлого, оставляя лишь мрак настоящего… — вдруг он услышал храп, доносящийся откуда-то со скамей. — Кто здесь?       Некто в серебристой рясе громко взвизгнул и с грохотом скатился со скамьи, а затем, пошатываясь, поднялся на ноги. Приглядевшись, Гарт понял, что застукал Селису Флорент. Вот уж кто явно пропускает ночные бдения. Девушка испуганно огляделась.       — Я молилась. Безмолвно. Мне предстоит постичь еще столько великих загадок Семерых. В молитве!       — Ну разумее… — начал было Морин, но юная Праведная уже ринулась к двери. Братья посмотрели ей вслед.       — Ее определенно отдали не тому божеству, — заметил Гарт. — В Фаросе, например, без конца выискивают женщин, которые бы с таким же рвением служили Каменной Корове.       — Может, потому что ее жрицам нужно бегать голышом по улицам Фароса? — раздался знакомый женский голос с легким акцентом. Из тени выступила фигура в капюшоне. — И я сильно сомневаюсь, что любая из здешних верховных септ на такое бы согласилась, — женщина сняла капюшон, открыв копну светлых волос и утонченное лицо с высоким лбом и слегка крупным носом. Гарт сумел поклониться.       — Леди Малора. Вы выглядите восхитительно.       — А ты — нет, Гарт, — сказала Малора Хайтауэр, окидывая его взглядом своих сверкающих темно-синих глаз. — Просто ужас, что ты с собой сделал, дорогой. Подозреваю, не отказывал себе в сытных обедах, — она покачала головой. — Ты всегда был пухленьким, но теперь твоя пухлость обзавелась собственной пухлостью. Какая досада.       Гарт невольно усмехнулся.       — Что есть, то есть. Рад видеть тебя здесь.       — Но меня здесь нет, — сказала Малора, подкрадываясь к нему. — Сейчас я в своих покоях, крушу и ломаю всё, что попадётся под руку. Люди гадают, кем я вообразила себя на этот раз: птицей, кошкой или еще каким зверем, — она пожала плечами. — В этом вся прелесть безумия. Людям ни за что не понять, когда ты их дуришь, — она посмотрела на Морина, который, как заметил Гарт, виновато разглядывал статую святой Анзики. — Можете уже нас оставить, сир Морин.       — Вы уверены? — спросил он.       — О, да, — ответила она. — Лорд-сенешаль мне как добрый дядюшка, — она ущипнула Гарта за щеку. — Когда-то я скакала у него на коленках.       — Часами напролет, если я правильно помню, — рассмеялся Гарт. Она фыркнула.       — Память тебя подводит, — сказала она. Морин вздохнул и покачал головой.       — Что ж, тогда ухожу, хоть я и содрогаюсь от мысли, что вы вдвоем можете сотворить в святом месте.       — Мы постараемся лишь немного богохульничать, — сказал Гарт.       — Самую каплю — в худшем случае, — добавила Малора. Сир Морин вновь с сожалением взглянул на святую Анзику, а затем направился к выходу. Малора повернулась к Гарту. — Ты пришел вежливо попросить меня, возможно, даже не говоря напрямую, перевезти сюда короля. Олени ведь так опасно приблизились к Хайгардену и, пусть у вашего замка и много достоинств, осаду он не выдержит. Но мой тебе невысказанный ответ — нет.       Гарт кивнул.       — Очень любезно с твой стороны сразу перейти к делу. Но, скажи, нам придется продолжать эту канитель с недомолвками до самого ужина?       Малора всплеснула руками.       — А чем, ты думаешь, нам еще развлекаться в Староместе? — она подалась к нему. — Ты же понимаешь, почему мы не можем приютить у себя юного Визериса?       — Потому что в городе и без того неспокойно, — ответил Гарт. Малора кивнула.       — Мы и так приняли у себя наемников Красного Змея, — продолжила она, и в ее голосе остро зазвучал акцент, который ей передали мать и тетя. — Мы хотим, чтобы он как можно скорее приехал и забрал их.       — Он так и собирался, — ответил Гарт.       — Некоторые личности до сих пор недовольны, что у нас гостит дорнийский принц, — заметила она, пожав плечами. — Но таким людям лишь бы на что-то жаловаться, — она посмотрела на Гарта. — Каков он? Мой брат когда-то видел его вместе с Элией, но меня там не было, а драгоценный Бейлор старается об этом не вспоминать.       Гарт хмыкнул.       — Я нахожу его довольно любезным, — ответил он. — Разумеется, я слежу за ним и вполне уверен, что и он следит за мной. По-видимому, мы сошлись во мнениях, что можем доверять друг другу — во всяком случае, пока. И что у нас есть дела поважнее.       — Да уж, ты точно знал, какие у него найдутся «дела поважнее», когда назначал его десницей, — пробормотала Малора.       — Обидно слышать такое от ближайшей родни, — заметил Гарт.       — Я могу обидеть и посильнее, — ответила Малора. — Лорд Тарли — скотина. В дополнение ко всем остальным его недостаткам.       — Иногда в деле нужны именно скотины, — ответил Гарт. — Даже если у них… скажем так, сомнительные убеждения, — он посмотрел на нее. — Как твой отец?       — Лорд Лейтон чувствует себя хорошо, насколько это возможно, — сказала Малора. — На днях он даже смог сопровождать леди Рею на прогулке верхом. Сегодня утром он только об этом и трещал.       — Что ж, будем надеяться, что так и останется, — сказал Гарт. — Если у него случится очередное… помешательство, Верховного септона придется встречать твоему брату.       Малора зажмурилась.       — Если такое и случится, Бейлор справится, — она открыла глаза и посмотрела на Гарта. — Ты же понимаешь, что я позвала тебя сюда не для того, чтобы посплетничать и рассказать, что будет сделано за сегодняшним ужином?       — Верно, еще чтобы укорить за лишний вес, — весело добавил Гарт. Малора скрестила руки.       — Вижу, ты до сих пор позволяешь надеждам затмевать здравый смысл, — она отвернулась и вздохнула. — Звезды нам не благоволят, Гарт.       — Неужто их кто-то подменил или смахнул на пол? — спросил он.       — Не смейся, Гарт, — сказала она. — Я говорю серьезно, — она бросила взгляд на святую Анзику. — Ты знал, что она была моей родственницей? Ее дядя был Голосом Староместа и отправил ее обнаженной в бордель, когда она отказалась выйти замуж за того, на кого он указал, — она хмыкнула. — Говорят, у нее тут же отросли волосы, чтобы прикрыть ее наготу. Такое вот чудо Семерых. Подозреваю, людям так хочется убедить себя, что ничего ужасного не произошло. Но даже самые наивные признают, что в итоге всё кончилось её смертью. Полагаю, есть предел самообману…       Она склонила голову, и Гарта вновь поразила красота этой женщины — высокие скулы и тёмные губы. Дитя Востока и Запада, их идеальный баланс. Невольно задашься вопросом, почему Железный Трон не предложил ее в жены Рейгару. Хотя, если задуматься, ее с самого детства считали безумной, да и народ отлично помнил, чем закончился прошлый союз Хайтауэров и Таргариенов… Повторения Пляски никто бы не пожелал.       — Ты говорила о звездах, — наконец, сказал он.       — Они плохие, Гарт, — резко бросила она. — Плохие и неправильные. Вычисления выходят не такими, какими должны быть. Причем, заметь, не в глобальном плане. Лишь мелочи по краям. Но они становятся всё хуже. Когда начинаешь к ним присматриваться… то признаешь: пробуждается то, что лучше было бы оставить спящим, — она повернулась к нему. — Что скажешь?       Гарт тяжело вздохнул.       — Малора, ты же знаешь, что я не стану попросту отмахиваться от твоих слов. Но… — он покачал головой. — Я свернул с этих путей много лет назад. Мне недоставало нужных для них умений, а после того немногого, что мне открылось… я даже был рад этому. Высшие Искусства забирают так же много, как и дают. Я не сомневаюсь в том, что ты видела. Но я сомневаюсь, что от этих знаний можно получить много блага, — она презрительно покачала головой, но Гарт предпочел это проигнорировать. — Кроме того, какое отношение это имеет ко мне?       — Полнейшее, — сказала она. — Война… — Малора резко повернулась к нему. — Глупцы из Церкви Звездной Премудрости считают себя лишь пешками в чьей-то высшей игре, успокаивая тем свою нечистую совесть, но я тебе вот что скажу… как звезды влияют на нас, так и мы влияем на звезды. Когда мы порождаем ужас и кровопролитие, мы пожинаем их снова, — в ее взгляде читалась мольба. — Всему свое время, но когда это время всё же наступает… своими поступками мы можем либо ускорить его, либо замедлить.       — И всё же я вновь спрошу: какое отношение это имеет ко мне? — тихо спросил Гарт. Малора невесело усмехнулась.       — Ты прекрасно знаешь, какое отношение это имеет к тебе, Гарт.       Гарт вздохнул.       — Малора… Не я развязал эту войну. Не я превратил Эйриса в безумного тирана. Не я заставил принца Рейгара разрушить всё, что он пытался создать, из-за чувств к молоденькой северянке. Не я убил Роберта и Рейгара на Трезубце, не я вбил моему племяннику мысль, что будет очень умно брать штурмом крепость, которую никогда за всю историю не брали штурмом, и не я вырастил Станниса упрямым дураком, который выдвигает такие требования, какие никто в здравом уме принимать не станет. Всю свою жизнь я делал лишь то, что должен был. Защищал свою семью.       — Иногда, Гарт, для соучастия в кошмаре довольно и этого, — она скрестила руки. — Ну, хватит об этом. Я тебя предупредила. Потом не жалуйся, — она прислонилась к статуе святой Анзики. — Вернемся к Красному Змею. Я слышала, что он никуда не уезжает без своей любовницы       — Верно, — сказал Гарт. — Очаровательная женщина. Думаю, она тебе понравится.       Малора хмыкнула.       — Похоже, мне стоит поближе познакомиться с ними обоими.       — Тебе, в отличие от меня, даже никаких усилий приложить не придется, — заметил Гарт. Она погрозила ему пальцем.       — А я тебя предупреждала насчет сытных обедов.       — И была права, во всём права, — согласился он и вздохнул. — К слову, про обеды…       — Нет, меня на ужине не будет, — сказала Малора. — Я буду, скорее всего, кричать, что сделана из стекла. Или что-то в этом духе.       Гарт кивнул.       — Понятно. Тогда до следующей встречи.       Она вдруг печально посмотрела на него.       — Боюсь, она случится куда скорее, чем ты думаешь. Если, конечно, звезды не ошиблись, — Малора тяжело вздохнула. — Или не ошиблась я.       Гарт зажмурился и кивнул.       — Всё возможно. Но если это приведет к нашей встрече… — он открыл глаза, но ее уже не было. Гарта это не удивило. Он вышел из храма и увидел, что Морин озадаченно рассматривает огромную фреску. На ней был изображен мужчина с голубем в руках; его били три молнии и окружала безликая толпа.       — А, вы закончили, — сказал Морин. — Гарт, скажи, что здесь?..       — Это Робсон Лейгуд, достигший божественного союза с Семерыми и ставший таким образом первым Верховным септоном, — ответил Гарт. — Так это символически изобразили.       Морин уставился на фреску и кивнул.       — А, понятно, — он посмотрел на брата. — Как?..       — Мои надежды потерпели крах, — сказал Гарт.       — Но мы всё равно пойдём на тот ужин? — спросил Морин. Гарт кивнул. — Ясно. Понятно, — они пошли к выходу из Звездной септы.       — И ещё, — сказал Гарт. — Звезды нашептали Малоре кучу пугающих пророчеств. Похоже, пробуждается древнее зло.       Морин цинично фыркнул.       — Кто мы, по-твоему, — эссосцы, чтобы слушать болтовню гадалок? — он покачал головой. — Она в этом вся пошла в мать. И в ту тетку, которую так и не смогли выдать замуж. Я говорил Лейтону, что от нее ждать беды, но он позволил ей забить голову его дочери своей чепухой, и вот к чему это привело. Теперь ему никогда от нее не избавиться.       — Морин, ты же знаешь, что он этого и не хочет, — ответил Гарт. — Пойдем. Вернемся в мои покои. Мне нужно подготовиться к совершенно бесполезному ужину.       Паланкин понесли по тем же улицам, что и по пути в Звездную септу. Когда они миновали ту площадь, где вещал босоногий септон, Гарт увидел, что там уже нет ни толпы, ни проповедника. А вот мешки с зерном, на которых он стоял, остались. Крысы и голуби разрывали их и объедались тем, что высыпалось. Гарт откинулся на подушки и почувствовал себя очень старым и очень уставшим.