Нежеланный король

      Лианна с сыном мчались сквозь черный лес так быстро, как только могли. Она крепко сжимала его маленькую ручку — ведь иначе, если она его отпустит… Нет, нельзя было даже думать об этом. За ними гналось чудище, и им нужно было бежать, чтобы не попасться ему. Она слышала отвратительное сопение, преследовавшее ее за спиной, слева, справа, а потом и…       А потом прямо перед ней появился огромный черный козел, разлегшийся на земле. Своими размерами он превосходил даже великанов-зубров, и когда он посмотрел на нее, его большие глаза оказались ярко-красными. Козел с любопытством обнюхал ее, поднимаясь с земли. Он принялся ходить вокруг нее, и Лианна увидела, что бока его вспороты, а из ужасающих ран сочится кровь. Пока он кружил вокруг нее и маленького Рейгара, она слышала только цокот его копыт. Цок, цок, цок. Цок, цок, цок.       Но тут она очнулась. Рейгар лежал рядом с ней. Она обернулась и увидела источник звука: это Варис повторял свои упражнения. Он занимался каждый вечер и каждое утро, из раза в раз делая большое количество растяжек, приседаний и отжиманий — сначала на обеих руках, потом на правой, а затем на левой. В его тренировках было нечто до странного завораживающее. Закончив, Варис посмотрел на Лианну.       — А. Вы очнулись, — он повернулся и подошел до маленького стола в углу. — Если дадите мне минутку, мы сможем почтить нашим присутствием палубу, — он достал кувшин и таз, перелил воду из одного в другой, а потом вытащил откуда-то маленький ножик. Впервые его увидев, Лианна думала, что выберется с помощью него на свободу, но, едва ножик скрывался с ее глаз, как его было уже не найти.       Варис принялся скрупулезно брить голову, постоянно проводя по ней ладонью, чтобы убедиться в гладкости кожи. Когда он закончил, ножик вновь пропал, а на смену ему явился кусочек жженой пробки. Варис тщательно протер им брови, а затем заглянул в таз и кивнул.       — Отлично, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Можем идти.       Лианна не в первый раз отметила отчаяние, которое витало вокруг евнуха во время их бесед. Он что-то определенно умалчивал. И не только то, что было с Эйрисом в его последние дни. Она разделяла это чувство — оно не отпускало ее с тех пор, как… она приехала в Харренхолл. Она вновь вернулась мыслями к тем долгим неделям, проведенным в страшном замке, к тому, как Брандон заглядывал к ней — несомненно, по указке отца. Ее вновь захватила паутина противоречивых чувств к старшему брату, которая заплелась с турнира в Харренхолле и с тех пор становилась всё хуже, но Лианна погнала ее прочь. Не давай Пауку никаких рычагов давления на тебя. Он ими воспользуется. Он только этим и занимается.       Они вышли из каюты — которая была хоть и не слишком большой, но и далеко не тесной — и отправились наверх. Варис вылил воду из таза и где-то мигом его спрятал, а затем взял Лианну под руку, и они вместе с маленьким Рейгаром начали прогуливаться по палубе. Лианна посмотрела на Вариса. Она каждый день спрашивала его, зачем они это делают, и каждый раз он отвечал, что ей с сыном не помешает размять ноги.       Она предполагала, что должна испытывать хотя бы каплю благодарности за это. И всё же почему-то не могла. Но ей было приятно глотнуть свежего воздуха. Она вдохнула его и поморщилась. Свежестью здесь и не пахло. Воздух на палубе был соленый и пропахший рыбой. Но лучше было дышать таким, чем сидеть взаперти в каюте.       «Шелковый дух» был крупной галерой с большой командой и множеством пассажиров. И практически все они обходили их стороной. Варис объяснял это тем, что они видят в ней знатную даму, а в нем — раба-евнуха, который сопровождает ее либо в дом жениха, либо в бордель. Ей в это верилось с трудом, но она не собиралась выяснять, каково их мнение на самом деле.       В отличие от прошлого плавания, сейчас малыш Рейгар был очарован всем, что видел — он указывал на птиц, на проходивших мимо людей, на плававших у корабля дельфинов. Уже достаточно подрос, чтобы ценить красоту, с улыбкой подумала Лианна. Когда они направились к носу галеры, один из матросов начал напевать тихую мелодию на своем родном языке. Рейгар тут же с интересом обернулся. Лианна погладила сына по волосам. Ты любишь музыку прямо как твой отец. Они остановились, чтобы послушать матроса.       — Какая красивая песня, — сказала Лианна.       — Старый моряцкий мотив, — ответил Варис. — Зовется «О, Миртское море», — через какое-то время он кивнул, и они пошли дальше. Песня медленно затихала за их спинами. Лианна заметила, что на носу уже стоят двое квохорцев, недавно взошедших на борт. Она считала их отцом и сыном, хоть внешне они различались, как день и ночь. Отец был темным, как и все квохорцы, а вот сын… светлым, как валириец. Впрочем, квохорцы ведь пошли из Валирии, подумала она. Просто со временем… выродились. И тут она услышала, как они поют.       Голоса у них были странными. Они напоминали ей шипение змей, рычание псов, стрекот насекомых, и квохорцы будто бы издавали по несколько звуков за раз. До нее донесся всхлип, и она увидела, что Рейгар перепугался. Она приподняла его и принялась укачивать, а квохорцы продолжали петь. Что-то — возможно, плач ее сына — привлек внимание юного квохорца, и он обернулся к ним. Не прекращая пения, он моргнул и потянул отца за рукав. Тот тоже обернулся. На лице у него, как оказалось, росли роскошные усы, а глаза его, как и у многих квохорцев, были такими большими, что того гляди могли выскочить из черепа. Окинув Лианну взглядом, он кивнул сыну. Они поспешили закончить пение, отчего оно вышло еще более тревожным. Закончив, они с улыбками кивнули ей и начали спускаться с носа.       — Приятного вам дня, — сказал взрослый квохорец на безупречном высоком валирийском. Лианна заметила, что на поясе у него висит меч, а еще один, пусть и в ножнах, лежит в его руках. Его сын помахал ей и побежал следом за отцом.       — Что это они делали? — спросила Лианна у Вариса.       — Молились, — ответил он. — Призывали своего Черного Козла.       Она вспомнила свой сон и поежилась.       — Ты разобрал, что они пели? — спросила она.       — Нет, — сказал Варис. — Лишь квохорцы понимают квохорский, и, честно говоря, я даже не представляю, как им это удается. Но немного слов я знаю. А эта молитва — одна из их любимейших, так что понять ее смысл легко, если уловить достаточно знакомых слов, — он улыбнулся ей. — Она кончается словами: «В темнейшей тьме зажжется свет. И тьма его не одолеет.»       Лианна прикусила губу.       — Я ожидала другого от почитателей Черного Козла.       — Это странный бог, — заметил Варис. — Для странных людей, — он повернулся и проводил взглядом квохорцев. — Этот человек… важная фигура среди великих Квохора. Он зовется Несущий Горе.       — Он сам себя так назвал? — спросила она, подавив смешок.       — Нет, так его зовут другие, — ответил он. — Насколько мне известно, это наследственный титул.       Она кивнула.       — Что ж, это уже больше в духе квохорцев.       Варис хихикнул.       — Вам стоило бы услышать девиз его семьи. Он в той же мере ужасен.       Что-то в этом смешке вызвало у Лианны гнев.       — Варис, не делай вид, что мы друзья, — сказала она. — Ты похитил меня и моего сына…       — Для вашего же блага, — заметил он.       — …И теперь везешь в Пентос, — продолжила Лианна. С едва уловимым удовольствием она отметила, что он не упомянул Харренхолл, как в прошлый раз, когда она подняла эту тему. То, что он тогда сказал… взбесило ее. Но было приятно понимать, что он ошибся, прямо как и все остальные. Вот и подтверждение тому, что он не всеведущ.       Он с интересом взглянул на нее.       — Почему же сразу в Пентос? — спросил он.       — Потому что ты из Пентоса, — сказала она. Евнух прищурился.       — Я родился в Лисе…       — И в юности объехал все Вольные Города, — сказала Лианна. — Но в итоге осел в Пентосе и там обрел могущество, — она подалась к нему. — Я же говорила: мой муж всё о тебе рассказал, Варис. И всё, что он узнал о тебе. Потому что он не хотел, чтобы я прибыла ко двору, не зная об его злейшем враге.       — Злейшим врагом Рейгара был сам Рейгар, — ответил Варис.       — Все мы сами себе злейшие враги, раз уж на то пошло, — сухо заметила Лианна. — Но после него по злейшести сразу шел ты.       Евнух понимающе кивнул.       — Рад слышать, что занимал столь высокое место в его глазах.       — Не стоит, — отрезала она. — Он тебя ненавидел.       — Это чувство было не взаимно, — с улыбкой ответил Варис.       — Он это знал, — сказала Лианна. — Отчего еще сильнее тебя ненавидел. Тебя, всё время плетущего интриги, но без капли злобы и доли человечности. Лишь из желания так делать, как самый настоящий паук. Всех других советников отца он мог понять, даже кровожадных алхимиков или того мерзкого ублюдка Люцериса. Но тебя… — она покачала головой. — В тебе он не видел ничего человеческого. Даже злобы.       Казалось, это его оскорбило.       — Я не насколько ужасен, — сказал Варис. — Всё, что я делал, имело определенную цель. Великую. Достойную. Ту, которая бы принесла много добра вашим Семи Королевствам… и, возможно, всему миру.       — И как же этой цели послужил Сумеречный Дол? — спросила Лианна, гладя сына по голове. Варис удивился.       — Суме… Он знал о моей к нему причастности?       — Он догадывался, — ответила она. — Денису Дарклину требовались средства, чтобы поднять восстание. Тебе требовался случай, чтобы убедить Эйриса в необходимости своих услуг. Поэтому ты помог его организовать.       — Едва ли я единственный использовал этого ведомого дурака в своих целях, — сказал Варис.       — Да, и тот, другой, сказал об этом почти во всеуслышание, — заметила Лианна. — Тайвин Ланнистер разложил костер. Это он навел Дениса на мысль, что Эйрис согласится на его условия, только чтобы насолить деснице. Но ты и твое золото подлили масла в это пламя.       Варис покачал головой.       — Для Тайвина всё сложилось немногим лучше, чем для меня, — со вздохом пробормотал он. — Если бы Эйриса не спасли… Для меня было настоящим испытанием ждать, чем все закончится.       Лианну поразило, как ей вмиг стала понятна и близка жгучая ненависть Рейгара к этому человеку.       — Для лорда Дарклина всё сложилось во много раз хуже, — сказала она. — Как и для всего его рода. И для его жены.       Варис даже не дернулся.       — Я не призывал его брать короля в плен, — ответил он. — Я проспонсировал небольшое восстание. А этот идиот превратил его в… — он покачал головой. — Я даже слова подходящего подобрать не могу, — он вздохнул. — Признаю, миледи, мои планы… пошли не так, как я хотел. По правде говоря, не с самого начала. Но… я не желал ничего дурного. Эйрис… Я не осознавал, сколько в нем кроется безумства. Как быстро всё выйдет из-под моего контроля.       — Ты взялся за отравленный рассудок и отравил его еще сильнее, — выпалила она. — Этого ты отрицать не можешь. И извиняться за это не смеешь. Даже пытаться не смей, — Рейгар заплакал, и она принялась его укачивать. Варис до странного пристально наблюдал за ее движениями. — Что? — наконец, спросила Лианна.       — Прошу… прощения, — сказал Варис. — Глядя на вас… я вспомнил о своей матери…       Она с подозрением взглянула на него.       — Ты помнишь свою мать? — с любопытством спросила она. Он нацелился на твое сочувствие. Но, возможно, среди всей лжи будет зерно правды. Стоит попытаться его вытащить. Меня пугает то, как он хочет, чтобы его… ну, хоть как-то любили. Чтобы люди говорили: «Ты ужасен, но у тебя были на то причины».       — Немного, — сказал он. — Там, где я родился, детям позволяли увидеться с матерями. Так они становились покладистее, а их матери… счастливее, — он мечтательно посмотрел на воду. — Я приходил к ней в комнату, и она говорила со мной. Иногда на лисенийском, иногда на… ну, тогда я этого не знал, но со временем понял, что это был ее родной язык, — он печально рассмеялся. — Разумеется, это случилось только спустя много лет. И, когда я его выучил… то уже успел забыть, что она мне говорила, — он покачал головой. — Но она всегда была рада меня видеть. Когда я показывал ей трюки и кувырки, которые успел разучить, она всегда меня подбадривала. Говорила, чтобы я упражнялся почаще. Хвалила меня перед теми, кто нами владел, — он вновь печально вздохнул. — Конечно, теперь-то я понимаю, зачем она это делала. Она хотела, чтобы выбрался из того дома. Выбрался, пока меня не продали меня какому-нибудь богачу, которому нравятся… такие, как я, — он посмотрел на Лианну. — Видите ли, я никогда не был красив, поэтому цена за меня была бы невысока. Она это понимала и пыталась найти хоть что-то, что сделает меня более стоящим, чем просто… — он глубоко вздохнул. — Но знала ли она, чем это обернется? Да, моя цена повысилась, но жизнь от этого проще не стала. А после меня купил тот, кто меня оскопил, — он покачал головой. — Нет… этого она знать не могла. Она старалась по мере сил. И своих знаний.       Лианна невольно прониклась к нему сочувствием. На что он, несомненно, и рассчитывал. Но… его история звучала правдиво. Ложь могла быть в том, о чем он умолчал. Это чувствуется. Мне он поведал то, что говорит самому себе, но при этом видно же, видно, что он приходится опускать нечто важное…       — Похоже, она была славной женщиной, — выдавила она. Варис отстраненно кивнул.       — Я… Когда я достаточно разбогател, то надеялся выкупить ее. Я послал мышек на ее поиски. И они донесли, что она умерла. И умерла вскоре после того, как меня продали. Она… вновь была беременна. Когда же она родила… то попросила дать ей дитя. А потом… Она выкарабкалась из кровати и выбросилась из окна… вместе с моей сестрой, — Лианна сглотнула, когда он повернулся к ней. — Она хотела… чтобы они умерли свободными.       — Зачем ты рассказываешь мне об этом, когда я могу прямо сейчас поступить точно так же? — прошептала Лианна.       — Потому что вы желаете, чтобы вы и ваш сын выжили, — ответил евнух. — С той же силой, с какой она хотела, чтобы она и ее дочь умерли свободными, — он обнял ее за плечо. — Пойдемте обратно, — когда она последовала за ним, он хмыкнул. — Знаете, вы ошиблись, — Лианна озадаченно моргнула. — Мы плывем не в Пентос. Мы уже проплыли его. Несущий Горе с сыном сели на корабль в его гавани.       — Тогда куда же мы плывем? — спросила она.       — Вы уже слышали ответ, — ответил Варис. — Мы вошли в Миртское море и направляемся в Мир, — он нахмурился. — Город, к которому я почти не испытываю любви. Здесь меня оскопили. И бросили умирать. Город, из которого мне пришлось бежать в Пентос, — он прикусил губу. — Но именно здесь находится убежище, где вы будете в безопасности.       — И кому оно принадлежит? — спросила она.       — За сегодня я уже достаточно рассказал, — ответил Варис. — Вы всё узнаете, когда мы туда прибудем.       Когда они возвращались в каюту, Лианна поняла, что матрос до сих пор напевает «О, Миртское море». Она не смогла понять, почему это ее так поразило. Видимо, это длинная песня. И от этого у нее почему-то стало хорошо на душе. И радостно от того, что она наконец-то узнала, куда их везут.