Лес

– Ну, наконец-то, а я ждала вас еще час назад, где задержались? – бабушка по-доброму стала расспрашивать нас, когда мы с отцом, загруженные бесполезными пакетами с продуктами и сумками с вещами, подошли к дому. – У отца случился приступ глаукомы, и мы остановились в Медвежьегорске, – оповестила я бабушку. – А, может, верное средство? – бабушка мне подмигнула, намекая на травку. Я усмехнулась. – Позже, бабуль, – тише сказала я, когда нас нагнала мама, которая задержалась, ища под пассажирским передним сиденьем свою упавшую косметичку. – Машину закрыла? – строго спросил ее отец. Она на ходу закивала. – Привет, Светочка! – бабушка приторно заулыбалась. – Здравствуйте, Вероника Борисовна, – мама поздоровалась более сдержанно, но тоже с улыбкой. – Заходите, заходите скорее, а то сейчас польет, как из ведра. Вон, тучи уже ходят, – бабушка указала рукой на небо, которое словно обозлилось на что-то. И действительно гроза шла сильная. Не помню, когда в последний раз видела такое стихийное буйство. Мы быстро зашли в дом. Скинув обувь, отец сразу же проследовал на просторную светлую кухню, чтобы разложить продукты. Бабушка обняла меня крепко. – Ну что, ты со мной на все лето? – она была очень рада меня видеть. – Да, бабуль, три месяца будешь меня тут лицезреть. – Ой, Руся, ну ты как скажешь тоже: «лицезреть»! Не лицезреть, а любоваться на мою красоточку и радоваться! – Пусть так, – смущенно улыбнулась я. Бабушка умела вогнать в краску меня своими изречениями. – Так, Руслана, помоги отцу разложить продукты и иди разбирать вещи, – мама тут же включила ментора. Я утомленно посмотрела на нее, а потом глазами дала понять бабушке, что мое терпение уже на исходе. Тогда она нагнулась и на ухо шепнула мне: – Потерпи, Русечка, еще чуть-чуть. Затем бабушка переключилась на маму и начала ворчать, зачем мы купили столько продуктов, у нее и так холодильник от яств ломится. Через несколько минут на улице раздался жуткий грохот. Даже завибрировал пол и мелкая расстекловка в панорамных окнах. Вовремя мы все-таки приехали. Не очень хотелось бы попасть в грозу. Я помогла папе разобрать продукты, а затем взяла две свои сумки и потащила их на второй этаж, в свою комнату. Она была самой маленькой в доме, если не считать кладовку и ванну с сауной. Но мне тут нравилось. Здесь был сделан неплохой ремонт. Рядом с дверью стоял большой платяной шкаф, а с другой стороны от двери – комод, над которым весело круглое зеркало. Чуть дальше, рядом с кирпичной печной каминной трубой, которая тянулась прямиком с первого этажа, стояло красное кресло, где лежала мягкая игрушка – смешной пес с глазами-пуговками. В детстве это была моя любимая игрушка. Как-то раз я оставила ее на даче у бабушки, с тех пор она тут и поселилась. Над креслом было первое окно – всего их в комнате было два. За каминной трубой стоял белый письменный стол с толстыми деревянными ножками. Там была серебристая настольная лампа, пара розеток, разноцветные стикеры и яркий стаканчик с канцелярскими принадлежностями. Над столом висели квадратные часы, вручную расписанные моей бабушкой. Она хорошо рисовала, особенно удачно ей давались различные орнаменты и узоры. Рядом со столом было второе оконце с бело-зелеными занавесками в полоску. На противоположной стене стояла полутороспальная кровать с маленькими подушками разных цветов, застеленная красно-белым махровым пледом. Над кроватью, почти во всю стену висела огромная, специально состаренная карта мира с различными туристскими обозначениями. Всю жизнь мечтала путешествовать, изучала туристские ресурсы различных стран. Но в последнюю пару лет это желание у меня почему-то отпало. Также по всей комнате висели бумажные фонарики и гирлянды. Я включила несколько из них и настольную лампу. Потом я плюхнулась на кровать, сбросив сумки рядом. Внезапная усталость накатила на меня со всей силы. Стоило моей голове опуститься на подушку, я тут же уснула, не обращая внимания на раздающийся периодически за окном гром. Сквозь сон я слышала, как в комнату кто-то вошел. – Руслана! Чего ты разлеглась? А помочь на стол накрыть, а сумки разобрать свои? – это была мама. – Господи, да оставь ты ее уже в покое, Света! Дай ребенку отдохнуть немного, она с дороги устала, – это был папа. – А я не устала? Денис, ты ее разбалуешь, она уже ни черта не слушается никого! Делает все, что вздумается. К подружке на ночь по пять раз на неделе – пожалуйста, папа же разрешает. Бассейн – иди, дочка, конечно! Папа же у нас крутой, не против. На конюшни ездить – лишняя трата денег, но папе не жалко, лишь бы угодить Руслане! А она на шею села тебе и ножки свесила. Ей дисциплина нужна, ей осенью в институт поступать. А у нее в голове черти что творится! – Я бы не обобщал… Только тебя она не слушается, потому что ты постоянно давишь на нее. Точнее на всех! Ты давишь на всех. Хватит уже! Займись своими делами. Знаешь, Света, благими намерениями вымощена дорога в ад. Ты своими «хорошими, семейными» делами все разрушаешь! Ей не дисциплина нужна, а поддержка, поддержка в ее собственном осознанном выборе! Не надо строить ее жизнь, она сама ее построит, ну, не лезь ты, сколько раз тебе повторять… После я уже почти ничего не слышала. Они стали ругаться за закрытой дверью. Я и бровью не повела, хотя сквозь сон все слышала. Но это их дела. Мама просто все усложняет. Если бы она относилась ко всему проще, то в семье царила бы реальная идиллия, а не показательная. Проснулась я от какого-то прерывистого стука в окно. Я еле-еле оторвала голову от подушки, а еще тяжелее – тело. Я достала из кармана своих шорт смартфон и посмотрела на время. Я проспала почти три часа. На сенсорном экране высвечивались различные уведомления: 57 пропущенных звонков и 106 смс-сообщений. Я не открывала уведомления уже три или четыре дня, и в этот раз также проигнорировала. Звук опять повторился. Поставив телефон на блокировку и засунув его обратно в карман, я подошла к окну, которое было над креслом. Встав коленями на кресло, я открыла окно и высунула голову. Под окном стояла Лера и улыбалась во весь рот. Она кидала маленькие декоративные камушки, которые были разбросаны по всему моему участку. Дождь с грозой уже закончился, но небо все еще местами было серовато. Все вокруг было мокрым, а в воздухе пахло приятной сыростью и свежестью после ливня. – Здарова, Ольховская! – громко поприветствовала она меня. Я невольно заулыбалась в ответ. – Привет, Кувалдина! – Выйдешь? – Сейчас? – Ну да, пойдем на поляну, там все наши будут, – Лерка говорила с задором в голосе. Ей явно не терпелось обо всем потрепаться со мной. – А чего не позвонила? – поинтересовалась я. – Так ты не подходишь. Ах да, я же выключила звук, чтобы мне не названивала моя святая троица. Видимо, среди всех прочих пропущенных звонков была парочка и от Леры. – Звук выключила, – пробормотала я. – Что? – громко спросила Лера. – Говорю, сейчас выйду. – А, давай, жду. Я прикрыла окно, не запирая его, и, выключив везде свет, вышла из комнаты и побежала вниз. За столом бабушка сидела с родителями, они разговаривали о всяких отвлеченных вещах и выпивали бабушкину фирменную наливку. Первой меня заметила мама. – Куда намылилась, Руслана? Ты вещи разобрала? – Ага, разобрала, – ни черта я не разобрала, так и валяются сумки на полу. – А куда идешь-то? – более мягко спросил отец. – Погулять с Лерой. – С Кувалдиной? – брезгливо спросила мама. Она ей никогда не нравилась. Как, впрочем, и все мои подруги. – Именно с ней, – я подошла к барной стойке и налила из графина стакан воды. После сна очень хотелось пить – во рту будто пустыня образовалась. – Уже поздно, – начала мама. – Пусть идет. Не маленькая уже, – жестко заключил отец. – Ключи возьми на комоде в прихожей, – обратилась ко мне бабушка. Я допила стакан воды и кивнула. – В смысле ключи? – начала заводиться мама. – Если поздно придет, дверь откроет сама, – мягко, но настойчиво перевела взгляд на маму бабушка. – Это не самая лучшая идея, – мама не унималась. – Света, – сквозь сжатые зубы процедил отец, – ей не десять лет. – Да, Света, пусть гуляет. Лето же, – поддержала бабушка. Мама перевела взгляд с отца на бабушку и обратно, а потом сдалась. Мне, в общем-то, было все равно. Я бы так и так попала бы домой. Специально оставила незакрытое окно в свою комнату. Взяла бы из сарая лестницу и залезла бы, как обычно это делала в лет 13-14, когда мама оставалась на даче со мной и бабушкой. – Пока, – попрощалась я со всеми и ушла, захватив с комода ключи. – Что так долго? – на улице меня уже поджидала нетерпеливая Лера. Она кинулась меня обнимать. Я похлопала ее рукой по спине. – И я рада тебя видеть. – Ну, ты реально на три месяца тут? – уже отходя от дома, спросила Лера. – Я вообще, если честно, думала, что ты не приедешь, как и в прошлые три года. Хорошо хоть, что я бывала несколько раз в Питере у родственников, и мы виделись, но и этого мало. Ты же моя самая близкая подруга… В Медвежьегорске-то мало с кем хочется общаться. Короче, я соскучилась. Лера замялась, ожидая моего ответа. Я решила умаслить ее. – Мне тоже не хватало твоего общества, правда. Ты одна из немногих девушек, с которыми мне хочется общаться. Я думаю, тебе вообще стоит сваливать из этого городка и перебираться в Петербург. Там и будем чаще видеться. – Посмотрим… Пока что это только мечты. Не думаю, что дядя согласится на мое сожительство с ним и его семьей, – чуть-чуть погрустнела девушка. Ее темно-карие глаза потемнели еще больше. Она прикрылась пышными каштановыми кудрями, чтобы я не видела ее расстроенное лицо, но от меня это было сложно утаить. Я решила промолчать, чтобы не развивать эту тему дальше. Я понимала, что Лера еще не совсем определилась со своим будущим. Пока что ей светил только Медвежьегорск и летняя дача под этим маленьким городком. – Через пару дней свалят родители, и будет полная лафа, – беззаботно пропела я. Моя походка от этой мысли стала более раскованной и свободной. – Круть. Бабушка у тебя четкая, так что, проблем не будет. Затусим как следует! – Лера подпрыгнула на месте. От былого расстройства не осталось и следа, но это лишь видимость. – Ты-то как тут? – спросила я для того, чтобы отвлечь Леру от расспросов насчет меня и моих мужиков. Мне не очень хотелось сейчас это обсуждать. К тому же это также могло развеять ее печали. Она любила рассказывать о своей жизни, в частности потому, что в маленьком Медвежьегорске жизнь развивалась не так бурно, как в мегаполисах, и любое событие в жизни молодой девушки воспринималось как нечто особенное и необычные. – Ой, короче столько всего случилось тут… В общем, Леру понесло. Она стала рассказывать мне события прошедших трех лет. Оказывается, она начала встречаться с Игорем, местным парнем, который жил в нескольких домах от меня. Для меня это было странно. Лера была очень красивой и яркой девушкой с веселым и искренним нравом. А Игорь напоминал какого-то типичного гопника: с лысой башкой, выбитым передним зубом, неприглядным и помятым лицом, маленькими бесчувственными глазами. Конечно, любовь зла, но не до такой же степени. Это стало для меня настоящим открытием. – Во-от, а наш Владик только тебя и ждал, все на твою страничку заходил, смотрел все, – стала сплетничать Лера. – Каждую твою новую фотографию анализировал, детально изучал. Местные парни уже стали над ним смеяться. Считают, что он не чета городской красотке вроде тебя. Влад – это второй парень из нашей компании. Симпатичный, конечно, но простоват, да и по нему видно, что он из деревни, как и Игорь. Я знала, что всегда нравилась Владу, но по ходу дела его симпатия мутировала во что-то нездоровое. Он пытался писать мне в течение всех трех лет почти каждый день. Зачастую я просто игнорировала его, но он настойчиво продолжал писать, как будто не понимая, что я не намерена с ним общаться вне дачи. – А как же Катя? – спросила как бы невзначай я. – А что Катюха? – откликнулась простодушно Лера, шагая уверенной походкой. – Сохнет по Владику нашему, сколько ее помню. Но никогда в этом не признается. Наверное, ненавидит тебя тихой ненавистью… – Она вроде слишком спокойна для ненависти, – ухмыльнулась я. – В тихом омуте… – Лера посмотрела на меня интригующе. – Не хотелось бы думать, что Катя ненавидит меня только потому, что этот дурак сохнет по мне. Я же не отвечаю ему никак взаимностью. – Ну… Ты же знаешь женщин, Руська, – пожала плечами Лера. – Они опасные существа. Хитрые, коварные и жестокие существа. Я вновь промолчала. С Катей уж у меня точно не вязался образ злокозненной интриганки, которая ради симпатичного паренька, которому я даже не отвечаю никак взаимность, готова навредить мне. Катя всегда была тихоней и типичной деревенской милашкой. Мы подошли к дикому кусту малины и остановились, чтобы поднабрать ягод и полакомиться. – Ну, в любом случае просто не упоминай об этом, и проблем не будет. Думаю, ни Влад, ни Катя первые не поднимут тему вашего треугольника, – разумно посоветовала Лера. Но вот мне тяжело будет сдержаться, чтобы не посмеяться над Катей или Владом. Мой юмор порой бывает жесток. Язык мой – враг мой. Но я очень постараюсь не допустить никаких распрей. – Окей, – промямлила я, поглощая омытые дождевой водой ягоды малины. Когда ягод на кусте почти не осталось, мы продолжили путь к поляне, на которой мы все вместе раньше собирались. Дошли мы за минут двадцать. По дороге Лера даже не спросила меня про мою троицу, хотя я знала, что ее распирает от любопытства. Видимо, как-то уловила, что я не хочу пока об этом говорить. Она тоже была не дура. – О, наша городская фифа подвалила! – воскликнул Игорь, заприметив меня. – И тебе привет, Игорь, – не совсем дружелюбно поздоровалась я. – Как че? – задал он свой «высокоинтеллектуальный» вопрос. – Норма, – кратко бросила я. – А где Влад и Катя? – спросила Лера, подходя к Игорю вплотную. Он притянул ее к себе и быстро чмокнул в губы. – Ушли в магазин за пивасиком, – простецки оповестил нас Игорь. На нем был однотонный темно-синий спортивный костюм. На удивление, чистый и даже поглаженный. А от самого Игоря пахло дешевым, но все же парфюмом. Это тоже поразило меня. Видимо, ему очень нравилась Лера. Приятно видеть. – Ой, ты сказал им, что я пью только светлое! – захныкала игриво Лера, поглаживая своими длинными ноготками с облупившимся темно-красным лаком по гладко выбритой щеке Игоря. Даже побрился. А на фотках, обычно, как леший: обросший, в грязных трениках и порванных кроссовках. – Конечно, кис, сказал, – заулыбался он. Да, все-таки он выглядел убого. Прямо-таки нереально убого. Ну не могла я смотреть на него рядом с красоткой Лерой. Он, конечно, старался, но все же это был смех, да и только. – Спасибо, милый, – обрадовалась она и поцеловала его в щеку. Игорь же смотрел на меня, как на что-то странное и необъяснимое. – Ну так как твои дела, Руска? – М-да, с четырнадцати лет ты не придумал ничего получше? – съязвила я. Игорь нахмурился. – Руслана – слишком длинно. Дурацкое имя, – пробубнил обиженно он. – Да, уже восемнадцатый год говорю родителям, что имя отстойное. Он не ожидал такого ответа. Думал, что я начну истерить, как это сделала бы в такой ситуации, к примеру, Лера или Катя. – Ладно вам. Три года прошло, а вы все цапаетесь, как кошка с собакой, – разрядила обстановку Лера, притянув голову Игоря к своей груди. Я подняла брови и иронично улыбнулась Игорю. Он насупился еще больше. Вдруг из-за кустов вышли Катя с Владом. Катя выглядела подавленной, а увидев меня, белобрысая девчушка и вовсе чуть не заплакала, но вовремя сдержалась. Однако от меня ни одна деталь не ускользнет. – Русечка! – обрадовался искренне Влад. – Я уж думал, ты сегодня не придешь! Он кинулся ко мне, бросив на землю большие пакеты с пивом и какими-то закусками, заключил в тесные объятия и оторвал от земли. – Все такая же пушиночка, как и раньше! – Влад искрился радостью, как ребенок, который получил желанную игрушку. – Привет, Катя, – не реагируя на то, что я вишу над землей в объятиях парня, обратилась с приветствием я к Кате. Она попыталась прогнать грустное выражение лица и улыбнуться мне. – Привет, Руслана, – ее голос был тихим и неровным. – Руся, – Влад опустил меня и обхватил за плечи, – ты тут на все лето? Это правда? Ой-ой, Катя чуть душу богу не отдала, заслышав это. Ее светлая кожа стала совершенно белесой. – Да. Буду готовиться к поступлению в институт, – оповестила всех я. – Что еще за институт? – поинтересовался Игорь чисто из любопытства. – Институт издательского дела. – О-о, все-таки твое увлечение писательством не просто хобби? – оживился еще больше Влад. – Ты молодчина. Правда, теперь будешь, наверное, редко приезжать сюда… – он мгновенно огорчился. – Ну да. Времени почти не будет. Летом, наверняка, будет практика какая-нибудь, так что, будет не до поездок за город. Катя тут же улыбнулась, закусив костяшки пальцев. Но я не дала ей возможности обрадоваться. – Но я все равно найду время хотя бы на месяцок вырваться сюда. Надо было видеть ее лицо, которое тут же изменило свое выражение. Она буквально разбилась в своих надеждах завоевать Влада, когда меня тут не будет. – Это хорошо. Не забывай нас. Я тебя не буду забывать, – попросил меня очень чувственно Влад. Игорь и Лера даже отвели от нас взгляды. И мне стало как-то неловко. Лучше бы он воздерживался от таких воздыхательных интонаций. Я глянула на его простенькое, обрамленное выгоревшими взъерошенными волосами, незапоминающееся лицо, которое совершенно не нравилось мне. Эх, Влад, тебя ждет грандиозное разочарование. – Ну-с, – в очередной раз меня спасла Лера, – давайте выпьем! Катюха, тащи пиво. Катя подхватила пакеты и перенесла их на середину поляны, положив рядом с кострищем, которое принялись разжигать парни. – Русь, пить будешь? – обратилась ко мне Лера, протягивая бутылку дешевого пива местной марки. Я вспомнила, что у меня в сумке лежит бутылка мартини, бутылка абсента, а также финская ментоловая водка – надо было взять ее с собой и незаметно распить с Лерой. Хотя… думаю, мы еще успеем с ней выпить. Она любила, когда я привозила какой-нибудь хороший и качественный алкоголь из Питера. – Нет, не сегодня, – отмахнулась я с натянутой улыбкой. Лера пожала плечами в своей беспечной манере и продолжила разбирать пакеты. Мы с ребятами просидели у кострища до поздней ночи. В основном они что-то рассказывали мне, и даже Катя вроде как разговорилась. Местное пиво развязало ей язык. Но, по-моему, она была больше веселой, чем злой. Надумала что-то Лера. Не думаю, что она так сильно обозлилась на меня из-за Влада. – И короче потом Лерка такая говорит: «Игорь, сними меня, а то я писать хочу!». Я снял ее, а она как сиганет в туалет, аж чуть в дырку не провалилась! – громко рассказывал Игорь. Лера ударила его в шутку по плечу, и тот еще громче рассмеялся. Я помалкивала. Видимо, за три года мы слишком сильно отдалились. Все больше чувствовалась пропасть между городом и деревней. В 13-14 лет это было не так важно, не так существенно, и я могла гулять с ними, играть в прятки, в догонялки, ездить купаться к Онежскому озеру или на реку Вичку. Стоило мне вспомнить озеро и реку, как вдруг Катя предложила: – А погнали купаться на Онегу! Все спьяну начали радостно поддерживать ее. – Во, во! – начал Игорь. – Девчонки могут нагишом искупаться. Затем он в шутку начал раздевать Леру, а она ему подыгрывать. Когда же он резко стянул с нее майку, и та осталась в одном лифчике, она заверещала, как ужаленная. Спустя минут пять, ей удалось вернуть свою майку, хотя все уже прекрасно рассмотрели ее белый кружевной лифчик. Влад периодически томно поглядывал на меня. В сполохах огня его лицо выглядело жутковато. Я решила, что не хочу купаться на трезвую голову с этими полудурками, а потому закинулась залпом парочкой бутылок пива. А по дороге до девятки Игоря догналась еще одной баночкой. Пиво, конечно, было отвратное на вкус, но я сразу же повеселела, и мне стало не так уж скучно с ребятами. – Девчонки садятся назад, пацаны вперед, – немного криво приказал Игорь, садясь в машину. Он здорово накидался. Лера даже на пьяную голову сообразила, что лучше сесть между мной и Катей, дабы не было вдруг лишних случайных проблем. Пока мы ехали, ребята переговаривались между собой, по-глупому шутили, обсуждали что-то свое – то, о чем я не знала. Кажется, Кате нравилось, что я «не в теме». Но это чисто мое предположение. В общем-то, мне было не до бесед ¬– в дороге мне стало очень плохо. Алкоголь ударил в голову, а тошнота подступила быстрее, чем я ожидала. Дешевое, сильно алкогольное местное пиво было не самым лучшим напитком. Я бы скорей назвала это пойлом. Даже открытое окно не помогло мне. Влажный воздух окутал мое разгоряченное лицо. Я глубоко дышала ртом, чтобы тошнота не усиливалась, но это почти не помогало. – Русь, плохо? – Лера обратила внимание на мое состояние. – Может, попросим Игоря остановиться? – Нет, нет… Сейчас пройдет, – равнодушно ответила я. – Ну, смотри сама, – Лера пробежалась по мне оценивающим взглядом, а затем вернулась к разговору с парнями. Катя же внезапно стала молчаливой и о чем-то задумалась. Когда мы заехали на лесную тропу, мне и вовсе стало не по себе. В душе затаилась какая-то тревога, которая на нетрезвую голову прогрессировала по непонятным мне причинам все сильнее, и сильнее. Машину стало сильно качать из стороны в сторону, так как дорога была неровной и рыхлой после дождя. Тошнота усилилась донельзя. Стоило машине остановиться на опушке перед озером, я выскочила наружу и стала судорожно дышать полной грудью. Все внутри дрожало от плохого самочувствия, а голова кружилась, как в дурном сне. – О, кто-то уже нахрюкался? – послышался сзади смешок Игоря. Ко мне тут же подоспел Влад. – Русь, может, тебе прилечь? У Игоря, кажется, был плед в багажнике, давай я тебе постелю на берегу. Рядом с водичкой полегчает. Внезапное чувство отвращения от всего происходящего накатило на меня. Я оттолкнула Влада, отмахнувшись чем-то вроде «все в порядке, мне нужно пройтись». Какое-то время он пытался нагонять меня, но, когда я более настойчиво попросила его оставить меня одну, он нехотя отстал и вернулся к ребятам. Лера долго смотрела мне вслед, когда я углублялась в чащу. Влад сказал ей, что мне стало плохо, и я решила ненадолго пройтись. Последний взволнованный взгляд подруги скрылся за очередными темными деревьями.