И все окутает пожар

      Ночь наступила незаметно, словно вор, подкрадываясь к Анджи и Мари. Ан сильно хотела пить, но она чувствовала, что к воде приближаться нельзя. Из головы не выходил тот безликий, которого она встретила у реки.       Мари уже мирно спала, чуть сопя. Сон не хотел посещать Анджи, поэтому она принялась разглядывать звезды. Неожиданно ей показалось, что кто-то бродит у их погасшего костра, от которого остался лишь пепел. Вдруг она увидела, что в ночной темноте, скрывающей свои вечные тайны, промелькнуло лезвие, и не одно, а целых пять, будто чьи-то пальцы.       В голову сразу же ударило воспоминание о том чудовище, что видел папа. Когда он вышел на середину опушки, на котором и расположились сестры, то это нечто можно было разглядеть. Гуманоидное тело и невероятно острые когти, похожие больше на ножи. Анджи ужаснулась и стиснула зубы, чтобы не закричать от страха.       А тем временем Рейк все приближался, внюхиваясь все больше и больше. Он был очень голодный: его оленя забрали и сожрали, оставив ему скудные остатки. Теперь он хочет мстить.       Существо приготовилось напасть на слезливо смотрящую на него девочку. Оно готово напрыгнуть. Секунда. Маленькая и быстрая, но такая важная. Удар. Спустя три секунды Рейк уже лежал в кустах в бессознательном состоянии и лишь жалобно скулил. Слендер выпрямил спину и важно посмотрел на детей. — Я не люблю, когда убивают тех, кто слабее. — заявил он, заводя руки за спину, — Ты, Рейк, напал на маленьких девочек. Тех, кто не может дать отпор. Ты ужасно жалкий.       Слендер подошел ближе к проигравшему и наступил на его руку своими лакированными туфлями, отчего Рейк завыл от боли и попытался удрать. — Нельзя. — злобно пробурчал Сленди, наступая все сильнее, и стараясь сломать его руку, — Я могу отдавить тебе все две руки, чтобы ты наконец-то понял, что нельзя нападать на слабых, ведь нет интереса и борьбы. — сказал презрительно мужчина, — Ты — говно собачье, Рейк. Беги отсюда, пока не получил еще больше.       В ту же секунду рука-грабли освободилась и он побежал восвояси, куда-то глубоко в лес. Слендермен подошел к ошарашенной Анджи, думая над тем, как ей объяснить то, что только что произошло. — Детка, ты в порядке? — спросил он, присев на корточки. — Я же говорил тебе убираться отсюда. — Д-да, но… — промямлила девочка, смотря на спящую сестру, — нам некуда идти. Наш дом сожгли, никого из родственников нет. Лес — единственное место, где мы можем жить. И я не хочу общаться с людьми, — тут она чуть притормозила, вспоминая родителей и их крики.— Все люди — говно собачье.       У Слендера глаза на лоб полезли. Неужели он научил этого ангелочка плохому? Боже, пора бы прекращать материться при детях. — Т-так нельзя говорить. — ответил он, стараясь не засмеяться от детской непосредственности, — Это плохое слово, которое можно произносить только взрослым. — Но почему? — казалось, Ан действительно не понимает, что сделала плохого, — Вы же говорите, мисте-е-ер…       Анджи не знала его имени, поэтому замолчала. А ведь и правда, она не спросила имени незнакомого… монстра? — Я Слендермен, — ответил безликий. — Ты монстр? — спросила девочка. — Конечно. — по голосу можно было понять, что Слендер говорит это по-доброму, — А ты не хочешь жить со мной? Ты ведь без дома осталась.       Слендер понимал, что беря к себе под крыло ведьм — рискует стать мишенью для этого… Как его? Ковена. Однако если из Анджи выйдет толковая ведьмочка, то ее можно будет использовать в своих целях. Однозначно рисковать стоило. — Я… — девочка не могла найти слов.       Да, ей негде жить, но идти к незнакомому человеку, (нет, монстру) да еще и мужчине — перебор. Однако, посмотрев на лицо спящей Мари, она поняла, что это хрупкое создание не выдержит жизни в лесу. Надо было соглашаться. — Я согласна… — тихо прошептала Анджи.

***

— Ты ведь знаешь, где она? — Нет. Говорят, что Слендер был в том районе. — Неужели он захотел взять ее к себе? — Не знаю… В любом случае мы найдем ее и убьем… Она и ее сестра не должны попасть в чужие руки…