sunset lovers

На дворе середина июля и жарко невыносимо, так, что даже старенькие кондиционеры (единственное, что еще дает хоть какую-то сомнительную надежду) в школе не спасают. Это финита ля комедия, или как там говорится. — Я слышал, кто-то в магазинчик недалеко от школы ходит за мороженым. Тоже хочу. - Сынчоль лежит в тени дерева как на раскаленном песке, не может пошевелиться. Небо яркое голубое - ни облачка. Как на зло жарко-жарко, хочется снять рубашку уже противно прилипшую к коже и бежать как можно дальше, за горизонт (ну, до ближайшего источника воды, как минимум). Снятые наспех галстуки валяются в стороне, портфели там же, все остальное кое-как доползает до спасительной тени под дубом. — Заткнись. Не хочу даже это представлять. - Джун зажмуривает глаза, и в голову как-то само собой лезет холодное шоколадное, в вафельном рожке, почти тающее в руках. - Черт, поздно. В воздухе душно до тошноты потому что лето, июль, пляж Санта-Моники в голове, а они здесь - в тени старого школьного дуба. — И кто тебя за язык тянул. Сейчас сидели бы у Хоши в бассейне вместо летней школы. - Раз в тысячный тянет Сынчоль. Джун открывает глаза и смотрит, щурясь, в прозрачную синеву неба. Там одинокий белый след самолета и яркое калифорнийское солнце. Да, зря он согласился.

***

Асфальт плавится от невыносимого жара. Все еще лето, все еще школа, все еще беззаботные дни старших классов и все еще жарко. На улице ни души, что и не удивительно. Какой идиот выйдет на улицу в +35? Идиоты все же находятся. — Джун, знакомся, это Минхао. С нами ходить будет. - Джун выгибает бровь дугой, мол "ты серьёзно?". — Ты - суицидник, что ли? — Нет, мне просто скучно. - На лице милая усмешка в тридцать два, один зажмуренный глаз и вишневые волосы. В руках такое же вишневое мороженое стекает по пальцам. Минхао вытягивает язык слизывая капли "райского удовольствия", как указывалось на упаковке, идет выше, заглатывая почти полностью, стараясь спасти от падения на грязную землю. Джуну кажется он ныряет в вулкан с головой.

***

Они целуются в школьной раздевалке прижимаясь влажными от жары телами друг к другу, к прохладному до дрожи кафелю на стенках. Волосы вишневыми прядями прилипают ко лбу. Томное сбивающееся дыхание и вот так бы все лето: без маек, с солеными поцелуями на шее. Джун не знает тогда, что в него с треском, в жанре драмы влюбляются безповоротно, не думая о: — Это только на лето, окей? - Джун произносит как-то резко, невпопад, Минхао хорошо, даже очень хорошо, чтобы об этом думать. — Окей-окей. - Минхао вообще-то не хочет только на лето. Ему бы романтику сопливую, что-то типа "пока смерть не разлучит их". Смотреть Дневник памяти в двадцатый раз на родительском диване, обжиматься потом на полу, потому что "к черту диваны" и все в этом роде, ведь Су Минхао - мягкий, теплый, летний. Джун не любит лето. От Минхао пахнет кокосом и красным бальзамом для волос, а еще, знаешь, такой неугасаемой надеждой и пугает жутко. Джун не хочет "долго и счастливо". Ему нравится грубо, почти снося кабинку душа в раздевалке, до темно-фиолетовых пятен на молочной коже. Никаких тебе белых пляжей Калифорнии.

***

Джуну бы хотелось в Минхао с треском, как в дорамах, но Минхао - лето, темно синие воды океана, шершавая галька под ногами, а все это такое не для Джуна, что даже грустно. После летней школы они всей компанией на велосипеды до ближайшего озера. Чувство свободы как никогда щекочет кожу и хочется смеяться, веселиться и, главное, жить. На небе облака разводами Ван Гога. Прохладная вода забирается в уши. Приятно. Минхао улыбается все так же тепло, прищурив один глаз. Пытается обрызгать ребят водой, ведь в душе - лето окрыленное свободой. Джун смотрит с берега, думает о мальчике с вишневыми волосами. Его течением уносит далеко отсюда - в альпийские горы, потому что летом невыносимо, а Минхао - ночные цикады и бледно-персиковый закат среди белого снега. Ярко красный круг на водной глади и винного цвета макушка мальчика, который любит, кажется, уже до изнемождения, потому что любовь, как оказывается, живет только до конца лета. Не хочется думать, что уже август.

***

Яркое свечения занавесок от летнего солнца в их комнате. Неровные, рассеяные - они отпечатываются на чужом лице, так, что кажется, будто кожа сияет мрамором. Минхао смотрит уже наверное вечность, не отводя глаз. — Ты что влюбился? Минхао смотрит в глаза, в упор, не отвечая, потому что да, влюбился, потому что да, не может жить, потому что да, поступает как двенадцатилетняя девочка. А Джун смеется невесело, потому что предупреждал же - не надо. Лето. Оно не бесконечное. За ним осень и зима листопадами, метелью. А у Минхао, кажется, только зеленая трава в голове и ветер, ветер, много ветра, желтые цветы. Одуванчики.

***

На часах 23:55, 31 августа и он пишет: "Это конец?". Следом короткое от Джуна: "Лето кончилось, Минхао." "Я люблю тебя." Джун набирает: "А я нет." Но так и не отправляет блокируя номер.