But all that dies... Is born again.

Риан сама не заметила, как вместо руин и обломков вокруг неё возвели крепкие стены и добротные дома. Дейл стремительно расширялся, получая материалы для строительства от гномов и эльфов. Много людей из Эсгарота перебрались сюда в надежде на лучшую жизнь. И для многих таковая действительно наступила. Первыми возрождение города отметили Сигрид и её жених Блейн, участвующий в Битве Пяти Воинств, как прозвали прошедшее сражение. Что лучше поднимает дух народа, как не празднество? Молодые люди объявили о своей свадьбе. Риан, проживающая в небольшом доме, рядом с Бардом и оказывающая ему множество самых разных услуг, оказалась почётной гостьей. И отказываться не стала. В конце концов Сигрид была старшей принцессой. По прошествии нескольких месяцев жители избрали Барда своим правителем. Так сам мужчина стал новым Владыкой Дейла и принялся за восстановление города с новой силой. Риан признала, что Сигрид выглядела потрясающе очаровательной в слегка перешитом эльфийском наряде. Присоединившаяся к сборам Тауриэль принесла из леса особые краски и сделал той макияж. Уже после, глядя на счастливых, кружащихся в медленном танце и не сводящих сияющих глаз друг с друга, Риан ощутила капельку зависти. Что совсем не укрылось от её друзей. ─ Я смотрю, кто-то мечтает о подобном? Возле уха возник дразнящий голос Фили. Риан вздрогнула, вернувшись в суровую реальность из своих мыслей, и деланно нахмурилась. — Фили! Тренируешь свои навыки следопыта? Так вот, мой тебе ответ — тебя слышно и с другого конца Дейла. И что за глупость ты сейчас сказал? Я всего лишь радуюсь за Сигрид. Тем более, что я уже много раз объясняла... ─ Да-да объясняла, ─ перебил её Фили, точно также как и все приглашенные гномы наряженный в праздничный камзол. ─ …Но кто тебе запрещает мечтать? Я думаю, ты была бы великолепной невестой. Представь, как жених надевает на твои запястья брачные браслеты, и вы клянетесь друг другу в любви до смерти. По-моему, об этом мечтают все. ─ Фили, побежали танцевать, ─ малышка Тильда, появившись словно из ниоткуда, спасла Риан от продолжения неудобного разговора. Постойте, брачные браслеты? У людей принято надевать кольца, эльфы вообще не считают необходимостью демонстрировать родство душ. Тогда кто? Гномы? — Ах ты! Фили! А ну вернись! — вскочила Риан на ноги, но гном смеясь уже убегал с Тильдой на последок показав ей язык. Это грандиозное событие — венчание первой пары каким-то необыкновенным образом примирило Риан с действительностью. Старые обиды постепенно забывались, шрамы зарастали, а злость и разочарование отступало перед очарованием светлого будущего. Риан нравилось жить в Дейле. Она и не рассчитывала на такой щедрый дар от Барда ─ собственный крепкий дом почти в самом центре города. Однако свойственное любому живому существу любопытство постоянно тянуло её дальше, туда, где в объятиях многовековой Горы притаилось огромное королевство. Даже Тауриэль, эльфийка по происхождению, множество раз говорила как сильно преобразился Эребор. Сама рыжеволосая девушка, что удивительно, проживала вместе с Кили и была вполне довольна таким исходом. И когда в очередной раз, пришедшие к ней в гости братья, позвали Риан с собой, та согласилась. Фили и Кили с непривычки замерли, не зная как реагировать, ведь уже множество раз они получали мягкий, но настойчивый отказ. А затем, конечно, радостно загудели, и, подхватив её под руки, поспешили в Эребор. Зрелище и правда было невероятным. Даже в разрушенном виде королевство внушало трепет. Сейчас же все завалы были расчищены, лишнее отдано людям для отстройки их города, коридоры, когда-то давно разрушенные Смаугом, укреплены, залы и пандусы отстроены заново. Появились новые мосты и переходы, по словам экскурсовода Балина. Старик пуще прежнего радовался, завидев их небольшую компанию в замке. Сначала Риан старалась не задерживаться больше необходимого. Но всё чаще и чаще замечала за собой, что торопиться под сень Горы. Экскурсии, пышные обеды, весёлые праздники, совместные дружеские тренировки. Вскоре дни переросли в недели, а те в месяцы. И вот Риан окончательно решила оставить свой дом в Дейле. Хотя Бард, конечно, не принял его обратно, заявив, что в отличие от некоторых, обещанного не нарушает. В чей огород был закинут камень сразу было понятно, но Риан с некоторых пор предпочитала не акцентироваться на негативном. Больше всего она полюбила бродить по бесконечным коридорам и мостам над глубокими пропастями, смотря вниз. Когда-то там, где сейчас располагались кузницы, где обрабатывались залежи редчайших древних пород, и копилось золото, она впервые открыла глаза. И, конечно, Риан несмотря на лёгкое чувство ностальгии, никогда не осмеливалась попроситься вниз. Без кого-то королевской крови и личного разрешения Торина туда бы и муха не пролетела. И, да, Риан вновь стала своей уже в Эреборе. Она проводила много времени со всеми, кроме Торина. К нему Риан обращалась как к правителю, оказавшему ей милость поселиться в своём королевстве. С ним не следовало вести вольных бесед, смотреть в глаза слишком долго и обязательно склонять голову при встрече.

Полночь давно наступила. Мрачные тени окутали недавно отстроенное королевство. Торин уже привык бессонными, холодными зимними, весенними, а теперь уже и летними ночами выходить из горы по той лестнице, что когда-то привела их сюда. И не потому что его тревожила бессонница. Это был один из способов растревожить уставший мозг. В такие ночи Торин слышит её голос. Он заполняет длинные и пустые коридоры. Она зовёт его и Торин подчиняется. Глядя на висящую низко луну и миллиарды далёких звёзд, мужчина прикрывает глаза. Призрачное ведение этой девушки посещает его еженощно. Она долго стоит на ладони каменного великана, глядя на бушующие волны текущей реки и выгоревшую много лет назад землю, постепенно орошенную тёплыми дождями и начинающую оживать. Северный ветер развевает её платье, а то словно соткано из туманов и серебряных слез. Девушка долго молчит, а после распахивает свои руки над пропастью. Он не успевает к ней, и она делает свой последний шаг, навсегда исчезая из его жизни. Это самая страшное видение в жизни Торина. Все прочие горести прошлой жизни уже забылись. Даже прошедшая несколько месяцев назад битва больше не имеет того значения для него, что имеет эта девушка. О, если бы он тогда не успел к ней прийти, если бы опоздал, если бы помедлил?.. То никогда больше он бы не увидел её, гуляющей по Эребору, не услышал бы звонкий перелив голоса, и не украдёт тайком лукавую улыбку. Улыбку, которую она дарит всем вокруг. Всем… но не ему. Теперь же его протянутые пальцы смыкаются на пустоте. Чем темнее за окном, тем лучше он видит черты её лица. Боль, застывшая в окружении темнеющего канта радужки больших голубых, раньше почти светившихся в темноте, а теперь почти прозрачных глаз. Печаль, обозначившая темными мазками, тени над скулами. Она несчастна здесь. Несмотря на то, что говорит обратное. И он не смог этого изменить. Мог лишь каждый раз смотреть ей вслед и ждать, когда её сердце оттает — это всё, что ему удаётся. Риан пристрастилась выходить из своей комнаты и гулять по ночному Эребору. Она очень много думала о прошлом и размышляла о будущем. По старой привычке, натянув тёмный плащ, полуэльфийка, минуя стражу, выбиралась на поверхность под сень звёзд и луны. Но эта маскировка никогда не работала с Торином. Порой Риан казалось, что владыка Эребора преследует её. После того откровенного разговора они не оставались больше наедине. Даже по возвращению Риан удосужилась лишь скупых слов приветствия и хмурого кивка головы. Так почему же, стоит ей отвернуться, его взгляд преследует её?! ─ Тор... ох, ваше высочество Торин, добрый вечер. Вот и сейчас. Едва Риан покинула теплые и защищённые покои и выбралась наружу, где могла руками схватить звёзды, как её уединение оказалось нарушено. ─ Ты каждую ночь выходишь к звездам, Риан. О чём ты думаешь? Тебе нравится тут? Риан не ожидала ответа. За столько времени, это их первый диалог больше трёх слов за раз. Торин вышел из тени и Риан слегка поёжилась: крупный мужчина занимал большую часть маленького балкончика. И его голос... каким он может быть, когда они разговаривают наедине. Внутри себя Риан застонала... чувства никуда не делись. ─ Malin Mando, ─ сорвалось с её губ против воли и девушка застыла, благодаря Эру, что Торин не знает эльфийского наречия. Она совсем не то хотела донести до короля гномов. Эребор не клетка из золота и драгоценных металлов. Она не пленница. Но лучше бы была ей. Так хотя бы было оправдание тому, что она не может уйти, разорвать эти порочные путы у себя в голове. ─ Несомненно нравится, ваше величество, ─ Риан присела в небольшом реверансе, выражая своё хоть сдержанное, но неизменное почтение к темноволосому Владыке. ─ Темница? Ты ощущаешь себя в плену? Так плохо жить под землёй? Глаза немного расширились, когда Риан осознала, что кое-что Торин всё же знает. Эребор действительно был построен в горе и половина замка в том числе шахты, сокровищница, горячие источники, кузня и бытовые помещения были расположены под землёй. Жилые комнаты, библиотека, тренировочные залы, оружейная — всё это было выше уровня земли, но плотно окружённое скалистой породой, отчего создавалось впечатление, что замок Эребор полностью погружён под землю. ─ Прошу прощения, ваше величество. Я не думала, что... я не намеревалась оскорбить вас и ваш дом, просто.... На самом деле я почти влюблена в Эребор. И мне приятно, что могу находиться здесь. После стольких песен, сказаний и историй видеть эту красоту... не хватит и слов описать мою признательность. ─ Но? ─ твердо поставленный вопрос не дал ей замолчать. ─ Но иногда я ощущаю нехватку… свободы, ─ почти прошептала Риан, коря себя за несдержанность. Свободы от всех, от себя, для себя… от… Тебя!.. От тебя, Торин! Установившаяся разом тишина была слишком оглушительной. Риан надеялась, что своим ответом не задела чувства Торина к его королевству. Постепенно сердце замедлило свой неистовый бой, а сухости во рту уступила место вязкая слюна. ─ Тебе хочется уйти отсюда, Риан? Уйти от нас? ─ Для меня свобода — возможность побыть в одиночестве, Ваше Величество, ─ наконец молвит она, придумывая наиболее подходящий ответ. ─ Тебе кажется, что тебя притесняют? Думаешь, кто-то недоволен, что ты живёшь здесь? Может кузен Даин? Риан только и успела подумать о том, что всё как раз-таки наоборот. Кузен Торина ─ Даин Железностоп был жестоким малым. Он не стеснялся таких выражений на кхуздуле, что даже Риан, не знающей язык гномов, становилось понятно, что больше половины его речи ─ бранная. Вначале упрямый гном косился на пришедшую воительницу и старался задеть побольнее, высказываясь о её расе, внешности, умениях и прочем. Обо всём, чего по его мнению не должно быть в порядочной девушке. И, когда Риан осточертело наблюдать все это, она не выдержала и вызвала его на поединок. Гном позволил ей выбрать вид оружия, а Риан, не долго думая, остановила свой выбор на Дагморе. Железностоп ценил силу и умения. Риан не стала сдерживать себя, боясь навредить или случайно ранить противника. И уже было всё равно, что скажут об её технике. В том показательном бою она защищала свою честь и превосходство. Воин, не ожидавший от хрупкой с виду девушки столь огромной силы, вскоре заулыбался и даже отвесил небольшой поклон её храбрости, дав громкое заверение о том, что видит пред собой не эльфа, а настоящего гнома. Остался он как минимум довольным. И ко всем прочим похвалам больше с его уст не срывались бранные слова в её сторону. Хотя звать эльфийкой никогда не переставал. ─ Не думаю, ваше величество. Иногда мне просто не хочется никого видеть вот и всё. ─ Я понял тебя, Риан… ─ долгое молчание до и после, ─ хорошей ночи. Надеюсь, ты не решишь довершить то, что пыталась однажды. Торин развернулся и ушел прочь. Риан не имела в виду именно его, но она не знала, как объяснить Королю под Горой, что нуждается в уединении просто потому, что так легче. Последние же его слова, едва он ушел, и вовсе вызвали невольную улыбку Риан ─ Торин всё ещё думал, что тогда на вершине Горы она собиралась прыгнуть вниз. И теперь переживал не надумала ли она довершить то, что однажды не удалось по его вине. Что ни говори, а подобная забота была приятна. Однако с той поры Торин и впрямь перестал беспокоить её где бы то ни было. И порой, Риан ловила себя на мысли, что ей недоставало внимательных глаз за спиной. Летние месяцы принесли небывалые изменения в жизни каждого участника освободительного похода. Во-первых, напитавшуюся некогда кровью, а теперь дождем и солнцем долину было не узнать. Гномье королевство окончательно отстроилось. Расцветающий Дейл начал сотрудничать с гномами. Как и гласили старые легенды: мир и покой вернулся на Северо-Восток, превращая его в процветающий край. Впрочем и Эсгарот не исчез с лица земли. Он стал заметно меньше и поменял свое месторасположение. Теперь город на сваях находился на противоположном берегу Долгого озера и успешно торговал как с Дейлом и Эребором, так и с лесными эльфами. Покрывающуюся зелеными насаждениями Гору постепенно обживали гномы. Во-вторых, преследовавшая до эти пор грусть и одиночество, окончательно отступили. Эребор стал её новым домом. Домом, без которого она уже не мыслила жизни. Каждая стена, коридор, поворот и комната вновь стали ей родными. Особенно Риан полюбила свою дальнюю библиотеку, где когда-то давно коротала время в одиночестве. Балин стал её незримым стражем и хранителем. Она часто сидела в компании улыбчивого воителя в полутемном хранилище знаний и обучалась кхуздулу. Язык был хоть и немногословен, но сложен, поэтому давался ей с трудом. Риан не собиралась сдаваться, но пока выучила лишь несколько десятков необходимых слов. Ну, и конечно бранные ругательства вдоволь слышимые от Даина. И в третьих, численность Эребора в один прекрасный день существенно увеличилась. Похоже, все свои новые знакомства она будет начинать именно так — с демонстрации своих умений. Это уже прошло с Фили и Кили, с Торином и Гэндальфом, с семейством Тук, с Леголасом, а теперь ещё и с принцессой Дис. Привыкшая к тому, что во время тренировок её никто не отвлекает, Риан не задумываясь, как выглядит со стороны, оттачивала приёмы с мечом. Дагмор летал из стороны в сторону, пока она сосредоточенно выбирала цель, подбираясь ближе. А затем прыгала и в воздухе сносила глиняные чучела. Раздавшийся шум из коридора её ни в коей мере не напряг, подумаешь, шум, чего только не случается. Но как оказалось, источником шума был не просто кто-то. Закончив очередное упражнение, Риан стянула тёмную маску с лица — этот атрибут старого костюма остался при ней, тогда как обычная одежда стала напоминать то, что носили лесные эльфы, и обернулась. На пороге стоял Торин с незнакомой женщиной. Женщиной из расы гномов. Неловкое молчание, изрядная доля удивления, скомканное приветствие и вот Риан официально представлена маме Кили и Фили. Принцесса Дис оказалась очаровательной, не слишком высокой, с красивой длинной косой темного цвета, и очень похожей на своего брата гномкой. По началу Дис никак не могла принять увлечения Риан и старалась переубедить её, что носиться с мечом наперевес по полю недостойно благородной леди. На что Риан заявляла, что благородство в крови воинской закалкой не испортишь, а защитить себя всегда нужно уметь. И то это продлилось до тех пока Дис не узнала о Тауриэль — бывшей начальницей эльфийской стражи. Безоговорочную любовь Дис Риан получила в тот момент, когда гномка прознала о вмешательстве девушки в судьбу близких ей людей. Тогда она каждый раз закрывала глаза на её тренировки, уставшее изнурённое тело, мозоли на руках, грубую тяжелую обувь и престранные привычки для эльфийки в еде. Со временем Дис показала ей несколько премудростей и даже поделилась, что в молодости тоже вместе с братом скакала по горам. Сама же девушка с окончательным приездом гномки поддалась уговорам и переселилась-таки на один из верхних достроенных этажей, сменив былые покои на новые. Такие же удобные, но поближе к новой приятельнице и общим знакомым. Там в основе своей жили Дис, некоторые её подруги, сыновья и Торин. На самом деле комнат было гораздо больше, но причудливое строение Эребора рассредоточивало их по огромной территории. Отдыхавшая ранее в самых обыкновенных нижних палатах, Риан восторженно обнаружила наличие окна и прекрасный вид на заходящее солнце. Кили и Тауриэль спасли Риан от пристального внимания ещё одной королевской особы, поскольку та переключилась на своё младшее чадо и его спутницу. Уж очень необычно выглядела пара эльфийка и гном, и Дис боялась, что та разобьёт её мальчику сердце. Но узнав Тауриэль поближе, вынуждена была признать, что лучшей подруги для своего сына она и представить не могла. Дис была не единственной, кто появился в Эреборе. С Синих гор из палат Торина пришёл почти весь клан, в основном состоявший из молодых, крепких и сильных вояк и таких же девушек и даже детей. Если раньше в королевстве были только мужчины, то сейчас всё подгорное королевство наполнилось женским смехом и криками детей. Риан впервые увидела маленьких и не очень гномов. Совсем крохи остались в Эрид Луин, но уже достаточно подросшие перебрались сюда вслед за матерями, сестрами, отцами и братьями. Первым делом она познакомилась с очаровательным Гимли ─ сыном Глоина. Рыжеволосый мальчуган активно осваивал воинское искусство и намеревался стать защитником не хуже своего отца. К слову, был таким же ворчунишкой, как и его папа, а при всей своей любви к сражениям и искусству ведения войны страшно не любил лишь одного — бегать. Пришедшие девушки и почтенные леди вознамерились улучшить условия жизни своих, как они считали, несамостоятельных мужчин. Высокопоставленные подруги Дис, среди которых были жены Бомбура и Глоина — а вообще члены отряда ныне стали не простыми гномами, а приближенными к Торину, довольно быстро разобрали себе сферы влияния. Так Бомбур был выдворен с кухонь, Ори из медицинского крыла (правда позже он все равно вернулся туда), а Бифура изгнали из сада. Лишь Балин неизменно остался хранителем библиотеки. Теперь гномы работали в шахтах, кузнях, охраняли дворец или занимались строительством, а девушки «командовали» ими на поверхности. Риан с удивлением обнаружила, что с приездом хозяек вкус еды изменился и в лучшую сторону. Больше не было пустых каш и простого жареного мяса. Хотя Риан последние двадцать лет была не особо привередливый в еде и на крайний случай ей сгодился бы и орк. Теперь же рацион дополнили так нелюбимые гномами травы и салаты, овощи и фрукты, которые закупали в плодородном Дейле или Эсгароте, отчего каждый новый прием пищи был так непохож на другие.

***

Обычно прощение случается в двух случаях. В первом ты прощаешь безоговорочно, бесповоротно, впускаешь человека обратно в сердце, душу, жизнь. Во втором случае ─ прощаешь на пепелище отношений, отпуская с миром, ведь возвращать уже нечего — всё выжжено, обезвожено, стерто. Риан понимала, что вновь допускает ошибку, что уже сгубила её веру в любовь. Это не стоило новой боли. Но кто сказал, что думать и знать, что Торин не будет принадлежать ей одной и что его очередные попытки поговорить и примириться когда-нибудь закончатся, будет так нестерпимо больно. А так и вышло, когда в Эреборе появилась Мидж и нацелилась на корону, королевские регалии, мрачную фигуру с массивными перстнями на пальцах и суровым нравом. Да кого Риан обманывала? Мидж была не первой, кто оказывал королю внимание, но точно первой, кто добился ответа. Каждый раз наблюдая за из неспешными прогулками, совместными танцами, обсуждением драгоценных камней — а Мидж была славной ювелиркой, Риан кусала свои губы почти до крови, ощущая противное, новое и всепоглощающее чувство ревности, что овладевало её разумом. Была бы её воля она бы не позволила. Вот только воли не было более. Раз за разом Риан ловит себя на мыслях, которые заставляют её кости болеть. Собственное тело будто изнывало от чего-то необъяснимого, будто чужого, заточенного внутри неё. Но разве это что-то меняло? Теперь, когда от былой близости не осталось и следа, когда видимое доверие оказалось нарушено, они больше ничего друг другу не должны. Риан, провожая его взглядом, глядя украдкой, с горечью отмечала, что король, погрузившийся в свои дела и возрастающие обязанности, не замечает её. Больше не был её щитом, броней… второй кожей. И это было… неожиданно больно и неприятно. Сейчас он ещё дальше от неё чем когда-то раньше. От этого было ещё тяжелее. Хотелось… хотелось того, что ей никогда в жизни не дано будет испытать. И Риан давилась криком в подушку, надеясь, что король в кой-то веке будет доволен. На его веку тот испытал много горя и лишений. Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — шептала Риан в подушку. Глаза её были сухи, а вот душа плакала... Ненавижу, что должна видеть тебя. Ненавижу это место. Ненавижу, что ты никогда, что мы больше никогда. Ненавижу, но всё за тебя отдам. Чтобы только быть рядом. Риан прикусила до крови ребро ладони, чтобы не сорваться на крик. Не притворяйся, я тебе уже не верю. Или пытаюсь делать вид, по крайней мере. На языке отчётливо проступал вкус разбитых надежд. Струи воды заглушают любые звуки, которые Риан не хочет видеть, не хочет слышать. Выходит, что мы друг для друга — чужаки Она шла к источникам и успела увидеть пару прежде, чем они заметили её. Король Торин и Мидж. Подстать ему прекрасная гномка, достойная королева, мать будущих детей. Так почему так больно? Почему в груди сидит ком обиды и отчаяния? Она изо всех сил старается не поддаться внутренней боли. И каждый раз охотно проигрывает. Моя стихия — огонь, твоя — земля. Значит мы никогда, значит мы никогда... Но не быть мёртвой — не то же самое, что быть живой. Избегая Торина, она вечно с ним встречалась. Существует такого рода бегство, похожее скорее на искание встреч. Это как ранить саму себя, заставляя почувствовать хоть что-то. Мы никогда... «Риан, почему ты продолжаешь убивать себя? Опомнись!..» Когда очередной неведомый зов приводит её в богато украшенный тронный зал, Риан понимает, что перешла границу самой себе дозволенного. Ей порой кажется, что в движениях и мимике Торина, обращённых к Мидж, нет ничего настоящего. Но разум продолжает насмехаться. А сердце надеяться, что скоро станет как раньше: в одной темнице, в одной лодке, на одном балконе, под одним плащом. И что это не очередной друг Фили догонит её около тренажёрного зала, прося о совместном спарринге. И что это он заставит её улыбнуться по-настоящему. И не будет тогда нужды покидать холодные каменные стены в одиночестве, чтобы также одной полюбоваться на звёзды — а он обещал и это. И не будет тогда она беречь въедливые метки прикосновений его рук также как ненавидит то, что их уже давно нет. Нужно зависеть только от себя самого. Люди свободны, и привязанность — это глупость, это жажда боли. Ненавижу и держусь еле-еле... за то, что тебе верила. Давлюсь криком, довольно, надеюсь ты доволен. Никого не волнует, что ты сломлена. Они все хотят видеть тебя сильной. Поэтому Риан старается смеяться в ответ, потому что иное гарантирует режущую на части боль.