Ледяное и Слепое сердце

      Женщина шагала по узкому, темному коридору, выбивая монотонные звуки, отбивающиеся о каменную кладку стен с закрепленными на них держателями факелов, освещающих мрак, разгоняющих сырость. Она шла медленно, обдумывая каждое слово, которое ей предстояло вымолвить на совете. Но вмиг променад окончился, шаги утихли. За колоннами, подпирающими свод, среди высоких шкафов, забитых рукописными свитками и книгами в массивной обложке, бродила высокая девушка: та самая беспризорница, сумевшая подчинить судьбу. Долговязая шатенка пришла в библиотеку не просто так — это место служило конфессионалом, тайной исповедальней. И здесь творился настоящий мир.       Когда Ханджи догадалась о том, что хранительнице не составляет особого труда влезть в подсознание юной королевы, решила воспользоваться этим. Пообещав, что не будет мешаться в сердечные дела девушки, которые скорее были простой привязанностью и благодарностью, Зоэ затребовала у Имир помощи — ничего особенного и дурного для Хистории. Наоборот, Ханжди обещала защиту и поддержку со своей стороны, если ей удастся добиться желаемого — стать доверенным лицом королевы и первым советником. Эта проделка за спиной у всех была вынужденным ходом, позволяющим убрать с пути надоедливые пешки, коие мешались под ногами, пытались выставить Рейсс избалованной и слабоумной девицей, не умеющей править. Что же, и все у них складывалось весьма удачно, если бы не два жирных «но», развернувших свою игру на черно-белом поле шахматной доски.       — Имир, мне нужна твоя помощь, — просипела советник. Пришел очередной раз, когда Ханджи собирается добиться желаемого через голос других. И пока все хорошо и ничего не угрожает ни жизни, ни репутации белокурой, Имир не прочь оказать содействие.       — Чего изволит ваша милость? — шатенка поставила книгу на место и повернулась в сторону вошедшей в серость просторной комнаты — легкий кивок головой, выражающий почтение. ***       В большом зале, где собралась чертова дюжина политических деятелей, Зоэ толкала речь, особое ударение ставя на обращение к Рейсс, нервно выламывающей тонкие пальцы. Юная королева — что она могла знать о мирной жизни, когда в свои шестнадцать несет бремя, свалившееся на нее снежным комом немедлящих бед — мать скончалась задолго до дня подлого убийства короля, недовольными его правлением. Орден, устроивший сей замысел, желал избавиться и от прямой наследницы трона, но у них не вышло… У юной Хистори нашлись преданные служители, готовые положить за нее и тело, и душу. Имир, несмотря на то, что являлась беспризорницей, умудрилась выбраться из болота, став живым щитом, спасшим властительницу от роковой стрелы. Теперь она является хранительницей, порой даже советчицей, ибо находится не дурной девкой, а глубоко мыслящим человеком: в состоянии различить добро и зло, отличить правду от наглой лжи. Она, как личность незаинтересованная в сосредоточении власти в своих руках и будучи свободной от гнетущих решений, а также последствий выбора, безошибочно следует верному пути. Имир видит, как совет давит на Хисторию, указывает на ее недостатки и непознанность в подобных делах, сравнивает ее власть с правлением предшественников, намеренно разбивает уверенность и решительность глупышки, навязывая свое мнение. Девушка видит это все, но ее слова ничего не значат. И только Зоэ, сумевшая завоевать такое же доверие Рейсс, как и хранительница, — естественно не без участия последней, о чем уже говорилось — смогла поставить все на свои места. Имея внушительные связи среди гвардии, легиона и даже сторонников в совете, женщина надежно укрепила свои позиции. Она не против новой власти — она только желает помочь и дать королеве настоящую свободу действий, вычислить недруга в стенах замка. ***       Ханджи продолжала твердить о своем, косо посматривая в сторону Имир, что время от времени незаметно сжимала тонкое плечико белокурой, которая сидела в неимоверном напряжении, опасаясь допустить очередную ошибку. Хранительница и советник уже переговорили на обсуждаемую сейчас тему, благо не у всех стен есть уши. Девушка пообещала уладить сей вопрос, донести Хистории верное слово. И сейчас она в оцепенении стоит чуть позади королевы, пылко наблюдая за происходящим, напоминает о своем присутствии и разговорах впивающимися короткими, но острыми ноготками через шелк и кружева рукава-фонарик. Она послужит той иглой, которая не позволит поддаться гипнозу, периодически жаля хрупкое тельце.       Зоэ заметила, как по усыпанной легкими веснушками щеке стекает капелька пота, а нижняя губа зажата меж зубами — Имир явно нервничает. В чем ее выгода, ее интерес? Впрочем, она просто желает мира и покоя, давно покинувших сии земли.       Буря эмоций изливается голосами протестующих. Но к радости Зоэ нашлись и те, кто согласился с ее доводами и письмом Смита. А может, это была всего лишь симпатия?       Не принимая во внимание статус и положение, что может дать мужчина довольно немолодых лет женщине, которая намного моложе его самого? Может ли рассчитывать на внимание и взаимность с ее стороны? Потому воздыхатель и согласен оказать сию услугу, действуя вслепую, полагаясь на сердце. Но стоит ли оно того — рисковать не только своей репутацией, но и чужими жизнями? Сложный вопрос, а ответ легок — что если среди израненных воинов находится и ее милый? А вдруг он умер или попал в плен? Глупо помогать сопернику, но желание обратить на себя внимание затмевает понимание.       Сейчас и Зоэ пребывает во власти сердца, кричащего песнь надежды, обливающегося горячей кровью переживаний. Она устала сетовать, хочет спасти одного, а с ним и тысячу других. Не думает, что может загубить своим порывом неизвестное количество добровольцев, ради того же, единственного и любимого. Интересно, как бы поступил Верман, узнав о таком раскладе? Продолжал бы держать сторону женщины, подчинившей все его мысли?       — Ваше величество, что вы скажите? Каково ваше окончательное слово? — Глубокие карие глаза всматривались в голубые озера, готовые проронить капли соленой водицы от нахлынувшей волны чувств. В данный момент от нее зависит исход войны — письмо Эрвина гласило о возможной победе, если совет даст добро на подкрепление и пополнение припасов. Враг, наивно полагая, что силы Элдии на исходе, идет прямо в лоб, не таится. В их планы входит к концу осени завоевать народ, разрушить все стены, а юную королеву вздернуть на виселице, если не хуже. Разве может быть захватчик милостивым и благосклонным? Даже звучит смешно.       Следует поторопить с ответом, ибо в замке тьма сгущается, тени стали насыщенней, когда огонь запылал ярче. Хистория уже утратила сон — боится не открыть глаза поутру; который день не прикасается к еде — вдруг отравлена. Липкое чувство страха, холодящее все тело, скользящее и покалывающее под кожей. Тихий свист змей, он постоянно стоит в ушах.       — Я ... — Рейсс сомневается, но прислушивается к разделившемуся надвое мнению совета. И хоть окончательное решение за ней, невзирая на все «за» и «против», полагается на честность Зоэ. — Я... Первый советник, Ханджи Зоэ, возлагаю на вас подготовку войска к походу, его вооружение и оснащение. Мы должны помочь бойцам авангарда и продолжить атаку до самого лагеря противника. Людей мало, потому на стенах останутся лучники и королевская гвардия, возглавляемая капитаном Наилом. Остальные в вашем распоряжении.       — Слушаюсь, ваше величество! — Женщина сдержала воцарившуюся на ее смугловатом лице улыбку. Облегчение разлилось по телу, даруя покой, но в тоже время давя немалой ответственностью. Имир отпустила плечо Хистории, едко просматривая своим лисьим разрезом глаз оставшихся недовольными таковым исходом. Девушка уже избрала нескольких подозреваемых в зачине бунта, поделилась своими подозрениями с Зоэ, которая собиралась все разведать, подослав своих людей к членам совета. На все требуется время, а в таком тонком деле и подавно. Вот что бывает, когда у власти бесстрашные женщины, чинящие благое дело. Если бы только Ханджи начала действовать раньше, может быть, Рейсс удалось тогда заключить мирный договор? Чертовы предатели не жалеют бедный народ. Ну да, для них этот «скот» — лишь обуза.       Указ размашисто подписан тонким пером, подкреплен печаткой с королевским гербом. Теперь остается уповать на благосклонность богов и удачу. Хистория в сопровождении своей преданной спутницы, шелестя длинной, пышной юбкой платья, отдалялась коридором восвояси, когда шипящие от злости «советчики» покидали зал через другие двери. Ханджи собрала все бумаги, но замешкалась, узрев Вермана, отбившегося от шушукающейся толпы. Мужчина не спешил, будто отмерял шаг, поглаживая свою жесткую бороду. Широкая каштановая бровь Зоэ изогнулась — она не слепа, давно заметила неоднозначные взгляды и речи Кидса. Как ей не было жаль пустых надежд этого человека — сердцу не прикажешь. Но и не поблагодарить за поддержку тоже не слишком красиво с ее стороны. Потому, отбросив сомнения, кареглазая окликнула советника, догоняя его.       — Благодарю вас за оказанную поддержку, — легкая улыбка, чуть ли не застенчивая, заиграла на истерзанных до ран устах. Подобная выходка не присуща Ханджи, но она попросту находится в смятении, не хочет быть неправильно понятой. И, видимо, все эти мысли отразились на ее лице, что мужчина лишь слабо ухмыльнулся, дескать, он не совершили ничего героического, просто их мнения совпали. Впрочем, он не удержался, дабы не протянуть ладонь к женщине, чтобы поцеловать ее руку. Этот жест не имеет никакого подтекста для людей их круга: так, знак уважения порой восхищения. Но не для Вермана. Зоэ любезно откликнулась, подала руку, на которой сохранилось ощущение горячего дыхания, оставленное отдаляющимся высоким и широкоплечим мужчиной с подпалыми волосами и бородой, с глубоко посаженными светло-карими глазами, утратившими блеск.       Как только силуэт скрылся за массивной двустворчатой дверью, искусно резьбленой всяческими узорами, Зоэ опустила взгляд к ровным строкам послания, улыбнулась, что даже на войне, в тяжелой ситуации, Эрвин не теряет твердости при выведении букв смоченным в чернилах пером.       — Я сделаю все верно...— женщина припала к уголку документа челом, пытаясь вдохнуть аромат адресанта, а ее губы коснулись шероховатой бумаги, будто она целовала пальцы любимого. — ... Обещаю.