Черный лед

У Усаги намечался очень насыщенный день: с утра она собиралась посмотреть на Сейю на его тренировке в Йойоги, а днем встретиться с Луизой в кафе в компании Минако, и второе событие волновало ее очень сильно. Когда она появилась на стадионе и увидела любимого, ее дух сразу захватило от его невероятной грациозности и красоты — каждый раз был как в первый раз. Вне льда Сейя был ярким огнем, на катке — загадочным пламенем, невероятным образом танцующим на поблескивающей поверхности. Усаги достала смартфон и нажала на заветную кнопку съемки видео, желая сохранить эти прекрасные моменты. Камера, конечно, была не в состоянии полностью запечатлеть всю потрясность фигуриста, блеск его темных длинных волос, сверкание снежных брызг из-под его коньков, однако все же помогала девушке сделать архив замечательных видео. Сейя закончил выступление и принял красивую позу, восстанавливая дыхание; он был доволен своими успехами. — Какой же ты блистательный, Сейя! — не выдержала Усаги и выкрикнула комплимент в его сторону. Фигурист повернул голову, и от радости его сердце забилось с удвоенной силой, стоило ему увидеть любимую; он рванул к ней как сияющий вихрь. — Оданго! — воскликнул он, накрывая ладонями ее руки, лежавшие на бортике, — как же я рад тебя видеть! Я чувствую себя полностью готовым к выступлению и уверен, что многим оно должно понравиться! — Я так просто в восторге, — поделилась Усаги, и Сейя подмигнул. — Тогда волноваться точно не о чем! Слушай… — его глаза загорелись. — Помнишь, ты обещала покататься со мной, м-м-м, и даже хотела этого? Усаги слегка покраснела, вспомнив их совместное катание и то, как любимый завязывал ей шнурки, и почти незаметно кивнула. — Тогда сходишь за коньками? — с широкой улыбкой продолжил парень. — Я больше не хочу откатывать программу, а тело просит еще нагрузок, поможешь мне, Уса? Усаги ответила согласием и отправилась в пункт проката, не переставая поражаться своему везению и счастью. И когда она вернулась, Сейя сам, без всяких просьб помог ей крепко зашнуровать спортивную обувь и подал руку, приглашая снова ступить на скользкую поверхность льда. Благодаря ему девушка испытывала намного меньше паники перед катанием, однако начала нервничать, когда почувствовала, как собственное тело норовит подвести и скользнуть назад, заставив ее шлепнуться на лед спиной. Сей крепче сжал ее руку, показывая, что не позволил бы подобной ситуации произойти, и подбодрил ее уверенной улыбкой. — Напомню, что нужно ехать немного согнув ноги в коленях, иначе будешь постоянно бояться упасть, и делать так называемую «елочку», — он показал, как выполнять упражнение. — Повторишь? И Усаги последовала его примеру, сперва немного боязливо, однако его присутствие и инструкции быстро вселили и в нее зачатки уверенности в себе на льду — и она неторопливо покатилась по катку, вдохновленная этим занятием. Поглядев на нее, Сейя вдруг усмехнулся и резко ускорился, отчего Усаги ахнула от неожиданности. — Давай сама? — предложил он, — только колени сгибай! — и на этих словах отпустил ее руку. Девушка негромко взвизгнула, но инстинктивно согнула колени и проехала с десяток метров, пока не доехала до поворота и не перепугалась, не зная, как в него войти, однако Сейя на полном ходу догнал ее, развернул к себе лицом и откинул назад, словно в танго, глядя ей прямо в глаза, пока она смотрела на него со смесью восторга и испуга. — Что скажешь? — поинтересовался он. Усаги выдохнула и поделилась: — Было страшно, но еще и очень, просто очень захватывающе! Мне очень хотелось бы научиться кататься, без амбиций, просто чтобы быть с тобой рядом на льду! — М-м… — Сейя довольно улыбнулся. — Хочешь, дам тебе безотказно работающую мотивацию для того, чтобы научиться? — Ну-ка? — Уса вся обратилась в слух, и тогда Сейя притянул ее к себе и зашептал ей рецепт успеха на ушко. — Как тебе? — Ты… говоришь с-серьезно? — у девушки горели щеки. — Еще бы, — подтвердил спортсмен, — подумай над этим, пожалуйста, договорились? А пока предлагаю продолжить! — Конечно… — прошептала Усаги, все еще не в силах окончательно поверить в услышанное.

***

После того, как они с любимым накатались и наобщались, Сейя отправился навестить Ятена, а Усаги собралась домой, чтобы приготовиться к встрече с его мамой. Она шагала по улице, и стоило ей вспомнить слова, сказанные брюнетом, как румянец снова обжигал ее щеки — даже катание в холоде стадиона не могло остудить тот жар, что загорелся у нее внутри. Она вся светилась так, что на нее обращали взгляды прохожие, а один парень, помявшись, направился за ней и, собрав волю в кулак, обратился к ней через какое-то время: — Девушка, простите… Поглощенная своими мыслями, Усаги обернулась не сразу, и ему пришлось несколько раз повторить свои слова, прежде чем она обернулась, поразив его глубинным сиянием своих голубых глаз: — Да? Глотнув воздуха, он смог произнести: — Можно с вами познакомиться? Усаги рассмеялась в кулачок — ее смех звучал подобно серебристым колокольчикам — и широко улыбнулась. — Спасибо за предложение, однако у меня есть парень… И я так сильно люблю его! — она закружилась и, помахав незнакомцу рукой и пожелав всего хорошего, летящей походкой направилась дальше, оставив его смотреть ей вслед, прошептав «везет же кому-то…». Уже дома Усаги приняла душ и перебрала висевшие в шкафу вещи. Ей хотелось надеть какое-нибудь симпатичное платье, и она наконец выбрала светло-фиолетовое с юбкой простого кроя выше колена и рукавами в три четверти и присела, чтобы нанести макияж с тенями соответствующего цвета. Немного подкрасив свое красивое свежее лицо, она оделась и добавила к наряду цепочку и браслет, покрутилась перед зеркалом, любуясь результатом, получила порцию восхищения от мамы и позвонила Минако, чтобы узнать, можно ли было зайти за ней прямо сейчас, и, получив положительный ответ, выдвинулась к ней.

***

Фигуристка не торопилась, зная, что у них обеих в запасе имелось достаточно времени, и была удивлена, когда ее подруга влетела к ней домой, очевидно сильно нервничая. — Ты чего такая взвинченная? — поинтересовалась она. — Нужно выйти заранее, иначе опоздания она нам не простит… И я сама себе не прощу! — Усаги явно нервничала. — И тебе нужно надеть что-нибудь красивое! Минако посмотрела на подругу и рассмеялась. — Усаги, ты воспринимаешь все так близко к сердцу… Мы идем знакомиться с мамой наших любимых мужчин, а не на прием к британской королеве. — В том-то и суть, что их мама важнее! — та вспыхнула. — Минако, если мы ей не понравимся, это конец! — Уса-а-а-аги… — протянула фигуристка, — мы понравились ей с первого раза. Если бы это было не так, она бы не пригласила нас провести с ней время! Усаги вздохнула и присела на ручку кресла. — Возможно, ты и права… Просто понимаешь, я очень волнуюсь! Я хочу быть с Сейей больше всего на свете, и если вдруг что-то пойдет не так, я сойду с ума! Минако встала и обняла ее. — Усаги, все будет отлично. Поверь мне, Сейя любит тебя до безумия, это видно сразу, и что бы ни случилось, его ничего не остановит! Уаги улыбнулась и обняла подругу в ответ. — Так приятно это слышать… А я очень люблю его. И тебя люблю за многое, и особенно за то, что ты всегда можешь поднять настроение и вселить уверенность, несмотря на любые исходные данные. — Тогда перестань париться и дай мне одеться, — Минако хитро прищурилась, еще раз окинув взглядом наряд подруги. — Нужно, наверное, выбрать что-то, чтобы быть с тобой на контрасте… — она нырнула вглубь шкафа и извлекла оттуда классические черные брючки и ярко-оранжевый топик асимметричного кроя с лямкой на одном плече. — Слишком открыто… — вздохнула Усаги. Минако покосилась на нее и фыркнула. — Ятен сделал из меня стройную красавицу, и я этим горжусь, и хочу, чтобы Луиза тоже это увидела, так что просто прекрати! Ты как будто какие-то невероятные новости услышала, или мир сдвинулся с точки опоры, а? — Да все хорошо, ты права, — отмахнулась Усаги, которую обуревали волнение вкупе с мыслями насчет сдвинувшегося мира. — Еще раз говорю, все будет отлично! — Минако оделась, тоже оценила свой образ в зеркало и подмигнула подруге. — Идем?

***

Девушки зашли в кафе почти на полчаса раньше, однако Луиза уже была там: она сидела в углу за забронированным заранее столиком, потягивала ароматный кофе и читала что-то в телефоне, явно ожидая их. — Здравствуйте, Луиза-сан! — первой поздоровалась Усаги, слегка поклонившись, как диктовали правила японского этикета, а потом ее действия повторила Минако. Луиза улыбнулась: с одной стороны ей хотелось попросить их не заморачиваться, с другой же ее всегда восхищали эти строгие японские манеры и вежливость, поэтому она кивнула в ответ на их приветствие и пригласила сесть, что девушки и сделали, устроившись напротив. Луиза снова впечатлила их обеих тем фактом, что ей было под пятьдесят, однако выглядела она лет на десять моложе; ее светлые волосы чуть ниже плеч едва заметно волнились, на приятное лицо был нанесен легкий макияж, который ей очень шел, а одета она была в простые голубые джинсы, черный топ и черный же пиджак, и смотрелась очень стильно. — Вы очень красивая, — снова решилась Усаги, потому что была совершенно очарована. Луиза обвела девушек взглядом и снова улыбнулась. — Вы тоже просто замечательно выглядите, такие яркие! Давайте что-нибудь закажем, идет? Я вас угощаю! — Да мы и сами можем оплатить… — засмущалась Усаги, и Луиза по-матерински взглянула на нее и улыбнулась. — Усаги-чан, не напрягайся — мне искренне хочется сделать вам приятно. К тому же Сейя говорил, что ты любишь сладкое, поэтому не стесняйся и выбирай что нравится. Щеки девушки снова покрыл румянец, а глаза — любовная поволока. — Ах этот Сейя… — выдохнула она, беря в руки меню. Луиза издала веселый смешок и обратилась к ее соседке: — А ты что будешь, Миночка? Польщенная таким обращением, фигуристка ответила: — Раньше я бы тоже выбрала сладкое, но я уже давно отвыкла, к тому же мы с Ятеном так упорно работали над моей фигурой, что я хочу держать и даже улучшать этот результат, так что я, пожалуй, закажу салатик! — Разумный выбор, — согласилась Луиза. — К тому же сейчас ты просто красавица, и твой топ тебе очень идет. — Спасибо! — выпалила обрадованная Минако. — Как здорово, когда твой парень не только потрясающе красивый, талантливый и любимый, но у него еще и крутая мама! — Это точно… — мечтательно согласилась Усаги, все еще рассматривая страницы меню, но глядя куда-то глубже. Луиза мягко улыбнулась — она и сама знала, насколько шикарными были ее сыновья, однако слышать комплименты в их и свой адрес было, разумеется, очень приятно. — Выбирайте еду, а то у моего предложения кончится срок действия! — пошутила она, и девушки рассмеялись и начали изучать свои книжечки более сосредоточенно — и вскоре Усаги заказала воздушное пирожное и фруктовый чай, а Минако — салат с креветками, и они принялись за еду. Луиза сидела и любовалась ими, радуясь их живости и непосредственности — зная характеры своих детей, она видела, как хорошо Минако со своим огоньком внутри, со своей яркостью и быстротой подходила холодному, собранному, скрытному Ятену, даря ему заботу и тепло, и как Усаги со своей мягкостью и веселостью сочеталась с напористым, упрямым и прямолинейным Сейей, даря ему любовь и нежность, и радость грела ее сердце. — Луиза-сан! — обратилась к ней Минако, — а у вас случайно нет детских фотографий Ятти? — она сама не заметила, как назвала Коу-старшего той милой уменьшительно-ласкательной формой его имени, которую часто использовала сама Луиза. — И Сейи, конечно! — подхватила инициативу Усаги. — О, мне, разумеется, тоже интересно! — продолжила Минако, которой не терпелось посмотреть на любимого и лучшего друга одновременно. К их великой радости, Луиза взяла свой мобильник и открыла галерею, зайдя в одну из самых ценимых ею папок, которая хранилась под паролем и служила ей тайной отдушиной в те моменты, когда ее дорогие и горячо любимые подросшие сыновья начали надолго покидать ее, уезжая на соревнования и спортивные сборы. — Ну вот, Минако, посмотри, это Ятен, ему тут лет семь примерно, — она протянула девушке телефон, и та с радостным возгласом схватила его и принялась рассматривать фото, и Усаги присоединилась к ней, положив голову ей на плечо. С фото на них смотрел серьезный мальчишка, одетый в спортивный костюм; его волосы, еще, разумеется, не настолько длинные, но уже отросшие, были присобраны в типичный хвостик, лоб обрамляла уже ставшая привычной челка, а пронзительная зелень глаз, как обычно, западала прямо в душу. — Какой лапочка! — пискнула Минако, насмотревшись, — и даже в детстве такой серьезный! — Луиза-сан, а можно нам листать фото? — попросила Усаги, которой было жутко интересно просмотреть всю галерею. — Давайте я сяду между вами и буду рассказывать вам, как именно и где было сделан тот или иной кадр? — предложила женщина, и девушки едва не взвизгнули от подобного предложения. Перемещение произошло мгновенно, и вот нетерпеливые подружки уже листали галерею, попискивая от переизбытка чувств. — Какие они оба хорошенькие! — Минако не могла сдержаться при виде фото, где Ятену было тринадцать лет, а его брату — семь. — Сейя искренне любит Ятена, — констатировала Усаги, глядя, как ее возлюбленный вцепился в брата, радостно улыбаясь. — Именно поэтому и я, и бабушка очень расстроились, когда между ними начался конфликт, — ответила Луиза, — и у нас не получалось погасить его, потому что они оба уже выросли, и у них сформировались свои принципы, ценности и, разумеется, характеры. А благодаря вам они снова обрели друг друга, а это им было очень нужно, — и за это я тоже говорю вам огромное спасибо! Девушки просияли и продолжили просмотр, восхищаясь каждой картинкой. Когда дело дошло до совсем маленького Сейи, первый раз в жизни вставшего на коньки, Усаги растеклась лужицей от умиления, а Минако радостно воскликнула: — А-а-а, так вот про что Ятен рассказывал, мол, такая муси-пусичка, на конечках стоит! Луиза рассмеялась, в то время как Усаги быстро стряхнула с себя наваждение и спросила, стараясь казаться недовольной: — Почему ты об этом знаешь, а я нет, а, Мина-чан?! — Ятен рассказывал мне о том, почему не хотел мириться с братом, — фигуристка смущенно улыбнулась. — В любом случае, я этого фото не видела, я только слышала рассказ об этой ситуации, я увидела только сейчас, вместе с тобой! Луиза благосклонно наблюдала за девушками своих сыновей — ей нравилось чувство юмора Усаги и ее полусерьезно-полушутливый тон, нравилась Минако, которая подхватывала ее шутки и рассказывала свои, нравился их легкий и непринужденный стиль общения. Они с удовольствием нагляделись на Ятена, получающего свою первую награду, на Сейю лет двенадцати, с явной охотой позировавшего на катке, на совместные фото братьев дома, в парке, на льду… Замолкли они тогда, когда увидели фото мальчиков с темноволосым мужчиной среднего роста, с прямым волевым взглядом; поняв, что это наверняка их отец, они перевели выразительные взгляды на Луизу, не желая задавать неудобные личные вопросы, хотя были очень заинтересованы — ни Сейя, ни Ятен никогда не заводили разговоров об отце. — О, вы хотите узнать про Йоширо? — улыбка женщины вдруг приобрела печальный оттенок, и девушки закивали. — В молодости я играла на гитаре и даже успела поучаствовать в рок-группе в родной Америке, а потом поехала в Японию, просто туристом — и встретила там его. Это была любовь с первого взгляда… Ради него я изменила свою жизнь, на гитаре стала играть для себя, зато открыла для себя новый мир — мир льда. Йоширо был большим фанатом фигурного катания, отлично катался сам, однако подошел к ледяному миру с другой стороны и открыл в Америке, куда мы вернулись вместе, магазин для конькобежцев. Все самые качественные товары опробовал на своих детях, сам отправил их учиться катанию… Мы были счастливы, только он был настоящим трудоголиком — и однажды его сердце просто не выдержало постоянных нагрузок. — Нам так жаль… — прошептала Усаги. — Ничего, — Луиза вздохнула, — все в порядке. А мальчики очень любили папу, и его смерть перенесли тяжело, поэтому стараются не рассказывать о нем, а всю любовь к нему перенесли в свое катание. А магазин до сих пор работает, он весьма популярен, я наняла туда администратора и пару продавцов, они развивают и онлайн-бизнес… Так и живем — я и три его ребенка. — Она снова улыбнулась. — Не будем о грустном, Йоширо не любил грустить! Девушки кивнули, тоже слегка улыбнувшись, и независимо друг от друга непроизвольно вернулись к еде — им нужно было немного времени, чтобы осознать и принять новую информацию; а чуть позже общение возобновилось в еще более живом ключе, и обсуждения и смех заполнили их уютный уголок в полутемном кафе…

***

Пока его мать проводила время в непринужденном общении, Ятен страдал от одиночества и невозможности поскорее покинуть больницу. Сейя навестил его и провел с ним добрых два часа, однако он не мог сидеть с ним весь день, потому что показательные были назначены уже на послезавтра — а оставшись один, Коу-старший почему-то очень расстроился. Вечер он провел в грустном лежании и смотрении в телефон, не уделяя особого внимания происходящему на экране, а потом долго лежал глядя в потолок, потому что не мог уснуть. Следующий день не только не развеял скуку, но даже наоборот — его душа так отчаянно рвалась на свободу, обратно на блестящий лед, что от окружающей действительности начало тошнить, поэтому он вышел в коридор больницы, оперся о подоконник, и стал смотреть в окно. Помимо спортивных мероприятий ему ужасно хотелось наконец поехать домой, провести время с любимой на прогулке или в постели, а не в белых больничных стенах. Его лечащий врач проходил мимо и, заметив пациента, обратился к нему: — Как вы себя чувствуете, Ятен? Фигурист повернулся и ответил с самым серьезным видом: — Лучше всех. Скажите, когда меня выпишут? И, не получив ответа сразу, продолжил тоном с нотками просьбы: — Давайте сделаем это прямо сегодня? Я очень хочу домой! Посмотрев ему прямо в глаза, врач поинтересовался: — И на показательные, не так ли? — Конечно, и на них, — с готовностью закивал Ятен, не веря своему счастью, однако когда до него дошло, к чему был задан этот вопрос, он бессильно опустил руки. — Только не говорите, что… — Мы не имеем права пустить вас на показательные выступления, так как вы, по сути, всего несколько дней назад закончили курс лечения после серьезной травмы и срыва, Ятен. Это может негативно отразиться на вашей нервной системе. Пощадите себя, в вашей жизни еще будет множество разнообразных выступлений, как ваших собственных, так и ваших учеников, а пока придется посмотреть их по телевизору, хорошо? Поняв, что выписка в ближайшие пару дней ему не светит, Ятен лишь вздохнул и, кивнув, отвернулся, снова глядя в окно, и именно в таком виде его и застали пришедшие навестить его Луиза и Минако. — Ятти-кун, что с тобой? — обратилась к нему мать, которой очень не хотелось видеть собственного сына таким подавленным. — Меня не выпишут в ближайшее время, — хмуро ответил тот, — и, по ходу, меня оставят жить в этой больнице. Ну что ж, буду привыкать! Минако сделала удивленно-озабоченное выражение лица, переведя взгляд на Луизу, которая начала хихикать. — Очень смешно, мам, — буркнул блондин. — Любишь ты драматизировать иногда, Ятен, — женщина обняла его со спины. — Тебя не пускают на показательные? И заметив, как изменилось лицо сына, добавила: — В этом нет ничего страшного, дорогой. Врачи правы, что ты должен беречь себя, да и подумай о нас с Минако — что будет с нами, если с тобой что-то случится? Ятен повернулся к самым главным женщинам в своей жизни, глядя на них обеих — на мать, чьи добрые глаза окружала легкая сеточка мимических морщин от ее простой и милой улыбки, на девушку, на лице которой отражалась любовь и волнение, и теплые чувства грели его сердце. — Вы правы, — он вздохнул и даже улыбнулся, — просто немного обидно, что так вышло. — Ну, во-первых, ты не виноват в этой ситуации, — Луизе потребовалось сильнее обычного контролировать собственные эмоции, чтобы не упоминать Кунсайта, про которого ей еще рассказали Минако и Усаги, и все, что она хотела бы с ним сделать, — а во-вторых, ты видел Олимпиаду и победы наших умничек собственными глазами! — К тому же мы можем посмотреть трансляцию на сайте вместе, — добавила Минако. Ятен задержал на ней взгляд и поинтересовался с легкой ехидцой в голосе: — Ты тоже будешь смотреть, да, Миночка? Фигуристка смутилась от такого обращения и после от осознания того, что немного сглупила; прикрыв рот, она опустила глаза, а потом убрала ладонь и широко улыбнулась. — Я, конечно, буду участвовать в показательных выступлениях, а Усаги, я думаю, с радостью присоединится к вам, чтобы посмотреть на нас с Сейей! Лицо Луизы осветила улыбка при упоминании Усаги — эта девушка была ей очень симпатична. Ей нравилось чувство юмора этой девушки, ее мило-романтическая и одновременно загадочная внешность, ее отношение к ее любимому сыну и ее целеустремленность. Усаги и вправду была идеальной парой для ее любимой звездочки, и Луиза была искренне счастлива. Она перевела взгляд на Минако, к которой испытывала такие же теплые чувства, и сказала: — Это отличная идея, Мина-чан! — Что ж, если я буду не один, то отсутствие на стадионе и вправду можно пережить, — Ятен улыбнулся, вдохновленный поддержкой. — Тогда Минако, завтра я буду во все глаза смотреть на твой прокат! — Глаз не отрывай, — подмигнула та, — а то упустишь что-нибудь очень важное! — Сама смотри не упусти что-нибудь очень важное, пока будешь кататься! — насмешливо буркнул Ятен. — О, узнаю своего тренера, — подколола его фигуристка, — я искренне скучаю по тебе на стадионе и сама жду не дождусь, когда принц льда вернется в свое королевство! Поглядев на них, Луиза поняла, что им требовалось немного уединения, и, предложив прийти завтра, покинула больницу и отправилась в магазин, чтобы закупиться вкусностями к завтрашнему просмотру. Присев на кровать любимого, Минако распустила его волосы и перебирала их, когда Ятен вдруг поманил ее к себе и прошептал: — Минако, я просто больше не могу терпеть… Здесь нельзя, врач может зайти в любое время. Пошли в душевую, иначе мне конец. — Ятен… — засмущалась девушка, поняв, о чем велась речь. — Не говори ни слова, просто идем! — мужчина потянул ее за собой и, заведя в душ, прижал к стене и быстро обнажил ее грудь, начав ласкать ее руками и ртом. Минако застонала от его напора, и этот звук был тем более громким потому, что у них давно не было близости; Ятен попросил по возможности быть тише и продолжил ласки, жадно посасывая сосочки и сжимая желанные груди изголодавшимися по женским прелестям пальцами. Девушка закусила губу и отдалась, так как и сама жаждала интима; Ятен оторвался от ее груди и хрипло заговорил: — Как удобно, что ты в юбке… И, развернув ее лицом к стене, поднял ее юбку и овладел своей девушкой, влажной и горячей от его действий, с трудом сдерживая стоны и дыша так, словно прыгал сложнейший в мире каскад. Опираясь руками о стену, Минако подалась задом ближе к нему, желая, чтобы он брал ее более глубоко и жестко; Ятен понял ее правильно и усмехнулся, так как и без того планировал не сдерживать себя. От его упругих, жестких толчков у Минако вскоре начало сводить бедра, и она издала протяжный стон, обернувшись к любимому; дав себе полную волю, Ятен схватил ее массу золотых волос и парой движений намотал их на руку, потянув назад, а второй рукой снова потянулся к ее груди и начал сжимать ее. От подобной комбинации сексуальных действий она сладко закричала, забыв, где они находятся, да и мужчина уже давно перестал себя контролировать — и через пару страстных минут они оба кончили практически одновременно, выражая таким способом радость от единения тел. Еще пару минут они пытались восстановить дыхание, а потом, вспотевшие и счастливые, умылись и привели в порядок одежду; выйдя в палату, Ятен упал на кровать и увлек Минако за собой, крепко обняв. Какое-то время они лежали молча, не нарушая разговорами благоговейную тишину, пока фигуристка не поделилась: — Даже не знаю, в чем ты более великолепен, Ятен — в катании или в сексе… — Что ж, — ответил тот, польщенный, — я хорош во всем! — Тут ты прав, — улыбнулась Минако, крепче вжимаясь в грудь любимого мужчины…

***

На следующий день Усаги принесла ноутбук с хорошим интернет-соединением, а Луиза — разных закусок, и они втроем с Ятеном удобно устроились на его кровати, вышли на сайт с трансляцией и стали ждать очередного выхода Минако и Сейи на лед. Во время их катания Луиза смотрела не только на экран, но и на Ятена, который волновался так, словно Минако еще не заработала свое золото, и на Усаги, которая не отрывала влюбленного взгляда от Сейи и тихо вздыхала, любуясь его движениями. И если с ней Луиза была полностью солидарна, так как и сама восхищалась обоими своими сыновьями, то Ятен даже предстал перед ней с какой-то неведомой ей до той поры стороны, и по его искренней заботе и волнении женщина понимала, что к юной фигуристке он испытывал самую настоящую любовь. А посмотреть было на что у обоих спортсменов: Сейя, одетый, как и хотел, в тот самый черный костюм, выгодно подчеркивающий его телосложение и открывающий вожделеющим фанаткам часть груди, реально зажег лед, исполнив на нем самый настоящий танец и прыгнув, несмотря на отсутствие необходимости, несколько виртуозных прыжков, в том числе и ставший его визитной карточкой четверной флип. Минако же хотела надеть платье пудрового цвета, однако понимала, что на льду нужно выглядеть ярко — поэтому надела розовое платье летящего кроя, чтобы кататься под нежную и медленную мелодию «River flows in you». Она специально выбрала эту композицию, чтобы показать себя публике с другой стороны, ведь предыдущие разы она откатывала под яркую и сильную, быструю музыку, а теперь ей хотелось создать нежный и трепетный образ. Когда трансляция была просмотрена, Луиза произнесла: — Что ж, теперь им, вполне возможно, не дадут никакого покоя. — Согласен, — кивнул Ятен после недолгого молчания. — Что вы имеет в виду? — не поняла Усаги. — Они оба — победители Олимпийских игр, мастера спорта, только что показавшие свои умения на показательных. Наверняка их начнут куда-то приглашать, предлагать разные выступления… Это здорово, — объяснил Ятен. Усаги кивнула — она понимала, что даже если ей придется видеться с Сейей реже, она была бы счастлива развитию его спортивной карьеры, ведь катался он и вправду восхитительно и своим талантом мог принести радость многим людям. Диалог прервал лечащий врач, постучав в дверь: — Ятен-сан? — Да? — откликнулся фигурист — у него все ликовало от радости, хотя он еще и не услышал того, что так сильно хотел услышать. — Показательные прошли, результаты всех исследований хорошие, поэтому, как вы и хотели, мы можем смело вас выписывать! — Правда?! Спасибо! — блондин подскочил от радости. — Мам, Усаги, вы слышали? Я возвращаюсь на лед! — Только берегите себя, пожалуйста, — предупредил врач. — Обязательно! Собираемся? — Ятен уже одной рукой складывал в сумку вещи, второй набирая Минако, и Луиза не выдержала и рассмеялась. — Что-о-о, мам?.. — Никогда бы не подумала, что любовь настолько изменит тебя к лучшему, Ятти-кун, — констатировала факт Луиза.

***

Несмотря на то, что ее обуревали эмоции после просмотра проката Сейи и Минако, Усаги ни на секунду не забывала слова, сказанные любимым пару дней назад. Все это время в ее голове появлялись разнообразные идеи и строились планы, и вот теперь, насмотревшись на фигуристов во всей их красе, она четко осознала, что стоило сделать. — Усаги! — тепло встретила дочь Икуко. — Как тебе выступление ребят? Минако большая молодец, а Сейя, как всегда, просто великолепен! — Полностью согласна, — улыбнулась Усаги, однако ее лицо быстро приняло серьезное выражение, — мам, мне нужна твоя помощь. — Что такое? И девушка рассказала матери о своем катании на катке и о том, что Сейя предложил ей в качестве мотивации, и попросила немного денег на занятия — и глаза Икуко стали в два раза больше. — Ты не шутишь?! — она не могла поверить, что Сейя мог сказать подобное. — Конечно, я помогу тебе… Выбери, с кем заниматься, и покажи мне — и я дам сколько нужно. — Спасибо, мам, — искренне поблагодарила Усаги и, не теряя времени, ушла в комнату и открыла ноутбук, чтобы найти подходящую школу катания. Она не претендовала на многое, она лишь хотела устойчиво стоять на коньках, избавиться от страха падения и научиться входить в повороты ледовой арены — все ради Сейи. Требований у нее имелось немного: она хотела, чтобы учитель был женского пола, и чтобы обучение происходило не в Йойоги. Ее поиски увенчались успехом — она нашла школу, в стенах которой имелся собственный небольшой каток, и цены вместе с расположением показались ей вполне разумными. — Что ж, — негромко произнесла она, сохраняя номер их телефона, — спасибо тебе за вдохновение, Сейя! И буквально через пару минут ей пришла смс от фигуриста, словно между ними существовала какая-то невидимая ментальная связь: «Люблю тебя, Оданго!».