Вербовка ценных кадров. Операция «Нанит»

      Исследовательский комплекс «Чёрная Меза». Один из нескольких крупнейших «филиалов» (а юридически – дочерних компаний) корпорации Aperture, во главе которой стоял небезызвестный учёный с фамилией на букву F. Поистине монструозное по своему масштабу сооружение... Задумайтесь: колоссальный по площади научно-исследовательский политехнический институт, ведущий одновременно множество передовых разработок, большинство из которых ещё и крайне опасны. И это не говоря о полноценной военной базе с развитыми производствами военно-промышленного комплекса! Исключительно для охраны науки, конечно же. Или нет. Ясно одно – это самая настоящая пороховая бочка в руках неумелых управленцев...       Пожалуй, примерно такими какое-то время назад были мысли нового сотрудника сие учреждения, только проснувшегося в своих апартаментах жилого блока. Протерев руками заспанное лицо и, скорее по привычке, нежели чем по надобности, помассировав мешки под глазами, за две недели успевшие полностью исчезнуть, благодаря восстановленному с посторонней помощью режиму, молодой мужчина поднялся с постели. На фирменный будильник и взгляда бросать не стоило: учёный точно знал, что проснулся ровно за двадцать минут до заведённого в него времени. Оставалось только пройти в санузел, чтобы привести себя в порядок к новому рабочему дню.       По пути взгляд мужчины упал на заправленную и готовую к исполнению своих непосредственных задач кофеварку – неприменный атрибут в его жизни. Но, в этот раз, устройство, до недавнего времени служившее молодому человеку источником живительного напитка, а значит и жизненной силы, вызвало лишь недоверчивую гримасу и странно-недовольное урчание в животе.       Зайдя в небольших, но достаточно просторных для одного человека габаритов совмещённую ванную комнату, первым делом новоявленный сотрудник Чёрной Мезы поспешил на рандеву с фаянсовым белым другом, и только после него опёрся руками о раковину, заглядывая в зеркало напротив, словно в омут с головой. Из стекла с алюминиевым напылением с обратной стороны, на него смотрел человек, которого учёный не видел там уже довольно давно: здоровый оттенок смуглой кожи; вздыбленные в верх угольно-чёрные волосы, подбритые по бокам; живые и сосредоточенные карие глаза, отражающие в себе всю глубину познаний, а также тяжёлейший груз принятых решений... и решений, которые только предстоит принять.       Такие изменения казались ему чудом. До сих пор не верилось, что весь этот кошмар наконец-то подошёл к концу. Никаких тебе взбесившихся ЭВО, ни не менее умалишённых божков, ни предателей... А. Точно.       Начавшее приподниматься настроение мужчины резко провалилось под нейтральную отметку. Последние две недели он занимался реорганизацией и комплектацией своей лаборатории и целого сектора Чёрной Мезы, вверенных ему не абы кем, а самым высоким начальством, лично. Собственно, в его же непосредственном подчинении наш учёный и состоял с недавних пор. Работа, скорее, больше изматывающая, чем сложная: здесь недосчитали, там не подписали, тут забыли, вон там потеряли, внизу проигнорировали, наверху рассвирепели, всё наоборот и так по кругу... И тем не менее, такая рутина казалась штилем посреди безмятежного океана, особенно на контрасте с работой на Провидение, у которого семь пятниц на неделе, а затем и под пятой Консорциума.       Однако сегодня был совсем не обычный рабочий день. Молодому учёному, как руководителю, было поручено принять участие в вербовке последнего сотрудника его лаборатории – ещё одного своего непосредственного подчинённого. А личность эта была неординарная и весьма, весьма специфичная. И даже заверения нового начальства об уверенности в успешном исходе никак не способствовали спокойствию.       Стремясь отвлечься от неприятных мыслей, молодой человек, покидая душевую кабину, куда он успел заплыть, несясь на волнах собственных размышлений, чуть пристальнее вгляделся в своё отражение в зеркале над раковиной. В удивлении, он провёл рукой по достаточно густой щетине. «Странно», — думалось ему, — «я не заметил с первого раза». Застыв с протянутой к бритвенному станку рукой на несколько секунд в нерешительности, мужчина посчитал, что острой необходимости в наведении порядка на лице нет. В какой-то степени, новый образ даже шёл ему, делал его более брутальным... Словно шрам.       Задумываясь об этом сейчас, казалось странным, что при всей близости этого учёного к эпицентру нанитного кризиса, несмотря на постоянный контакт как с ЭВО, так и с потенциально опасными индивидами в дальнейшем, шкура его осталась цела и невредима. Особенно это настораживало, когда приходилось взаимодействовать с калеченным на обе руки и один глаз начальством, не говоря про ранне расщиплённого Райлендера, до сих пор ожидавшего изготавливаемого «тела», и Митчема, успевшего попбывать в шкуре ЭВО.       Ходят слухи, что когда-то давно, когда Чёрная Меза не принадлежала Aperture, это начальство работало здесь в роли ведущего исследователя, и именно в этот период получило свои увечья. Если бы можно было поторговаться с судьбой, то мужчина бы с удовольствием отдал часть себя в обмен на живых родителей, на здоровье брата, на нормальную жизнь... Но не похоже, чтобы это было возможным, даже когда на твоей стороне сущность, по своему могуществу сопоставимая с самыми, что ни на есть, богами.       Оборвав поток мыслей, которые наш учёный со свойственным ему прагматизмом окрестил «бесплодными», он покинул ванную комнату, подошёл к комоду, затем и к шкафу, облачаясь в свою рабочую форму: обычные чёрные брюки, заправленная голубая рубашка с небрежно затянутым безвкусным бордовым в оранжевую полоску галстуком и накинутый поверх неё лабораторнй халат с бейджем. В следующую минуту в таком виде мужчина сидел за небольшим кухонным островом, служившим одновременно и обеденным столом, ковыряя вилкой какой-то салат из рациона «Завтрак №12», оказавшегося в холодильнике и брэндированного эмблемами ТИС (в виде витрувианского человека), и Aperture с изображением ножа и вилки внутри серого логотипа на белом фоне. Рядом красовалась характерная прямоугольная оранжевая наклейка с чёрным логотипом Чёрной Мезы, QR-маркировкой и отпечатанными датами изготовления и сроком годности в соответствующих белых полях. Как молодой учёный успел убедиться, несмотря на чёткую типизацию, кормят здесь вкусно. Да и разнообразие присутствует... Хотя питаться из чёрного пищевого пластика на маленькой кухоньке было не так эстетически приятно, как в ресторане или в кафетерии из нормальной человеческой посуды. Говорят, что столовые в Aperture Central были даже лучше...       Вот теперь мужчина посмотрел на часы. Без десяти восемь. При том, что его рабочий день начинался в половину девятого, а график движения поездов внутренней транспортной системы комплекса неизменно поддерживал интервалы между поездами до десяти минут, учёный здраво рассудил, что даже не спеша, он окажется в назначенном на сегодня месте значительно раньше, чем он должен был. Но терять время он не привык, и, будучи уверенным, что найдёт, чем себя занять, выдвинулся из места, ставшим ему домом на неопределённый срок. В душе его, как и последние две недели, царило смятение, пусть и не такое яркое, как раньше. Сегодня оно разбавлялось толикой волнения от предстоящей встречи и ответственности за её исход...       Платформа вокзала встретила его через панорамное остекление коридора доступа людной толпой, которая, впрочем, никогда надолго не задерживалась.       — Доктор Салазар! — поприветствовал учёного охранник, ответственный за допуск к лифтовому хабу. Учитывая, что в жилом блоке административного сектора D размещались руководители почти со всего комплекса, подобная организация доступа к транспортному узлу казалась вполне логичной. Особенно, когда за исправностью оборудования круглосуточно следили бригады автоматизированных и не очень техников и инженеров.       — Здравствуйте, офицер Биттерс. — вежливо кивнул учёный, наблюдая, как коренастый сотрудник службы безопасности подходит к сканеру сетчатки глаза. Форменный бронежилет и шлем придавали его образу до смешного стереотипный вид. На контрасте с худощавыми, но, на вид, лучше тренированными солдатами Провидения, подобные меры безопасности казались... сомнительными. С другой стороны, он здесь совсем недолго.       Особым желанием знакомиться с кем-либо кроме коллег учёный не обладал: работы было хоть отбавляй, да и в целом был он необщительной персоной. Но от некоторых контактов отверчиваться не получалось. Офицер-привратник жилого блока был как раз одним из немногих за пределами его сектора, с кем молодой человек вёл, преимущественно, светские беседы.       — Вы сегодня рано, Цезарь. Впрочем, как и всегда. Не спится?       — Просто плохая привычка.       — Не скажите. — усмехнулся охранник, рефлекторно проверяя расстёгнутую кобуру, где покоился табельный девятимилиметровый автоматический пистолет. — Иногда как раз такие привычки спасают жизнь.       Цезарь удивлённо посмотрел на охранника. Мужчина этот был не похож на человека, прошедшего через что-либо большее, чем продвинутая полигонная тренировка, которую учёный мог наблюдать во время длительных экскурсий по своему месту работы. И тренировку эту его уговорили пройти дополнительно к базовой физподготовке для сотрудников.       — Я был офицером-оперативником, милитарный сектор Aperture. — оторвавшись от сканера и мгновенно считав выражение лица собеседника, мужчина-безопасник лишь по доброму улыбнулся. — Решил уйти на покой, отслужив свои десять лет. Тогда туда ещё набирали «живых» людей.       Раздвижная дверь с характерным звуком раскрылась. Коридор наполнился гомоном, доносившимся из лифтового зала. Сколько он тут живёт, учёный никогда не видел это место пустым. Во многом из-за активно практикующегося здесь подхода рабочих смен. Ночные здесь считались вполне себе популярными. А руководители подразделений, как выяснилось, были обязаны быть в доступе вплоть до двух с половиной смен, а присутствовать на рабочем месте не менее полутора. Благо что в рассчётных листах это также отражалось, причём в весьма достойных числах.       — А... — Цезарь перевёл взгляд на дверь, но уже мысленно махнул на неё рукой. Доктор Фрайз не вдавался в подробности устройства милитарного сектора, да и сам молодой человек не особо интересовался этим вопросом. А сейчас, неясно почему, у инженера-программиста, заведующего своей собственной лабораторией, возник жгучий интерес к этой части организации, на которую он работает. — А как это было? Чем именно Вы занимались?       — Разным. — казалось, мужчина просиял. Всматриваясь в его лицо, теперь можно было заметить множество морщин, испещревших его лоб, щёки, глаза и носогубную складку. Из-под каски также выглядывали несколько седых волос. А на вид ему вряд ли было больше сорока... Охранник мечтательно возвёл глаза к потолку, но лишь на мгновение. — Нам нельзя отвлекаться от объекта надолго. Поэтому вкратце – отвечали на всякие экстренные вызовы: рекламации, погони, тревоги, вторжения, эскорт важных объектов... Лет через семь такой службы, оперативников либо переводят в режимный или административный отдел, либо повышают до командира отряда. Я пошёл по второму пути, но долго там не протянул, особенно, когда открылся этот «отдел внешних исследований» и их экспедиторий. Можно было, конечно, податься в инструкторы, но я настолько устал от этой нервотрёпки... Хотелось чего-то спокойного. И вот я тут. А во сколько Вы заканчиваете?       — В половину девятого. — на автомате ответил Цезарь. — Здесь буду как раз к девяти... Охранник усмехнулся. Дверь с приятным слуху деликатным щелчком сомкнулась, предварительно всё же успев пропустить несколько сотрудников, проходивших мимо. Каждого из них офиер Биттерс проводил внимательным взглядом, вежливо махая рукой в знак приветствия.       — Такой молодой, а уже начальник, а?       — Как Вы узнали?       — Мало кого держат на работе столько времени. Ещё меньше желающих задержаться на рабочем месте добровольно. Плюс менеджеры среднего звена не любят переработок. — офицер многозначительно развёл руками. — Ну чтож, не смею Вас задерживать. Я местным уже все уши прожужжал, а Вас, вижу, и впрямь заинтересовали россказни старого оперативника. Да и в отличие от остальных белых халатов, есть в Вас что-то знакомое по духу.       — Да, есть что вспомнить. — неловко признался доктор Салазар. — Да и только сейчас я начал оглядываться по сторонам.       — Оно видно. — снова лающе усмехнулся охранник, подходя к сканеру. — Вы уже тут полмесяца, а всё смотрите вокруг так, словно Алиса в Зазеркалье. Увидимся в кафе на четвёртом уровне в десять? Учитывая, что Вы там не появлялись, по крайней мере на моей памяти, Вы и понятия не имеете о вечернем меню.       Предложение казалось весьма заманчивым. Тем более, еда, оказывавшаяся у Цезаря в холодильнике, хоть и исправно появлялась каждое утро и вечер, но всё же была выбрана за него. Как потом объяснял встревоженному развивающейся паранойей молодому человеку Александр, это делает автоматика: система наблюдения не заставала его в столовой или на пищеблоке и потому взяла на себя смелость поставить в его апартаменты продукты питания самостоятельно. Не лишним оказалось и объяснение, как от этой продвинутой функции слишком уж умной роботизированной прислуги отказаться, однако оказалась она настолько удобной, для его-то ритма жизни, что Цезарь решил оставить всё как есть.       Дверь во второй раз отворилась. Договорившись о встрече и попрощавшись со знакомым до вечера, учёный направился к лифтам. Размышления о разветвлённой и до мелочей продуманной инфраструктуре своего нового места обитания отвлекли нанотехнолога от мыслей о предстоящем рабочем дне. Но они были выбиты открывшимися из окон вагона монорельса видами на скалистые пейзажи посреди просторов одной из пустынь Нью-Мехико, напоминавших о штаб-квартире Провидения. Ему редко доводилось видеть поверхность. Обычно, он выбирал другой маршрут, следующий ровно в противоположную сторону.       — ... Данный поезд следует от... общежитий сектора D... до... блока содержания сектора J, зона повышенной безопасности. Если пункт Вашего назначения...       Слушая прерывающиеся реплики системы оповещения, Цезарь невольно вспомнил один из первых брифингов. Второй заместитель Александра давал историческую справку о Чёрной Мезе. В памяти всплыло упоминание, что изначально комплекс был поделён на пять секторов, с A по G, и на множество зон с разными уровнями допуска. Крупный одноглазый робот с пушкой вместо левой руки, представившийся исполняющим обязанности заместителя директора комплекса по научно-исследовательской работе (его формальным начальником, на тот момент) и зачитывавший эту «занимательную» лекцию, в подробности не вдавался. Но предоставил схему движения поездов старого образца. В тот момент Салазар в первый раз мысленно поблагодарил своего нанимателя за то, что решил завербовать его именно сейчас, а не несколькими десятилетиями ранее...       Со временем, комплекс расширялся и видоизменялся. Зоны (как правило – наземные строения) были объединены в сектора, продолжившие нумерацию по алфавиту. Последние теперь делились на более конкретные и функционально значимые подразделения: лаборатории, офисы, склады, станции и иже с ними. Например, его лаборатория нанитостроения, коей он заведовал, размещалась в секторе N, которому отвели несколько ранее заброшенных зон, до кучи пристроив (хотя вернее будет сказать прирыв) несколько помещений. В том же секторе размещались и другие инфраструктурные объекты: станция утилизации отходов, промежуточный коллектор, нанитный реактор – основной производственный объект сектора, всопомгательная энергоустановка с собственной подстанцией, испытательный полигон, хранилище, общежитие, склады, пищеблок... Словом, всё, что может потребоваться для работы. И стоило доктору Салазару хоть заикнуться о нехватке помещений или оборудования – дольше дня он их не ждал. Только успевай комплектовать персоналом.       Другие главы лабораторий и отделов ему завидовали: в условиях «старой Мезы» такая логистика была роскошью. Чего стоит только сектор E, в котором до сих пор соседствовали центральный коллектор сточных вод всего комплекса, хранилище охладителей того же масштаба и лаборатория исследования энергетических частиц. Ну и где здесь логика!?       Хотя, стоит отдать должное адиминстрации комплекса – коллеги рассказывали, что с недавних пор началась активная реновация. Цезарь не мог наблюдать её как процесс ввиду того, что он курсировал от одного «новостроя» до другого. Но в пейзажах за окнами вагона всё того же монорельса, например, довольно часто фигурировала строительная техника и стройматериалы, а также горы разрытого песка и камня.       Сектор J, куда сегодня учёный и направлялся, тоже был новым. Литера J происходила от слова «тюрьма» и в полевых миссиях, как эта, служила местом заключения и содержания потенциально опасных объектов и испытуемых, живых или неодушевлённых. Полезно, учитывая стратегическую роль базы, как думал Цезарь. Однако близость сектора к подземным транспортным тоннелям, ранее заброшенным, а теперь переоборудованным в подобие «метро», связывавшее сразу несколько «литерных» секторов, его смущала.       Всколыхнув в памяти воспоминания о брфингах и первых организационных вводных совещаниях, Цезарь снова провалился в размышления о событиях двухнедельной давности, хотя теперь казалось, что произошли они целую вечность назад...

***

      Старший Салазар подрывается на удобном сидении скамьи, где, судя по всё же затёкшей шее и ноющей спине, отключился минут на тридцать. Из столь необходимого ему сейчас сна, молодого учёного вырвало объявление, озвученное автоматическим женским голосом, запинающимся на каждой фразе. Уж пожалел ли кто денег на нормальный синтезатор речи, или же это было наследие былых времён, но это объявление было важно дослушать до конца: речь шла о приглашении в какую-то аудиторию в секторе D, в фойе которого он сейчас и находился, и о просьбе дождаться в том же фойе сопровождающего. Разминая конечности, отдающие неприятным покалыванием при движении, он огляделся: вокруг царил привычный для мест общественного пользования гомон, а по просторному вестибюлю сновали люди по своим делам. Кто-то тащил в своих руках громадные кипы бумаг; кто-то толкал впереди себя тележку с оборудованием, теми же бумагами или контейнерами; кого-то сопровождали четверо охранников; а кто-то самозабвенно общался с коллегами, судя по весёлому смеху и похабным комментариям, вовсе не на рабочие темы. До смуглого молодого человека в серо-бежевой инженерной спецовке и сидящего рядом через сидение от него более зрелого мужчины в синем официальном костюме никому дела не было. И только по периодическим взглядам охранника из-за монитора информационной стойки в центре зала можно было понять, что о них не забыли.       — Надеюсь, ты выспался. — проворчал Митчем, недовольно глянув на всё того же охранника.       — Прости, тяжёлый день.       — Я тебя не виню. — выдохнул Питер, одновременно с Цезарем обернувшись на громкий звук открытия двери шлюза, ведущего к станционной платформе. — Но мы тут уже час торчим, а вызвали только Габриэля!       — Доктор Райлендер?       Только сейчас Салазар старший недосчитался одного коллеги. Он снова осмотрелся и действительно: стоявшая рядом с ними установка, проецирующая остаточные наниты специалиста по био-эволюции нанитов, куда-то пропала.       — Примерно минут двадцать назад пришли люди в странной униформе во главе с неким Лиамом Бинэ, так он представился. Он сказал, что у них распоряжение от Алекса, и укатил Габриэля в какой-то «Институт».       Выслушив пояснение Митчема, Цезарь зарылся пальцами в и без того безнадёжно испорченную причёску. Неужели он умудрился проспать это? Сколько он вообще не спал? Вспомнить последнее прикосновение подушки к голове не получалось даже после самых смелых попыток восстановить в памяти ход событий последнего месяца.       Взгляд снова вернулся к массивному гермозатвору, теперь уже закрытому. В мыслях молодого учёного стало зарождаться беспричинное беспокойство, вызванное, скорее всего, длительным ожиданием. Александр говорил что-то о возможности вернуть тело Габриэлю... Наверное, это как-то связано с тем, что его вызвали первым. Несмотря на своё достаточно длительтное общение с калеченным коллегой и «другом», в каком-то смысле, Салазар всё же боялся «взбалмошности» Фрайза. Со стороны это светило науки казалось до безумного импульсивным. А вдруг оно решит разобрать устройство, что вернуло Райлендера к жизни? Или...       Цезарь встряхнул головой. Стоит отгонять от себя подобные глупые мысли. Он и сам такой же. В памяти, словно в назидание, всплыл тот тяжёлый недовольный взгляд, которым коллега одарил его, когда он, послав к чёрту все строгие договорённости, отправился за своим братом. Тогда это казалось правильным и разумным... Откуда же он мог знать, что Фрайз просчитал всё на несколько шагов вперёд, если тот ни разу об этом не говорил!?       — «Тебе не кажется, что это немного расходится с планом, на который мы согласились, м?»       По спине поползли мурашки. Цезарь до сих пор не спросил, к чему был этот вопрос. Он нутром чуял, что Фрайз вложил в эти слова намного больше, чем простое недовольство. Словно бы его прибытие вызвало какие-то серьёзные проблемы. Или... последствия. Похожим тоном, с таким же выражением лица Александр рассказывал ему о трагедии, постигшей его лабораторию в годы своего отсутствия. Речь шла про вышедший из-под контроля нестабильный искусственный интеллект, как Цезарь помнил...       — Доктор Салазар, доктор Митчем.       Вновь вырванный из собственных раздумий, он поймал себя на мысли, что вцепился в свои волосы настолько крепко, что теперь кожа головы заметно саднила. Но ничего, переживёт.       Подняв голову на слишком уж выровненный низкий голос, Цезарь заметил нависшую над собой металлическую махину, в которой он с трудом опознал робота, смутно похожего на Саундвейва. Массивный, когда-то полированный, а теперь испещрённый царапинами и потёртостями корпус явно внеземной конструкции привлекал внимание сочетанием угловатых и плавных форм. Верхняя часть торса робота была защищена крупным чёрным экраном, предположительно, из закалённого стекла, за которым наверняка прятался массив сенсоров. Вместо кисти на левой руке красовалась массивное орудие, от которого куда-то за спину тянулся патронтаж, венчаемый у основания двумя небольшими надкрылками. Должно быть, они служили стабилизаторами или антеннами... Но более всего привлекал внимание алый окуляр, из которого, по большому-то счёту, и состояла вся голова робота. Выглядела она несоразмерно малой, если сравнивать с массивным защищённым корпусом, и даже множество антен, несколько из которых оказались подвижными, не исправляли этого, хоть и делали более понятной его мимику. Да уж, этот АРО, – а в том, что перед Цезарем именно образец этой «линейки», сомневаться не приходилось, – имел мало общего с верным ассистеном учёного-экспедитора. Исключая, пожалуй, общую концепцию, отсутствие лица и дизайн-код.       — Я – Шоквейв, — снова раздался низкий излишне формальный тон. По сравнению с Саундом, голос Шоквейва был ровным и чистым, почти человеческим. Выдавала его толика механичности, которую сложно было объяснить и уличить, но легко почувствовать: то, как строились предложения, как расставлялись интонации... Но едва ли его можно было назвать лишённым эмоций. — Временно исполняющий обязанности заместителя директора исследовательского комплекса «Чёрная меза» по научно-исследовательской работе. Ваш сопровождающий.       АРО своим алым окуляром пристально осмотрел обоих учёных, возвышаясь над ними подобно палачу или гильотине. Питер с Цезарем синхронно поёжились под пристальным взором красного ока. Да уж, в «научный» пост этого создания верилось с трудом: толстая броня и массивное орудие намекали больше на применение в полевой работе или боевых операциях, нежели в лаборатории или на полигоне. Если задуматься, Цезарь никогда не видел настоящих боевых АРО Фрайза. Саундвейва он боевым не считал, хоть и видел в действии, а за время работы в Провидении и пребывания в Чёрной Мезе по надобности, ему попадались лишь инженеры, обслуживающие строения, и то крайне редко – чаще этим занимались более приземлённые продукты робототехнической промышленности. Не менее поражающие, но всё же приземлённые.       — Прошу за мной.       Без лишних слов, махина махнула рукой на один из коридоров и тяжёлой, но широкой поступью двинулась в указанном направлении. Надписи на выведенных разными красками указателях, стройными полосами заползавших по стене в проход, гласили: «Административное крыло», «Инфраструктурное обеспечение», «Выход на поверхность». Молча переглянувшись друг с другом, пара коллег поднялась и, еле переставляя затёкшие конечности, поспешила нагнать быстро отдаляющийся грохочущий силуэт. Про себя Салазар удивляется, насколько глубоко нужно было погрузиться в себя, чтобы не услышать, как такой массивный объект подходит к тебе в плотную.       — Приношу извинения за длительное ожидание. — снова заговаривает Шоквейв, не прерывая широкого шага. Усмехаясь, Цезарь замечает, что когда впереди идёт такой робот-проводник, можно не опасаться потерять его из виду или оказаться снесённым толпой местных сотрудников – все в коридоре при его виде отскакивали к свободной стене. — Доктор Фрайз очень хотел лично явиться к Вам, однако его вмешательство срочно потребовалось в другом проекте.       И это Цезарь помнил очень хорошо. Телепортировав их с Митчемом и Райлендером прямиком в фойе, которое они только что покинули, Алекс извинился и быстро ретировался в одном из коридоров, попросив подождать. Чего именно подождать – учёный не уточнил. Хотя, учитывая, во сколько всего Чёрная Меза успела вляпаться (начиная с кампании по борьбе с ЭВО и заканчивая прямой конфорнтацией с Провидением), окончание эпопеи наверняка требовало безотлагательного принятия множества решений. Но чудовищную организацию «собеседования» это не отменяет.       — Некрасиво с его стороны было бросить нас так на долго. — неудержался заметить Питер, поправляя замявшийся пиджак.       — Я не могу открыто посвятить Вас в возникшую ситуацию, доктор Митчем. Но могу сказать, что она напрямую связана с обеспечением безопасности комплекса и нашей миссии. О которой вы узнаете довольно скоро.       — Миссии?       — Терпение. — неожиданно даже для самого себя хрипло промямлил Цезарь. Он хоть и достаточно проснулся, но сказать даже одно слово внятно было непростой задачей, увы.       — Ты говоришь так, будто тебе что-то об этом известно.       Салазар никак не ответил на этот выпад и просто продолжил смотреть вперёд себя. Насколько это позволяла груда металла, занимавшая половину коридора, по которому та удивительно шустро петляла.       Но вот Шоквейв замедляет шаг и останавливается у одной из дверей. По нажатию на кнопку металлическим пальцем, с деликатным шипением она отъезжает в сторону, прячась в стене, предварительно издав звуковой сигнал. АРО приглашающе махнул рукой в аудиторию, как гласила табличка рядом. По ту сторону оказалась относительно просторная, но, вместе с тем, компактная комната, центральным элементом которой служил вытянутый стол с закруглёнными торцами. Вдоль него были выставлены удобные на вид кресла с мягкой кожанной обивкой на металлическом каркасе. Штук пятнадцать, не меньше. На столе напротив каждого кресла разместились микрофоны и горизонтально расположенные экраны, слегка приподнятые над деревянной поверхностью. Вдоль дальней стены вытянутой комнаты выстроились шкафчики с неприхотливым декором и офисными принадлежностями. У смежной стены булькнул куллер с питьевой водой, недалеко от него стояла пара столов, на одном из которых покоился обычный стандартный компьютер, а на другом – МФУ. Должно быть, место для секретаря или помощника. Напротив стены, уставленной шкафами, был установлен массивный интерактивный экран, возле которого полубоком к длинному столу возвышалась кафедра.       Помещение, как подметил Цезарь, не выглядело так, будто им регулярно пользовались. Скорее всего, этот мини-конференцзал задействовали лишь когда назревала необходимость. Хотя, учитывая масштабы комплекса, это казалось странным. Может быть, здесь было много других переговорных? Или что-то опять пошло не по плану, и их с Митчемом могли разместить только здесь?       Ум, благодаря резвой прогулке по коридорам, достаточно пробудившийся, начал интересоваться вопросами, которые, в прочем, были очень быстро из него вышиблены: АРО, что привёл их сюда, начал «ориентационный брифинг» с подробнейшего введения в теорию мультивселенных доктора Фрайза с практическим её разбором на примере действующей миссии – по вербовке ценных кадров. Цезарь, конечно, какую-то часть из этого уже знал или подозревал, но вот Митчем... Скажем так, мироощущение этого человека значительно пошатнулось.       Так или иначе, когда увлекательная лекция-семинар о теории струн и её производных, отдававшаяся в головах «соискателей» звонким гудением, закончилась, на стол перед Питером и Цезарем легли приличные стопки договоров о трудоустройстве в корпорации Aperture с пачками заявлений и пишущими принадлежностями. Сопровождалось это увлекательное чтиво описанием условий труда и перечислением обязанностей при работе в штате как корпорации вцелом, так и в подразделении «Чёрная Меза», в исполнении их персонального лектора.       Когда размашистые автографы двух из четырёх учёных, ради которых и затевалась вся эта катавасия, наконец-то легли (не без пререканий и дополнительных вопросов) на заветных бумагах, которые тут же отправились на оцифровку в ближайший автоматический сканер, едва стоило чернилам слегка подсохнуть, Робот положил перед молодым человеком ещё один документ, добавив уже начавшим раздражать ровным официально-учтивым тоном:       — Прошу, ознакомьтесь, доктор Салазар.       Делать последнему оставалось нечего, кроме как подцепить лист, слега подмяв его уголок, и начать «знакомство». Заглавие, расположенное чуть ниже после логотипов и названий родственных компаний, гласило «ПРИКАЗ». С каждым следующим пунктом, коих было, к слову, не так и много, глаза новоявленного сотрудника округлялись до размеров чайного блюдца.       — По-моему, здесь ошибка. — ошарашенно выдаёт он, протягивая бумагу обратно крупному АРО.       — Этот документ был подготовлен лично доктором Фрайзом. — Шок выставил руку, отказываясь принимать передачу. — Все положения действительны с момента подписания Вами соответствующего заявления. Минуту назад.       — Что там, Цезарь? — Питер заинтересованно заглядывает через плечо, но не может разглядеть текст.       Цезарь с некоторым подозрением и робостью кратко описывает суть содержания документа, где чёрным по бумажному было писано, что ему отвели роль руководителя «Лабратории нанитостроения», открытой на базе Мезы и включённой в Отдел научных исследований при головной Aperture Science. Вся команда проекта Нанит (вернее, оставшаяся в живых её часть), кроме доктора Фрайза, конечно, находилась под его непосредственным руководством: Питер Митчем, Габриэль Райлендер, Ван Клайс... И ещё несколько имён, ранее незнакомых: некто Джастин <footmark>авторский вымысел – в оригинале персонаж доктора Фелла имени удостоин не был, вот такой вот гад он был</footmark> Фелл и Брендон Мозес. Последние два, как выяснится позднее, были наняты Александром ранее, ещё до возвращения Салазара из своего шестилетнего «путешествия».       — Всё верно, доктор Салазар. — прокомментировал зачитаное Шоквейв, слегка вильнув антенами на голове, добавив: — Поздравляю с повышением.       — Ну и юморок у вас тут... — буркнул теперь уже Цезарь, пытаясь смириться с положением вещей, а также с тем, что его коллега и друг, в одно мгновение ставший начальством, продумал всё настолько далеко вперёд, оставив ему роль превратившейся в ферзя пешки.       А потом... началась рутина. Длительная, затягивающая в себя, словно зыбучие пески с одной стороны, и позволяющая выдохнуть после последних событий с другой.

***

      Кстати о событиях, похоже наш Цезарь всё же умудрился задремать в вагоне монорельса. Благо заботливая система оповещений никогда не пропускает остановки на станциях.       — Поезд прибывает на станцию... Центр содержания сектора J. Пожалуйста, отойдите от автоматической двери и дождитесь...       — Доктор Салазар?       По ту сторону двери его уже встречал сотрудник службы безопасности, внимательно сверяя то, что он видел через окно на двери поезда, с содержимым своего электронного планшета. В лицо Цезаря внимательно всматривался мужчина средних лет с уже явными морщинами на лице, карими глазами и постепенно седеющими каштановыми усами. Под каской наверняка была скрыта чуть примятая короткая стрижка. На щеке его красовался видный шрам, проходящий от самого подбородка за мочку уха. В отличие от охранников в других секторах, где Цезарю уже доводилось побывать, стоявший перед ним мужчина выглядел действительно настороже, пусть речь и движения его были вполне спокойными. Но в глазах, как и в голосе, плескалось недоверие и напряжение с некой усталостью, должно быть, вызванной необходимостью постоянно быть начеку в окружении буйных или агрессивных испытуемых и заключённых. А может, на него так повлияло постоянное присутствие солдат в одинаковой форме и масках-противогазах со светящимися оранжевым окулярами. Как тех, например, что заслоняли собой шлюзовую дверь.       — Да, доброе утро. — Цезарь кивнул, и только после этого дверь перед ним отъехала в сторону. Охранник резвым шагом направился к сканеру сетчатки возле массивной шлюзовой двери, так что учёному пришлось прибавить шаг, чтобы его нагнать. — Мне нужно пройти к заключённому Ван Клайсу, но как его найти мне не сказали.       Услышав подозрительное жужжание за спиной, молодой человек обернулся и заметил, как часть мостика, собственно и представлявшего собой станционную платформу, складывается куда-то под них, а у края шлюзового выхода параллельно выдвигаются металлические ограждения, которые не дали бы провалиться в бездну под платформой. Наверняка всё это – меры безопасности, необходимые ввиду специфики сектора содержания. В других секторах платформы подобными сооружениями не обладали, во всяком случае.       — Особые приметы? — отреагировал на слова Цезаря охранник, для которого такая конструкция наверняка была в порядке вещей.       Учёный задумался на секунду. Он довольно давно не вспоминал про лаборанта-биомеханика, избавившись о любых упоминаниях о нём, как от страшного сна, не говоря уже и о его внешнем виде. И это блаженное забытие длилось ровно до вчерашнего вечернего разговора с Алексом.       — Длинные... чёрные волосы, чёрный плащ... И перчатка, соединённая с вживлённым в тело устройством, на вид, из латуни.       — Да, есть такой. Доставили буквально пару часов назад. — Охранник сверился с данными на электронном планшете у себя в руках. — Уровень три, красное крыло, помещение сто тридцать два.       Пару часов назад? Это показалось доктору Салазару странным. Он своими глазами... то есть, через монитор видел, как Клайса в портал утащила Брич. Может быть, Алексу потребовалось столько времени, чтобы их найти? С другой стороны, он неоднократно упоминал о сотрудничестве с девушкой-ЭВО, как и о том, что имеет возможность отслеживать её передвижения по нанитным возмущениям. Чёрт, Цезарь даже видел чертежи этих устройств своими глазами! Проблемы найти её не должно было быть... Может быть, Ал попросил Брич доставить его сначала куда-то в другое место?       — Только Вам придётся подождать. — продолжил мужчина в бронежилете. — Сейчас с ним... «работают». Пока что ответьте на пару вопросов.       — Вопросов?       — У Вас с этим какие-то проблемы? — офицер тут же неодобрительно сощурился.       — Нет, никак нет. — Цезарь слегка смутился, попеняв свою же самонадеянность. Если ему и довелось бывать почти везде в Чёрной Мезе (разве что, кроме ГЭС в секторе G), то это не значит, что он теперь знает как здесь всё устроенно. Сектор содержания имел особый статус, что было вполне логично. И всё же, учёный решает оправдаться. — Я уже две недели ношусь по всему комплексу, и просто первый раз об этом слышу.       — Не поймите неправильно, у нас тут особый протокол. — заметив дискомфорт собеседника смягчился охранник. — Ради вашей безопасности.       — Конечно, офицер... — взгляд молодого человека судорожно опустился к бейджику охранника, закреплённому на бронежилете. Опознать оный довольно легко – белую карточку с фотографией и множеством заполненных компьютером полей сверху украшала сантиметровая оранжевая полоска с чёрным логотипом учреждения, названием и занимаемой должностью. — ...Болд.       Несколько секунд мужчина, фотография которого на идентификационной карточке была подписана именем «Оуэнс Болд», копался в своём планшете, явно открывая какую-то форму. Пусть Цезарю и было любопытно, но он решил не вмешиваться не в свои дела. Сокращённая дистанция между ним и вооружёнными солдатами с боевым оружием в руках также не стимулировала любопытство.       — Цель посещения?       — Собеседование.       Охранник что-то отметил в планшете, прежде чем задать следующий вопрос.       — С собой запрещённые предметы имеете? Оружие, оборудование комплекса, опасные материалы...       — Нет.       — Куда направляетесь после посещения?       — Сектор D, администрация.       — С какой целью?       — Доктор Фрайз ожидает меня на производственном совещании.       — Совещание с руководством, так и запишем... — пробубнил офицер Болд, выбирая соответствующий пункт из выпавшего списка в интерфейсе электронной формы. — В совете Смотрителей состоите?       Ещё одна вещь, о которой Цезарь слышал в первый раз. Что ещё за «Смотрители»? Может быть, имелась ввиду наблюдательная группа? Та, что проводит наблюдения за долгосрочными экспериментами. Или, может быть, это какое-то звено менеджеров, о котором «директор Салазар» опять не в курсе?       — Эмм... Нет?       — Хмм... А тут написано, «в процессе». — охранник развернул планшет Цезарю.       Напротив графы «статус Смотрителя» стояла автоматически заполненная и потому недоступная к изменению опция.       — Ничего не понимаю... Что такое «Смотритель»?       Офицер Болд на задумчивость учёного только усмехнулся.       — Смотрители – это особый совет высшего руководства. Наши основные заказчики, если хотите. Александр Фрайз, которого Вы упомянули, возглавляет это объединение. Туда входят учёные и бойцы с особыми полномочиями. Похоже, что больше Вы узнаете на своём совещании, док. Поздравляю.       Других вопросов после этого не последовало, чему Цезарь был благодарен. Ему было нужно переварить поступившую информацию... Несмотря на то, что на него и без того постоянно обрушивался поток новых данных, жизненно необходимых для его научной деятельности, привыкнуть вот к такого рода сюрпризам пока неудавалось. Невольно доктор Салазар вспомнил своё назначение директором Лаборатории нанитостроения, а затем и администратором своего сектора.       — А... откуда Вы столько об этом знаете? — теперь уже учёный с некоторым подозрением взирал на офицера службы безопасности, что так и продолжал что-то тихо бурча себе под нос, заполнять документ.       — Работа такая, режимный объект особого назначения. — Оуэнс, кажется, с удовольствием оторвался от планшета. — Сюда обычно редко кто наведывается, кроме оперативников или военников. Как правило, это Смотрители. Весёлые ребята. Разные, но любят поболтать. Не представляю, как большой босс держит их всех вместе. И тем интереснее смотреть на «новичков». Обычные работяги, обычно, ничего о них не слышат. Что, пожалуй, к лучшему...       — «Большой босс»? — переспросил Цезарь.       — Мы так Фрайза называем. От начальства Мезы до него ещё несколько контор, так что и начальником его особо и не назовёшь. Формально он тут практически никто, но на деле – царь и бог. Буквально.       — Я слышал, что именно тут он... пострадал. — Цезарь неловко указал на левый глаз, намекая на аугментации.       — И это чистая правда. Но было это давно. Я тогда только устроился.       Протянув «понятно», Цезарь замолчал ещё на какое-то время. Офицер задавал периодически какие-то вопросы о последних контактах и о тех, кто может знать, что доктор Салазар сейчас здесь находится. Кажется, заняло это минут пятнадцать-двадцать, не меньше.       — А Вы, в прошлом, тоже оперативником были? — решил поинтересоваться учёный в очередную «паузу в допросе».       — Шрамы не скроешь, да? — усмехается Оуэнс в ответ. — Нет. Я был офицером-ликвидатором. В принципе, всё то же самое, только работа... жёстче. С документами мы, кстати, закончили. Раз уж Вы здесь в первый раз, то вот вам бесплатный совет.       Охранник спрятал планшет в нашитый на брюки карман, отходя к сканеру сетчатки глаза. Солдаты будто по инструкции отошли к краям двери и развернулись на девяносто градусов лицами друг к другу, словно караул.       — После шлюза пройдёте к стойке регистратуры, — начал мужчина, — Там Вам выдадут специальный пропуск. Не потеряйте его и не вздумайте о нём забыть! Если, конечно, не хотите превратиться в решето или пепел. Турели здесь на каждом шагу. Дальше идите в «красный» коридор, следуйте по указателям к лифтам. Помните, вам нужен лифт «для персонала». Немаркированные – для транспортировки заключённых. Каждый уровень устроен так, чтобы персонал не пересекался с заключёнными, так что ищите маркированный коридор доступа. Проводника Вам вряд ли выпишут, но на уровнях полно патрулей, если потеряетесь, обратитесь к ним.       — Спасибо, офицер Болд. Уровень три, ничего не путаю?       — Да, помещение сто тридцать два. Счастливо Вам вернуться.       «Странные, конечно, люди здесь работают», подумал Цезарь, когда массивная дверь за его спиной схлопнулась, оставив за собой и охранника, и солдат, и подвешенный над пропастью монорельс. Но если посмотреть на это с другой стороны, то с таким уровнем безопасности, вряд ли вообще что-то будет ему здесь угрожать. Кроме, разумеется, собственных разработок...       

***

      Боль в остатке руки от разогретого металла и потери конечности затмевала сознание. Дышать было тяжело, хотелось провалиться в чарующую темноту, но что-то не давало окончательно погрузиться в «лимбо». За неимением альтернатив, Ван Клайс постарался отвлечь себя от истязающей сознание агонии. Мужчина поднял голову и огляделся: вокруг него сомкнулись железобетонные стены, наверняка толстые, судя по опорным констуркциям, выступавшим от ровных поверхностей. В помещении, помимо него, находилась Брич, что вытащила его в последний момент из распределителя после неудачной попытки захватить контрольные наниты. На полки со шкафами, холодильники со стеклянными дверцами, битком набитые медикаментами, на медицинского назначения мебель и гарнитур, как и на камеры видеонаблюдения с турелями, постоянно деражщими его в целеуказателе, Ван Клайсу просто не хватило внимания.       — Спасибо, Брич. Ты всегда была верна мне...       Не успел несостоявшийся злодей даже нормально рассмотреть свою приспешницу, – что выглядела совсем иначе, чем он помнил, – как единственная дверь в помещении, – к слову, не менее объёмная чем стены, – с громким звуковым сигналом и механическим крокатанием отворилась, пропуская Биовульфа. Клайс уже хотел было обрадоваться, но механический волк подал голос.       — Не спеши её благодарить.       Клайсу не понравился его тон. Биовульф бы никогда не позволил себе обратиться к свому хозяину на «ты». Но, в своём состоянии, он решает это проигнорировать.       — Ты тоже тут. — обратился мужчина скорее к себе, чем к своему приспешнику.       — Меткое замечание.       Сарказм и презрение, коими сочился приглушённый голос механизированного волка-мутанта, заставили Клайса удивлённо вскинуть голову и оглядеть своего, как он пока ещё считал, союзника. Во внешнем виде он не заметил никаких изменений, но вот привычная преклонённость при обращении исчезла без следа. Сейчас он выглядел почти враждебно, что несколько пугало учёного. Тем не менее, лица он старается не терять. В любом случае, самое время выяснить, куда же его так любезно вытащила Брич.       — Где мы?       — Догадайся.       Теперь удивлённо воззриться на себя заставила девушка, игриво усмехнувшаяся. Вот уж, кто точно изменился за то время, пока Клайс гулял во времени. Волосы были аккуратно завязаны в пучок сзади, а на самой девушке красовался специально пошитый на неё комбинезон, в котором обе пары рук чувствовали себя вполне комфортно. Но самое весомое отличие – глаза, смотрящие на мир вокруг гораздо более осознанно и без скрываемой в них внутренней боли от глубочайшего одиночества и пережитой в детстве трагедии.       Брич стала совсем другим человеком за время отсутствия Ван Клайса. И человек этот был явно настроен к нему недружелюбно...       — Мы долго ждали, чтобы наконец увидеться с тобой. — развелял наваждение мужчины киберволк, затем с желчью добавив: — «Хозяин».       А вот этого Клайс стерпеть не мог, даже несмотря на покалеченную руку. Мужчина, скрипя зубами и придерживая нецензурные выражения, поднялся на ноги, едва удерживая равновесие, но не подавая виду, и грозно посмотрел на своего приспешника.       — Кажется, ты забываешься, Биовульф.       — В самом деле? — ехидство в приглушённом механизмами голосе, что было совершенно незнакомо Клайсу, не добавляло уверенности. — Потому что мне кажется, что это Вы, — и в этом обращении не осталось ни капли пиетета, — позабыли об Абиссе и о нас.       — Из-за Рекса меня забросило в глубокое прошлое! — Клайс и сам не понял, как вышло так, что он начал оправдываться. Но багровые когти, что резали не хуже стали, вряд ли бы позволили ему отмлочаться. — Я никак не мог...       — А потом ты работал на Провидение, пока оно вырезало Абисс.       — Мне отшибло память! Плевать на эту дыру, я же не мог...       И лишь одного продолжительного взгляда алых окуляров Биовульфа на замершего на полуслове Ван Клайса хватило, чтобы пробить впопыхах выстраиваемую аргументацию и осознать свой промах. Клайс был бы и рад просто смириться с этим и попытаться найти что-то, что облегчило бы резь и жжение раскуроченной конечности, только вот ЭВО начал... двигаться. И двигаться на него, словно айсберг, что неумолимо приближался к Титанику, с той лишь разницей, что мужчина мог в красках предстаивть себе исход столкновения – и он был не в его пользу.       А тем временем, Биовульф уже стоял вплотную к задержавшему дыхание учёному, схватил того за металлические ошмётки и поднял в нескольких сантиметрах над полом. Клайс не мог ничего сделать, кроме как зашипеть от боли. Ещё немного, и он закричит в голос. ЭВО знал это, его животная натура считывала каждое движение мышц лица, каждый судорожный вдох, каждый выброс адреналина в кровь, о котором можно судить по изменению запаха.       Роботизированному волку не нужно было спрашивать или уточнять: Клайс прокололся. И прокололся бы с треском, встреться он лицом к лицу со своей стаей, если бы та пробралась в лаборатории, когда он косил под дурачка. Пребывая в штабе, он остерегался любых клеток с ЭВО, где была хоть малейшая вероятность встретить своих подчинённых после объявления зачистки. А это было затруднительно, учитывая, что его рабочее место располагалось, по первости, в самом сердце вивария. А что до Абисса... дело до него Клайсу не было никогда, если исключать останки лаборатории и реактора, с которых всё и началось. Население этой территории – всего лишь расходный материал, политический и военный инструмент. И смотрящий словно в душу маленькими красными треугольниками ЭВО, держащий учёного напротив себя, знал об этом.       Как бы не хотелось запытать Клайса до бессознательного состояния и добиться мольбы о пощаде в агонии (потому что на муки совести надеяться не приходилось, пришлось убедиться в этом на своём опыте), Вульфа очень вежливо попросили оставить мужчину в живых и, по возможности, невредимым. Пока что.       Органическая лапа с длинными металлическими когтями разжимается. Учёный падает на пол мешком не то картошки, не то дерьма – не отличить. Биовульф же поворачивается к пленнику спиной и делает несколько шагов прочь от него.       — Он знает, сколько времени прошло? — ЭВО повернув голову к девушке. На вопрос та отрицательно покачала головой и оскалилась. — Очень хорошо. Помоги обработать.       Следующие полтора часа были затрачены на процедуры. Любые вопросы и даже очередные приказы (ох уж это самомнение Ван Клайса) игнорировались. Когда же Клайс попытался силой (её остатками) повлиять на их молчание, в ту же секунду он обнаружил себя припечатанным к вертикально наклонённому столу, к которому его уже привязывала Брич. На этом пафосные и самодовольные речи в перемешку с замысловатыми оскорблениями и прямыми угрозами прекратились. Вместо этого мужчина обратил вновь пребывающие к нему после обезболивания силы на более конструктивное занятие – Клайс принялся обдумывать то немногое, что ему удалось услышать.       То, что его стая, или, по крайней мере, её половина, от него отвернулась, было уже ясно. Вульф что-то спрашивал о том, знает ли он, Ван Клайс, сколько прошло времени. И что бы это могло значить? Брич перенесла его во времени, как он и хотел? Или же он всё-таки потерял сознание, провалявшись в отключке несколько часов? Отсутствие окон в бетонных стенах, что смыкались вокруг него, никак не помогало сориентироваться. Местность он не узнавал. Но это совершенно точно не было строение Провидения или Консорциума. Хотя было в этом месте что-то неуловимо знакомое... Неприятное вспоминать, но это место было поразительно похоже по архитектуре на то, куда его загнал Фрайз после конфронтации в нестабильном абиссе, аккурат после того, как Рекс лишил его сил.       Как только его увечью было в полной мере оказано должное внимание, сквозь ту же единственную дверь зашёл отряд солдат из пяти человек. Все были как один, под копирку, даже двигались одинаково. Почти механически, как заметил Клайс, уже полностью пришедший в себя. Только у одного окуляры шлема с противогазом горели не оранжевым, а алым       — Заключённый готов к транспортировке? — красноглазый солдат, – видимо, командир, – обратился к Биовульфу. Голос его звучал странно. Это не было похоже на искажения динамика шлема или что-то подобное. Казалось, что источник звука располагался где-то в самом шлеме, но при этом звучал слишком тихо, с лишними щелчками и призвуками.       — Да, но я не уверен насчёт его состояния.       Командир отряда отвернулся в сторону и прислонил руку к шлему. Послышался приглушённый но пронзительный звуковой сигнал.       — Отряд двенадцать тридцать пять Центру. Сектор содержания, медблок. Требуется осмотр медиком. Приём.       Ещё одна странность: ответ «Центра» был вполне себе слышен. Правда, разобрать что-либо, как и в речи солдат, было очень трудно.       — Центр. Вас поняли, направляем обращение к Смотрителю. Ожидайте. — не прошло и минуты, как рация с характерным звуком дала знать о входящей передаче. — Центр отряду двенадцать тридцать пять, к Вам направляется Смотритель Шульц, как поняли, приём?       — Двенадцать тридцать пять Центру, вас понял, ожидаем прибытия.       Без единого слова более все солдаты разбрелись по помещению, кто-то один вышел за массивную дверь. Видимо, чтобы встретить медика. Но как бы Клайс не пытался вникнуть в происходящее, он упорно не мог понять, ни где находится, ни что происходит вокруг него, ни что с ним собираются сделать.       Пять минут – и дверь снова с шипением отъезжает в сторону, пропуская того, кого «Центр» называл «Медиком». Врачом, казалось, этот кадр не был никогда. Крупные оранжевые перчатки, больше напоминавшие мясницкие, грубые комментарии, скабрёзные шуточки, полная бестактность в купе с немецким акцентом, резкими движениями и откровенным удовольствием от сдерживаемых Клайсом шипений, порядком раздражали. Но надёжная фиксация к металлической поверхности не давала и шанса хоть как-то сопротивляться болезненному осмотру потерянной конечности и портативного нанитного реактора.       От извержения громогласных проклятий, обвинений и оскорблений, всё же прорвавшихся, стоило «Медику» неаккуратно задеть остатки нервных окончаний, калеченного учёного отвлёк знакомый звук рации.       — Входная группа отряду двенадцать тридцать пять: доктор Салазар прибыл в сектор J раньше назначенного срока. Заключённого нужно доставить в камеру содержания, немедленно.       Как и в прошлый раз, Клайс попытался расслышать, какие же инструкции выдавал трескучий голос, но попытки эти снова были тщетны. Более-менее чётко он смог услышать только ответ командира.       — Вас понял, входная группа. Заканчиваем осмотр и выдвигаемся.       Насколько Ван Клайс был рад возможности наконец размять ноги, настолько же он был ошарашен увиденным за бронедверью медпункта, как гласила табличка, мимо которой его под конвоем повели по хитросплетению коридоров. Пока что, строение, где он пребывал, больше напоминало тюрьму строгого режима: если не цельнометаллические, то решётчатые двери; куча камер и стационарных орудий; холодный и прерывистый голос компьютерной системы оповещения; армированные оконные проёмы, за которыми виднелись немногочисленные обитатели мелких одиночных комнатушек, что чаще казались совершенно пустыми. И всё это при яркой освещённости коридора и постоянным снованием туда-сюда вояк и охранников. Отличить одних от других помогает облачение солдат в характерные маски и комбинезоны со вшитыми прямо в них бронепластинами. А ещё одинаковые голоса, что несколько сбивало с толку. Охранниками же мужчина окрестил более гражданского вида людей, щеголявших в относительно бесхитростных бронежилетиках. На бошках этих вертухаев болтались обычные каски с забралом из оргстекла.       Такой контраст местных обывателей сбивал с толку, так что Ван Клайс только на третью стычку со случайным охранником обратил внимание на оранжевый логотип, красовавшийся на бронежилетах слева. Идентификационные карты же прочитать ему было бы просто невозможно в движении. Но и маленького рисунка было достаточно, чтобы осознать, как сильно он влип. Чёрная Меза.       До «допросной», как выразился слышимый через динамики рации командира конвоя голос, они добрались быстро. Только невзрачная узкая дверь с нанесёнными краской цифрами «132» скрылась в стене, Клайса грубо впихнули в помещение. Допросная эта была достаточно просторной по сравнению с одиночными камерами, что учёному удалось заприметить через мелкие оконца по пути сюда. К тому же, помещение было разделено на зоны, отделяемые друг от друга перегородкой из заколённого армированного стекла с дверным проёмом. За стеклом – продолговатая комната с зеркалом – скорее всего двухсторонним, – столом с намертво прикрученной лампой и приставленными к нему стульями друг на против друга.       Прежде чем Клайс успел сделать и два шага вглубь того места, где его, по видимому, ждало самое интересное, как в помещение тут же забежали солдаты, загремел металл, и вот его левую лодыжку уже сковывали кандалы, от которых тянулась куда-то под стол длинная металлическая цепь. Если бы его вторая рука была целой, они бы и наручники на него нацепили, как пить дать.       Сил возмущаться или качать права не осталось. Да и не перед кем: предателей на свою сторону переманить выйдет вряд ли, раз уж они вообще решились на такой шаг, а у этих солдат, по видимому, разговор с ним будет короткий: прикладом об висок и отдыхай.       — Сядь. — командир отряда красноречиво отодвинул стул, что был аккурат напротив стекла, изнутри камеры казавшегося обычной серой стеной, не выпуская табельное оружие из рук.       Ван Клайс молча подчинился, после чего командир вышел из камеры, оставив в помещении только четверых солдат с Брич и Биовульфом. Больше никаких указаний не поступало, так что мужчина постарался устроиться поудобнее на металлической мебели.       Но ожидание продлилось недолго. Оставшиеся солдаты, судя по звуку оповещения, получившие какие-то инструкции, разошлись по разным углам, встав подпирать собой стены. Спустя мгновение дверь в его секцию камеры открылась, пропуская смуглого молодого человека в белом халате с характерным бейджем на нагрудном кармане. Но даже без него узнать «посетителя» Ван Клайсу труда не составило.       — Цезарь. — алые глаза впёрлись в молодого учёного. Выглядел тот заметно посвежевшим, чем Клайс его запомнил... вернее видел пару часов назад. А уж он-то надеялся, что ему послышалось упоминание знакомой фамилии в эфире... Ввиду значительно улучшившегося самочувствия и, потому, возвратившегося нахальства, ему не удалось удержаться от едкого комментария: — Смотрю, ты нашёл себе нового хозяина.       — Достаточно, Ван Клайс. — по одному только виду Салазара было видно, что находиться здесь и общаться с предателем-диверсантом у него желания не было.       — Что, задел за живое? — мужчина позволил себе оскалиться. — Похоже, жизнь под пятой у нашего знакомого пошла тебе на пользу. И как мне к тебе обращаться теперь? Господин надзиратель?       — Я не твой тюремщик. — Цезарь нахмурился. Второй стул приглашающе манил опуститься за стол, только вот находиться в такой близости от Клайса, пусть однорукого, да под прицелом четырёх стволов и в компании боеспособных ЭВО, всё ещё казалось неуютным и опасным.       — Тогда зачем ты здесь?       Манера Ван Клайса держаться так, будто он наперёд всё знал, раздражала. Даже сейчас, будучи буквально загнаным в угол, он не переставал поясничать. В голове Цезаря проскочила шальная идея: отдать команду на расстрел. По заверениям командира, бдительно наблюдавшего за происходящем из-за односторонней стеклянной перегородки, весь отряд был сейчас в его подчинении. На территории этого сектора, по крайней мере. Наверняка это как-то связано с грозящим ему статусом «Смотрителя».       — Ты знаешь где ты? — Цезарь решил приступить к делу. Раньше начнёт – раньше закончит. Сейчас, находясь в одном помещении лицом к лицу с Клайсом, Салазар в упор не понимал, на что рассчитывал Алекс, отправляя его вести «переговоры».       А мужчина, к слову, наблюдая знакомое лицо, значительно повеселел. Доподлинно неизвестно, что же так подняло его уверенность в собственном положении: коллега по ту сторону стола, подействовавшие медикаменты или желание довести окружающих до исполнения приказа на устранение пленника, но учёный решил вновь проявить своё мнимое превосходство.       — В стране чудес. — оскалился Клайс, глядя прямо в карие глаза напротив.       Не успел молодой человек даже в мыслях возмутиться, как следующее произошло молниеносно, словно в продолжение его воли: один из солдат без приказа (а может и по указке командира за стеклом, тут уж история умалчивает) подошёл к заключённому, схватил за затылок тяжёлой ручищей и, что есть дури, приложил о стол лбом.       — Прекратить!       — Так-точно, доктор Салазар. — отозвался боец другим, более высоким голосом, но всё таким же насквозь электронным.       — Я очень не хочу прибегать к их «помощи». — Цезарь кивнул головой на отошедшего к стене солдата. Хотя до конца откровенен он не был: вряд ли бы Салазар старший смог так хорошо держать себя в руках без вооружённых людей поблизости. — Давай без прелюдий.       — Судя по твоему поводку, я в Чёрной Мезе. — не став рисковать более, но и не унимаясь окончательно, раскололся Клайс. Хотя, единственное, что сейчас раскалывалось, так это его голова. Сначала рука, теперь это... Кажется, на металлическом столе остался багровый след.       — Угадал. — Цезарь хмыкнул, пропустив «поводок» в адрес бейджика на лабораторном халате мимо ушей. — Ты знаешь, сколько времени прошло с пересборки контрольных нанитов?       — Понятия не имею. Может часа два...       Молодой человек, услышав это, глянул на Брич. Та пожала плечами.       — Мы немного задержались. — игриво ответила девушка на немой вопрос.       — Прошло две недели. — Цезарь вздохнул и всё же подошёл ближе к столу. Благо, его ширина позволяла сохранять маломальски приемлемую дистанцию. На стол под руку легла папка с документами, но на неё, кажется, Клайс внимания не обратил. — За это время вся команда проекта была завербована Алексом.       В допросной воцарилось молчание. Задачу Цезаря это ни в коей мере не упрощало. Но прежде чем переходить к её решению, Салазар хотел выяснить ещё кое-что. Словам Александра он, конечно, вполне доверял. Но раз уж на него возложена ответственность по приёму или ликвидации индивида, сидящего перед ним в данный момент времени, хотелось бы распологать всеми... исходными данными.       — Доктор Фрайз очень хочет, чтобы ты тоже примкнул к нашей команде. — казалось, что Салазар выдавливает из себя эти слова, настолько ему было неприятно. — Но у меня к тебе есть вопрос, прежде чем мы обсудим это.       — Нам нечего обсуждать. — Клайс недовольо брыкнул ногой, заставив цепь под столом загреметь. — Если Алекс хочет поговорить со мной, то пусть приходит сам.       — Я решаю, как это работает. Не ты.       Ледяной тон редко, но всё же прорывался из-под отрешённо-дружелюбной маски. В последнее время, всё чаще... Кто же знал, что руководство лабораторией станет серьёзным испытанием характера? А ведь обычно Цезарь не был лёгок на подъём. Но сейчас... Скажем так, вчера вечером высокое начальство не только поставило перед ним новую задачу, но и поделилось занимательной информацией. Которой очень хотелось бы обладать ранее...       — ...Хорошо, я сделаю это. — без лишних слов и пререканий согласился Цезарь, стоило только услышать устное поручение Алекса по вербовке персонала в его подразделение.       — Не торопись, не всё так просто. — глава экспедиции, обычно оптимистичный и уверенный, сейчас звучал весьма подавлено. Даже слишком. Речь его всегда была чёткой и содержательной, в меру краткой, но всегда по делу. Сейчас он, почему-то, запинается через каждые два слова. — Я... Пойми, Цезарь, это твоя лаборатория. Теперь твоя. И... ответственность за принятие решений, как и сами решения... В общем, решать тебе. И...       С каждым следующим словом, в Цезаре назревала тревога. Это не было похоже на самоуверенного, слегка придурковатого, но безусловно мудрого и рассчётливого учёного, стратега и исследователя, который бок о бок с ним работал чёрт сочти сколько времени. Что-то здесь было не так.       — Алекс, всё в порядке?       — Ты интересовался, когда-нибудь, что сорвало наш план?       Салазар хотел. Хотел поинтересоваться, хотел прочитать отчёты, хотел спросить Фрайза, хотел узнать, как же так вышло, что их тщательная подготовка ушла коту под хвост. Но не доходили руки. К тому же, почти всегда хватало убедительных догадок: их мог раскрыть Консорциум, они могли ошибиться в рассчётах готовности контрольных нанитов, оборудование оказалось повреждено... Иными словами, есть масса причин, по которым пришлось бы действовать по ситуации. Большим удивлением для молодого учёного стало то, что его родители почти выбрались. Он думал, что их убрали первыми. Именно наблюдая за ними и думая, а не посадить ли ему свой шаттл, наперекор всему, чтобы захватить попутчиков, он и завис тогда, в ту роковую ночь.       Предпологал ли он, что дело в саботаже? Да, безусловно. Но о том, кто именно мог его устроить, учёный мог только гадать. Признаться, он ставил на Чёрного Рыцаря.       Минуту молчания нарушил голос Алекса, решившего, что ответа так и не последует.       — Это был Ван Клайс.       Ох, лучше бы это была Чёрная...       — Всего один вопрос. Ответишь честно – продолжим разговор. Соврёшь – здесь есть крематорий.       Клайс исподлобья уставился на Цезаря. Настолько прямолинейной агрессии он никогда не проявлял. Хоть и выглядел он вымученно, но сцепленные в замок на уровне рта руки, едва напряжённые, красноречиво заявляли о серьёзности намерений.       — А где гарантии? — снова позволил себе усмехнуться Клайс, тут же поёжившись, ожидая, что солдат-надзиратель снова рванёт к нему. Но этого не случилось.       — Фрайз – твоя гарантия. — равнодушным тоном отмахнулся Цезарь. Мужчине не осталось ничего, кроме как сказать:       — Валяй.       Терять ему, стало быть, нечего: старший учёный в самом сердце, – а в том, что он явно не на поверхности Мезы, сомневаться не приходилось, – вражеской базы, очевидно в тюремном блоке. От него отвернулись его соратники, Абисс явно был уже не под его контролем, причём довольно давно. Идти ему было некуда, а свои амбиции он бездарно спустил в унитаз, допустив позорную ошибку у распределителя нанитов. Наводить суету ему теперь вряд ли позволят, да и бороться уже оставалось не за что: новый реактор он в одиночку и без команды не соберёт, а набрать новых сторонников на фоне того, что творила Чёрная и её Провидение, представлялось нереальным. Даже предпоследняя попытка заполучить контрольные наниты была продиктована отчаянием: подумать только, он правда собирался вернуться назад во времени, чтобы изменить ход событий в свою пользу. И у него почти вышло, самое главное!       Только теперь очень вряд ли ему такое позволят. С него не спустят глаз, и выхода у него два: либо гнить за решёткой до окончания своей неудавшейся жизни, либо сгинуть здесь и сейчас. Он проиграл. Чтож, в первом случае, есть крохотный шанс, что его знания кому-нибудь когда-нибудь понадобятся... К тому же, никто не отменял такой банальный инстинкт самосохранения, присущий подавляющему большинству живых организмов на планете Земля.       — Кто саботировал проект «Нанит»? И кто подорвал саботаж?       Цезарь же казался спокоен, за исключением крепкой хватки. Он знал ответ на свой вопрос. Ему было интересно: сознается ли Клайс теперь. Если он сознается – значит, с ним можно будет работать. Хотя бы как-то. А если нет... Доктор Фрайз упоминал как-то раз о подобной проверке на «вшивость». В экстремальных ситуациях только наиболее способные к реадаптации личности могут сохранять рациональное мышление. По крайней мере, так этот процесс ему обрисовал коллега.       На минуту вновь воцарилось молчание. Вопрос повис в воздухе домокловым мечом, аккурат над головой Ван Клайса. В любой другой ситуации, ему бы не составило труда воспользоваться жаждой знаний оппонента и применить своё искусство манипуляции, обернув сложившийся расклад себе на пользу. Вот только ему знаком этот взгляд... В карих глазах напротив он не видел мальчишку, отчаянно цепляющегося за любые крохи информации о своём прошлом, как это было с Рексом. Нет. Вместо этого на него взирал суровый человек, который точно знал чего хочет, и как поступить, если этого он не получит. Клайс догадывался, что Цезарь мог узнать всё из другого источника, особенно учитывая, как плотно в последний месяц все они с этим источником работали. И если так, то как обернуть ситуацию в свою пользу мужчина не видел в упор.       В памяти воскресли воспоминания... Вот он сторожит вход в реакторную вместо того, чтобы спать, как другие обитатели исследовательского центра. Провожает взглядом чету Салазар, оставшись при том незамеченным. Аккуратно подходит к двери, чтобы не обнаружить себя, и ломает пульт управления, параллельно отсекая запертый замок двери от панели по ту сторону. Срабатывает сигнализация, но не надолго – тоже его работа. Через иллюминатор двери ничто не мешает ему в полной мере запечатлеть в памяти искажённые ужасом лица недваних коллег... А потом вмешался он, прогоняя Клайса словно вредителя. Только вместо пестицидов – лазерный луч, пронёсшийся в нескольких сантиметрах от его головы...       В этот момент Ван Клайс понял, что вопрос Цезаря не имел «верного» ответа: технически, за саботаж в их плане отвечали Рафаэль и Виолетта. Ему об этом поведала Блэк, предложив вмешаться, что он, собственно и сделал. По-своему. Но к их плану сам Клайс приглашён не был, как не был и уверен в том, что Чёрная тоже принимала в нём участие. Он не должен был этого знать. А его вмешательство именно в этот момент времени назвать совпадением мог только самый наивный идиот. Ни Александр, ни Цезарь таковыми не были, к его несчастью.       Видимо, осознание своего положение, запоздало посетившее просветлённый ум биоинженера, во всех красках отражалось на его бледном лице. Потому что сидевший напротив смуглый молодой человек слегка расслабился, а на лице его расплылась хитрая ухмылка.       — Мы оба знаем это. — попытался выкрутится Ван Клайс, растеряв при том всю свою напускную уверенность.       — Это не то, что я хотел услышать. — усмехнулся Цезарь, сложив руки перед собой, сцепив пальцы, и взгромоздив на них подбородок. Жест этот показался знакомым мужчине.       — И что же ты хотел услышать?       — Подробности.       В ответ Клайс тяжело вздохнул. Мысленно, он поклялся себе, что если этот юнец его обманул, то встретит его в аду в первых рядах.       — Ты и твои родители, насколько я знаю. — мужчина произнёс это так, словно бы читал собственный приговор. — А помешал вам я. Об этом, думаю, ты мог догадаться сам. Это казалось легко: убрать конкурентов в лице вашй семейки, потом выкрасть контрольные наниты и убраться, пока все планы Консорциума на мировое господство разносит взрывом.       «Доктор Салазар», (а оставить саркастический оттенок этого словосочетания Клайс просто не мог в текущей ситуации,) удовлетворительно кивнул, следующим высказыванием заставив кровь мужчины напротив похолодеть:       — На самом деле, план придумали мы все вместе. А знаешь ты ровно то, что хотел Алекс, рассказывая Блэк о нём. А наниты, как понимаешь, тебе бы не сильно помогли, как тебе теперь известно.       Вот она – та деталь, в которую его не посветили. Всё это – глубокая многоходовая партия одного конкретного учёного-ренегата, затесавшегося в их команду при неясных обстоятельствах. Очередное откровение свалилось на его голову, оглушая ничуть не хуже резкого и близкого знакомства с холодной сталью стола, за которым они сейчас сидели.       — Спасибо за честный ответ. — бросил в конце Цезарь, после чего раскрыл папку, до этого прижатую к столу локтём, и начал в ней копаться.       Слова эти прозвучали легко и непринуждённо. Почти искренне. Это насторожило Клайса ровно настолько, чтобы уточнить:       — А как же... твои родители?       — Не похоже, чтобы их возможно было спасти. Исход выживания для них... крайне маловероятен, как следует из статистики.       Клайс окончательно перстал понимать, о чём идёт речь, исподлобья уставившись на бывшего коллегу. Он-то думал, что тот его сейчас придушить попытается... Хотя всё может быть ещё впереди.       — Параллельных вселенных, где, при прочих равных, мама с папой переживают катаклизм, практически нет... — продолжает молодой человек, не отрывая глаз от бумаг, а потому не замечая глубокого замешательства напротив себя. — Интересно, знали ли они об этом... Конечно, вряд ли бы Алекс рассказал им. Он же хотел спасать их до последнего...       — Я ни слова не понимаю из того, что ты сейчас говоришь.       — Это нормально. Я тоже не сразу въехал.       Мрак из взгляда Цезаря не пропал, но стал менее явным. Рассмотреть это выдалась возможность, когда он поднял глаза на заключённого, кладя перед ним какую-то бумагу из папки, поверх которой теперь покоилась обыкновенная шариковая ручка с синими чернилами.       — Что это?       — Шанс на миллион. — снова ухмыляется Цезарь. Чтож, теперь к нему хотя бы вернулось настроение шутить. Не сказать того же о Клайсе.       С недоверием, мужчина всё же соизволил вчитаться в первые строчки того, что оказалось договором о сотрудничестве. И снова знакомая оторопь. О мощностях Фрайза Ван Клайс знал не по наслышке. Как-никак, он с ним работал. Когда-то давно... Говоря о «шансе на миллион», Цезарь оказался предельно точным. Всё это было слишком хорошо, чтобы быть правдой... С другой стороны, нахождение в тюрьме уверенности в собственной безопасности не прибавляло. Но, в любом случае, позволять нагло эксплуатировать свой ум, будучи узником концлагеря, Ван Клайс не станет – лучше уж погибнуть, чем доживать жизнь в заложниках. Перспектив выбраться из подобной кабалы просто не существовало. Хватка слишком жёсткая...       — И что же за это будет мне? — оставалось только торговаться. Если он действительно им нужен, то стоит подробнее изучить условия предстоящей сделки. Лёгким этот процесс Клайс себе не представлял, но...       Цзеарь вновь раскрыл папку и достал оттуда два печатных листа, послушно выкладывая их перед коллегой, не сказав больше ни слова. Словно бы ожидал этого вопроса. Мужчина же ожидал чего угодно, но только не этого.       Двадцать минут – и заветная подпись легла на документ. Альтернатива была куда более туманной, чем сознание самого биотехнолога час назад. А даже если сделка и окажется, по итогу, нечестной, то он всегда сможет попытаться извернуться: ум и хитрость оставались при нём, как никак. Впрочем, как и жизнь, что немаловажно.       — Я так понимаю, теперь я под твоим началом. — куда более дипломатично поинтересовался новый сотрудник Лаборатории нанитостроения у своего руководителя, отодвигая от себя подписанный договор с пишущей принадлежностью.       — Пока ещё не совсем.       Салазар оперативно уложил в папку документы, захлопнул её и поднялся со стула. Одновременно с этим, дверь в помещение раскрылась и места в допросной стало сильно меньше. Большую его часть теперь занимал крупный робот причудливой формы, который, в прочем, привлекал внимание скорее своим единственным алым глазом, из которого, собственно, и состояла его голова. Говорил он учтиво и совершенно без каких-либо электронных помех, в отличие от солдат, что Клайс видел ранее. Однако складность и техника его речи, вкупе с крупным орудием, заменявшим ему левую руку, к которому из-за спины тянулся патронтаж, производили двоякое впечатление. Причём двоякое настолько, что мужчина усомнился в правдивости слов Салазара и содержании несколько раз перечитанного контракта.       — Превосходная работа. — первым делом, робот обратился к Цезарю.       — Что с ним будет теперь, Шоквейв? — вопрос, который хотел задать сам Ван Клайс, был озвучен молодым человеком. Про себя мужчина ухмыльнулся – он был мастерски «допрошен» почти что стажёром. Браво.       — Теперь им займётся профессор Стрейндж. Процесс реабилитации может занять некоторое время.       — Реабилитации?       Конечно, старший учёный видел упоминание этого термина в договоре. В конце концов, он по слову разбирал документ, от которого зависела его жизнь! Но сути его он так и не смог уловить.       — Не беспокойтесь...       Из-за спины робота показался немолодой мужчина с лысиной на голове, с бородой и в круглых очках. В сравнении с Цезарем, его униформа значительно отличалась: двубортный длинный белый халат, с ровным рядом пуговиц почти у самого плеча и чёрные перчатки почти до середины локтя бросались в глаза сильнее всего. Не менее примечатльным был незнакомый логотип на халате, в виде крупной буквы «А», горизонтальная черта которой перечёркивала наклонные, была полой и вмещала в себе слово «Arkham». Этот человек точно не имел отношение к Чёрной Мезе... Но тогда откуда он, и что он здесь делает? Очередной дружок Фрайза?...       А тем временем, он подошёл ближе. С ним были похожим образом одетые люди, видимо ассистенты. Только, помимо прочего, на них были надеты бронежилеты и каски с решётчатым металлическим забралом. Словно санитары психиатрической лечебницы...       — Мы всего лишь с Вами побеседуем.

***

      Цезарь молча проводил взглядом своего нового подчинённого, которого уже в бессознательном состоянии приковали к вертикальному столу и теперь везли по коридорам.       — Это всегда необходимо? Я имею ввиду... тюрьму.       — Только в особых случаях, когда потенциальный кандидат может представлять опасность. — металлическая лапа легла на плечо, что на её контрасте казалось хрупким и миниатюрным. Хотя Цезарь был довольно коренастым парнем. — Повторюсь, Вы хорошо спраивлись, доктор Салазар. Будьте уверены, это отразится на ваших рекомендациях на сегодняшнем собрании.       Несмотря на похвалу, Цезарь остался в смешанных чувствах. Что-то не давало ему покоя... Конечно, не каждый день тебе приходится иметь дело с тюремщиками, да и разговор с Клайсом оказался тяжёлым. Неясно, какие такие «чудеса», обещанные Фрайзом, сможет сделать этот Хьюго Стрейндж, но очень хотелось надеяться, что они не обернутся для них очередной катастрофой.       — Вы наверняка думаете, что было бы проще его ликвидировать. — по-своему расценил его молчание второй АРО.       — Проще – да. — вынес вслух свои рассуждения Салазар. — Но праивльнее ли?...       — Это диллема, которая встаёт перед всеми нами, рано или поздно. Смерть исправить проще, чем последствия помилования. Даже самые тяжёлые...       — Не ожидал от Вас такой философии. — хмыкнул Цезарь. Руку с его плеча робот так и не убрал.       — Этим со мной поделился Александр. Даже ему, порой, нелегко даются такие решения. Затем и была разработана программа реабилитации...       — Внимание! — трескучий, прерывистый низкий голос, прозвучавший, казалось, отовсюду, ознаменовал наступление звенящей на подкорках тишины, прерываемой только переговорами патрулей, слышимых в эфире через рации солдат, и их же вознёй снаружи. — Вторжение: сектор N – несанкционированный доступ к... тоннелям транспортной системы. Высланы группы экстренного реагирования...       ...       — Похоже, собрание откладывается. — чересчур спокойно заметил Шоквейв, с минуту помолчав и оглядев солдат в допросной. Стоило взгляду красного ока лечь на дверь, отделявшую угнетающую своей скудностью комнату от тамбура, как внутрь буквально влетел командир отряда, отданного им в подчинение. Странно, что они не ушли за пленником, пусть и усыплённым. Хотя, должно быть, двух «санитаров», как Цезарь успел окрестить два шкафа с антрисолями позади профессора Стрейнджа, было более чем достаточно на сопровождение бессознательного заключённого.       — Доктор Салазар! — солдат, не сводящий с него алых окуляров, также резко остановился перед ним, вытягиваясь по струнке, как и зашёл в помещение. — По протоколу мы обязаны сопроводить Вас в секторальный охранный пост. Следуйте за мной.       Цезарь кожей чувствовал, что сегодняшний день будет паршивым. Как в воду глядел, получается...

***

      — Саунд, мне нужны новости.       — Согласно датчикам, в транспортном тоннеле, выходящем на поверхность, в сторону сектора N продвигались пять теплокровных органических форм жизни.       — А поконткретнее? — продираясь сквозь мельтешащую солдатню и неуспевших укрыться на рабочих местах сотрудников административного сектора, Алекс уже успел пожалеть, что запретил в таких ситуациях пользоваться порталами. С другой стороны – это значительно снижало риски: попади такие технологии в чужие руки и...       — Камеры в тоннеле повреждены или обесточены, то же с камерами в подвижных составах. Транспортная система докладывает о повреждениях на путях.       — Вторженцы попали через поверхность. — Александр сбавил темп, соединяясь удалённо с последними журналами системы безопасности.       — Полагаю, всё дело в аэродроме, мимо которого проезжают поезда этой ветки по открытому участку путей.       — Полагаешь?       — Разведка не представляется возможной: судя по всему, тоннель, ближайший к аэродрому, завален в результате подрыва. Похоже, что именно это привлекло внимание системы безопасности.       Ал закатил глаза, отчего едва не уткнулся носом в шлюзовую дверь.       — Слабо верится. И что, диспетчерская одобрила приземление неопознанного транспорта?       — Согласно журналу, двадцать минут назад на этот аэродром приземлился доверенный борт.       На новую информацю учёный-экспедитор смог отреагировать лишь задумчивым хмыканьем. «Доверенными» Александр определил своих новых союзников. Сразу, как наладил отношения с Провидением. Именно поэтому в Чёрной Мезе, начиная со второй фазы, часто бывали «гости». В основном это Шестой с Холидей, Цезарь и Рекс. Иногда – отдельные отряды Провидения, разрешения которых, в прочем, были отозваны, вместе с уходом из оного самого учёного.       Из этого следовало, что информация, добытая ассистентом, направившимся блокировать релейный зал, от греха подальше, значительно сужала круг подозреваемых.       Вся эта ситуация кажется очень странной. Особенно учитывая уже выстроенные отношения с Провидением, которое снова вернулось под контроль Белого. Может быть, кто-то решил устроить самосуд? Или это был приказ Белого, решившего избавиться от потенциально опасного объекта вопреки всему, что им удалось вместе достичь? Исключать подобное нельзя... Но прежде чем бросаться обвинениями и отдавать приказы, Ал решает связаться со своим союзником – вроде как, их союз это подразумевал.       — Чёрная Меза вызывает Провидение, как слышно? — голос разнёсся по пустым и по-мавзолеевски тихим тоннелям транспортной системы административного сектора. — Александр Фрайз Белому Рыцарю, приём!       — Не выйдет, Алекс. Минуту назад был выведен из строя главный приёмо-передатчик.       — Он же, вроде, у сектора F, на поверхности. — опешил учёный. — То есть, у нас несколько очагов проникновения!?       Вопрос остался без ответа. Всё ещё дожидаясь соединения системой датчиков органической материи, Алекс, разбежавшись, прыгнул со скалы на бетонную стену напротив железного мостика, ведущего к только что покинутому шлюзу, зацепишись на ней своими металлическими когтями. Уже от неё он нырнул в тоннель, приземляясь с характерным звуком рессорных сапогов его защитного костюма. В этот момент тоннель сотряс второй взрыв, более громкий. С потолка осыпалась часть штукатурки, послышался треск бетона...       — Последний сейсмический толчок был ровно из того тоннеля, где Вы находитесь. Примерно в полутора километрах.       — Скажи, что ты взял под контроль релейный зал. — смог только выдавить из себя учёный, запуская антигравы модифицированного защитного костюма.       — Все телепорты перекрыты и отключены. — отозвался Саундвейв. Впрочем, уверенности его синтетическому голосу не доставало. — Только что успели прибыть Смотрители.       — Введи их в курс дела. Пусть направляются в сектор N и патрулируют его. Ещё кто-то должен заняться связью... Где сейчас Цезарь?       — В центре содержания. С ним Шоквейв.       — Хорошо. — калеченному исследователю пришлось повысить голос – вой репульсорных микродвигателей костюма отражался от каменных сводов и бетонных стен, создавая чудовищное низкое эхо. — Сейчас это, наверное, одно из самых безопасных мест во всей Мезе. Саунд, выдвигайся в центр связи, посмотри что можно сделать. И будь осторожен – диверсанты могли там обосноваться.       Спустя несколько минут, Ал воочию увидел, что же сотрясло его владения. В тоннеле красовался широкий пролом. Встроенный в Монокль простенький спектрометр улавливал остатки летучих веществ – составляющих взрывчатки. В следующий миг гробовую тишину пронзил которкий звук сирены.       — Внимание! Прорыв периметра: сектор N. Повреждение внешней обшивки помещений...       — Похоже, это будет долгий день...

***

      — Эмм... Мы уверены, что нам это надо?       — Тише, Третий! В этих проводах сам чёрт ногу сломит.       Забинтованный с головы то пят человек в пыльной коричневой куртке с капюшоном склонился над тем, что раньше было силовым щитком в комнате охраны. Куда подевались её законные обитатели? Скажем абстрактно, теперь они в лучшем мире. Хотя их останки распихнуты по вполне себе конкретным углам помещения.       Теперь же в этом стратегически важном помещении собрался не очень дружелюбный контингент, в лицах оставшихся пяти самых опасных наёмников на планете. Точне в четырёх лицах...       — Шестой, какой у нас план? — пятая покрутила в руках свою излюбленную гитару, приложив пальцы к коммуникатору в ухе. — Не похоже, чтобы мы могли продолжать действовать «незаметно».       — Мы должны выяснить, где здесь работают наши цели. — прозвучало в эфире строгим и суховатым голосом. — Взломать консоль поста безопасности – самый простой способ.       — Я надеюсь, что хотя бы гости к нам не нагрянут. — пробасил крупный мужчина, усмехаясь и глядя через крупное окно позади. К счастью для них, коридор, на который выходило окно, пустовал. — А то местные вояки выглядят неприветливо.       — Обнаружен сабботаж системы связи. Запуск резервной сети ретрансляторов... Всему боеспособному персоналу – сменить каналы связи.       — Я больше не могу этого обещать. — ответил голос Шестого, отозвавшись в ушах всей четвёрки. — Я только что потерял возможность прослушивать переговоры и выдавать ложные приказы. Торопитесь.       — Вас действительно заботит только это? — как-то пренебрежительно пробурчал АйВи, не отвлекаясь от панели. Наконец, он соединяет через клеммы какие-то провода, судя по цветовой разметке, слаботочные, после чего слышится приветственный писк с другого конца комнаты. — Есть! Пятая, компьютер!       Девушка с розовым волосами и не менее розовой гитарой за плечами подорвалась к большой консоли с мониторами и несколькими клавиатурами. Не сказать, чтобы из них кто-то хорошо разбирался в технике, тем более в компьютерах, но помощи в этом деле ждать неоткуда. Мало кто захочет участвовать в штурме одного из самых продвинутых и охраняемых научно-исследовательских объектов Земли.       — Списки сотрудников... Списки-списки-списки... Вот! Шестой, скачиваю...       — Мне кажется, мы тут не одни, compañero. — с заметным испанским акцентом замечает Дос, до этого тихо сидевший себе в кресле. Конечно, он попытался рассказать пару излюбленных, а оттого заезженных историй, чтобы убить время, но чертыхания компаньона в бинтах дали понять, что делу это не поможет.       Позолоченная трость указала в сторону окна, куда внимания особо никто не обращал. Все четверо полностью развернулись, лишь чтобы увидеть, как по ту сторону на стекло одной металлической рукой опирается учёный, судя по белому халату, и смотрит на них фиолетовым окуляром протеза левого глаза. Он не сводил красноречивого недовольного взгляда с группы, сохраняя молчание с хмурым лицом.       В представлении никому этот кадр не нуждался.       — А мы заперли дверь? — почему-то только сейчас поинтересовался АйВи, поглядывая на красный индикатор единственного выхода из помещения. Но это слабое красное свечение особой уверенности, почему-то, не вселяло.       — Его же секунду назад там не было! — Третий всплеснул руками. — Я же смотрел!       За их пререканиями учёный следил не сводя с глаз, пока не отвлёкся, во всей красе наблюдая на одном из мониторов полосу прогресса какого-то процесса, запущенного на консоли. Металлическая рука, до этого опиравшаяся на закалённое армированное стекло, с силой приложилась по нему, отчего по всей прозрачной поверхности пошли трещины.       — Чёрт, он сейчас прорвётся!       — Спокойно! Нас четверо, а он один. — самодовольно улыбнулся Третий. — Чего стоит одна лабораторная крыса против нас?       — Ещё немного... — протянула пятая, мельком глянув на экран. Загрузка, судя по нему, была завершена на семьдесят процентов.       Треск стекла, правда, заполняющийся прогресс-бар не заглушал. С каждым новым ударом по полотну ползло всё больше и больше трещин. Конечно, стекло было «бронированным», пуленепробиваемым. Стой по ту сторону обычный человек, голыми руками такую преграду было бы не разбить, как и среднекалиберным оружием. Но то, что вот сейчас ломится в пункт охраны не было ни самым обычным, ни человеком.       На очередной удар стекло сдалось – посреди паутины трещин прорвалась иссиня чёрная металлическая кисть с заострёнными, подобно когтям, пальцами, собранными в кулак. Проделать вход оставалось делом одной минуты.       Что учёного насторожило, так это относительное спокойствие «противника». Ни тебе попыток сбежать, ни как-либо противостоять его молчаливому и безжалостному натиску... Только пролезая через проделанное отверстие в стекле, лоскутами осыпавшемся на него, он заприметил тихое мерное пиканье и красное свечение, в такт ему.       Реакции Фрайза хватило ровно для того, чтобы выпрыгнуть обратно в коридор и пробежать несколько метров от заминированной стены. Раздавшийся взрыв не только сотряс помещение, но и разворотил смежную стену, частично обрушив потолок. Видимо, заминирована была не только она, но и арка коридора, судя по завалам. Из-за бетонной пыли, поднявшейся здесь, было непросто увидеть, как из открывшейся двери выбегают четыре фигуры и удаляются в противоположную от учёного сторону, предусмотрительно ударяя по кнопке пожарной переборки. К общему хаосу добавляется вой сирены и гул приводов толстенной двери, отсекающей от него вторженцев.       — Саунд, есть новости.       — У меня тоже.