all you see is red

      Холод сковывает все тело, затягивает морозной коркой внутренности, и Ноа едва может вдохнуть – инеем обросло все горло, застрял ком снега поперек, и теперь нет возможности нормально дышать. Юноша сидит в изголовье кровати, сжимается среди подушек, подтягивая колени к груди, и смотрит в пустоту. Что он только что увидел? Без сомнений, там был человек, едва живой, ещё булькающий пузырями кровавыми изо рта. И там были трое молодых людей, среди которых, Ноа не мог ошибиться, был Финн. Тот самый Финн, который обаятельно улыбался ему этим вечером, который целовал его под желтым светом фонарей, который был совсем не похож на того монстра, которого увидел этой ночью Ноа. Перед глазами продолжает стоять картинка с впивающейся в горло беспомощного мужчины блондинкой, с кровью. С таким количеством крови, что Ноа кажется, будто сам он весь в ней, в этой густой, выворачивающей наизнанку тошнотворным комом венозной крови.       Что теперь ему делать? Как теперь вести себя рядом с Финном? Избегать его? Рассказать кому-то о случившемся? Жив ли тот мужчина, сможет ли подтвердить то, что видел Шнапп? Так много вопросов, а ответов спросить не у кого.       Пряча лицо в коленях, юноша тяжело вздыхает и не смыкает глаз до самого рассвета. Он не поднимается на ноги до полудня, лежит пластом на кровати и думает, безудержно думает о том, что теперь делать. Ворчащий на голод желудок заставляет Ноа встать лишь к вечеру, как и Митчелл, звонящий с работы. Он предлагает встретиться и поужинать в закусочной “У Стиви”, обеспокоенно интересуется, все ли в порядке, и обещает все выяснить, когда увидятся в забегаловке.       Ноа натягивает на себя вчерашнюю толстовку, джинсы и нехотя плетется к двери, замирая на мгновение и оглядываясь на окно. Там, на улице, уже стемнело, – половина шестого вечера, – и вероятность встретить Финна велика настолько, что желание покидать свой номер внезапно испаряется. Качая головой, юноша все же пересиливает себя, потирает энергично щеки и выходит, оглядывая пустой коридор. Задерживает Ноа свое внимание на дальней двери с номером 211; той самой, что вчера была приоткрыта. Сейчас дверь заперта плотно и ничего не намекает на то, что произошло этой ночью.       Встряхнув головой, Ноа вздыхает и продолжает свой путь дальше, больше даже не оборачиваясь на номер 211. Спускается он по лестнице, чувствуя, как пружинится ковёр под ногами, будто тормозя его, крича всеми ворсинками, чтобы остановился, вернулся, заперся у себя и носа не показывал. Вот только Шнапп не слушает, проходит через холл первого этажа и выходит на улицу, так и не встретив по дороге Финна. Это будто придаёт ему сил, будто добавляет храбрости и стирает тот страх, что был вчера. Вулфард так и не показывается сегодня, и у Ноа есть шанс все хорошенько обдумать, не мариновать свои мысли в четырёх стенах номера, но вдохнуть ещё и свежего воздуха.       На улице кипит жизнь, привычная для небольших городов; проезжают мимо автомобили, переговариваются шумно уже выпившие постояльцы баров, расходятся по домам жители. Ноа проходит мимо одной громкой компании, заворачивает за угол и проходит ещё целую улицу, прежде чем видит придорожную закусочную “У Стиви”. Она не сверкает неоновыми огнями, но народу у входа собирается знатно, и даже худощавому юноше, такому как Шнапп, протиснуться в помещение получается с трудом. Внутри активность не настолько бурная, есть свободные столики, и Ноа тут же отмечает один из них, поворачивается, чтобы двинуться к нему, и врезается в плечо одного из выходящих из заведения ребят.       – Извините, – на автомате срывается с губ Ноа; он ловко проскальзывает мимо, но тормозит, когда рука удерживает его за предплечье.       – Привет, – голос до остановки сердца знакомый и дикие мурашки бегут по телу. Финн. – Не ожидал тебя увидеть здесь. Ты вообще сегодня куда-то пропал и…       – Идём, Финн, – позади Вулфарда показывается девушка; высокая, ростом почти с самого Финна, с выкрашенными в светлый почти платиновый блонд короткими волосами. Она быстрым небрежным взглядом окидывает Ноа, вновь возвращает внимание Вулфарду и подталкивает его плечом, торопя: – Мы опаздываем.       Ноа не кажется она знакомой – он узнает ее. Он видел ее вчера, склонившуюся и впившуюся зубами в шею толстого соседа из 211. Он помнит ее окровавленные лицо и волосы, помнит горящие алым цветом глаза. Внутри все холодеет, и он вновь переводит взгляд на Финна. Ему ведь не могло привидеться, он эту девушку раньше никогда не встречал, так как мог представить ее вчера? Все было взаправду. Финн с этой девчонкой убили вчера кого-то.       – Уймись, Айвз, – ещё один парень, старше на несколько лет, приобнимает девушку за плечи и улыбается с задором. И его Ноа вчера тоже видел. Тошнота подкатывает к горлу и хочется вывернуть весь свой жалкий завтрак из зачерствевшего печенья, что нашлось утром в номере, наружу. Хочется выблевать все внутренности от страха и отвращения, потому что это не было сном. – Это же тот самый парень, о котором ты говорил, Финн?       Вулфард кивает, растягивает губы в улыбке, а Ноа почти вытягивается струной напряженной, готовой лопнуть в любую секунду. И он глядит на Финна, раздумывает над тем, что именно тот говорил своим друзьям, и не знает, что делать. Финн же решает все за него; ступает на шаг ближе, чуть склоняется и говорит, что встретятся в отеле. Быстро прижимает губы к щеке и извиняется, кивая на друзей; говоря, что если бы не был занят с ними, непременно остался бы. Ноа на это лишь пожимает плечами, добавляет, что сам встречается здесь с отчимом, и удерживает себя от того, чтобы прикоснуться к щеке, к месту, где губы Финна касались, и стереть любое призрачное ощущение их, этот прохладный отголосок поцелуя, кровавый отпечаток вчерашнего происшествия.       – С тобой все нормально? – голос Вулфарда вырывает из раздумий быстро, остужает ледяным потоком, и Ноа наигранно расслабленно улыбается.       – Да, все отлично, – говорит и кивает на уже успевших выйти из закусочной друзей Финна. – Иди, увидимся позже.       Кудрявый улыбается, привычно рукой касается щеки Ноа и уходит, оставляя после себя лишь зияющую прогорклую пустоту внутри. Что теперь делать? Стоит ли поговорить? Стоит ли вообще что-то делать?       – Ноа? – от прикосновения к плечу Шнапп подскакивает на месте и оглядывается с легким упреком на Митчелла. – Ты только пришёл? Столик ещё не занял?       Заходить в гостиницу не хочется. Хочется забиться в каком-нибудь парке и сидеть до рассвета; хочется быть там, где Финн даже не подумает искать. Хочется избегать до тех самых пор, пока из памяти не сотрется увиденное. Но Ноа плетётся к гостинице, заходит в двери и минует полупустой холл. В дальнем углу сидит пара – утомленные дальней дорогой мужчина и женщина, с небольшой спортивной сумкой и рюкзаком, лежащими на полу у их ног. Ноа глядит на них, пока дожидается администратора, чтобы тот выдал ему ключ от номера. Супруги молча изучают карту и спорят о чём-то; кажется, свернули не туда и теперь пережидают ночь в этой гостинице, чтобы потом вернуться вновь на шоссе и продолжить свой путь уже по правильному маршруту.       Ноа глядит на них, и ему хочется крикнуть этим двоим, что место для ночлега они выбрали отвратное; сказать им, что здесь происходит странное, что здесь убивают людей. Но он молчит, просто наблюдает за ними, забирая, наконец, ключ и думая о том, что, возможно, им с Митчеллом самим стоит съехать. Ноа смотрит на пару и уже второй раз за день врезается в Финна, полностью поглощенный в собственные мысли.       – Знаешь, это вроде бы даже мило, что ты постоянно оказываешься в моих объятиях таким способом, – Финн улыбается, крепко обнимает Ноа, не давая шанса отступить, и на короткое мгновение Шнаппу кажется, будто все увиденное вчера было лишь его бурной фантазией, каким-то страшным сном. – Но мне было бы куда комфортнее, если бы при этом ты не смотрел на меня так испуганно.       – Я… Извини. Просто ты появляешься, будто из неоткуда.       – Просто ты по сторонам не смотришь, – Финн склоняется, носом проводит по щеке и мягко целует в уголок губ, а Ноа едва может пошевелиться, только руки слегка приподнять, чтобы пальцами зацепиться за плечи парня. – Ты точно в порядке? Сам не свой сегодня.       – Нет, все нормально, просто… – Ноа не знает, что сказать; он смотрит на Финна и ничего не приходит на ум, ничего кроме желания сказать, что видел, что знает.       Самое глупое и нелепое желание, которое только может быть у человека, которое только может прийти на ум. Он ведь не самоубийца, чтобы говорить Финну о том, что видел, он ведь не идиот, чтобы обвинять его в чём-то. Он ведь…       – А если серьёзно? Что тебя беспокоит? – Вулфард уводит в сторону, чуть дальше по коридору, к знакомой уже лестнице, и Ноа страшно, по-настоящему страшно, все внутри дрожит и вибрирует, клокочет бешено сердце и едва ли получается собраться духом.       – Ничего такого, правда, – тихо выдавливает из себя юноша. – Тебе кажется.       – Ноа, расскажи мне, – мягким шуршащим тоном, заглядывая в глаза, и в Шнаппе словно что-то ломается, будто рот открывается против воли, будто заставляют. И он рассказывает.       – Я видел вас вчера. В номере 211, – произносит он и чувствует, как внутри все напрягается, замирает и потоком обрушивается вниз – Финн смотрит удивленно, немного растерянно, непонимающе. – Тебя и твоих друзей. Вы… что-то делали с тем мужчиной. Не знаю, как будто ели, грызли… Я не знаю, Финн! Та девушка, из кафе, она кусала его за шею. Я видел и…       – Ты серьёзно? Парень из 211? Тот толстяк с одышкой? Я видел его сегодня днём, – Финн растерянно улыбается, оглядывается на лестницу, будто там с минуты на минуту может появиться этот самый мужчина. – Ты точно в порядке? Может тебе это приснилось?       – Я видел, Финн, – настойчиво произносит Шнапп, выпутываясь из объятий парня и отступая на шаг. – Ты был весь в крови. Его крови, Финн.       Вулфард молчит мгновение, смотрит растерянно, ошарашено, и со вздохом путает руку в волосах. Ноа глядит на него, все такого же дико симпатичного, все такого же очаровательно милого, и ему правда хочется, чтобы он ошибся, чтобы этот парень, с его взлохмаченными кудрями, веснушками на бледной коже и такими необычайно очаровывающими глазами с алым проблеском, оказался нормальным, не каким-нибудь психом, что убивает людей в дешевых мотелях.       – Ты уверен, что тебе это не приснилось? Послушай себя, это ведь звучит как самый настоящий бред. Укусила за шею? Что она, по-твоему, вампир? – Финн улыбается натянуто, встревожено, и Шнапп с сомнением кивает, он ведь и впрямь не до конца уверен, что именно видел. Могло случиться такое, что его разум просто смешал реальность со сном, и получилось это. – Тебя ведь мучают кошмары, может это был один из них?       – М-может быть… Очень страшный кошмар, – бормочет тихо, почти неслышно, и вздрагивает, когда громко и бодро их разговор прерывает мужской голос.       – Финн! Ты долго ещё? – на лестнице показывается высокий юноша, чертами похожий на Вулфарда, и догадаться не составляет труда, что это его старший брат. Тот, которому вчерашним вечером Финн помогал.       – Да, Ник, сейчас уже иду! – оборачиваясь к брату, кричит Финн, вновь возвращая внимание Шнаппу: – Обещаю, что завтра проведу с тобой целый день. Эти два дня не получается и минуты вырвать.       Ноа кивает, глядит вслед уходящему Вулфарду и переводит дыхание; может и впрямь показалось? Он успокаивает себя и слабо встряхивает головой, когда слышит голос Финна, уже поднявшегося и задержавшегося на лестнице.       – Не говори об этом никому, хорошо? – просит он, и Ноа вздрагивает от тона, которым тот произносит это, – холод по телу разносится тут же. – Тебе и самому этого знать не нужно было. Прости, что напугали.