all you see is red

      Утро не кажется добрым; дождь, начавшийся поздней ночью, с наступлением рассвета никак не прекращается, а сейчас только усиливается.       Ноа сидит в холле гостиницы на первом этаже и наблюдает за стекающими по стеклу каплями, ожидая, когда же отчим спустится. Митчелл сегодня проспал, не услышав будильник, и их привычный поход на завтрак в закусочную отменяется не только ливнем на улице, но и ещё нехваткой времени. Ноа не особо расстроился этому, хотя – пусть кофе из автомата в отеле не был таким вкусным, как “У Стиви”, это всё ещё был кофе, и он всё ещё был способен растормошить и взбодрить организм после крепкого сна.       Потирая глаза и отпивая горячий напиток, Шнапп задумывается о том, во сколько Финн со своими друзьями обычно возвращается в отель после таких посиделок. Не могут же они всю ночь проводить в забегаловке, ничего при этом не заказывая. Закапываясь глубже в подобные мысли, юноша размышляет о том, куда они могут отправиться, чем могут заняться, и вздрагивает, когда понимает, чем. Он легко встряхивает головой и прикрывает глаза, пытаясь усмирить бешено стучащее сердце в груди. Почему он вновь начинает опасаться Финна? Почему вновь думает о нём, как о способном причинить боль? Почему не доверяет ему вновь, ведь не произошло ровным счетом ничего, что могло бы напугать и оттолкнуть?       Когда Ноа медленно выдыхает и открывает глаза, приходя в себя и отпивая кофе, все четыре причины его тяжких мыслей показываются на входе в гостиницу. Айви проходит в помещение первой, с накинутой на голову промокшей джинсовой курткой и выражением на лице недовольным – видимо дождь изрядно подпортил их прогулку. Следом за ней проходит Джош; мокрый, зевающий так, что невольно проникаешься его усталостью. Последними в гостиницу входят братья Вулфард, мирно беседующие о чём-то, и Ноа внезапно для себя хочется, чтобы они так и шли, едва ли заметив его. Но этого не происходит; Айви видит его первая, окидывает пренебрежительным взглядом и наигранно улыбается, взмахивая рукой и привлекая этим жестом внимание остальных. Финн что-то говорит брату, и Ник согласно кивает, продолжая путь дальше по коридору и не давая никакого шанса Джошу и Айви притормозить. Финн же подходит ближе к Шнаппу, опускается рядом на старый, потрепанный с краев диван и молчит.       Тишина между ними не кажется Ноа давящей, но опустошающей, высасывающей всё в нём. Возможно, было бы лучше, если бы Вулфард прошел мимо, и они встретились бы вечером. А, возможно, что и нет – молодой человек уже ни в чём не уверен. Он смотрит на остатки кофе в своем стаканчике, поджимает губы и тихо выдыхает:       – Тебе не обязательно оставаться со мной, иди спать. Ты почти не спал целые сутки, и…       – Это не проблема, – Финн хмурится, прерывает себя, понимая, что, возможно, причина поведения Ноа совсем иная. – Что тебя беспокоит? Айви? Она ведь тебе что-то сказала, верно? Она порой просто не следит за языком и…       Ноа поднимает взгляд на Финна, оглядывает и слабо качает головой. Его не волнует ничего из того, что успела сказать Айви, но волнует сама девушка, волнует блеск в её глазах, волнуют все те картинки, всплывающие перед глазами, когда стоит задуматься.       – Она всегда себя так ведет с незнакомыми ей людьми? – осторожно спрашивает юноша и оглядывается на пустой коридор, в котором скрылась компания несколькими минутами ранее. – И ещё, мне кажется, что она ревнует.       – Мы не встречаемся с ней, если это то, что тебя беспокоит, – вздыхает Вулфард, и Ноа, признаться, не понимает этого его тяжкого вздоха, ведь никакую сцену ревности он устраивать ему никак не хочет, даже не находит особых оснований для этого. Шнаппа едва ли волнует то, что сказала ему Айви, потому что, даже если бы и встречался Финн с ней, его это особо не волнует – они в любом случае расстанутся, когда придется покидать город. Да и раз Финн сказал вчера, что это неправда, причин ему не верить, Ноа не видит. Проблема, как считает сам юноша, заключается в другом, в более страшном – в возможности погибнуть, находясь рядом, почти в самом кругу этого вампирского ада.       – Это не совсем то, Финн, не волнуйся, – произносит Ноа и кивает на коридор: – Иди, тебе нужно поспать. Мы можем и вечером поговорить,       Финн хмурится, поднимается, растерянно оглядываясь по сторонам и не совсем понимая, почему его сейчас прогоняют. Он мнется, никак не решается уйти и приседает на корточки, касаясь колен Ноа и заглядывая тому в глаза. Сейчас, в отсвете спрятанного за тучи солнца, рубин в глазах Вулфарда кажется потускневшим, почти погасшим, и от этого зрелища внутри Ноа что-то скулит – сам вампир кажется поникшим и тусклым вместе с этим.       – Скажи мне, что всё и впрямь нормально, тогда я уйду, – взволнованно говорит Финн, сжимая пальцами колени Шнаппа и глядя так, что бисером рассыпается по груди сожаление, переплетаясь с тонкой леской страха. – Что-то произошло? Я сделал что-то? Как мне это исправить?       – Пожалуйста, Финн, иди спать, – устало вздыхая и отставляя свой стакан с недопитым кофе в сторону, произносит Ноа. – Ты устал, и… Я просто хочу, чтобы ты отдохнул, хорошо? Мы поговорим позже, обещаю.       Ноа хочет сказать о своих опасениях Вулфарду, правда хочет, но совсем не знает, как это сделать, не заставив его думать о себе как о параноике. Да, он боится; переживает, что, скажи он когда-нибудь что-то, и Финн сорвется, но даже если не в этом суть, он не перестает думать о том, что Финн не просто человек, совсем не человек. И Ноа в ужасе, что может случиться так, что и он таким станет. Но сейчас, глядя на растерянного, едва ли понимающего, что происходит, Вулфарда у своих ног, юноша не чувствует ничего, кроме легкого напряжения.       – Если дело в Айви, то… – Финн всё ещё пытается добраться до причины поникшего настроения Ноа, когда тот кладет ладони на его щеки и склоняется, прижимая в губы легкий, но настойчивый поцелуй.       Шнаппу трудно объяснить, что именно его тянет к Финну бесконечно, но он знает, что, не будь они сейчас здесь, в холле гостиницы, где, пусть никого почти и нет, но всё же можно словить косые взгляды, он без сомнений сполз бы со стула прямо в объятия Вулфарда. Возможно, он обхватил бы его крепче руками, прижался бы плотнее и поцелуй бы углубил, но они всё так же в холле, где администратор, отвлекшись от просмотра одного из сериалов, поглядывает на них из-за стойки регистрации.       – Ладно, – покорно выдыхает Финн, отрываясь от губ и кивая, – иду спать. Но я всё так же жду ответа на то, что именно тебя беспокоит, хорошо?       Нехотя соглашаясь, Ноа наблюдает за тем, как Вулфард уходит, сталкиваясь у подножия лестницы с Митчеллом и обмениваясь с ними приветствием. Юноша глядит на них со своего места и чувствует, как румянец расплывается на щеках, потому что, без сомнений, отчим видел, как он целовал Финна, и, если он вдруг начнет спрашивать, Ноа не знает, что ответить. Конечно, Митчелл и Карин знали о его ориентации, но одно – знать, и совсем другое – видеть. И, сколько бы Ноа себя не успокаивал, смущение и стыд не покидают его до тех самых пор, пока Митчелл не подходит к нему и не бросает небрежное:       – И почему ты его до сих пор не пригласил на наш общий ужин?       – На ужин с бургерами “У Стиви”? – ошарашено переспрашивает Ноа, чувствуя, как улыбка растягивается на губах. – На этот ужин, серьезно?       – Ну, Финн не выглядит таким уж гурманом, – пожимает плечами отчим, оглядываясь на уже ушедшего Вулфарда. – Так вы встречаетесь? Это не было похоже на дружеский поцелуй, если ты собираешься сейчас оправдываться.       Митчелл плюхается на свободное место рядом, и Ноа не чувствует напряжения, только облегчение от того, что отчим воспринял всё так просто. И потому юноша не оправдывается и кивает; говорит, что Финн ему нравится, и что с ним весело, но умалчивает о том, что тот пугает почти так же, как и привлекает к себе. Ещё Ноа с некоторой печальной ноткой добавляет, что на что-то серьезное не рассчитывает, потому что скоро им уезжать обратно в Нью-Йорк, и совсем опешивает от ответа Митчелла на это.       – А ты у Финна спросил, откуда он? Он ведь здесь тоже проездом, и может так оказаться, что живете вы рядом. Разве ты не думал об этом?       А Ноа не думал, и сейчас смотрит на свои руки и понимает, что не уверен в том, что хочет спрашивать. Проще оставить позади, чем продолжать со страхом оглядываться, переходя темный переулок. Юноша обещает себе и Митчеллу об этом подумать и обязательно узнать у Вулфарда, откуда он, но пока напоминает отчиму лишь о том, что тот уже как на минут десять, но опаздывает на работу.       День проходит, будто в тумане; Ноа едва может вспомнить, чем занимался – все его мысли были лишь о Финне, и избавиться от них не получалось. Ноа бродил по номеру, перебирал вещи и наводил порядок на полках шкафа, перелистывал книги, что купил, и даже решился, наконец, подарить Вулфарда сегодня его необычный фолиант-перевертыш.       Тяжело вздыхая, Шнапп поднимается с кровати и глядит в сторону, надеясь собраться с мыслями – пусть видеться с Финном он особо не горит желанием, он понимает, что этого не избежать. А до этого часа ещё довольно долго, и юноша решает остаток своего времени провести в каком-нибудь парке, надеясь, что у Вулфарда займёт некоторое время его поиски. Объяснить себе причину попыток отстраниться от Финна Ноа не может; опасность, которую тот несет за собой, кажется такой очевидной, такой нелепой, что принимать её как вариант не хочется. Финн не плохой, таковым никак не кажется и убеждает, что никогда не тронет, но Шнапп будто стеной от него отгорожен – не слышит.       Спускаясь по лестнице, юноша поджимает губы и надеется, что если Финн и начнет расспрашивать его о поведении, то всё подметит и даст больше времени. Возможно, его напугала Айви, возможно, воспоминания его клыков или понимание, что монстр, что убивает людей, – Шнапп не знает, но всё равно отгораживается непроизвольно.       Он гуляет по улицам города, бродит по скудным паркам и между домами до тех пор, пока руки не замерзают и зубы не отстукивают ритм, похожий на какой-то марш. Хочется зайти и отогреться, хочется вернуться в отель и зарыться с головой в одеяло, но не хочется ничего из этого из-за Финна, которого найдёт там.       Вот только Ноа плутает уже около двух с половиной часов и отыскать верную дорогу не может, как и мобильным воспользоваться не получается – совсем забыл поставить его на зарядку вчерашней ночью. Ему кажется это таким нелепым, как и удачным – Вулфард не найдёт, оставит одного на один день.       Вот только Финн не оставляет; показывается он спустя ещё полчаса, выходя из-за угла несколько растрепанный и расстроенный, совсем поникший. Завидев его, Ноа поначалу не верит глазам и хочет броситься навстречу, останавливая себя с трудом от этого. Сам ведь избегал, сам затянул себя в это, сам потерялся в незнакомых улицах. А Вулфард будто и не замечает; бредёт неспешно, глядя себе под ноги и не сразу поднимая взгляд на идущего навстречу юношу.       – Финн, я…       – Ты специально кругами бродишь? – голос Вулфарда несколько утомленный, словно и не спал вовсе. – Я думал, что встречу тебя в отеле, но...       Ноа прикусывает губу, внезапно чувствуя себя виноватым. Выходит, что Финн искал его, возможно, каким-нибудь своим вампирским компасом пользовался, но в итоге он здесь сейчас, и, как бы ни опасался его Шнапп, он всё равно рад видеть его безгранично. Подойти он всё же не решается; стоит на месте, подпинывая опавший и засохший лист, а Финн глядит так, что стыдно становится вдвойне.       – Только не говори, что и это было специально, – наконец выдыхает Вулфард и ступает вперёд. – Что я сделал? Я думал, что у нас всё нормально, но после встречи с Айви ты будто сам не свой. Мы будто вернулись к тому, с чего начали.       – Прости, я просто… – и это будто вспыхивает огнём в Ноа, осознание, что Финн может и не быть плохим. Что он может и не причинить ему вреда. – Айви и впрямь кажется устрашающей. Она создаёт впечатление, что все вы такие…       – Эй, это не так, – Финн касается его лица, пальцами проводит по щеке и заглядывает в глаза. - В смысле, возможно, это так, но не все такие, как она, не все ведут себя с такой агрессией.       Ноа не знает, что делать; он кивает, понимает, но всё равно не уверен в собственных решениях, всё равно до безумия боится ошибиться с Финном.