Корень из минус одного

Он находился в этом чертовом офисе, который расположен почти в самом центре Москвы, уже, кажется, четвёртый час. Лампа устало мигала, сообщая всем в этой комнате, что пора бы её сменить. Панорамные окна открывали отличный вид на закат и дорогу, которая, конечно же, сейчас была уставлена машинами. Владельцы дорогих развалюх и дешевых, (именно так Илья называл все автомобили, которые имели двигатель внутреннего сгорания) одинаково ненавидели друг друга. Какой-нибудь рабочий только что отхлебнул кофе, самый дешёвый, который только нашел в кофейне, а сзади ему уже сигналит мажор, чтоб несчастный продвинулся на пару сантиметров. Илья именно об этом думал, подпирая рукою щёку. Он крутил ручку в тонких пальцах. Его голову украшала черная кепка «the boring company Сибирь». Маслин даже не думал о том, чтобы снять её. Ему всё равно, что это помещение. Во-первых, избавьтесь от этих доисторических привычек. Во-вторых, он совсем не уважал этих людей. — Если вы меня не хотите слушать, можете идти, — пробубнил старый на вид мужчина, на чьем пузе не смог сойтись пиджак. Он был больше доски, у которой стоял. — Вот и отлично, — сказал Илья, дав знак Плисецкой. Сегодня эта посланница Люцифера выступала в качестве юриста. Вернее, создавала иллюзию того, что он имеется. Дело в том, что на юриста Ильи совершили покушение, когда он поднимался по лестничной клетке к детям. Изверги. Наверно, боялись, что он сообщит Маслину о том, что нашел ловушку в документах. Отважный знал, на что шел. Тем не менее, его семью уже поддержали морально и финансово, поэтому осталось надеется, что несчастный оклемается и выйдет из комы через пару дней, как того обещает врач. Впрочем, покопавшись в тех самых документах ночью, Илья без труда нашел причину всего праздника. — Сядьте, Маслин, — грубо приказала женщина в очках, больше походившая на строгую, мерзкую учительницу, которая уже должна плавать в адском Коците. Дьявол, ты наказываешь не тех. Плисецкая грубо схватила вставшего за рукав, ядовито-мило улыбнувшись старухе. Сразу видно, что цепочка, так сияющая на дряблой коже, досталась женщине не по труду. Очередная воровка, очередные кретины. Заурядность. — Что? Мы сидим тут и обсуждаем, как бы тихо запустить военные спутники для перехвата связи? И кого вы будете пасти? Население! — тень от козырька кепки скрывала очевидную ярость, медовые глаза и оливковую кожу лица, на которой выступил злобный румянец. — Это уже не ваше дело, молодой человек, — отозвался представитель министра обороны, — просто согласитесь. Вы получите крупную сумму и поддержку, конечно, дружескую. — Мне сорок шесть лет! Я младше вас, быть может, года на три. А вы уже имеете в кармане пару таблеток для импотенции. Валидол не забыли? — Илья перегнулся через стол, глядя в наглые глаза оппонента. — Выбирайте выражения, — отозвался мужчина у доски. — Да вас за этот театр абсурда прямо сейчас должны упечь в тюрьму! Вы нарушаете конституцию, оправдываетесь в СМИ какой-то неведомой угрозой терактов. Да ваши военные самолеты, передайте министру, разбиваются чаще, чем происходят террор-атаки. Вот куда нужно вкладывать! Илья встал. Плисецкая, у которой была назначена с Дуровым встреча в восемь, поднялась следом. Идя к выходу, она подкрасила нижнюю губу красной помадой. Все сидящие поняли, что разговор окончен и зашуршали бумагами. Маслин в отчаянии ударил по кофейному аппарату, когда девушка, аристократично вытянувшись во весь рост, плыла следом за ним. — Зря ты так с ним, — Плисецкая кинула монету в аппарат и нажала кнопку «Латте», — нужно было того мужика в очках бить. Мужчина улыбнулся, трогая складку на лбу. — Они пытаются сделать меня коррупционером, опустить на своё дно. — Илья, — дева взяла тонкий и горячий стаканчик, — пей. Плисецкая не пьет даже чай, не говоря уже о кофе. Только травяные отвары. Это у них с Дуровым, наверное, привычка из прошлой жизни. — Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Впрочем, — шутливо начала девушка, — у тебя ни того, ни другого. Неудачник. Она всегда обладала чёрным, аморальным чувством юмора, как сказали бы бабушки у подъезда или поверхностные люди. Поэтому за ней тянется тонкой нитью слава гопницы. Но Плисецкая считает, что нет тем, на которые шутить нельзя. Говорить можно о чем угодно. О расизме, о ненависти. Нельзя выражать, делать, а говорить можно. Да, она жестко шутила над друзьями. Однажды ей сказали, что она с официантами обращается лучше, чем с друзьями. И это сущая правда. Хочешь узнать, какой человек на самом деле — отведи его в ресторан. — Если вдруг что, звони мне, — она ударила по плечу друга, сжав пальцы, — напиши в Телеграм, как придешь домой. А я поехала к его создателю. Илья не смог ничего ответить: обжигающая жидкость из стакана стекала по стенкам его горла в желудок. А когда он оторвался от него, беловолосый демон скрылся во тьме коридора. Свет где-то отключили, был все-таки вечер воскресенья. Он не долго наслаждался одиночеством. Из тени выплыла депутатская фигура, которая едва тронула плечо Ильи, когда он ошарашенно обернулся. Скажем так, государственный деятель громко дышал и от него разило запахом пота в добавок с дорогим парфюмом. Заметить такое милое чудо было не трудно. Маслина скорее напугало прикосновение. — Мне поступила информация, что вы…— он презрительно оценил внешний вид российского бизнесмена, — встречаетесь с одним политиком, псевдо-политиком, конечно же. — Вы про, — Илья кашлянул в кулак, а затем громче произнес, — Алексея Н… — Давайте обойдемся без имен, — политик стыдливо и боязно оглянулся по сторонам, некоторые сослуживцы все же расслышали. — И? Что вам надо? — Илья пытался вспомнить, где оставил свой велосипед, на котором приехал. Его любимый отель Ритц располагался не близко, но и погода располагала для подобной поездки. — Будьте аккуратнее. Скажем так, мы присматриваем за вами. Медовые брови взмыли вверх, образуя пару глубоких морщин на лбу. Однако сия информация была для него не новой. А что дальше расскажут? Что читают СМС? Забавные. И мужчина, не попрощавшись, ушел.