Галактические рассказы

– А она что? – А она поворачивается к старине Таксу и говорит: «Извините, я тут просто аэрокар жду». Со стороны группы матросов, никак не желавших убраться из столовой, хотя ужин закончился уже добрых пятнадцать минут назад, раздался очередной взрыв смеха. Кайден не удержался от болезненной гримасы – чертова мигрень опять набирала обороты: болело как раз в тех местах, где в мозг были вживлены биоимпланты L2, его персональное проклятье. А ведь он как раз собирался пойти вздремнуть пораньше, раз уж завтра с самого утра планировалась высадка… Черт. – Снова голова? – сидевший напротив Боб Фелава поднял глаза от своей тарелки с жидкой корабельной овсянкой, больше смахивающей на сопли, и бросил на лейтенанта участливый взгляд. На краткий миг Аленко почувствовал приступ иррационального раздражения, но быстро задушил в себе это чувство. Это в нем говорит боль, а на нее, как лейтенант хорошо знал, в такие моменты полагаться не следовало. – Есть немного, – выдавил он с максимально непринужденной улыбкой, которая уже давно не могла обмануть никого из его давних сослуживцев. О проблемах со здоровьем у солдат-биотиков не знал только идиот, так что не было особого смысла скрывать это. Но и давать лишний повод для сплетен тоже не хотелось. – Чаквас, вроде, была на месте, – Фелава кивнул в сторону лазарета перед тем, как отправить в рот очередную ложку. Чуть погодя он с похабной ухмылкой добавил: – И эта синяя тоже, кстати. – Азари? – Ага. Сидит уже с неделю в подсобке больнички, почти не выходит. Парни поспорили, кому первому она даст. Пульсирующее ощущение в висках усилилось, перетекая к затылку. Совсем скоро – мужчина знал это наверняка – оно превратится в огненный, утыканный гвоздями и битым стеклом обруч, готовый раздробить ему череп. Стиснув зубы, чтоб не выругаться, биотик незаметно втянул воздух и медленно выдохнул перед тем, как возразить: – Уверен, их всех ждет большой облом. Кажется, она не из таких. На лице его собеседника отразился явный скептицизм: – Ну, да, конечно… Так я и поверил! Она же азари, – сержант выразительно пошевелил языком между своими сосископодобными пальцами и снова заржал. – Скажи честно, ты выдумал всю эту чухню с головной болью, только чтоб втихую пробраться в медблок, а, хитрый ты жук? – Ты меня раскусил, – вскинув руки, брюнет засмеялся и поднялся из-за стола. Он несколько раз моргнул, чтобы прогнать пелену и переждать, пока отхлынувшая от мозга кровь вернется обратно, и незаметно провел ладонью по краю стола, задавая себе траекторию движения. Всякий раз, когда накатывал проклятый приступ головной боли, зрение становилось нечетким, а вестибулярный аппарат словно сходил с ума. Во время боя это компенсировалось стимуляторами и адреналином, но в обычной жизни приходилось выживать без допинга. Под плоские шуточки здоровяка Фелавы, продолжавшего хихикать, как девчонка, биотик обогнул шумную компанию и направился прямиком к лазарету. По-хорошему, ему стоило зайти сюда еще сорок минут назад, но не хотелось вскакивать, как идиот, прямо посреди ужина. Мысленно уже приготовившись к стандартному ворчанию доктора Чаквас, Кайден нетерпеливо провел рукой по сканеру рядом с дверью. – Док? Ответом ему послужила гулкая тишина. Проглотив ругательство и чувствуя, как с каждым ударом сердца молоток в голове все больше растет, постепенно превращаясь в целую наковальню, мужчина на нетвердых ногах прошел к шкафчикам с лекарствами. – Где же оно… – Может, я смогу помочь? – незнакомый женский голос, прозвучавший со спины, заставил Кайдена вздрогнуть от неожиданности, как будто его застали за чем-то незаконным, и отскочить от шкафчика на добрый метр. При этом он случайно задел пару стоявших на полках флакончиков, и те со грохотом посыпались на пол. – Черт! – Ох… Резко развернувшись, отчего в его несчастном мозгу взорвалась очередная граната, Аленко сквозь навернувшиеся от боли слезы столкнулся взглядом с огромными синими глазищами, глядевшими на него со светло-голубого лица. Азари стояла у двери в ту самую подсобку, о которой столько трепался Фелава: в ее правой руке был планшет, а левую инопланетянка нервно прижимала к груди. Ее явно напугала реакция лейтенанта. – Извините, я не хотел… – Простите, я не хотела… – …вас пугать, – закончили они хором и снова уставились друг на друга. Спустя несколько секунд Кайден тихо рассмеялся, но тут же скривился – стальной прут в висках напомнил о себе с новой силой. – Вы не знаете, где доктор Чаквас? – почти без надежны прохрипел он, на что «квартирантка» подсобки только отрицательно покачала головой. Тяжело вздохнув, биотик вновь развернулся к шкафчику и принялся более внимательно разглядывать этикетки, впрочем, мало надеясь на успех: в обучение космопехов входил только базовый курс медподготовки, а обычные обезболивающие в случае проблем с L2 уже не помогали. Ну, не колоть же панацелин прямо в глаз… Хотя очень скоро даже такая безумная мысль покажется ему соблазнительной. Боковым зрением мужчина видел, как азари подняла рассыпавшиеся по полу медикаменты. Их руки чуть не столкнулись, когда девчонка попыталась поставить склянки на место. – Ох… Простите… – она моментально залилась фиолетовым румянцем и в смущении спрятала руки за спиной. Ну, ни дать, ни взять, пятилетний ребенок, которого застали за кражей конфеты. Мысленно вновь расплывшись в улыбке, биотик, наконец, вспомнил о манерах: – Лейтенант Аленко, – он протянул руку и был приятно удивлен, когда азари почти без колебаний пожала ее. Маленькая, с тонкими синими венами ладошка оказалась теплой, а пожатие ее было на удивление крепким. – Для друзей просто Кайден. – Доктор Лиара Т’Сони. По земным меркам ей можно было дать лет девятнадцать-двадцать, не больше, так что о ее реальном возрасте оставалось только догадываться. У нее было умеренно привлекательное, немного чересчур круглое, как у ребенка, лицо с россыпью едва заметных голубых веснушек, по-женски изящный подбородок, маленький нос и полные губы. В общем, ничего особенного, никакой сверхъестественной, завораживающей, порочной красоты, которую частенько приписывают азари. Так, обычная девчонка. Не супермодель, но и не уродина. Несмотря на отталкивающие щупальца, начинавшиеся сразу от высокого лба, бледно-синюю, как у мертвеца, кожу и полное отсутствие волос, если не считать нарисованных зачем-то бровей, эта девушка казалась довольно приятной, пусть и до крайности скованной. Первое впечатление от нее было совсем не такое, как от тех намеренно развязных, полных сексуальной энергии и лукавства азари, с которыми обычно приходилось сталкиваться скучающим в увольнительной солдатам. Даже ее голос, несмотря на грудные нотки, звучал с неуверенными детскими интонациями, как у подростка, который до сих пор не может привыкнуть, что окружающие относятся к нему, как у большому. – А вы биотик? – внезапный вопрос застал мужчину врасплох, выдернув из клубка сумбурных мыслей. – Да. Как вы узнали? Т’Сони сделала неопределенный жест руками, однако, видя, что от нее ждут пояснений, все-таки сказала: – Азари чувствуют биотику, разлитую в окружающем нас пространстве и других существах. Ваша сила, – она несколько бесцеремонно ткнула указательным пальцем в направлении его головы, – сконцентрирована, в основном, здесь. А еще, мне кажется… это причиняет вам боль. – Гм… – чувствуя замешательство, Аленко потер подбородок, машинально отмечая, что к вечеру, как обычно, вылезла щетина. Под пристальным, изучающим взглядом инопланетянки этот привычный факт почему-то вызывал ощущение легкого дискомфорта и неловкости, так что он поспешил принять отстраненный вид и спрятать руки за спину, инстинктивно копируя позу своей собеседницы. Лиара, однако, поняла его по-своему, потому как тут же снова принялась судорожно лепетать: – Я снова сказала ерунду, извините. Мне мало приходилось общаться с вашим видом, и я все время говорю невпопад. – Нет, все в порядке, честно, – его губы сами собой расплылись в очередной обезоруживающей улыбке – было в его собеседнице что-то такое, что заставляло чувствовать к ней симпатию с первого взгляда. Т’Сони робко улыбнулась в ответ. – Я искал обезболивающее для своей головы. Имплантаты, понимаете… Наверное, мне просто надо подождать доктора Чаквас. – Но я тоже в некотором роде доктор, – с лица Лиары, наконец, начало пропадать испуганное выражение. Стоило ей вступить на поле, на котором она чувствовала себя уверенно, как от робкой тихони не осталось и следа. С неожиданной решимостью она оттеснила мужчину от шкафов. – Во время курса десантниц я изучала медицину и знаю немного о биологии вашего вида. Позвольте мне помочь. Да уж, Фелава и остальные ребята точно будут разочарованы. Эта девчонка – крепкий орешек, явно себе на уме и вряд ли станет тратить свое время на таких дуралеев, как они. Глядя, как Лиара уверенно копается в лекарствах, ища необходимые компоненты, мысленно лейтенант сравнивал ее с тем истощенным, едва дышащим от усталости созданием, которое не так давно коммандер Шепард практически на руках внесла в лазарет, оставляя на попечение Чаквас. В тот момент азари казалась такой тощей и болезненной, особенно на фоне удерживающей ее в вертикальном положении Шепард, за спиной которой маячил этот ее семифутовый безэмоциональный турианец и бочкоподобный кроган в посеченной, залитой кровью броне… Сейчас, отоспавшись, как следует, и восстановив силы под неусыпным оком врача, азари опять приобрела свой нормальный вид и перестала напоминать зомби. В ее стройной фигуре появилась женственная округлость форм, которую даже Кайден, больше тяготевший к атлетически сложенным людям, находил весьма аппетитной и приятной глазу. «А она красивая, – пронеслась в голове шальная мысль, и тут уже лейтенант почувствовал, что сам начинает краснеть, как мальчишка. – Вот черт…» – Экхм… Лиара, так как вам на боевом корабле Альянса? Уже освоились? – брякнул он первое, что пришло в голову, и мысленно тут же стукнул себя по лбу. Более откровенной попытки навязать разговор привлекательной девушке и не придумаешь. Сейчас она все поймет и пошлет его куда подальше… Не поняла. – О, спасибо, все в порядке, – азари вежливо улыбнулась уголками губ. Перенеся на рабочий стол несколько флакончиков, она достала из верхнего ящика стола пипетку и принялась методично отсчитывать капли для раствора. – Для вас это, должно быть, непривычно – участвовать в боевой операции… – Да, это впервые. – Не скучаете тут в одиночестве? – Я привыкла к одиночеству за время раскопок. «Проще пленных допрашивать», – уныло вздохнул Аленко, однако мужественно предпринял очередную попытку. – Просто вас так редко видно… – Мне бы не хотелось помешать кому-то, – ее пальцы на несколько секунд замерли, прекратив помешивать оранжевую субстанцию, которую она только что сняла с горелки. – Это ведь боевой корабль, а я здесь… не слишком желанная гостья, полагаю. – Бросьте, ребята были бы рады с вами познакомиться! На этот раз азари ничего не ответила, предпочтя не отрывать взгляда от происходящего на столе. На некоторое время в помещении повисло натянутое молчание, прерываемое стуком стеклянной палочки о стенки мензурки. – Ко мне иногда заглядывает коммандер Шепард, мы разговариваем о разном, – вдруг поделилась Т’Сони более теплым тоном. Кайден понятия не имел, как на это реагировать, особенно на ее следующие слова. – Признаться, я никогда не встречала более поразительного человека! Она меня завораживает. В ней есть что-то… не знаю, как это объяснить словами… Что-то магнетическое, что притягивает других людей. Я думаю… Я бы так хотела узнать о ней как можно больше! – выпалив это, она запнулась, наткнувшись на немного квадратные глаза мужчины. – Ох… Простите, кажется, я снова говорю глупости. – Да… гм… то есть нет. Это не глупости. Вы правы, Шепард – отличный лидер. Нам повезло, что она наш капитан. Он все больше чувствовал себя не в своей тарелке и был рад, когда загадочная субстанция в мензурке превратилась, наконец, из оранжевой в чуть желтоватую, после чего азари объявила, что лекарство для его многострадальной головы готово. – Уверены, что я не превращусь в жабу, если это выпью? – пошутил мужчина, наблюдая, как она сосредоточенно отмеривает для него нужную дозу и забивает в планшет назначение. – Что? – на ее лице была написана такая озадаченность, что, не раскалывайся его бедный кочан на части, Кайден бы от души расхохотался. – Шучу, – недолго думая, он одним махом проглотил предложенное лекарство. На вкус неплохо, немного отдает ментолом. Даже если это яд, ему уже было практически все равно – боль достигла той точки, когда даже топор на шее выглядел приемлемым вариантом. Лиара кивнула в сторону кушеток: – Вам стоит сейчас немного полежать, но скоро все должно пройти. Не дав лейтенанту сказать что-нибудь еще, она поспешно удалилась в свою подсобку. – Спасибо! – крикнул мужчина вдогонку, не особо надеясь, что успел раньше, чем захлопнулись пневматическая дверь. Как будто устрица снова спряталась в своей ракушке, плотно прикрыв створки. – Странная девчонка, – пробормотал он себе под нос пару минут спустя, уже шагая к общим каютам. На него все сильнее накатывала сонливость – очевидно, от микстуры, а в голове поселился легкий туман, в котором притуплялись все болевые ощущения. Самодельное лекарство азари, как ни удивительно, в самом деле работало. Оказавшись в спальном отсеке, он кивнул сослуживцам и поспешно, пока его не втянули в беседу, забрался на свою полку, где с облегчением растянулся во весь рост. Затычки плотно легли в уши – голоса и смех других солдат, коротавших время перед отбоем за болтовней, моментально стихли. – Очень странная девчонка… – Кайден в последний раз сонно улыбнулся, с облегчением чувствуя, как мучительная мигрень окончательно уходит куда-то на задворки сознания, полностью вытесненная пушистым белым облаком. * * * – Аленко, пятеро без щита на три часа! Уильямс, разрывные! – голос Шепард в динамике рации звучал приглушенно, часто прерываемый помехами и взрывами снарядов, однако даже так в нем слышалась откровенная злость. Вот только на кого она была направлена – на работорговцев, которых оказалось в несколько раз больше, чем предполагалось, или на ублюдочное командование, под шумок поручившее «Нормандии» очередную заведомо сомнительную миссию, – сказать было сложно. Выглянув на миг из-за укрытия, Кайден заметил группу бегущих к ним штурмовиков и как можно точнее бросил биотический луч. Попал. Завопив от неожиданности, неудачники взмыли в воздух, бестолково дергая руками и ногами, словно тряпичные куклы. Секунду спустя справа взревел автомат Уильямс, ему вторили резкие сухие хлопки «М-98» коммандера. Металлические стенки бункера стократно отразили грохот смертоносных зарядов. – Молоток, Кай! – Эшли хрипло рассмеялась, хлопая его по плечу. Сквозь прозрачное забрало было видно ее широкую улыбку на покрытом испариной лице. В бункере было нестерпимо жарко из-за близости действующего вулкана. – Не расслабляться, в коридоре турель! – подбежавшая Шепард резво нырнула за ближайший выступ в стене, спасаясь от свистнувших в воздухе зарядов. На ее шлеме и броне виднелось несколько глубоких вмятин и зарубок. – Уильямс, остались гранаты? – Три фугасных, мэм. Схватив протянутый ей подсумок с дисками Марк-14, женщина проверила содержимое и выбросила использованный магазин. Охлаждающих зарядов оставалось всего ничего, но и противника они потрепали знатно – после биотической контратаки Аленко бандиты сидели тихо и не решались нападать первыми. Капитан поспешно сверилась с инструметроном и приказала занять позиции. – Начали! Переждав отвлекающий залп автомата Эшли, она под прикрытием биотического щита ринулась прямо через открытую местность ко входу в коридор, на ходу метая туда диски, один за другим. Турель тут же злобно взвизгнула, но успела лишь коротко плюнуть веером пуль, как раздался взрыв. Судя по взметнувшемуся к потолку вою, по касательной задело кого-то из противников – они яростно матерились, пытаясь отойти дальше вглубь бункера, но к несчастью для них тот был слишком мал. Несколько минут спустя Шепард последний раз дернула затвором винтовки, выбрасывая дымящуюся пластину охлаждающего заряда. У ее ног издавал предсмертные хрипы батарианец, из развороченной грудной клетки которого хлестала бурая кровь. До него уже никому не было дела, и очень скоро пришелец затих сам, последний раз конвульсивно дернув конечностями. В четырех его остекленевших глазах, направленных на коммандера, навечно застыли агония и ненависть. – Устанавливаем заряды и сворачиваемся. Джокер, – коммандер прижала палец к крошечной кнопке на шлеме, – заберешь нас через шесть минут в условной точке. – Есть, капитан! Подорвав вражеский бункер к черту и пережив смертоносную поездку на Мако между изрыгающими лаву кратерами (и даже не выплеснув при этом наружу остатки завтрака), вскоре они уже с облегчением снимали с себя броню в ангаре нижней палубы корабля. – Как сауна? – беззлобно хохотнул проходивший мимо капрал Дубянский. – Отлично, Алекс, – Кайден щелкнул застежками шлема, торопясь скорее глотнуть свежего воздуха. – Тебе тоже стоит как-нибудь попробовать. – Непременно, – усмехнулся парень и, подхватив ящик с сублиматами, потащил его в сторону кухни, на ходу кивая Шепард. – Капитан. Даже под тонкими пластинами облегченного боевого костюма, разработанного специально для биотиков, униформа была насквозь мокрой от пота. Лейтенант мысленно понадеялся, что когда-нибудь скупые снабженцы все-таки соизволят вместо стандартных систем терморегуляции расщедриться для солдат на что-то поновее. Лишь когда до смерти надоевший шлем перестал стискивать голову, мужчина смог вздохнуть свободнее. Он даже не пытался представить, как себя чувствовали в своих носорожьих скафандрах его сослуживцы: Уильямс держалась, как сфинкс, несмотря на ярко-красное лицо, а Шепард явно больше заботили ушибы на боках и кровоточащий лоб. Сняв броню и китель, капитан тут же без стеснения задрала вверх футболку и медленно, прикусив от боли нижнюю губу, ощупала иссиня-черные ребра. Взгляд Кайдена сперва машинально прикипел к ужасному синяку, но через пару секунд, как намагниченный, переместился к стройному, крепкому животу с четырьмя аккуратными кубиками пресса и крошечной ямкой пупка. Сглотнув пересохшим горлом и позабыв о собственных шишках, мужчина тупо смотрел, как по гладкой светлой коже его боевого командира, прочерчивая извилистые дорожки вдоль бугрящихся мышц, стекают мутные капельки пота. Вниз, вниз, вниз… О, боже… – Блять! – случайно нажав слишком сильно, коммандер вздрогнула и зашипела, как рассерженная кошка. Край футболки, выпущенный из пальцев, моментально скрыл ее голый живот, вырывая биотика из транса. Впрочем, ненадолго, потому что коварная ткань тут же плотно натянулась на поджаром торсе, вновь открывая прекрасный обзор на широкий разворот сильных, великолепно развитых плеч и небольшие, но весьма соблазнительные выпуклости в районе груди. Абсолютно не подозревая о вакханалии, творящейся в голове лейтенанта, женщина без задней мысли потянулась за валявшейся на лавке толстовкой: невзирая на ушиб, стройное тело изогнулось с хищной грацией. Из коротких рукавов майки еще сильнее выглянули мощные бицепсы и твердые, как камень, идеальной формы трицепсы. Боясь даже вздохнуть, чтоб не выдать себя, лейтенант впился взглядом в увитые венами предплечья Шепард, оканчивающиеся широкими запястьями и более изящными, но такими же стальными кистями, которые – он сам не раз был тому свидетелем – при необходимости могли без усилий поднять даже самый тяжелый ствол, перекинуть на плечо раненого напарника или безжалостно передавить противнику горло в рукопашной. Ох… – «Нормандия» вызывает лейтенанта Аленко, прием, – ехидный свистящий шепот Эш, прозвучавший у самого уха, заставил мужчину дернуться и прийти в себя. – У тебя сейчас слюна изо рта потечет, старлей. – Говори тише, – огрызнулся он, теперь уже настороженно следя за тем, как Шепард методично расставляет части снаряжения по полкам своего шкафчика, перепроверяет оружие и только после этого уходит в сторону лестниц, ведущих на жилую палубу. – Думаешь, она не заметила этот твой взгляд побитого щеночка? – едва они остались наедине, темноволосая женщина ухмыльнулась и с насмешкой громко продекламировала, глядя в его порозовевшее лицо: – Вон там, согрет огнем любви, тепла и света, растет медовый сочный плод, созреет — и с концом зиждительного лета на землю мирно упадет… * Гримасничая, как вредный ребенок, она нарочито медленно сняла с себя грязную майку, повертела в воздухе и сделала вид, что собирается бросить в лейтенанта. В ответ мужчина только закатил глаза, не желая с ней спорить: по опыту знал – бесполезно. Если Уильямс что-то вобьет себе в голову, то становится хуже осла. Вот как, например, с этой ее слепой ненавистью ко всем без разбора пришельцам или фанатизмом по поводу американских и британских поэтов XIX века. – Серьезно, Кайден, скоро ты так в ней дыру протрешь. Может, пригласишь уже на свидание? Или боишься, что она тебе голыми руками голову оторвет? От необходимости как-то реагировать на детский выпад Кайдена спас шум шагов: стуча по металлическим ступеням своими не менее металлическими подошвами, вниз спускался турианец. Вежливо кивнув солдатам, Вакариан сразу же направился к вездеходу, словно все это время не мог дождаться, чтоб опять запустить в него свои трехпалые лапы. Эта его любовь к калибровке орудий уже стала маленькой местной шуткой на корабле, но бывший сотрудниц СБЦ не обижался. Хотя, может быть, он просто не слушал, что болтали за его спиной члены экипажа, или ему было наплевать. – Ты только посмотри на этого напыщенного придурка, – Эшли, на которой к этому времени уже была чистая футболка, оперлась о стену рядом с Аленко. Гаррус стоял достаточно далеко и вряд ли мог услышать их голоса, терявшиеся в гуле «Тантала», размещенного прямо за переборкой. – Постоянно делает вид, что занят работой, а сам собирает информацию для этого своего правительства, – она цокнула языком, как будто сама мысль о том, что у прямоходящих клыкастых ящериц могло быть настоящее правительство, казалась ей смешной. – Я слышал, коммандер сама уговорила его лететь с нами. – Не будь идиотом. Турианцы не послали бы его сюда просто так, если бы не хотели сунуть свои безносые морды в наши дела, – на лице женщины появилось ожесточенное выражение, как и всякий раз, когда она садилась на любимого конька. Разумеется, все на «Нормандии» в той или иной степени знали историю ее семьи, и отношение было разным. Кто-то придерживался общего мнения и за глаза продолжал считать генерала Уильямса трусом. Другие полагали, что его лишили всех званий и подвергли опале незаслуженно. Большинство же просто предпочитало лишний раз не ввязываться в то, что их не касалось, и эта позиция, по мнению Аленко, была самой лучшей. В целом, однако, люди просто предпочитали помалкивать – у всех хватало собственных забот. Тему войны с турианцами разумно обходили стороной всякий раз, когда поблизости оказывалась Эшли – и не просто так. Сейчас Кайдену оставалось только надеяться, женщина сумеет удержать себя в руках или хотя бы вовремя остановиться. Прошло уже около трех недель с тех пор, как они покинули Цитадель, отправившись на свое первое задание под командованием Спектра, а Уильямс, похоже, так и не привыкла к новым обстоятельствам. Даже невооруженным глазом было видно, что соседство сразу с тремя инопланетянами на одной палубе дается сержанту нелегко. Мужчина уже намекал на это Шепард несколько раз, однако коммандер, обычно чуткая к настроениям экипажа, на этот раз отчего-то не спешила реагировать на зарождающуюся проблему. Вообще-то ее явно что-то гнело в последнее время, хотя Кайден сомневался, что кто-нибудь, кроме него, заметил перемену: просто капитан стала чаще обычного рычать на подчиненных, а число трупов на ее пути увеличилось в несколько раз – она будто все время спешила куда-то и оттого предпочитала разделываться с «мелкими» поручениями как можно быстрее, невзирая на сопутствующие потери в рядах противника. Аленко дал себе зарок при случае попытаться вывести Шепард на личный разговор. Если что-то намечалось, он, как один из старших офицеров на корабле, должен был знать. Погрузившись в собственные мысли, он почти прослушал следующую тираду Эшли: – …когда мы ходим вместе в рейды. Не знаю, как ты, а мне всякий раз не по себе, если приходится поворачиваться к ним спиной. Они же, как звери с пушками. Вдруг набросятся? Ощущая досаду от этого уже неоднократно повторявшегося разговора, биотик с усилием потер переносицу и устало возразил: – Брось, Эш, ты не можешь думать так всерьез. В конце концов, мы уже сто раз ходили в рейды с «этими инопланетянами», – он картинно изобразил в воздухе кавычки, – и ты до сих пор жива. Вспомни, если бы не быстрая реакция Тали, когда вы напоролись на гетов в прошлую среду, тебя бы сейчас могло тут не быть. – Точно, ты прав, – саркастично закивала она. – Вот только нам всем вообще не пришлось бы иметь дело с гетами, если бы кварианцы не заварили всю кашу, – переубедить ее было непросто, тем более, что в ее точке зрения имелось рациональное зерно. – Ладно, но ты все равно не можешь обвинять Тали в том, что сделали ее предки. Или Вакариана, если на то пошло. Уж ты-то должна понимать… – он прикусил язык, наткнувшись на мечущий молнии взгляд. Уильямс буквально взорвалась, резко повышая голос: – Не сравнивай то, что сделал мой дед, с выходкой этих… этих пришельцев! Он поступил правильно, несмотря на приказ, и я никому не позволю… – Стоп. Остановись, пожалуйста, – Кайден вскинул руки, и, к счастью, сержант замолчала, хотя и не перестала сверлить его гневным взором. – Я прошу прощения, мне не стоило говорить о генерале. Но и ты не совсем права, Эш. Твое предвзятое отношение к Тали и Гаррусу… – Турианцы напали на нашу колонию…! – Турианцы напали. Но Гарруса с ними не было, – мягко произнес мужчина, четко разделяя слова. – А еще он уже несколько раз спасал мне и капитану жизнь, он отличный солдат, и ты это знаешь. Эшли уже открыла было рот, чтобы наверняка бросить очередное возражение, но не успела. Едва ли зная о том, что стал объектом для сплетен, Гаррус Вакариан промаршировал к шкафчикам с вещами и, потеснив офицеров, принялся спешно что-то искать. Наконец, он выудил из своего ящика маленький металлический термос, отвинтил крышку и в несколько глотков проглотил содержимое, издавая при этом забавные щелкающие звуки. – Пьете на службе? – поддела Эш, скрещивая руки на груди. Она уже была достаточно взвинчена для того, чтоб пренебречь профессиональной выдержкой. Впрочем, пришелец на это только хмыкнул и шевельнул мандибулами так, что в широком рту блеснул двойной ряд остро отточенных зубов. Женщину передернуло. – Антигистаминный коктейль с декстроаминокислотами, чтобы компенсировать аллергию на некоторые продукты из местной столовой, – его челюстные отростки совершили еще пару движений в стороны, что служило, вероятно, аналогом улыбки. – Боюсь, мне придется вновь напомнить коку, чтоб он не подмешивал в мою порцию пищу, предназначенную для землян. Даже не знаю, экономит он так или пытается меня отравить, – иронично закончил Гаррус, качая головой вверх-вниз, как огромная птица. – Считаете, на боевом корабле нет дел важнее, чем следить за кулинарными предпочтениями неженок? – Уильямс некрасиво фыркнула, и Кайдену стало ужасно неудобно за ее поведение. Несмотря ни на что, этот конкретный турианец ничем не заслужил агрессию в свой адрес. Говоря по правде, он был, в общем-то, довольно неплохим малым и уж точно одним из лучших бойцов, с которыми лейтенанту доводилось служить. – Надо будет в следующий раз сводить вас, ребята, в «Логово Коры» на пару шотов турианских коктейлей, – по бархатному голосу Гарруса невозможно было понять, шутит он или затаил обиду. Сержанта Уильямс, однако, не интересовали такие тонкости. Ее лицо скривилось в гримасе искреннего отвращения: – Глядеть на полуголых синих инопланетных каракатиц и пить непонятную бурду, от которой у меня кишки расплавятся? Нет уж спасибо, это я оставлю кому-нибудь другому. Может, Кайден составит вам компанию, он у нас большой либерал и любитель пришельцев, – женщина хлопнула лейтенанта по плечу и с гордым видом отвернулась, принимаясь демонстративно раскладывать на верстаке свое оружие. – Я просто стараюсь быть дружелюбным со всеми, – вздохнул Аленко и громче, чем следовало захлопнул дверцу ящика. – Пойду в душ. Хорошее настроение, возникшее было после удачной высадки, резко ушло в минус. Эш была отличным напарником и верным другом, но иногда она просто не умела держать язык за зубами. В такие моменты от нее самой хотелось держаться подальше. * * * – Все, что тебе нужно, – это любовь, любовь… Любовь – это все что тебе нужно…** Этот день, пожалуй, можно было отмечать на личном календаре Кайдена, как один из самых неловких и смущающих. Едва выйдя из душевой кабинки и все еще напевая строчку из старой песенки, мокрый и завернутый в одно полотенце, он нос к носу столкнулся с доктором Т’Сони. Опираясь бедром на одну из раковин, эта странная азари, как ни в чем не бывало, раздевалась – очевидно, чтобы тоже отправиться в душ. – Черт возьми! – поскользнувшись, мужчина отчаянно и по-дурацки замахал руками, силясь уцепиться хоть за что-нибудь. Как назло, этим чем-то оказалась сама Лиара. Они так и грохнулись на пол вместе, безнадежно запутавшись руками и ногами. – О, черт… Вы в порядке? Со стороны Т’Сони послышался слабый стон. Биотик тут же сообразил, что она не может выбраться из-под него, и мигом отполз в сторону. Зашарив руками вокруг себя, он спешно попытался привести в порядок распахнувшееся полотенце, при этом уши его пылали, как два сигнальных фонаря на взлетной площадке для аэробусов. Так смущенно мужчина себя чувствовал только во времена подросткового пубертата, случившегося так давно, что он уже успел позабыть это липкое нервозное ощущение. Хотелось провалиться сквозь землю, но, учитывая обстоятельства, в таком случае он бы оказался в открытом космосе. – Вы в порядке? – повторил Кайден. Поднявшись сам, он подал руку, чтобы помочь встать на ноги ошеломленно моргающей Лиаре. – Кажется, да… А вы? – Отбил задницу, – не смог удержаться от болезненного стона мужчина. – Что вы тут делаете? – Собиралась принять душ, – смущенно ответила азари, пряча глаза. – Но это же мужской душ, – он ошеломленно посмотрел на нее, однако встретился лишь с недоумевающим взглядом. Нет, не может быть, чтоб она не понимала… Но она, кажется, действительно не понимала. – Что вы имеете в виду? – вопрос окончательно подтвердил догадку Аленко, как бы дико это ни звучало. – Э… – он вновь почувствовал себя крайне глупо, как и много раз до этого, когда приходилось разговаривать с доктором Т’Сони. – Ну, у землян принято, чтоб женщины и мужчины ходили в раздельные ванные и уборные. – В самом деле? Но почему? «Ей точно больше ста лет?» – лейтенант с недоверием посмотрел на азари, однако в ее выражении лица не было даже намека на шутку, только все то же вежливое недоумение. – Вы ведь говорили, что сталкивались раньше с землянами, если не ошибаюсь, на Дретиропе… Лиара пожала плечами: – На раскопках мы всегда пользовались общими уборными и душем. Я действительно впервые слышу о том, что они бывают раздельными. Вы уверены? Потому что я уже пользовалась этой комнатой раньше, когда здесь были другие солдаты, и они не возражали. – Ну, еще бы они возражали! – невольно вырвалось у Кайдена, когда его мозг моментально в красках живописал эту незабываемую картину. Обнаженная длинноногая девица с покатыми бедрами, роскошными упругими ягодицами, великолепной спиной и грудью пятого размера с торчащими сосками, беззастенчиво плещущаяся под тугими струями воды в клубах пара… О, да… «Так вот, что имел в виду Фелава… Бедняга. Похоже, он все совсем не так понял», – мысленно Аленко захихикал, уже представляя, какое лицо будет у Боба, когда он объяснит ему, что к чему. Справившись, наконец, с приступом мальчишеского смущения, лейтенант с горем пополам растолковал представительнице однополого вида понятие раздельных помещений для мужчин и женщин. Сперва в ее взгляде появилась задумчивость, а потом синие глаза медленно переместились на обнаженную, покрытую редкими темными волосками грудь Кайдена, отчего его кожа моментально покрылась мурашками. Затем ее взгляд все с той же ошеломляющей непосредственностью спустился к его узким бедрам и паху, задержавшись там несколько дольше, чем позволяли хотя бы минимальные приличия. При этом в ее выражении лица не было даже намека на эротичность – чисто сухой, научный интерес. Жуть. Искренне порадовавшись, что его достоинство прикрыто хотя бы этим жалким, насквозь промокшим полотенцем, мужчина кашлянул и поспешил к вешалке со своими вещами. Бросив на Лиару выразительный взгляд и не дождавшись какой-либо реакции, лейтенант криво улыбнулся и попросил немного нервно: – Отвернитесь, пожалуйста. Мне нужно переодеться. – О, конечно. Извините. Даже не вытершись толком, он как можно быстрее натянул на себя белье и остальную одежду, всунул ноги в ботинки и, только оказавшись полностью зашнурованным и застегнутым на все пуговицы, почувствовал себя увереннее. – Все, можете поворачиваться. Азари неловко потирала руки, прикусив губу, и явно собиралась снова извиняться, когда Кайден ее опередил: – Давайте просто забудем о том, что произошло, хорошо? Тем более, что это было явное недоразумение. Просто в следующий раз лучше пользуйтесь только женской душевой, а то ребята неправильно вас поймут, – он подмигнул, надеясь, что это не выглядит пошло. Впрочем, теперь было абсолютно ясно, что доктор Т’Сони – поразительно наивна и не осведомлена в некоторых вопросах. Вряд ли бы она поняла хоть что-то, даже если бы Аленко принялся откровенно с ней заигрывать. Лиара улыбнулась ему и кивнула с явной благодарностью: – Я запомню. Спасибо за совет. Это был действительно чертовски странный день. * * * – Я бы на твоем месте вела себя осторожнее, Эш, – визгливый голос Моники Хегулеско ворвался в сонный разум Кайдена, мгновенно пробуждая его ото сна. – Что ты имеешь в виду? Биотик замер наверху двухъярусной койки, не зная, как поступить: выдать себя или сделать вид, что его тут нет. Очевидно, женщины просто не заметили, что в каюте был кто-то еще, потому как их разговор явно носил личный характер. – Ну, ты понимаешь… Те твои обычные речи о «говорящих зверушках»… «Господи, Уильямс, да уймись же ты, наконец! Два с половиной месяца прошло!» – мысленно взвыл Аленко. Когда-нибудь – он был на сто процентов уверен – сержант заработает серьезные неприятности собственным длинным языком. – Только не пытайся убедить меня, что воспылала резкой любовью к этому зоопарку, Хегулеско, – сержант рухнула в кресло и с наслаждением вытянула усталые ноги. Дождавшись, пока подруга последует ее примеру, она с сарказмом поинтересовалась: – Не ты ли недавно рассказывала мне ужастики о том, как ваш взвод приписали охранять яйцеголовых, которые сотрудничали с саларианцами? Или уже забыла? Как вас там заставляли эти их кладки по ночам патрулировать… – Брось, Эш, ты же понимаешь, что я о другом, – румынка поморщилась и принялась нервно наматывать на палец короткую кудрявую прядь, как делала это всегда, когда волновалась. – Тогда я тебя не понимаю… – Я имела в виду капитана Шепард, – наконец, решилась Моника. Услышав это имя, Кайден еще сильнее затаился, хотя секунду назад собирался громко прокашляться, прерывая их милую беседу, пока не стало слишком поздно. – А что с ней? – в голосе сержанта появилась напряженность. Даже несмотря на полумрак, царивший в каюте, мужчина мог видеть, как исказилось ее лицо и сжались в тонкую линию губы. У Уильямс были проблемы с капитаном? На них двоих это не похоже, обе вели себя исключительно профессионально. Сказать по правде, они и пересекались-то теперь нечасто – на коротких боевых высадках или когда Шепард спускалась в трюм, чтоб проверить экипировку и переговорить с инженерами. После Терума события начали разворачиваться так круто и быстро, что капитан «Нормандии» практически перестала появляться даже в столовой, бывшей по совместительству комнатой отдыха. – Послушай… – девушка замялась, не зная, как подступиться к такой деликатной теме, а затем, так ничего и не придумав, сердито выпалила: – Я тоже далеко не в восторге от того, что по кораблю шляются эти монстры, один другого страшнее. Я на такое не подписывалась! Чего только стоит кроган… Честное слово, я постоянно жду, что эта громадина выскочит из-за угла и сожрет кого-нибудь. А эта отвратительная склизкая азари… Господи, мы ведь с ней одним туалетом пользуемся! – ее прямо-таки передернуло от омерзения. – Да ладно, ты же знаешь, что в очко встроена система самоочистки, – хохотнула Эшли, забавляясь тем, как на лице собеседницы поочередно сменяют друг друга отвращение, ужас и облегчение. Кажется, до той только сейчас дошла эта нехитрая мысль. – И все равно, эти ее щупальца, чешуя, синюшные губы… Бр-р… «Они заходят слишком далеко», – Кайден всегда с пониманием относился к чужим симпатиям и антипатиям – в конце концов, у всех разные вкусы, однако он искренне недоумевал, как можно настолько ненавидеть кого-то просто за то, что его внешность не вписывается в привычные стандарты. – Короче, ты же сама знаешь, никто из нас толком не представляет, что тут вообще происходит, – после паузы уже гораздо более серьезным тоном заговорила Хегулеско. – Шепард стала Спектром и получает теперь приказы напрямую от Хеккета и Совета… – Я все еще не улавливаю, к чему ты клонишь. – Шепард, – выговорила рядовая с нажимом, – явно симпатизирует инопланетянам, разве не понятно? Или, по крайней мере, у нее такой приказ – быть с ними накоротке, улыбаться в камеру, когда нужно, и все такое. Ты хорошая подруга, Эш… – девушка тяжело вздохнула, качая головой. – Я просто не хочу, чтоб тебе досталось на орехи за то, что ты открыто выступаешь против командования. Приказы есть приказы… Тем более, ты же знаешь, большинство ребят все равно тебя поддерживает. Но никто из них не попрет против Шепард, она птица не нашего полета. И если ей вообще так нравится тискаться с этой азари… «Ого. Что?» – Тискаться? А ты не преувеличиваешь, Мони? У нас тут не твое любимое бразильское мыло, – громкий смех Уильямс разрядил обстановку, хоть и не снял напряжение окончательно. – А ты думаешь, она в медблок просто так чуть ли не каждый вечер заходит? – Может, у нее голова болит? – Ага, как у Аленко, – съехидничала Моника. К счастью, их дальнейший разговор перетек на обычные сплетни и вскоре заглох сам собой. Лишь одна мысль – довольно идиотская, если на то пошло – все никак не желала уходить из головы лейтенанта, даже когда женщины удалились, и он вновь остался в одиночестве. «Если ей вообще так нравится тискаться с этой азари…» Почти против собственной воли Аленко начал вспоминать все те случаи, когда видел коммандера Шепард и доктора Т’Сони вместе, но так и не нашел, к чему придраться. По крайней мере, на первый взгляд. Они всегда разговаривали друг с другом вежливо, обсуждая предстоящие операции или строя догадки насчет Сарена, однако нельзя было сказать, что Шепард выходила за рамки простого дружелюбия. Точно так же она общалась и с другими членами команды, и с самим Кайденом, ведь так? Или не так? «Нравится тискаться с азари…» Черт. А кому бы не понравилось, в конце концов? Представив себе Лиару Т’Сони и поставив рядом с ней Джейн Шепард, мужчина вынужден был признать, что, хоть такая парочка и выглядела несколько не канонично, она не казалась невозможной. Вообще-то, если говорить совсем начистоту, они довольно неплохо смотрелись вместе. Или все дело в том, что обе были симпатичны самому Кайдену? Высокая рыжеволосая женщина в боевой униформе Альянса, отмеченная шрамами битв, и хрупкая азари, макушкой достающая ей, разве что, до подбородка, в скромном наряде археолога. Первая – живой сгусток пламени, всегда решительная, редко идущая на компромиссы и часто чересчур жестокая. Вторая – маленькая молчаливая мышка, явно привыкшая находиться в тени других людей, но неожиданно опасная и беспощадная в критических ситуациях. Абсолютные противоположности друг друга. Чужие люди. Разные виды, наконец. И все же, все же… Перед глазами невольно промелькнули все те разы, когда капитан самолично помогала Т’Сони справиться с непривычными лямками боевой брони, отбирала из рук слишком тяжелое оружие сразу после боевых вылетов, часто интересовалась здоровьем и настроением, чего раньше не делала ни для кого на корабле… Эти вещи могли показаться незначительными, если бы речь шла о ком-угодно еще, кроме Джейн Шепард. Той самой Джейн Шепард, которая за все годы службы в Альянсе не завела ни одного любимчика, не говоря уже о близких друзьях. Признаться, Кайдена в ней, помимо прочего, привлекала также эта холодность, недоступность. Капитан была настоящим космическим волком-одиночкой, суровым и не прощающим ошибок – чужих и своих собственных. Для своих редких, но восторженных почитателей она выглядела, скорее, как некий идол, богиня войны, которой лучше всего поклоняться издалека – желательно с максимально безопасного расстояния. Эшли всегда подтрунивала над полными обожания взглядами, которые биотик бросал на Шепард исподтишка. Сама сержант не испытывала к своему командиру особой любви, но уважала за решительность и смелость. Впрочем, не было похоже, что Шепард вообще волновало мнение о ней других людей, особенно тех, кто стоял ниже по рангу. Разумеется, она добросовестно учила салаг, но единственным до сих пор известным ей методом был кнут и еще раз кнут. Пряники в раздаточный материал не входили. По крайней мере, так было раньше. Появление на «Нормандии» Лиары Т’Cони спутало все карты. Это произошло постепенно, тихо и как-то само собой, они даже опомниться не успели. Просто однажды стало очевидно, что капитан Шепард… изменилась. Подобрела? Вот уж точно нет. Кайден даже хрюкнул от смеха при этой мысли. Нет, Джейн Шепард не стала добрее к окружающим, отнюдь. Но вот ее отношение к азари было иным. Возможно, потому что Т’Сони являлась гражданским лицом. Логично, что за ней автоматически и с первых же дней закрепилось особое отношение – ее приходилось опекать даже в самых элементарных вещах, иначе под удар попадала вся группа… Лейтенант с усилием моргнул пару раз, перекатываясь на другой бок. В глазах стояла противная резь, ныли усталые мышцы спины. Сна давно не было ни в одном глазу, а чертовы мысли, больше присущие подростку, чем взрослому мужику за тридцать, продолжали сами лезть в голову. Бороться с этим было невозможно, так что он просто бросил попытки и сдался на милость бредовым рассуждениям. Так, один за одним, невольно вспомнились и другие моменты, в которых поведение Шепард абсолютно не вязалось с ее обычным характером. И каждый раз дело касалось одной конкретной азари. Например, их странные переглядывания через стол во время общих трапез. Слишком долгие для простой вежливости разговоры на лестнице. Частые визиты коммандера в медотсек, о чем уже не сплетничал только ленивый… Или, например, как во время последней высадки женщина учила юную инопланетянку прицельной стрельбе из пистолета: Шепард тогда стояла за спиной Лиары, уверенно придерживая и направляя ее ладони, стиснутые на рукояти оружия. Со стороны могло показаться, будто капитан обнимает азари. Черт. Оказывается, это было так очевидно… А то, как сама Лиара с явным интересом поглядывала на Джейн в любой удобный момент. Как ловила каждое ее слово, о чем бы та ни говорила. Как прижимала к себе во время этих своих непонятных Объятий Вечности, чем бы они ни были… Прижимала так, словно, кроме них двоих, в помещении больше не было ни единой живой души. Все это было тем, чем казалось? Или он все себе придумал на ровном месте от банальной скуки – вечной спутницы морпехов на долгих заданиях? Окончательно запутавшись и чувствуя, что от таких размышлений у него скоро в буквальном смысле закипят мозги, лейтенант с протяжным вздохом сел на постели. «Какой же бред, господи…» Он принялся тереть ладонями лицо, чтобы содрать с него сонную муть. Помогало не особо. – Кайден, ты идиот, – спустя несколько минут уныло пробормотал он в пустоту и снова вздохнул. «Идиот, который даже не попытался», – язвительно ответила пустота его собственным голосом. * * * – Р-Р-РА-А! БУМ. – Р-Р-РА-А-А-А! БУМ. БУМ. БУМ. – Что случилось? – Кайден поспешно сбежал по лестнице к складу, откуда последние две минуты доносился жуткий рев и грохот. – Похоже, одна из ручных зверушек нашего коммандера окончательно взбесилась, – Уильямс тоже была здесь, как и группа праздно шатающихся солдат, столпившихся у входа. Все они с интересом и толикой испуга смотрели, как явно разозленный чем-то кроган вымещает ярость на ни в чем не повинных ящиках с едой. – Надеюсь, он долбит по консервам с бобами, – пробормотал рядовой Кросби. – Ненавижу бобы… – Какого черта здесь происходит?! – спустя всего минуту, расталкивая столпившихся подчиненных, в ангар влетела не менее злая Шепард. Хлестнув по личному составу взглядом, обещающим все кары небесные, если они сейчас же не провалят отсюда, она рявкнула: – Немедленно разойтись по постам! – Есть, мэм! – Рекс, на два слова… Словно тоже испугавшись гневного рыка коммандера, двери шлюза захлопнулись с резким свистом – ответный рев разъяренного Урднота моментально отрезало. – Как думаешь, это связано с теми слухами насчет Сарена и генофага? – задумчиво поинтересовалась Эшли, пока они шагали обратно к БИЦу. На самом деле, сегодня был один из редких тихих вечеров, когда «Нормандия» не неслась куда-нибудь по очередному приказу Хеккета, а просто спокойно дрейфовала в системе Феникса, поэтому у них не было причин суетиться. Тем не менее, попасть под горячую руку Шепард, когда та была на взводе, тоже никому не улыбалось. Стоило хотя бы изобразить работу. – А? – биотик зевнул и хрустнул позвонками шеи, с наслаждением разминая их рукой. Он почувствовал, как в животе снова забурчало, и тоскливо вздохнул, ведь до ужина оставалось еще два часа. В последнее время ему постоянно хотелось только одного: есть и спать, а потом опять есть. Участившиеся высадки не прошли даром для его нервной системы – даже увеличенный рацион, составленный специально для солдат-биотиков, теперь казался до смешного скудным. Они дошли до рабочих мест и плюхнулись в кресла, обитые скрипучей искусственной кожей. Удостоверившись, что все вокруг заняты своими делами, женщина снова заговорила: – Я думаю, Урднот попытается склонить Шепард к переговорам с Артериусом. Кроганы не упустят возможность вылечить генофаг, а на всех остальных в галактике им плевать. – Ты преувеличиваешь. Рекс, конечно, не кажется самым спокойным парнем в мире… – лейтенан усмехнулся, вспомнив, с каким громким хрустом пудовый кулак Урднота сминал металлические пластины ящиков. – Он просто расстроен. Знаешь, мне бы тоже не понравилось, если бы кто-то травил моих сородичей, как тараканов… – Если то, что говорят о кроганских восстаниях, – правда, – перебила Эшли, – и если эти твари сумеют излечиться от генофага, очень скоро геты и Сарен станут меньшими из наших проблем, – заключила она мрачно. А ведь в ее словах был резон. Генофаг, как бы ужасно это ни звучало, действительно являлся тем сдерживающим фактором, который до сих пор не позволял кроганам заполонить и подчинить себе все известные живые миры. За эти месяцы Кайдену неоднократно доводилось видеть Рекса в бою. Если хотя бы один процент всех остальных кроганов был столь же неудержимым, хитрым и жестоким, как этот наводящий ужас великан, тогда им всем стоило поблагодарить саларианцев и турианцев за вовремя проявленную предприимчивость. Генофаг не позволял кроганам размножаться с их обычной скоростью, что было настоящим избавлением для всех остальных рас, в том числе и землян. Все это было так, разумеется… Но кто они такие, чтоб решать судьбу целого разумного вида? Рекс имел полное право быть в бешенстве уже хотя бы оттого, что едва ли кто-то на этом корабле пытался его услышать и понять. Даже сам Кайден испытывал по этому поводу крайне смешанные эмоции. Бесполезный разговор вытянул из лейтенанта последние силы. Руки начали подрагивать из-за стремительно снижающегося уровня сахара в крови, что усилило его раздражительность. – Это бессмысленный спор, Эш. Альянс никогда не пойдет на переговоры со Спектром-предателем, так что Рексу придется угомониться. Он не так глуп, как кажется, поверь… В желудке забурчало отчетливее, как будто взвыл внутренний вервольф. Не дожидаясь, пока глюкоза упадет до критической точки, биотик решительно поднялся. – Трусливо сбегаешь? – подколола Эшли, растягивая губы в широкой улыбке и намеренно игнорируя его последние слова. – Хочу подкрепиться перед неизбежным восстанием кроганов, – не остался в долгу лейтенант, копируя ее выражение лица. – Ты со мной? – Увы, нет. Надо закончить с кое-какими документами, а ты иди. Позже встретимся. Уильямс явно осталась недовольна тем, что он банально слился, но тут уж ничего не поделаешь: Кайден никогда не считал себя любителем дебатов на политические темы и, в отличие от своей прямолинейной подруги, старался всегда, когда это было возможно, занять нейтральную позицию. Уже развернувшись, он услышал ее бормотание, от смысла которого под ложечкой тревожно засосало: – Альянс, может, и не пойдет на переговоры… в отличие от Спектра. Эшли Уильямс явно недоставало такта, но уж в чем ей точно не откажешь, так это в интуиции, которая не раз помогала женщине выживать в максимально паршивых ситуациях. Оставалось надеяться, что за эти месяцы она успела изучить коммандера хуже, чем полагала. И что на этот раз ее интуиция ошибалась. * * * – Только имейте в виду, лейтенант, я первой ее увидела, – несмотря на появившуюся на губах Шепард улыбку и шутливый тон, во взгляде ее Кайден отчетливо уловил отблеск стали. В каждой шутке – доля шутки, да? Он понятия не имел, в какой конкретно миг неформальный разговор с капитаном, начавшийся, как и десятки аналогичных бесед до этого, перетек в обсуждение Лиары Т’Сони. Кто из них двоих первым упомянул азари? А, черт. Кажется, это самому Аленко пришло в голову похвалить ее бог уже знает, за что, и немного неуклюже пошутить. Вполне невинное, дружеское проявление симпатии, причем больше к самой Шепард, чем к ее инопланетной протеже. Только одного биотик не ожидал – что капитан отреагирует на абсолютно нейтральную фразу так, словно мужчина бросил ей в лицо дуэльную перчатку. Серьезно, ей, что, в самом деле так нужно было пометить территорию? Перед ним? Из-за азари? Однако нарочито дружелюбный оскал и контрастировавший с ним колючий взгляд зеленых глаз на красивом лице Джейн не оставляли места для сомнений. Всем своим видом капитан только что четко объявила: «Эта конкретная азари – моя. А ты, щегол, лучше захлопни клюв и отойди в сторону, пока тебя вездеходом не переехало». Ха-ха. Но оставим шутки. Изначально, еще до того, как разговор свернул куда-то совершенно не туда, он собирался поговорить с Шепард на совсем на другую тему – о сержанте Уильямс: в последнее время та все сильнее беспокоила его. Разумеется, Эш ни о чем таком даже не заикалась, и вряд ли кто-то еще заметил в ней перемену, но у Кайдена, всю жизнь сражавшегося со своими собственными демонами, был наметанный глаз на неприятности. С женщиной что-то происходило, она чахла на глазах. Даже ее любимые стихи перестали звучать, а остроты в адрес инопланетян из простого сарказма превратились в пропитанные откровенной ненавистью тирады – редкие, но неизменно звучавшие с какой-то крайней озлобленностью, от которой всему экипажу корабля, включая даже самых закоренелых ксенофобов, становилось не по себе. Все началось с Фероса… Кайден догадывался, в чем тут дело. Должно быть, разоренная гетами колония живо напомнила Эшли другое уничтоженное поселение – Иден Прайм, где остался весь ее отряд и гражданские, которых они должны были защищать. Даже в страшном сне лейтенант не мог себе представить, каково это – оказаться одним единственным выжившим среди сотен погибших, ни в чем не повинных людей. Когда Шепард вместе с группой высадки вернулась на «Нормандию», то ни с кем не обмолвилась даже словом, если не считать отчета генералу Хеккету и короткого брифа с оперативной группой. Сложно было предполагать, какие эмоции в действительности испытывала капитан, однако прежде, чем отдать приказ на взлет и проложить курс к их следующей точке, Новерии, она сперва отправила Надежде Чжу несколько десятков ящиков с провиантом и медикаментами – как раз столько, сколько хватило бы жалкому обрубку колонии, чтобы продержаться до подкрепления от «ЭкзоГени». От сопровождавших ее турианца и азари тоже трудно было добиться комментариев. Всегда хладнокровный Вакариан вернулся с рейда еще более неразговорчивым и застывшим, чем обычно, а на Т’Сони и вовсе лица не было – едва взойдя на борт, она скрылась в медблоке так поспешно, словно ее преследовала стая голодных собак. Что случилось с ними там, на Феросе? Для Кайдена, командовавшего отгрузкой припасов для горстки оставшихся поселенцев, Надежда Чжу была просто еще одним полем боя, не первым и, увы, далеко не последним. Как и Эшли, обеспечивавшая с другими солдатами охрану периметра, он искренне сочувствовал этим людям. Однако он ничем не мог им помочь, потому старался не зацикливаться. В этом Кайден брал пример с Шепард, которая всякий раз, когда приходилось сталкиваться с трудностями, предпочитала не заниматься пустой рефлексией, а нагрузить изматывающей работой и себя, и всех, кто под руку подвернется. Нет, гораздо сильнее, чем оборванные, потерявшие все колонисты с Фероса, лейтенанта беспокоило то, что действия Сарена Артериуса в последнее время выглядели как-то уж совсем дико. Бессистемно. Они просто не поддавались обычной логике, как если бы разум, стоявший за этим, был либо абсолютно безумным, либо выходил за все известные им мыслительные категории. Слишком странно даже для инопланетянина. Мужчина не спешил делиться своими смутными опасениями с другими членами экипажа. Большинство из них просто отмахнулось бы, предложив не думать о всякой ерунде, от которой пусть лучше у начальства голова болит. Морпехи есть морпехи. Аленко никогда не жаловался, но порой ему всерьез не хватало чуть более интеллектуальной компании для диалога. Еще несколько месяцев назад он бы обсудил все с Уильямс – та, хоть и выглядела, и часто даже вела себя, как типичнейший солдафон, на самом деле была вовсе не глупа. Она умело маскировала свой ум за показной незамысловатостью и исполнительностью. В действительности же у нее обо всем всегда было свое мнение, и при желании она становилась отличным собеседником, если только кому-то доставало нервов и терпения пробиться сквозь ее маску злобной стервы. Да, Эш могла бы выслушать его и дать пару дельных комментариев или дружеский пинок под зад, чтоб не раскисал. Однако прямо сейчас сержант и без того ходила сама не своя – грузить ее еще и собственными идеями, больше смахивающими на банальный страх, Аленко не собирался. Разумеется, оставались еще штурман Прессли или сама Шепард, вот только дергать их, имея на руках лишь какие-то смутные, неоформленные толком мысли, было и вовсе глупо. В конце концов, может, это просто обыкновенная усталость. Ничего удивительного. Вот уже пять месяцев они курсируют по всему Млечному пути в своей затяжной миссии, конца и края которой, похоже, не видит даже сама коммандер Шепард: охотятся по Терминусу за батарианцами-пиратами, гетами и чокнутыми учеными в тщетных попытках уловить хотя бы тень Артериуса. Будто гоняются за собственным хвостом. Если бы кто-то еще недавно сказал Кайдену, что он станет скучать по унылым штабным денькам и банальным операциям, в которых не было ничего жуткого или таинственного, он бы рассмеялся шутнику в лицо. Кто бы в здравом уме променял захватывающее приключение под командованием первого в истории Спектра-землянина на рутину? Да не было ни одного солдата в Альянсе, который бы не мечтал оказаться на борту «Нормандии», о которой вещали на всю галактику в каждом выпуске новостей! Сам Аленко тоже поначалу обрадовался, он даже искренне думал, что это станет для него прекрасной возможностью продвинуться по карьерной лестнице. Это и было возможностью… Только из-за последних событий эта некогда столь заманчивая цель несколько поблекла, растеряв в необозримом пространстве космоса, который они успели избороздить вдоль и поперек, большую часть своего очарования. Сейчас биотик понимал, что просто устал. Нет, не от работы – если бы ему хотелось заниматься чем-то другим, он бы никогда не пошел в армию. Служба действительно всегда ему нравилась. Дело было в другом… Он снова посмотрел на Шепард и уже открыл рот, собираясь выложить ей все хаотичные размышления, как на духу: про нервный срыв Эш, свои невнятные подозрения насчет Артериуса, про ощущение тщетности и бессмысленности их задания и про собственный инстинкт, который по мере приближения к Новерии все сильнее кричал об опасности… Столкнувшись с проницательным взглядом зеленых глаз, глядевших на него с еще более бледного, чем обычно, лица, он захлопнул челюсть. Незачем озвучивать то, о чем собеседнику и так уже прекрасно известно. Да, теперь Кайден был уверен: каким-то непостижимым образом коммандер прекрасно знала все то, что беспокоило его вот уже несколько недель подряд. Она знала все это – и намного больше. На самом деле, никто из команды толком даже не представлял размер айберга, скрывавшегося за декорациями из сухих приказов Хеккета и дипломатических уверток Удины. То видение из Протеанского Маяка, о котором всем было известно, но о чем никогда больше не говорили вслух… А ведь никто, кроме Шепард, а через нее еще Т’Сони, не видел того тревожного сообщения, что транслировал древний артефакт вот уже пятьдесят тысяч лет. Коммандер была единственным человеком в мире, кто заглянул в кроличью нору – и то, что она там увидела, похоже, изрядно напугало ее. Напугало, но не заставило отступить, наоборот. Стиснув собственный ужас в кулаке, она превратила это чувство в катализатор для движения вперед. А команда «Нормандии» просто слепо шла следом – вниз, на глубину зияющей пропасти, полагаясь исключительно на чутье капитана. Они не понимали происходящего и ничего не знали в действительности о сути их миссии, но доверяли Шепард, как привыкли делать это всегда: потому что таков был приказ. От них никто и не требовал рассуждений, только бесстрашия перед лицом врага и безграничной лояльности к своему боевому командиру. Так где же сама Шепард брала решимость шагать все дальше, во мрак и неизвестность? Где находила силы продолжать нести службу, как ни в чем не бывало? Болтать с офицерами? Вежливо беседовать с инопланетянами? Заботиться о каких-то касающихся ее личного состава мелочах, на которые у нее, должно быть, уже не было ни времени, ни сил? Шутить? Флиртовать? Строить отношения? Делать вид, что все в порядке, а не катится со стремительной скоростью ко всем чертям? Даже этот их разговор, по сути, не имел особого смысла в сравнении с масштабами разворачивающегося галактического спектакля. Они лишь заполняли тишину какими-то фразами, нормальными человеческими эмоциями… Но если то, что Шепард увидела и что отчаянно пыталась донести до слепых и глухих политиков, упертых военных, бестолковых гражданских, было правдой… Если все было так, как она говорила, и на самом деле могло произойти в ближайшем будущем… Биотик сглотнул, чувствуя, как по позвоночнику медленно расползается холод, впиваясь в кожу миллионами крошечных иголочек. Кажется, только сейчас до него начало понемногу доходить то, что стоило бы понять еще пять чертовых месяцев назад – прямо там, на Иден Прайме. Во что моментально и безоговорочно поверил Андерсон. Что насторожило Хеккета и даже Совет, хоть те и старались не выказывать бурных эмоций, не делать поспешных выводов. Иногда для каждого из нас совершенно внезапно наступает момент предельной ясности… Прямо сейчас Кайден, наконец, понял то, что Шепард и так знала с самого начала: «Угроза – реальна, а мы все продолжаем попусту тратить время». Подумать только, еще каких-то десять секунд назад он собирался вылить на Шепард ушат мелких проблем, с которыми, по-хорошему, должен был разбираться сам. Как офицер и друг Эш, как мужчина, наконец. Он медленно глубоко вдохнул, концентрируясь на том, чтоб заставить свое сердце биться реже, как делал на тренировках БАиР. Поднявшаяся было паника немного отступила. Кашлянув, лейтенант растянул губы в улыбке перед тем, как ответить как можно более бодрым тоном: – Я запомню, мэм. В самом деле. Не хватало еще удариться в истерику прямо перед капитаном корабля и выставить себя полным дураком. Чего ему точно не требовалось, так это очередной отправки к мозгоправу. Он справится с этим. Так или иначе. Если нужно было делать хорошую мину при плохой игре, он справится. Шепард же справлялась. * * * – Я видел, как доктор Т’Сони зашла в медотсек минут пять назад, мэм, – Кайден замялся, не до конца уверенный, было ли это его делом, однако затем все-таки предложил: – Вам бы поговорить с ней, капитан. Выглядела она неважно. – Спасибо, лейтенант, – Шепард кивнула ему и сразу же развернулась в обратном направлении, в следующую минуту, похоже, уже забывая о его существовании. Ноги несли ее к вотчине Чаквас на максимально доступной для простого шага скорости. Аленко проводил ее тоскливым взглядом и вздохнул, вновь откидываясь на стену, которую до этого бесцельно подпирал добрые пятнадцать минут. Делать что-либо просто не было сил. В голове вместо мыслей плавал какой-то тягучий сироп. Снова хотелось спать, но мужчина был почти уверен, что все равно не сможет уснуть, как и несколько ночей до этого. Они только что покинули пространство системы Пакс и летели по направлению к ретранслятору, который уже к концу галактического дня перенесет их за сотни световых лет от мерзлой, беспощадной Новерии, но легче от этой мысли почему-то не становилось. На самом деле, все было паршиво. Когда несколькими минутами ранее по коридору, как ни в чем не бывало, прошагала их специалистка по протеанам, абсолютно невозмутимая, как горный источник в Гималаях, глядя на нее, никому бы и в голову не пришло, что менее трех часов назад она потеряла мать. Или даже собственноручно убила ее – подробностей высадки никто из остальной команды корабля не знал (расспрашивать Гарруса было бесполезно, тот общался преимущественно с одной Шепард, да иногда еще с кварианкой, а интересоваться такими вещами у коммандера никто даже не помышлял). Доподлинно знали только одно: матриарх Бенезия была мертва, однако перед смертью успела рассказать часть планов Сарена. И теперь, едва снявшись с орбиты Новерии, они летели чуть ли не на другой конец галактики – к планете Вермайр. Если им повезет, игра в кошки-мышки с беглым Спектром, вышедшим из-под контроля, скоро закончится. Тут бы Кайдену, как и всем остальным, вздохнуть с облегчением, предвкушая долгожданный отпуск, если бы сердце не сжимало предчувствие надвигающейся катастрофы. Почти все биотики, каких он знал, были такими же: гораздо более чувствительными к колебаниям окружающего пространства, чем обычные люди. Мужчина привык доверять своему «шестому чувству» – оно подводило крайне редко – и потому не мог радоваться вместе с другими солдатами. Что-то во всей этой ситуации с Сареном было неправильным. Не таким, каким казалось на первый взгляд. А теперь еще и Т’Сони… Она была славной, на самом деле. Инопланетянкой, конечно, но это ничуть не портило ее. Наоборот, пообщавшись немного, Кайден начал понимать, почему некоторые его знакомые были так одержимы азари: присутствовало в этой расе что-то такое, что притягивало к ним других людей, причем не только физически. Лиара была симпатична Кайдену, и мужчине было больно видеть, как она страдает. В то, что ей безразлична смерть Бенезии, он не поверил ни на минуту. Потому что в своем нормальном состоянии Т’Сони никогда не бывала такой спокойной. В ней постоянно бурлили эмоции – часто противоречивые и не до конца понятные ее соседям по кораблю, но исключительно живые и яркие, чего бы они ни касались. Несмотря на сто с лишним лет возраста, Лиара готова была изумляться всему новому, что встречалось на ее пути. Она с безмерным, жадным интересом взирала на мир, отчаянно желая узнать все его тайны – и эта искренность с долей наивности подкупала в ней больше всего. Сейчас все было не так. По чересчур прямой, напряженной спине азари, ее устремленному строго перед собой взгляду, механическому «Добрый день, лейтенант» стало очевидно: она вовсе не в порядке, как бы не пыталась это скрыть. Поживите с кем-то бок о бок на нескольких десятках метров в замкнутом пространстве посреди безмолвного космоса достаточно долго – и вы тоже научитесь различать оттенки его настроения по мельчайшим деталям. Кайдену было искренне жаль ее. Когда все пошло не так, хотел бы он знать? То, что мартиарх Бенезия находилась на Новерии с группой своих последовательниц, они узнали еще много недель назад. А вот чего разведка Альянса не знала, так это того, что загадочным грузом, прибывшим вместе с достопочтимой азари, были чертовы геты. И, конечно же, никто даже в самых диких фантазиях не мог предположить, что в недрах обледеневшей лаборатории они найдут не какое-то там жалкое биологическое оружие или еще один протеанский артефакт, а самую настоящую живую и крайне недовольную Царицу рахни! Тех самых рахни, которых якобы перебили до последнего сотни лет назад! В такие моменты Аленко полностью разделял презрение Шепард по отношению к слепошарым «штабным крысам», которые слишком часто лажали, а отдуваться за их промахи приходилось простым бойцам, вроде них. Чего он не разделял, так это способов, какими коммандер порой решала возникающие перед ней проблемы. Честное слово, некоторые ее действия и решения выглядели со стороны столь же непредсказуемо, как поведение Артериуса. Например, вместо того, чтоб уничтожить рахни на месте, избавившись от угрозы раз и навсегда, она выпустила потенциально опасное для всего живого существо на свободу под честное слово! Притом, что обычно предпочитала истреблять врага на корню физически вместо того, чтоб вести переговоры. Что за странный, выборочный пацифизм, черт побери? Была ли здесь вообще логика? Или здравый смысл? Или инстинкт самосохранения, в конце концов? Иногда Кайден, при всем его уважении к капитану, всерьез думал, что она слегка не в себе. «Это Лиара ее надоумила?» – такое было вполне возможно, если учесть, что азари всегда выражала самые миролюбивые взгляды, даже если это шло вразрез с адекватностью. Однако почему, в таком случае, она не бросилась грудью на амбразуру, чтобы защитить собственную мать? Не говоря уже о том, что даже она не могла иметь на Шепард такого влияния… Или могла? Уже в который раз пытаясь понять смысл происходящего и действий своего командира, Аленко начинал путаться в мыслях, резко перескакивая с одного на другое, так что, в итоге, получалась полная чушь. Он провел ладонями по усталому лицу и снова покосился в сторону двери, ведущей в медотсек. Недавно оттуда вышла доктор Чаквас, очевидно, чтобы не мешать приватному разговору. «О чем они говорят так долго? О Бенезии?» Шепард выглядела действительно взволнованной, направляясь туда. «Надеюсь, она хотя бы догадается обнять Лиару…» – едва подумав так, Кайден тут же почувствовал укол ревности. И любопытства. Разумеется, Джейн обнимет ее, чтобы утешить. Простой дружеский жест симпатии и поддержки, вполне нормальный для любого человека. Это – то, что сделал бы сам Аленко, будь он сейчас в медблоке рядом с Т’Сони. Той явно требовалось сейчас нечто большее, чем пустые слова утешения. Руки капитана притянут азари к себе, и та, сперва удивленная, все же с явной охотой приникнет к ней, пряча лицо в жесткой ткани кителя. Они будут стоять так некоторое время, пока Лиара не расслабится. Наверное, она заплачет – тяжело, горько, чтобы почувствовать, в конце концов, облегчение. Из-за этого Шепард примется бормотать ей на ухо какую-то ничего не значащую ерунду, от которой бедной девочке обязательно станет хоть немного лучше… А потом, когда слезы иссякнут, Лиара обязательно почувствует смущение и захочет отстраниться, но женщина ей не позволит, обнимет еще крепче, и тогда… «Придурок, нашел, о чем думать, прямо сейчас! Она же только что потеряла мать!» – мужчина резко оборвал поток собственных мыслей. Он чувствовал себя отвратительно, но ничего не мог поделать с легким возбуждением, возникшим в теле. Кайден яростно потряс головой, как если бы это помогло вытрясти оттуда скомканный клубок разношерстных эмоций. Как можно одновременно чувствовать ревность (вот только кого и к кому он ревновал?) и поддерживать отношения людей, которые эту ревность вызывали? «Это все бред от бессонницы. Мне просто нужно нормально выспаться, вот и все. Но сначала поесть», – приняв такое решение, биотик отлепился, наконец, от стены и зашагал в сторону столовой. Об оставшейся в медблоке парочке и о том, чем они могли там вдвоем заниматься, он старался больше не думать. В общих помещениях в кои-то веки было немноголюдно. Кроме нескольких солдат, вяло перебрасывавшихся в карты, здесь были только Тали’Зора и Вакариан. Пришельцы что-то вполголоса обсуждали и неспешно потягивали одинаковую на вид жидкость из высоких стаканов. Кажется, у их видов были схожие аминокислоты или что-то в этом роде. По крайней мере, Прессли в конце каждого месяца неизменно ворчал, что пропитание и лечение этих двоих, особенно кварианки, обходятся бюджету Альянса в кругленькую сумму. Поприветствовав их, лейтенант выдавил из аппарата порцию пюре, добавил к нему восстановленного куриного мяса и пару сэндвичей с сыром. От вида пищи желудок скрутило голодным спазмом. Кайден принялся уничтожать съестное так быстро, как мог, чтоб не подавиться и соблюсти приличия, но все равно заслужил пару ухмылок от матросов. – …Шепард выстрелила. – Кила… – Я думал, мне, в конце концов, самому придется, но она это сделала. Услышав этот обрывок разговора, лейтенант даже перестал жевать. Кварианка, сидевшая в нескольких метрах от него, нервно вертела в трехпалой кисти коктейльную трубочку. Ее светящиеся глаза, видные даже сквозь матовое забрало шлема, были устремлены на задумчивого Вакариана, в то время как сам турианец угрюмо буравил взглядом стол. Так и не допив свой питательный коктейль, девушка резко отставила стакан в сторону и произнесла с долей скептицизма: – А я-то думала, это была Т’Сони. Она не выглядела слишком расстроенной, когда я видела ее в гараже. Если бы мой отец погиб… – Она расстроена, Тали, – перебил Гаррус, встряхивая мандибулами несколько раз. Его обычно глубокий голос на этот раз прозвучал сипло, как если бы ему было сложно выговаривать слова. – Ты не видела ее там, в лаборатории… Она почти сделала это сама. Она бы и сделала, если бы не Шепард… Кому-то бы все равно пришлось. На этот раз молчание повисло надолго. Кайден успел уже доесть все до крошки и даже налил себе сок, хотя совершенно его не хотел, когда Тали едва слышно произнесла: – Мне жаль. – Шепард сейчас с ней… Делать вид, что он все еще ест, было глупо. Мужчина выбросил одноразовые приборы в мусорное отверстие и на ватных ногах поковылял прочь, мечтая только об одном – чтоб сон, желательно без сновидений, забрал его хотя бы на четыре-пять часов. О большем он и не просил. «Шепард это сделала. Это она убила Бенезию, а не Лиара. Она ее пристрелила. Черт…» Во рту стояла горечь. Чересчур обильная пища просилась обратно. Упав на релаксирующий тюфяк своего койко-места, Кайден, впрочем, не почувствовал от этого ни капли релаксации, только все ту же нечеловеческую усталость. Будто это он сам только что вернулся с крайне изнуряющей высадки. «Может, еще разок сходить к мозгоправу – это не такая уж плохая идея?» – Может, и нет, – прошептал он и с усилием закрыл глаза. Под сомкнутыми веками все еще стояла придуманная им картинка: Шепард обнимает заплаканную Т’Сони… Какая же чушь. Коммандер только что пристрелила мать Лиары, как стреляют в бешеных собак. И они до сих пор так до конца и не выяснили, какого черта нужно Сарену с его ручными гетами, только мчались как можно быстрее в сторону Вермайра, спеша на тревожное сообщение от саларианцев… Биоимпланты L2 в голове нагрелись, и Кайден стиснул зубы. Он сильно сомневался, что сумеет выспаться и на этот раз. * * * – Так нельзя, Шепард! Если существует лекарство от генофага, мы не можем уничтожить его! – Это необходимо. Твой враг – Сарен, а не я. Кроган и человек, они снова стояли друг против друга, как недавно на корабле, и не собирались отступать. Едва сдерживаемый гнев Рекса рвался наружу, буквально расходясь по пляжу Вермайра удушливыми волнами. В противовес ему коммандер смотрела холодно и практически равнодушно, однако и в ее напряженной фигуре чувствовалась готовность в любой момент выхватить оружие. Кайден стиснул кулаки, ощущая привычное покалывание статического заряда в пальцах. Боковым зрением он заметил, как стоящая рядом Эш вся подобралась, готовая вмешаться в любую секунду. Можно было не сомневаться: если инопланетянин сделает хоть одно неверное движение, ему в голову полетит разрывная. Спор, меж тем, только набирал обороты. – Серьезно? Сарен? – Урднот саркастически хмыкнул, подаваясь вперед и словно бы раздуваясь от ярости. Он с отвращением выплюнул: – Сарен создал лекарство для моего народа, а ты хочешь уничтожить его. Так просвети же меня, Шепард, потому что грань между друзьями и врагами выглядит как-то уж слишком размыто с моей точки зрения. – Мне нет дела до твоих личных чувств, – в тоне женщины звенел металл, – эта база будет уничтожена. Некрасивая морда крогана исказилась еще больше, как будто он не ожидал получить такой ответ, а на глубине красных глаз зажегся опасный огонек. Когда он снова заговорил, голос его звучал глухо и обманчиво спокойно: – Не стоит провоцировать меня, Шепард. Я пошел за тобой, потому что хотел сражаться за что-то большее, чем кредиты. Я был верен тебе до сих пор. Проклятье, ты сделала для меня больше, чем вся моя семья когда-либо! – он на секунду сбился, и стало понятно, что все предыдущие угрозы – просто акт отчаяния из-за того, что приходилось выбирать между одним невозможным решением и другим. Следующие его слова лишь подтвердили это: – Но, если я собираюсь и дальше следовать за тобой, я должен знать, что делаю правильный выбор. Брови Шепард сошлись у переносицы, выдавая владевшее ею раздражение. «Нет, не надо!» Еще раньше, чем капитан открыла рот, Кайден уже знал, каков будет ее ответ. Иногда она вела себя ничуть не лучше, чем Уильямс с ее детской несдержанностью. И Шепард, увы, не обманула ожиданий. Резко выхватив пушку, она процедила: – Все, что тебе нужно знать, – это что у тебя есть мой приказ. Кроган не остался в долгу и в тот же миг вскинул свой дробовик: – Вот как? Значит, за все это время… Все, что я получаю от тебя, в итоге… – на его лице были написаны разочарование и растерянность. Он не мог не знать, как все это закончится для него, но все равно шел до конца. Пистолет капитана был нацелен точно ему в шею – в наиболее уязвимую точку, не колеблясь ни на йоту. Со всех сторон к ним подходили вооруженные до зубов солдаты ГОР и боевой отряд «Нормандии». «Кто-то должен это остановить!» – однако собственные ноги буквально приросли к месту, а язык словно приклеился к небу. Аленко продолжал тупо следить за тем, как развернувшаяся перед ними драма грозила стремительно превратиться в трагедию. Сухо щелкнул предохранитель на винтовке Эш. Она уж точно не промахнется. – Как ты можешь не понимать, что все это значит для кроганов?! Эту базу нельзя уничтожать! Я не позволю! – Сарену плевать на этих кроганов, они не более, чем инструменты, марионетки! – собственный гнев Шепард, наконец-то, нашел выход в ответном крике. – Их уничтожат сразу же, как они перестанут быть полезными! Этого ты хочешь для своего народа? – со злостью и досадой спросила она, впиваясь в противника непреклонным, полыхающим взором, от которого решительность Рекса, кажется, дала небольшую трещину. И тут вдруг, невзирая на все еще направленное на нее дуло, коммандер сделала что-то, чего от нее не ожидал в этой ситуации никто: просто опустила собственный пистолет и осталась стоять так, на месте. «Что она делает, черт возьми?! Он же сейчас снесет ей голову!» На мучительно долгие секунды над пляжем повисла полная тишина, прерываемая лишь отдаленными хлопками выстрелов – саларианцы продолжали играть с гетами в кошки-мышки, отчаянно надеясь выиграть время, пока они тут выясняли друг с другом отношения. Взгляд Кайдена перебегал с фигуры Урднота, застывшей в угрожающей позе, к спокойной, даже немного отстраненной Шепард, и обратно. В конце концов, очень медленно, почти нехотя, инопланетянин также опустил оружие и устало произнес: – Нет. Однажды мы уже были инструментом Совета, они отправили нас сражаться с рахни, а потом чуть не уничтожили всех. Сомневаюсь, что Сарен будет более щедр, – на его грубом, покрытом шрамами лице появилась горькая усмешка. «Твою мать…» Кайден жадно втянул воздух, только сейчас осознавая, что до этого задержал дыхание. Получив порцию долгожданного кислорода, сердце отчаянно застучало, еще быстрее разгоняя по венам адреналин. От разбушевавшейся внутри биотики ломило в костях. Закинув ствол за спину, Рекс проворчал – еще не до конца убежденный, но уже гораздо более спокойный: – Хорошо, Шепард, в твоих словах есть резон. Мне это не нравится, но я доверяю тебе достаточно, чтоб слушаться твоих приказов. Только одно условие… – он сощурил свои маленькие красные глазки и оскалился: – Когда мы найдем Сарена, я хочу его голову. Только когда они разошлись каждый в свою сторону, Кайден сумел расслабиться. – Проклятье… Это было близко, – Уильямс опустила винтовку дулом вниз и точно так же несколько раз шумно вздохнула, шевеля плечами, чтобы избавиться от остатков напряжения. – Ты бы выстрелила? – мужчина повернулся к ней и сощурился, когда солнечные лучи попали в глаза. Ему действительно было любопытно. – Я уже собиралась нажать на курок. – Почему не нажала? – Немного обалдела, когда капитан опустила пушку, – сержант покачала головой, видимо, до сих пор не веря в то, что все закончилось мирно. Сумрачно осклабившись, она сказала с непоколебимой уверенностью: – Надо было его пристрелить. Кайден изумленно уставился на нее: – Но Рекс же передумал драться! – Мы не могли знать этого наверняка. «Типичная сержант Уильямс», – мысленно он улыбнулся, все еще испытывая колоссальное чувство облегчения оттого, что до смертоубийства все-таки дело не дошло. В конце концов, Шепард была права в одном: их враг – Сарен, и важно не забывать об этом. Погрызться между собой они все успеют и после, сначала нужно его остановить. Коммандер ушла составлять план операции с Киррахе и Рентолой, поэтому остальные части десанта «Нормандии» были предоставлены сами себе: Гаррус и Тали в последний раз перепроверяли оборудование, Эш снова занялась винтовкой, а сам Кайден, по большей части, просто бесцельно бродил по пляжу. Он только надеялся, что не наткнется на Рекса, который ушел в неизвестном направлении не в лучшем расположении духа. Под одним из навесов, спасаясь от палящего солнца, в одиночестве сидела доктор Т’Сони. Судя по выражению лица, ее что-то беспокоило, но она явно не собиралась делиться этим с кем бы то ни было. Увидев подошедшего биотика, она приветливо кивнула ему, но ни один из них не проронил ни слова. Какое-то время они так и сидели на ящиках с экипировкой в полном молчании, пока Лиара первой не нарушила тишину: – Не могу поверить, что ей удалось усмирить крогана… – Не вы одна, – лейтенант отстегнул боевую перчатку и вытер ладонью вспотевший лоб. В воздухе не чувствовалось даже малейшего признака бриза, и все, кроме теплолюбивого Вакариана и безразличных к своему состоянию оперативников-саларианцев, мучились от жары. – Я боялась, они перестреляют друг друга, – азари передернула плечами и нервно сцепила пальцы в замок, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Взгляд ее был расфокусированным и смотрел прямо перед собой. «Переживает из-за Шепард?» – ответ был вполне очевиден. И на этот раз Кайден отчего-то не почувствовал привычной ревности, разве что, совсем немного. Он тоже переживал за капитана, но еще больше досадовал на нее – за безрассудство, за чрезмерную упертость. Джейн прекрасно понимала, что ситуация была на грани, но все равно решила в очередной раз пройтись по лезвию. Была так уверена в своем непоколебимом авторитете? Или просто не удержалась от того, чтоб рискнуть? Нет, Аленко теперь почти совсем не ревновал Джейн к Лиаре или даже Лиару к Джейн. Скорее, он ужасно сочувствовал азари: быть с Шепард – ой как непросто. Словно в ответ на его мысли, Т’Сони тяжело вздохнула. Они вновь перевели взгляд на горизонт, в сторону морской глади, стараясь абстрагироваться от звучащих фоном глухих взрывов, хотя и понимали тщетность таких попыток. Оба прекрасно знали, что утопически мирный пейзаж вокруг – лишь декорации к предстоящему кровавому сражению. Со стороны Лиары послышалась какая-то возня и тихие фразы на непереводимом диалекте. Она никак не могла удобно устроиться на своем ящике, так что, в конце концов, снова встала и принялась медленно шагать туда-сюда под тентом. – Волнуетесь? – вопрос был риторическим и банальным, но на большее Кайден сейчас не был способен. – Не совсем… Не знаю… – на ее лице появилось забавное выражение: явная озабоченность чем-то пополам со смущением. Снова зачем-то дернув лямки костюма, она уже собиралась ответить более развернуто, как ее прервал подбежавший саларианец. – Общий сбор! Скорее! – прокричав это фальцетом, он так же быстро унесся в направлении самой большой палатки, игравшей роль штаб-центра. – Труба зовет, – усмехнулся лейтенант, а затем неожиданно для самого себя добавил, стараясь вложить в слова максимум уверенности: – Не переживайте, все будет хорошо. Мы справимся. Может, Т’Сони этого вовсе и не требовалось, но уж точно было нужно услышать самому Кайдену. * * * – Капитан, я думаю, мне стоит установить бомбу, – Кайден решительно поднялся со своего места, вызываясь добровольцем. Как старший офицер на корабле после Шепард и Прессли, он не желал ставить под удар кого бы то ни было еще из-за этой миссии. Это была его работа. Однако слова Уильямс прозвучали лишь мигом позже: – Мэм, я заложу бомбу, – она также стояла навытяжку рядом с ним с выражением упрямства на лице, из-за чего Аленко впервые в жизни захотелось треснуть ей как следует по голове. Глаза Шепард под сумрачно сдвинутыми темными бровями поочередно просканировали лица обоих подчиненных, как будто пытаясь найти изъяны в их уверенности. Она молчала почти с минуту прежде, чем вынести вердикт: – Уильямс, ты займешься установкой бомбы. Кайден, пойдешь с отрядом Киррахе. – Но, мэм!.. – он буквально задохнулся от возмущения, которое, впрочем, никого не интересовало. – Это приказ, лейтенант. – Слушаюсь, мэм. Если бы взглядом можно было сверлить дыры, в спине Шепард, стремительно удаляющейся от их палатки вместе с саларианским командиром, уже было бы два ровных круглых отверстия. Отвернувшись от нее, биотик в гневе встретился глазами со взглядом Эшли. – Какого черта только что было, Эш? – прошипел он, борясь с желанием присовокупить к этому несколько выражений покрепче. Ему бы замолчать прямо сейчас, пока не наговорил лишнего, но Кайдена уже несло: – Захотелось погеройствовать? Хочешь стать одной из чертовых безымянных легенд? Ты не твой дед, Уильямс! Ты не должна всю жизнь «очищать» его имя, черт бы тебя побрал! Вопреки ожиданию, женщина не разразилась едкими фразами в ответ, а молча со скрещенными на груди руками ждала, когда он закончит. Лейтенант усилием воли заставил себя закрыть рот. Сделав несколько глубоких вздохов, спустя некоторое время он, наконец, сумел повторить вопрос уже более спокойно: – Зачем ты это сделала? Это же опасно! – Неужели? А я-то думала, мы сюда на пикник прилетели, – насмешливо фыркнула Уильямс. Впрочем, было ясно, что за показной бравадой она нервничала точно так же, как и все остальные. – Брось, ты же знаешь, что кто-то должен был заняться этой проклятой бомбой в любом случае. – Но почему это должна быть ты? Я старший по званию, в конце концов… И тут она сделала то, чего не делала никогда раньше: подойдя ближе, Эшли протянула руку и нежно погладила Кайдена по шершавой от пробивающейся щетины щеке. Прежде, чем биотик опомнился, между ними снова было прежнее расстояние. – Ладно, тебе пора идти, пока этот Киррахе не приперся сюда снова и не начал читать еще одну лекцию. Саларианцы такие зануды, – она улыбнулась ему, как раньше, и у Аленко потеплело на сердце. – Когда будем на Цитадели, выпивка за мой счет, идет? Несмотря на тревогу, он не удержался от широкой улыбки в ответ: – Ловлю на слове. Покачав головой, сержант в излюбленной манере пафосно продекламировала: – Прощай же, солдат, с тобой мы делили суровость походов, быстрые марши, житье на бивуаках, жаркие схватки… *** Подхватив с верстака свою М-8 и бросив последний короткий взгляд на боевую подругу, с лица которой не сходило выражение иронии и затаенной нежности, лейтенант отогнул край палатки и поспешил вслед за ушедшими саларианцами. Чистый песок девственного Вермайра скрипел под его обитыми металлом ботинками. В спину дул ветер с залива, пахнущий водорослями и морем. Солнце жарко светило прямо в макушку. «Прощай же, солдат…» Когда все это закончится, они с Эш обязательно напьются потом на Цитадели вместе. Обязательно. ________________________________________________________ * отрывок из стихотворения английского поэта Альфреда Теннисона (1809-1892) «Вкушающие лотос» (пер. К.Д. Бальмонта) ** слова из песни группы Beatles «All you need is love» (1967) *** отрывок из стихотворения американского поэта Уолта Уитмена (1819-1892) «Прощальное слово солдату» (сборник «Листья травы»)