Галактические рассказы

– Мне сказали, ты подралась, – Шепард не повышала голос, просто констатировала и без того очевидный факт. Она села на скамейку рядом с дочерью и принялась с нарочито безразличным видом глядеть в сторону небольшого школьного парка, за которым виднелся купол недавно построенного спортивного стадиона. Стояли первые дни весны, и это означало, что школьная пора для детей Тессии была в самом разгаре. Джейн, привыкшей к старой британской системе образования, было искренне жаль местных детишек, вынужденных вместо каникул изучать литературу, историю и математику, пусть эти занятия, чаще всего, и проходили на открытых террасах или в саду. Солнце все дольше задерживалось на небе, прогревая воздух и воду, и лишь самые стойкие или просто равнодушные могли заниматься, не отвлекаясь на пробуждающуюся природу. Запах близкого моря, которым, казалось, был пропитан каждый уголок древнего Серрайса, смешивался с нотами распускающихся цветов, в которых буквально утопал в это время года каждый полис в северном полушарии. Больше музыки и философии на родной планете азари любили только цветы и культивировали их повсюду. Нежный аромат крупных садовых бутонов, цветущих фруктовых деревьев и крошечных диких соцветий, сплошь усеивающих поросшие зеленым кустарником скалы, разносился по воздуху вместе с криками птиц, стремительно пикирующих в небе. После мягкой дождливой зимы, столь похожей на средиземноморскую на Земле, такая погода держалась уже почти месяц. Она как нельзя лучше подходила для традиционных одежд азари – легких простых туник и сандалий, которые здесь носило большинство детей и взрослых, но к которым коммандер так и не привыкла сама, предпочитая им обычные брюки и футболки. Несмотря на прошедшие годы, многое ей до сих пор казалось тут странным, пусть и не неприятным. Особенно трудно поначалу было пересиливать постоянное внутреннее напряжение и вечную жажду действия. Жительницы Тессии, в отличие от своих сестер в колониях с более суровым климатом и отдаленных Республиках, вели более неторопливый и размеренный образ жизни, поэтому первую пару лет Джейн, привыкшая решать любые проблемы «здесь и сейчас», часто не могла скрыть своего раздражения. Со временем это сгладилось, и она даже научилась ценить рассудительность азари, хотя и не стала от этого менее «суетливой» сама. Она подозревала, что некоторые вещи так и останутся для нее за гранью понимания навсегда. Искоса поглядывая на дочку, с насупленным видом сидящую рядом, женщина вспоминала, как долго не соглашалась отдавать ее в младшую школу Серрайса, куда они специально переехали всей семьей. Самой Шепард хотелось, чтоб их с Т’Сони дети учились и росли не только среди азари. Они много спорили об этом с Лиарой и несколько раз даже крупно поссорились, но, как это часто бывало, последнее слово все-таки осталось за женой коммандера. «Пойми, маленькие азари отличаются от землян, – пыталась объяснить Лиара, когда в очередной раз наталкивалась на возражения Шепард. – В ранние годы нам важно находиться в обществе себе подобных, чтоб научиться контролировать свою биотику и ментальную силу. Поверь, я знаю, что говорю. Эстель и Шивон это нужнее, чем кажется». В конце концов, коммандер сдалась, не имея веских доводов для того, чтоб настоять на своем. Как бы ей ни хотелось отрицать очевидное, в обеих их дочерях лишь наполовину текла кровь землян. В действительности же они были азари, как и их мать. Тем не менее, сомнения продолжали терзать Джейн. С тех пор, как год назад они отдали своего первенца на обучение в старую alma mater Лиары, все как будто стало только хуже. Нет, тринадцатилетняя Стелл не была бесталанным, ленивым или глупым ребенком, отнюдь. Просто ей совершенно не нравилось учиться в школе. Ее ум и воображение были живыми, а дар выпутываться из проделок, в которые она же сама регулярно попадала из-за своей непоседливости, был поистине удивительным. Тем труднее ей было находиться в четырех стенах вместе с остальными ученицами, когда за окном была такая чудесная погода. Что до регулярных занятий на свежем воздухе, малышка предпочитала вовсе не заниматься с классом, а сбежать куда-нибудь, где никто не помешает ей проказничать и исследовать мир самостоятельно. Чем дальше, тем очевиднее становилось, что ее просто не тянуло к классическому образованию и знаниям, полученным из книг. В этом они с матерью были полными противоположностями, так что между этими двумя дело нередко доходило до скандалов со швырянием вещей и нешуточными биотическими взрывами, после чего юная азари могла сутками демонстративно игнорировать Лиару. Такие похожие внешне, они казались порой существами из параллельных миров. Сколь благоразумной и сдержанной была старшая Т’Сони, столь же шумной, неугомонной и бесшабашной была ее дочь. И точно так же, как в раннем детстве Эстель инстинктивно сильнее тянулась к матери, с приближением подросткового периода она начала сторониться Лиару и больше времени по своему желанию проводить с отцом. Им, Джейн и Стелл, было комфортно вместе. Пусть даже собственный ребенок, столь отличающийся от детей-землян, иногда ставил коммандера в тупик, многие вещи были понятнее и ближе им двоим. Порой в их маленьком мире для Лиары просто не находилось места. Вот и теперь именно Шепард, а не ее жена, сидела рядом со старшей дочерью, и в этом не было ничего удивительного. Директор школы не первый раз вызывала родителей Стелл то вместе, то по очереди из-за многочисленных ссор, драк и нарушений дисциплины со стороны ребенка, однако по опыту весь педагогический состав давно уяснил, что хоть как-то повлиять на своего чадо может лишь Джейн, а потому в случае очередной проблемы уже привычно требовали именно ее присутствия. Адмирал и сейчас не пыталась как-то давить на дочь – по опыту знала, что все равно бесполезно. Она терпеливо ждала, пока своенравный отпрыск заговорит первым. Однако текли минуты, а Эстель лишь упорно молчала, уныло шмыгая разбитым носом. Ее сломанная переносица уже успела распухнуть и теперь напоминала своим видом средних размеров сливу, правый глаз тоже сильно заплыл, а костяшки пальцев были содраны в кровь. Несмотря на плачевный вид, маленькая азари, тем не менее, держалась отстраненно и с достоинством, совершенно не желая признавать за собой вины или хотя бы рассказать, что произошло. Она машинально дергала себя за оставшуюся пуговицу клетчатой рубашки (все остальные были вырваны в неравной битве с одноклассницами) и ковыряла землю кроссовком с принтом N7. Вопреки своему крутому нраву, в случае с дочерью Шепард делала исключение из правил и предпочитала сперва выяснить, в чем дело, а уже потом раздавать на орехи. В этом плане они с Лиарой словно менялись ролями: у Эстель был особый дар доводить свою обычно рассудительную и спокойную мать до белого каления дурацкими выходками. Поэтому сейчас Шепард, небрежно развалившись на скамейке и прикрыв глаза от яркого солнца, мысленно уже составляла «объяснительную» версию событий для супруги. Она почти не сомневалась, что Т’Сони уже в курсе событий, но всегда хорошо выяснить все самой. Впрочем, судя по поджатым губам Эстель и ее сдвинутым бровям, та приняла решение молчать до победного конца, и в этом упрямом выражении коммандер, как в зеркале, видела саму себя. Идя напролом, тут ничего не добьешься. Уж как Лиара порой не злилась на упертость их отпрыска, обвиняя во всем «папашины гены», но все равно признавала, что от Джейн их дочь взяла и худшее, и самое лучшее. Мысленно усмехнувшись, адмирал решила пойти навстречу первой: – Если ты расскажешь, в чем дело, обещаю, я не буду злиться. Эстель повернула к ней голову, окидывая внимательным, не по-детски цепким взглядом – тоже очень знакомым. Спустя какое-то время она хмуро произнесла, качая головой: – Но ты точно расскажешь маме. – А вот и не расскажу, – принимая ее правила игры, серьезно кивнула Джейн. – Честно-пречестно? Подавив еще одну улыбку, женщина с нежностью смотрела в зеленые и все еще такие наивные глаза своей любимой малышки, внешне оставаясь совершенно невозмутимой. Она не собиралась предавать хрупкое доверие этого ребенка, отлично помня себя в возрасте шести-восьми лет. Через призму родительства Джейн теперь могла в полной мере на собственной шкуре ощутить, насколько трудно порой общаться с детьми в этот период. Честное слово, проще было обезвредить бомбу – меньше вероятности подорваться из-за случайного слова или жеста! А то ли еще будет… – Честно-пречестно, слово скаута, – она выставила мизинец и выжидающе посмотрела на Стелл. Почти с минуту ребенок глядел на палец, хмуря лоб и явно прикидывая в уме, можно ли доверить Джейн такую тайну, но затем все-таки ухватился за него своим мизинцем и несколько раз потряс. – Ладно… Я расскажу тебе, – тяжело вздохнув, наконец, согласилась малышка. – Только, папа, обещай не очень злиться, хорошо? – Хорошо. Давая это обещание, Шепард сильно сомневалась, что на свете существует хоть что-нибудь, связанное с Эстель, что способно по-настоящему разозлить ее. Однако она была совершенно не готова к тому, что прозвучало из уст дочери в следующую секунду. * * * Сто восемнадцатилетняя Эстель Т’Сони-Шепард наощупь щелкнула по виртуальному тумблеру УНИ-инструмента, останавливая запись воспоминания, и с трудом разлепила глаза. Она до сих пор могла слышать отдаленный шум моря и почти ощущала лучи солнца на коже – удивительная иллюзия, порожденная ее собственным разумом и суперсовременной технологией. Зрение все еще было нечетким, как и после каждого глубокого погружения в лабиринты памяти, однако годы физических и психических тренировок помогли быстро сориентироваться в узком пространстве каюты. Окончательно прогнав пелену, азари села на постели и скосила глаза к зависшему в воздухе будильнику: оказывается, она засиделась до глубокой ночи – всего через четыре часа нужно будет вставать, чтоб заступить на смену. Проклятье. А она так надеялась выспаться сегодня, в свой единственный выходной... Впрочем, сна все равно не было ни в одном глазу. Она медленно поднялась, разминая затекшие плечи, чтоб быстрее разогнать кровь, и прошла в уборную. Там на нее из зеркала взглянула высокая светлокожая азари в военной форме с едва поджившими царапинами на переносице и лбу. Причудливый узор бледно-голубой татуировки покрывал немного осунувшееся от усталости лицо. М-да… Ей, определенно, необходимо высыпаться хоть иногда, а то так она еще сильнее становится похожа на мать. Та еще радость. Скорчив своему отражению рожицу, Эстель быстро умылась, после чего почувствовала себя бодрее. Если поспать уже не судьба, значит, не имеет смысла просиживать штаны, когда у нее в запасе еще есть куча времени. Пневматические двери разъехались в стороны, открывая вид на серый коридор казармы – привычный вид, остающийся неизменным для нее вот уже в течение шести лет. Проходящий мимо солдат, завидев ее, поспешно отдал честь: – Сержант Шепард. – Рядовой, – козырнув в ответ с невозмутимым видом, мысленно азари засветилась от удовольствия. Слышать из чужих уст свое новое звание было здорово. Ее повысили совсем недавно, и это стало приятной, хоть и не особо неожиданной новостью. На последнем задании их команде здорово досталось, и у каждого был шанс проявить себя, который Стелл не упустила. Впрочем, пусть ее повышение было делом практически решенным, всегда приятно убедиться, что твои усилия, наконец, оценили по достоинству. Плюс продвижение по службе предполагало свои бонусы: например, теперь у нее почти всегда была отдельная, пусть и крошечных размеров каюта. Вообще-то Стелла до сих пор не до конца могла поверить, что стала взводным. С ее-то послужным списком и происхождением… В конце концов, несмотря на всю эту современную толерантную хрень, де факто инопланетян до сих пор крепко недолюбливали в Альянсе, и даже дочь легендарного коммандера Шепард не стала исключением. Скорее, наоборот. На самом деле, Эстель была одной из первых пришельцев, кого, пусть и со скрипом, приняли в профессиональную армию землян. Их таких пока что было всего несколько сотен, и большинство сослуживцев до сих пор относилось к ним с прохладцей. Это были, в основном, совсем молоденькие азари, чьи отцы являлись выходцами с Земли. Военные Альянса не слишком доверяли им, не говоря уже о том, чтоб принимать в свои ряды кроганов, турианцев и прочий «зоопарк», как любил выражаться сержант Букински – злобный шовинистический козел и по совместительству ротный, под началом которого Стелле довелось служить первые два года. Сказать, что муштра в учебке давалась дочери Лиары и Джейн тяжело, а психологическое давление было колоссальным, – значит, ничего не сказать. Но черт бы ее побрал, если бы она выбрала вместо этого курсы десантниц-азари! Уже через пять минут ей бы захотелось расквасить их напыщенные ублюдочные рожи кулаком! Ах, мы такие неотразимые и смертоносные! Ах, мы такие крутые с нашей мега-охренительной биотикой!.. Тьфу. Нет, сэр. Никогда Эстель Шепард даже на пушечный выстрел не захочет по доброй воле подойти к этим жабам, мнящим о себе черт знает что! Когда встал вопрос о выборе карьеры, наследница потомственных военных, не раздумывая, едва появилась такая возможность, подала документы в Альянс. И ни разу не пожалела с тех пор. Несмотря на все недостатки такого выбора, в армии к ней, наконец, перестали относиться, как к нежному цветку и ребенку известных на всю галактику людей, о чьих подвигах и заслугах знал каждый, а личная жизнь долгие годы муссировалась жадной до сенсаций прессой. Стоя навытяжку на плацу в ряду таких же новобранцев, Стелл впервые в жизни столкнулась с отношением, когда окружающим было абсолютно плевать, скольким церберовцам поджарила мозги твоя мама и скольких Жнецов лично подорвал к чертям собачьим твой папа. Тут азари была просто еще одним новичком, совершенно не отличающимся ото всех прочих щенков, из которых командир ежедневно выколачивал все дерьмо. Никаких поблажек. Никакого особого отношения. Только ежеутренний нечеловеческий подъем в четыре тридцать, пробежка в полной выкладке под ледяным дождем или в адскую жару, короткие сессии отдыха и приемов пищи, а затем тренировки, тренировки, тренировки до изнеможения в учебке, после чего горящее болью, побитое тело почти на автомате само доползало до койки и падало в нее, едва успевая снять форму и мгновенно отключаясь. А на следующий день все повторялось снова. И снова. И снова. И так каждый день в течение последних шести лет. Редкие увольнительные очень скоро стали казаться даром Богини, а скупые развлечения в казарме и плоские пошлые шутки сослуживцев – привычной рутиной, помогающей поддерживать себя в тонусе точно так же, как держали в форме уже ставшие обыденными физические упражнения. Когда спустя два года обучения ее и других таких же зеленых юнцов, ни разу не нюхавших пороху, под командованием опытного взводного отправили на самое первое в их жизни боевое задание, Стелл никому не призналась, что всю ночь до этого ее трясло от страха. А когда ее вырвало прямо перед самой высадкой, она думала, что сгорит от стыда. Однако сержант Блэк тогда только снисходительно посмотрел на нее и хлопнул по плечу, отчего ей вдруг странным образом мгновенно стало легче. С тех пор прошло уже три года, но Эстель все еще помнила ощущение, с каким ее ноги, обутые в тяжелые сервоботинки, ударились о поверхность плато, куда они высадились, чтоб разобраться с базой мелких саларианских контрабандистов – плевое, по сути, дело, в тот момент казавшееся невероятно серьезным и опасным. Ее первое задание… Кажется, она тогда даже обмочилась от страха, когда рядом вдруг разорвалась граната. Просто забыла, что осколки не смогут задеть ее в бронированном скафандре, и упала на землю, инстинктивно сжимаясь в комок и закрывая голову руками. Но никто не смеялся над ней ни тогда, ни потом. Им всем пришлось несладко, как и любому, кто впервые жал на курок, стреляя вместо мишеней по живым людям. Все-таки, что бы там ни было, она пережила это. Выдержала. И даже научилась получать удовольствие от того, что делает. Должно быть, это действительно у нее в крови… Этита в детстве часто шутила на каждом их семейном празднике, что у Эстель шило в пятой точке, ведь она не только на одну восьмую кроган, но даже аж на целую половину Шепард, а это гораздо страшнее. Для молодой азари, выросшей на рассказах о подвигах экипажа «Нормандии», радоваться хорошей битве было так же естественно, как дышать. Повышение по службе мало что меняло в этом плане. Тем не менее, оно означало, что скоро уже сама Эстель вернется в свою старую роту сержантом и будет сгонять по семь потов с молодых неоперившихся бойцов, внушая им уважение и толику здорового страха перед командованием. Сможет ли она стать для них человеком, который добьется искреннего доверия и поведет за собой? Как ни крути, даже если никто не говорил этого вслух, в армии от нее ожидали многого – чуть большего, чем от остальных сопляков. В их время уже нельзя просто так носить фамилию Т’Сони-Шепард и числиться при этом простым обывателем. И только члены их семьи, да еще, пожалуй, круг близких боевых соратников и друзей по-настоящему знали, насколько тяжело бремя такой неоднозначной славы. Если бы у нее была такая возможность, Эстель с радостью поменяла бы свое громкое имя на Смит или Стоун, чтоб ее уже, наконец, начали судить только по собственным поступкам. Но даже если бы и случилось подобное чудо, с ее внешностью затеряться среди толпы землян было абсолютно нереально. Порой она действительно ненавидела свою сущность азари. Тряхнув головой, сержант дотронулась до светящегося замка на очередной двери, оставляя свой отпечаток для проверки. С тихим шипением шлюз открылся, впуская ее внутрь грузового отсека. – Хэй, Шепард! – рыжеволосый Бьерн Олафсон, двадцатилетний капрал из второго взвода и ее единственный друг здесь, отсалютовал бутылкой пива. Он и другие солдаты увлеченно резались в карты, сидя на ящиках с амуницией, и как раз завершили очередной круг, когда Эстель появилась в дверях. Остальные парни и пара девушек прогудели что-то нестройное, что можно было принять за приветствие, прозвучавшее, впрочем, без особого энтузиазма. Кто-то из них до сих пор считал, что дочь Джейн Шепард устроилась по блату, а кто-то просто никак не мог привыкнуть к ее синему лицу и щупальцам вместо волос даже спустя столько лет. Болваны. Сержант не стала напоминать им о субординации – в конце концов, они не на поле боя, да и повысили ее всего пару дней назад. Хотя неприятный осадок все же остался. Не говоря ни слова, она сухо кивнула Олафсону и взяла из его рук только что открытую бутылку пива, которую мужчина поспешно выудил из маленького переносного холодильника и протянул ей. Азари пшикнула крышкой и, сделав большой глоток, прислонилась спиной к стене. Рассеянно следя за игрой, она изредка вставляла комментарии в общую беседу, впрочем, без особой уверенности, что говорит впопад. Уже спустя несколько минут Эстель осознала, что тащить сюда свою задницу было ошибкой. Она снова чувствовала утомление, в глаза будто песка насыпали, а люди рядом лишь раздражали, нисколько не помогая развеяться. Перед внутренним взором до сих пор стояли картинки из ее детских воспоминаний, которые Стелл вдруг почему-то захотелось пересмотреть этим вечером: ранняя весна на Тессии, начальная школа, тот день, когда ей сломали нос одноклассницы, и как они потом сидели с папой на скамейке у стадиона… Она скучала по Джейн каждый день. И по любимой сестренке Шивон скучала тоже, пусть они и переписывались почти ежедневно, если только у Эстель не случалось высадок или срочных заданий, а молодая ученая не была занята очередной диссертацией или исследованиями для своего медуниверситета. Стелл скучала даже по Лиаре, хоть и не говорила ей об этом из чистой воды упрямства. Она понимала, что продолжает по-детски обижаться на маму, но до сих пор не могла простить ей тотальной слежки и желания контролировать жизнь своих детей. Если что-то Эстель и ненавидела по-настоящему, так это ограничение ее личной свободы. В конце концов, их семья не была такой идеальной, какой ее рисовали книжки, фильмы и прочие ненадежные источники, в которых героев войны за прошедшую пару веков едва ли не канонизировали. И все же это была та семья, в которой Эстель родилась и выросла… и которая теперь была так далеко. Она сама выбрала службу у черта на рогах, за много световых лет от родного дома и любимых людей, чтоб опробовать свои возможности, узнать себе цену. Мама, казалось, никогда не понимала этого ее стремления. Лиара без устали повторяла, как опасен может быть окружающий мир, как важно не лезть на рожон и всегда быть начеку. И Стелл была с ней более, чем согласна. Но будь она проклята, если когда-нибудь даст матери понять это! Да Лиара бы точно раздулась от важности, а потом просто взорвалась, как шарик с гелием, если бы узнала! Между ними, как выражались земляне, кошка пробежала уже давным-давно, еще когда Эстель была совсем маленькой. Кажется, у нее просто не получалось не перечить матери во всем, начиная от нежелания развивать биотический дар («Ты должна подчинить свою силу и уметь постоять за себя не только кулаками. Это очень важно!») и заканчивая банальными подростковыми увлечениями («Это глупо – носить парик, подражая землянам, Эстель. Ты – азари. Мне все равно, что это модно, ты не пойдешь в этом в школу!»). Они ссорились настолько часто, что это даже бывало причиной проблем уже между Джейн и Лиарой. Просто, если у папы был более лояльный, а местами даже немного пофигистический подход к собственным детям, то мама не жалела времени и сил на то, чтоб «наставлять их на путь истинный». Впрочем, Шивон, в отличие от старшей сестры, не особо-то нуждалась в дополнительных наставлениях – она как раз была примерной маминой любимой доченькой, походя на Лиару во всем, включая искреннюю любовь к науке и книжкам. Крошка Шив действительно обожала учиться и совсем недавно получила свой третий диплом – на этот раз по ксенобиологии, дополнивший ее степень магистра по космолингвистике и почетный статус доктора биоинженерных наук. Сержант не удивилась бы, если бы через лет пять у сестры было уже четыре или целых пять «корочек» из наиболее престижных университетов галактики. Самой Эстель это бесконечное обучение казалось пустой тратой времени и потаканием желаниям матери, которая, похоже, мечтала держать своих детей у юбки как можно дольше. Стелл вспоминала, как много они с сестрой проводили времени вместе в детстве, и понимала, что ей не хватает этого. В погоне за эмансипацией от всевидящего ока Лиары молодая азари сама погрузила себя в атмосферу, в которой почти каждый из ее знакомых, коллег и друзей был землянином. Порой случалось так, что, не считая кратких сеансов связи по экстранету, она могла не видеть лиц других азари месяцами. Последний их разговор с матерью вообще был четыре года назад, да и тот закончился паршиво. Точнее, термин «паршиво» был здесь явным преуменьшением. На самом деле, это был самый настоящий скандал. А все потому, что Эстель, в то время только закончившая двухлетний курс в военном училище, на семейном собрании заявила, что собирается сменить фамилию с Т’Сони на Шепард. Богиня, какой шторм – в том числе и биотический – поднялся в тот момент, сложно описать словами! Сержант до сих пор морщилась, вспоминая, сколько бреда они с матерью наговорили друг другу тогда… Отцу даже пришлось вмешаться, чтоб разнять их и не дать разнести на куски весь дом, а Шивон убежала в слезах, не желая слушать, как они орут все втроем, слыша при этом только себя. То, что казалось Эстель вполне логичным шагом для нее, солдата Альянса, которого и так недолюбливали за видовую принадлежность, Лиара восприняла, как личное оскорбление. Мать просто не хотела встать на ее место и понять, что азари и без того тяжело служить в рядах землян, так что такая мелочь, как земная фамилия, немного облегчила бы ей жизнь. С тех пор они ни разу не говорили лично, только сухо переписывались время от времени, поддерживая видимость связи. Но сколько бы Эстель не твердила себе, что большинство азари точно так же отдаляются от родителей в ее возрасте, сколько бы не думала о том, что мама в корне неправа и вообще застряла в прошлом, как будто ей было уже лет под тысячу, сама сержант до сих пор по-настоящему тосковала. Тосковала по их уютному маленькому коттеджу на побережье рядом с Серрайсом. По домашней выпечке и тихим ужинам вчетвером, когда за окном стучал дождь, а внутри в кругу близких было так тепло и хорошо. По их путешествиям в колонии и отдаленные станции с дядей Гаррусом, тетей Тали и дядей Рексом, когда те брали с собой своих собственных детей, и получалась целая куча-мала. Эстель безмерно скучала по дням, когда Джейн брала на службе увольнительные, а Лиара на время оставляла свою супер-пупер-секретную работу, о которой никому нельзя было знать, и они все вновь становились просто счастливой семьей, весело проводящей время вместе. Ей не хватало надежных объятий папы. Смеха и разговоров обо всем на свете с сестрой. Родного маминого запаха и ее голоса – не того немного нервного, раздраженного тона, каким старшая Т’Сони отчитывала дочь за очередной проступок, а нежного, ласкового воркования, как в самые первые годы, или мелодичного пения в те минуты, когда мама была счастлива. В такие моменты Лиара могла подхватить Стелл на руки без предупреждения и начать целовать в обе щеки, коварно щекоча живот, так что, привлеченная шумом, из детской выходила Джейн с крошечной Шивон на руках. И тогда они принимались дурачиться уже все вместе, смеясь и обнимаясь, разыгрывая дурацкие сценки друг перед другом и рассказывая одним им понятные шутки. Эти счастливые мгновения были столь редки, но оттого еще более ценны… Вздохнув, азари потерла переносицу и лоб, пытаясь прогнать усталость и меланхолию, которую вызывали все эти воспоминания. Ее память, растревоженная программой, до сих пор выдавала яркие картинки и ощущения, так что сидящие за столом солдаты казались немного размытыми, а их голоса – слегка приглушенными. Понимая, что ей все-таки нужно подремать хотя бы час или два, иначе она потом она уснет прямо на посту, и ей влетит по полной, Эстель мягко оттолкнулась от стены и бросила недопитую бутылку в мусорку. – Уже уходишь? – Бьерн сделал вид, что ему не все равно, нахмурив свои рыжие брови, что никак не вязалось с его вечно улыбающимся бородатым лицом. Помявшись, он для галочки предложил: – Может, партию? – Не, пойду подрыхну час, скоро смена, – она махнула рукой, не оборачиваясь, и побрела обратно к выходу. Пиво мягко плескалось в желудке, наполняя тело еще большей сонливостью. По пути попадались редкие солдаты, по уставу приветствовавшие ее, на что Эстель машинально отвечала, перемещаясь уже на автопилоте. В каюте у нее только и хватило сил на то, чтоб поставить будильник, после чего новоиспеченный сержант тотчас рухнула в кровать и спустя некоторое время забылась беспокойным сном. Яркие картинки из воспоминаний нахлынули вновь. * * * Нахмурившись еще сильнее, так что ее круглое детское лицо приняло почти суровое выражение, Эстель медленно, с расстановкой произнесла: – Они назвали мою мать… чистокровной сукой и… человеческой подстилкой. А потом мы подрались. Повисло долгое тяжелое молчание. Стелл продолжала мрачно глядеть перед собой, машинально потирая ссадины на костяшках в типичном для Шепард жесте. На глубине зеленых, как весенняя трава, глаз азари плескалась совершенно не свойственная ребенку ее возраста злость, из-за которой она даже готова была драться снова, если придется. Но в то же время, как и все дети, она боялась реакции отца, поэтому старалась даже не смотреть на Джейн, замершую после ее слов с бесцветным выражением лица. Сама коммандер в это время изо всех сил пыталась оставаться спокойной. Она обещала Эстель, что не будет злиться. Она дала слово. Она совершенно точно не должна была… Блять. На самом деле, в эти минуты она отчаянно боролась с желанием вскочить и пнуть ближайший мусорный бак, а лучше найти начальницу этой поганой гимназии, обучающей маленьких засранок, и высказать ей все, что думает об этой ксенофобской выгребной яме. Прямо перед тем, как послать их всех нахуй и немедленно забрать документы Эстель, чтоб перевести ее в нормальную школу на Земле или Палавене. От безрассудного порыва ее останавливал только внутренний здравый смысл, твердивший – и в этом не было ничего удивительного – голосом Лиары, что не стоит пороть горячку. В любом учебном заведении были свои задиры и придурки, и это было вовсе не поводом для того, чтоб переводить ребенка прямо среди учебного года. По крайней мере, пока. Тем более, что Эстель, несмотря на столь юный возраст, уже умела постоять за себя. По крайней мере, если брать в расчет возмущенные вопли директорши, которая полоскала Шепард мозг в своем кабинете полчаса назад, ни одна из обидчиц на сей раз не ушла без расквашенного носа или подбитой губы. Мысленно посчитав до двадцати несколько раз подряд и стараясь дышать при этом как можно медленнее и спокойнее, через несколько минут Шепард, наконец, почувствовала, как кровавая пелена начинает сходить с глаз и зрение снова проясняется. Разжав пальцы на скамейке, в которую, оказывается, намертво вцепилась, женщина поморщилась – несколько длинных заноз впились в пальцы, когда пару мгновений назад она буквально смяла крепкое дерево, как губку. Когда спустя еще минуту коммандер перевела взгляд на ребенка и вновь заговорила, ей даже удалось изобразить беспечную улыбку: – Знаешь, что? Сейчас мы с тобой пойдем отсюда прямо в парк и съедим по самому огромному хот-догу, какой только сумеем найти, а потом покатаемся на всех крутых аттракционах и купим столько сладкой ваты, сколько ты захочешь, – по мере того, как она говорила, выражение лица Эстель становилось все менее напуганным и все более счастливым. – А вечером я покажу тебе, как правильно ставить блок и делать прямой джеб, чтоб больше никакие маленькие су… сумасшедшие обезьяны не могли тебя побить, – она вовремя прикусила язык, понимая, что за преждевременное появление в лексиконе их дочери матерных слов Лиара точно снимет с нее шкуру. – Но сперва давай вытрем кровь и залечим твой нос, идет? – Идет! – на лице маленькой азари появилась широкая улыбка, а глаза ярко заблестели, как две зеленые звездочки. Коммандер раскрыла объятья, тепло улыбаясь, и тогда малышка без раздумий прильнула к ней, обхватывая за шею и утыкаясь лбом в щеку, как котенок. Она прикрыла глаза, счастливо вздыхая, когда сильные руки Шепард обняли ее в ответ, даря столь нужную поддержку и защиту. – Я люблю тебя, папуля! Я знала, что ты поймешь! – Я тоже люблю тебя, лягушонок. Выходит, она правильно делала, что никогда не сомневалась в папе! Немного скрытная от природы, Стелл все равно всегда чувствовала, что может положиться на Джейн больше, чем на кого бы то ни было. Маленькая азари очень любила свою маму, искренне считая ее самой красивой и умной на свете, но та бы никогда не смогла понять ее так, как отец. Она бы просто расстроилась и, конечно, отчитала ее за драку. Лиара часто повторяла, что «силой ничего не решишь», и это казалось ее старшей дочери ужасной несправедливостью и лицемерием, ведь та прекрасно знала, какую роль ее родители сыграли в последней войне. Она и ее двухгодовалая сестренка Шивон были детьми людей, в прямом смысле убивавших друг за друга. В свое время перечитав в эстранете все, что только можно было найти о той кошмарной войне, Стелла прекрасно знала теперь, что ни ее мать, ни ее отец ни секунды не сомневались, защищая друг друга всеми доступными способами. Дочь боевого командира «Нормандии» и одного из лучших информационных брокеров галактики жила с глубокой убежденностью, что за некоторые оскорбления дать обидчику по лицу – самое малое, что следует сделать. И пусть кто-нибудь попробует убедить ее в обратном! Тем более Лиара! Хоть мама и не одобряла такие методы вслух, Эстель прекрасно знала, что та далеко не всегда была такой паинькой, и потому злилась еще сильнее, когда Т’Сони начинала занудствовать, как будто сама никогда не дралась, прикрывая папу и выручая своих друзей из всевозможных передряг. Удобно усевшись у Джейн на коленях, Стелл позволила ей осторожно вытереть грязь и засохшие фиолетовые потеки со своей кожи чистым платком. Терпеливо дождавшись, пока на ее ранки нанесут немного панацелина с заживляющей мазью, она состроила смешную рожицу и слегка дотронулась до своей переносицы: – Знаешь, пап, а нос у меня уже почти не болит. И вообще, меня почти ни разу не ударили, я уже умею немного закрываться Щитом, так что эти дуры просто стучали по нему. И действительно синяки и царапины на ее лице уже выглядели чуть лучше – сказывалась ускоренная регенерация клеток, унаследованная от обоих родителей. Прошло всего лишь менее двух часов после драки, а опухоль уже начала понемногу спадать. – Вот и хорошо, – Джейн усмехнулась в ответ, а затем, вновь став серьезной, внимательно посмотрела дочери в глаза и произнесла: – Я очень горжусь тобой, Эстель. И мама гордится и очень тебя любит. Ты ведь знаешь это? Азари точно с такой же серьезностью кивнула ей и торжественно произнесла: – Знаю. Я всегда буду защищать тебя и нашу семью! Особенно когда ты станешь старенькой-престаренькой, совсем немощной старушечкой и не сможешь драться сама. Если вдруг кто-то захочет тебя обидеть, я ему как дам! Кулаком. И биотикой тоже. Я уже умею! Позабавленная такой формулировкой, Шепард вновь улыбнулась, выставляя раскрытую пятерню: – Молодец! Звучно хлопнув по ней своей маленькой ладошкой, Эстель рассмеялась и ловко спрыгнула на землю, как мячик. – Пойдем скорее, а то парк закроется! – схватив папу за руку, она почти бегом устремилась по мощенной белыми плитами тропинке. – Постой! – коммандер едва поспевала за ней, смешно согнувшись едва не вдвое, чтоб не выпустить крошечную кисть. – Догоняй! – разжав руку, Эстель резко устремилась вперед, заливисто хохоча. – Ну, погоди! – в три прыжка догнав неугомонную дочку, Шепард со смехом подхватила ее на руки, заставив взвизгнуть от неожиданности, и принялась щекотать до тех пор, пока та не запросила пощады. Оказавшись на земле, малышка с надутым видом уперла руки в боки: – Так не честно! – Ах, вот как! А убегать от старого немощного папы честно? – картинно насупившись в ответ, подперла бока кулаками Джейн, идеально копируя возмущенную позу и мордашку азари. – Эй! * * * Небольшие, но сильные кулаки, обмотанные для защиты плотными бинтами, равномерно били по кожаному боксерскому мешку, подвешенному к потолку спортзала. По затылку и спине азари, одетой в простой спортивный костюм, стекали капли пота. Мышцы приятно ныли от напряжения – она тренировалась уже почти час без перерыва, отрабатывая приемы в свое личное время, хотя занятия давно закончились. С каждым ударом Эстель чувствовала, как из нее уходит очередная крошечная толика раздражения, которое преследовало ее уже несколько дней подряд, так что становилось все труднее сдерживаться и не срываться на сослуживцах и подчиненных. Неделю назад она узнала, что ее вовсе не собираются возвращать в роту. По крайней мере, пока. В то время, как другие будут участвовать в настоящих сражениях, она будет торчать на этой базе в резерве и заниматься гребаной сортировкой провианта и амуниции для армии, как какой-нибудь толстожопый волус. Дьявол! Размахнувшись, сержант неловко врезала по мешку, из-за чего запястье мгновенно взорвалось болью. – Блять! – она стиснула зубы, потирая ноющую кисть. Злясь на саму себя и чувствуя, как кровь вновь закипает в венах, сметая только-только установившееся подобие спокойствия, Эстель с остервенением содрала бинты и, пнув грушу еще раз ногой (все равно зал был пуст в это время, так что некому было уличить сержанта Шепард в истерике), пошла по направлению к душевым. Теплая вода, ударившая по плечам тугими струями, смыла соленый пот и помогла немного расслабиться, однако не развеяла до конца хмурого настроения Стелл. Обмотавшись пушистым белым полотенцем, она подошла к своему шкафчику, мысленно радуясь, что остальные солдаты сейчас сидят где-нибудь в бильярдной или столовой, и никто не глазеет на нее украдкой, как на восьмое чудо света. Поврежденное запястье все еще саднило и слегка распухло: похоже, она все-таки растянула связки. Не хотелось тащиться с такой ерундой в медблок, поэтому азари просто нанесла немного обезболивающей мази и туго обмотала поврежденный участок, как когда-то давно показывала Джейн. Радости ее и без того унылому настроению не добавлял еще и тот факт, что пару дней назад она получила письмо от сестры, которая настойчиво приглашала ее на какой-то дико скучный гик-фест, где она впервые выступит с докладом как доктор наук. Само по себе это было отличной новостью – несмотря на различие в интересах, Эстель искренне радовалась за сестренку и ее достижения. Однако она прекрасно понимала, что Шивон всего лишь ищет предлог, чтоб заставить ее помириться с Лиарой, которая наверняка тоже будет на конференции. – Я постараюсь вырваться, но ничего не могу обещать. Ты же понимаешь, Шив, это армия, тут нельзя так просто взять отпуск или каникулы, – она мягко улыбалась изображению своей сестры, прозрачные голубые глаза которой смотрели на нее с просительным выражением, а бледные губы были сжаты в линию. – Эй, не сердись, мартышка. Ты всегда можешь прислать мне запись своего спича, ты в курсе? Обещаю не засыпать на пятой минуте. – Я не мартышка! – обиженно нахмурилась Шивон, скрещивая руки на груди, как всегда, когда начинала злиться, пусть и невсерьез. – И, даже если я пришлю запись, это будет совсем не то, как ты не понимаешь! Я не видела тебя уже несколько лет, ты даже не прилетела на мой выпускной… – Прости, – теперь раскаяние в голосе Эстель было искренним. Они вздохнули одновременно, ощущая одинаковую тоску друг по другу. Несмотря на разницу в десять лет, абсолютно непохожие характеры и порой диаметрально противоположные точки зрения, Стелл и Шив держались друг за друга сильнее, чем за кого бы то ни было. Большую часть жизни были практически неразлучны и теперь им было сложно находиться так далеко. Подобная сильная привязанность была нетипичной для большинства семей азари, но только не для их семьи. – Знаешь, я спрашивала маму, сможет ли она прилететь в этот раз… – Шивон замялась, понимая, что ступает по тонкому льду. – И что она ответила? – голос Эстель стал напряженным, а дружелюбное выражение лица несколько натянутым. – Она пока не знает. У нее снова дела в Терминусе… – Как обычно. – Эстель, – сестра умоляюще сложила ладони, – пожалуйста, хотя бы попытайся на этот раз встретиться с ней и просто выслушать. – Дело не во мне, – тут же ощетинилась азари. – Она вечно строит из себя великого инквизитора, а я просто хочу жить сама, понимаешь? Сама! Сама выбирать, с кем встречаться и когда, какую карьеру выбрать и чем, черт возьми, заниматься в свободное время! – Она это понимает, просто… – Да неужели?! Сержант чувствовала невероятную злость. Как Шивон могла быть такой наивной? Эстель и Лиара в одном помещении – гремучая смесь, готовая взорваться в любой момент. Ни у одной из них не доставало достаточно терпения для того, чтоб выслушать оппонента, так что любой разговор, начинавшийся с совершенно невинных тем, быстро скатывался ко взаимным упрекам и оскорблениям. – Она ведь тоже по тебе скучает, – грустный голос сестры ворвался в ее мысли, заставляя разжать стиснутые кулаки. – Особенно теперь, когда папы нет рядом… – юная доктор Т’Сони вздохнула, потирая переносицу точно таким же, как у сестры, жестом. – Ты могла бы быть к ней хоть немного более снисходительной. Сконфузившись, сержант Шепард пробурчала что-то невнятное, упрямо качая головой, но на самом деле ей больше не хотело ссориться. Она знала, что Шивон права, и в своем негативном отношении к матери Стелл заходит слишком далеко. – Ладно. Я просто… постараюсь прилететь, окей? Не могу ручаться, что начальство отпустит, у лейтенанта Гудберт ко мне особая «любовь», ты же знаешь эту стерву. Но я правда постараюсь. – Я буду ждать, – немного успокоенная, хоть и не до конца убежденная, азари улыбнулась ей перед тем, как попросить: – Береги себя, хорошо? – Конечно. А ты не зарывайся слишком глубоко в книжки, а то нос к планшету приклеится. – Балда. – Дурында. – Эй! – Всё, пока. Люблю тебя, сестренка. – А я тебя. Сеанс видеосвязи завершился, и висящий в воздухе коммуникационный дрон погас. Этот разговор, состоявшийся несколько дней назад, до сих пор никак не выходил из мыслей Эстель. Пребывая в одном из своих наиболее мрачных настроений, она сделалась еще более неразговорчивой, чем обычно, так что даже вечный балагур Олафсон начал избегать ее, боясь заразиться дурным настроением. В конце концов, известие о том, что ближайшие пару лет ей придется куковать вместе с другими штабными крысами, доконало окончательно, так что от взводного сержанта Шепард стали шарахаться даже старшие по званию. Продолжая разрываться между желанием увидеть семью и старыми детскими обидами на мать, Стелл вымещала свою злость на ни в чем не повинных желторотиках, имевших несчастье быть приписанными к этой базе. Она без устали гоняла бедолаг по полосе препятствий с утра до вечера и заставляла бесконечно отрабатывать удары в спаррингах. Ее невысокую жилистую фигуру чаще прочих можно было увидеть на плацу, где азари бегала в полной выкладке во главе колонны, а ее резкий голос уже начинал сниться салагам в кошмарах. Несмотря на сознательное нежелание развивать биотику, Стелл была умелым бойцом, и в рукопашную могла уже без особого труда одолеть многих более опытных противников. Благодаря природной гибкости и ловкости, она уже в первые месяцы обходила в драках большинство кадетов и успела заработать славу «синей молнии». Укладывая мордой в пыль очередного здоровенного бойца, выше нее на две головы и шире в два раза, Эстель продолжала отвлеченно размышлять, как ей следовало поступить. Она могла попросить увольнительную, и была почти уверена, что начальство не откажет. Скорее, наоборот, ее с радостью выпнут отсюда на недельку-другую сапогом под зад – азари не брала отпусков уже полтора года и успела намозолить командованию глаза. С другой стороны, если там будет Лиара… Сержант была почти на сто процентов уверена, что они опять поцапаются. Когда Эстель была маленькой и делала что-то опасное или просто глупое, Т’Сони постоянно в сердцах восклицала: «Ты вся в отца!» – и это звучало не с гордостью, а с горечью и какой-то совершенно невыносимой грустью, как будто своим поведением Стелла напоминала матери о том, о чем та не хотела вспоминать. По крайней мере, так ей казалось. Мама часто вела себя еще более скрытно, чем сама Эстель, и трудно было порой понять, о чем она думает и что в действительности чувствует. Невозможно было с точностью предугадать, когда тема «Джейн Шепард» заставит ее улыбнуться, а когда приведет в состояние гнева и печали. Было ясно лишь одно – Лиара продолжала любить коммандера Шепард так же сильно, как и сто лет назад. И, как бы их старшая дочь не злилась, она продолжала думать об обоих родителях и грустить по ним одинаково сильно. * * * Они гуляли весь оставшийся день, пока солнце не начало клониться к закату. Лишь поздно вечером, нагруженные пакетами с фастфудом, конфетами, копеечными сувенирами и игрушками, купленными прямо с лотков на местном рынке, Джейн и Эстель стояли перед дверьми дома Шепард-Т’Сони. На втором этаже уже горел свет – значит, Лиара успела вернуться со своего срочного вылета, и все было в порядке. Мысленно адмирал с облегчением выдохнула, чувствуя, как расслабляется внутри тугой узел беспокойства, сжимавший ее сердце весь день. Сколько бы ни прошло времени, одно останется неизменным навсегда: Джейн будет беспокоиться за свою любимую, сколь бы сильной и могущественной та не стала, как и Лиара будет переживать за нее. – Идем? – коммандер, едва удерживавшая в руках гигантского плюшевого ханара – их приз за меткую стрельбу в тире, обернулась к дочери, которая внезапно перестала смеяться и напряженно замолчала, хотя до этого всю дорогу рассказывала фантастические истории. С тоской взглянув на светящийся квадрат окна родительской спальни, Стелл тяжело вздохнула: – Мама ведь и так уже обо всем знает, да? Шепард сочувственно посмотрела на нее и молча кивнула, подтверждая догадку ребенка. Нахмурившись, юная азари вдруг со злостью пнула ступеньку лестницы, ведущей ко входным дверям, и буркнула: – Ненавижу! Ненавижу ее! – Эй… Это не правда. – А вот и правда! Я ненавижу, что она вечно следит за мной! – Эстель, – сгрузив поклажу прямо на землю, женщина присела перед малышкой на корточки и взяла ее за подбородок, вынуждая поднять глаза. Столкнувшись с угрюмым выражением лица и упрямым взглядом, делавшим ее в этот момент до умиления похожей на старшую Т’Сони в моменты, когда та сердилась, Джейн вновь покачала головой. – Ты ведь на самом деле так не думаешь. Молчание тянулось почти минуту, однако затем, не выдержав, малышка сдалась: – Да… Не думаю. Я люблю маму. – И ты понимаешь, что она просто переживает за тебя, как и за Шивон. Она очень беспокоится о нашей семье, а потому иногда… – Шепард сделала паузу, подбирая наиболее точные слова, – немного перегибает палку. У мамы есть причины для того, чтоб вести себя так, малыш… Ты поймешь это, когда вырастешь. Вновь уставившись себе под ноги, маленькая азари еще какое-то время переваривала услышанное, после чего посмотрела на Джейн и тихо, чуть испуганно спросила, в очередной раз доказывая свою проницательность: – Это война, да? – Да. Но не только. Они присели на крыльцо перед домом в сгущающемся мраке. Небо на западе все еще алело последними отблесками солнца, но в его темной глубине уже зажглись первые крупные звезды. По привычке коммандер Шепард прослеживала взглядом знакомые созвездия этой части космоса, зная, что где-то там, за сотни световых лет отсюда, были другие жилые миры, вновь достижимые теперь с помощью десятков восстановленных ретрансляторов. А скоро, возможно, даже через каких-то пятьдесят-сто лет у них уже будут собственные новые ретрансляторы, как и предлагала когда-то Этита… Как много изменилось теперь, спустя всего несколько десятков лет после битвы за Землю и галактику! Женщина размышляла о том, что раньше совершенно не представляла себе настоящую семейную жизнь. Когда они воевали, всем казалось, что мирное существование было чем-то вроде недостижимого сна о рае, и, если они вновь смогут вернуться в те счастливые дни, не будет больше ни единой проблемы, которую нельзя разрешить за парой-тройкой пинт. В реальности же все оказалось вовсе не таким идеальным и легким, как рисовало воображение, хотя она все равно ни за что бы не променяла то, что имела, ни на что другое. Ее семья не являлась чем-то простым. Пожалуй, это была наиболее сложная операция из всех, в которых доводилось участвовать коммандеру Шепард. Спецзадание длинною в жизнь. Ее жена и дочери были самыми близкими и родными существами на свете, и в то же время они так часто приводили Джейн в замешательство… Она просто не знала порой, что делать, как справиться со всеми этими чувствами самой и как помочь своим близким… В военной академии такому не учат, так что большинство вещей приходилось постигать на ходу. К счастью, на этом «поле боя» Шепард была не одна. Рядом с ней «сражались» те, кого, она любила больше всех на свете. Правда, очень часто они «воевали» друг с другом, раня и причиняя боль, пусть и не хотели этого по-настоящему. Все было сложно. Сидя рядом с Джейн и обняв острые коленки руками, ее дочь напряженно молчала. Слишком взрослая даже для своих лет и чересчур похожая на родителей упрямством и непростым характером, она морщила лоб и размышляла о чем-то, что явно продолжало беспокоить ее даже после целого дня, проведенного не в школе. Шепард видела, как Стелл начинает дрожать на холоде в своей тонкой футболке с изображением Бласто, но все еще отказывается идти в дом, несмотря на дующий с залива по-весеннему неустойчивый ветер. Незаметно вздохнув, Джейн положила руку дочери на плечо, притягивая ближе к себе, и Эстель с благодарностью прильнула к ее теплому боку. «Азари отличаются от землян, – вновь прозвучали в голове слова Лиары, сказанные терпеливым и чуть снисходительным тоном. – Мы можем казаться маленькими и слабыми в детстве, но наш интеллект и тип мышления развиваются не так, как у других видов. Скоро ты сама все увидишь». В самом деле, Шепард не могла вспомнить шестилетнего или даже десятилетнего ребенка-землянина, которому бы пришло в голову всерьез размышлять о тех вещах, которые занимали Стеллу. Иногда та могла дурачиться и проказничать, как неугомонная обезьянка, а в следующий момент вдруг становилась невероятно сосредоточенной, и на глубине ее изумрудных глаз зажигался тот самый огонь силы и непостижимого, в чем-то даже чуждого разума, отличавший азари от всех остальных. Именно с таким взглядом сталкивалась Джейн, когда смотрела в глаза Лиары и не могла отвести свои глаза, завороженная этими притягательными синими омутами. Поэтому коммандер совершенно не удивилась следующему очередному вопросу Эстель, прозвучавшему в тишине, нарушаемой лишь далеким шумом волн, бившихся о подножие скал: – Они всегда будут относиться ко мне иначе? Другие люди, я имею в виду. Ко мне и Шивон. Шепард не собиралась лгать ей, она знала, что лучше попытаться объяснить все сейчас, а потому ответила прямо: – С тебя всегда будут спрашивать больше, чем с других, Эстель. С этим ничего не поделаешь, – возводить воздушные замки не было ее призванием. – Потому что ты наша с Лиарой дочь, и никто никогда тебе этого не забудет. Фразы звучали жестко, но их необходимо было произнести. По выражению лица малышки сложно было понять, как она относится ко всему этому, но слушала Стелла внимательно. Взрослые нечасто говорят с детьми, как с равными, и уже потому слова папы были так важны. Как и этот день, они навсегда отпечатались в памяти азари, изменив в ней что-то раз и навсегда. – Ты должна запомнить, что у нашей семьи много врагов. Еще больше тех, кто будет завидовать тебе и твоей сестре, и не важно, насколько глупо это на самом деле, – женщина старалась говорить, как можно спокойнее, не пытаясь напугать ребенка, так что Эстель вскоре передалось это ощущение. – Но, что гораздо важнее, у нас много друзей. И у нас есть мы – наша семья, которая всегда должна держаться друг за друга, несмотря ни на что. Вот, что самое главное, Эстель. Никогда не забывай об этом и о своем обещании защищать тех, кого любишь. – Я не забуду, папа. – Я знаю, – Джейн улыбнулась и увидела, наконец, такую же ответную улыбку на лице дочки. – Ну, что, идем домой? * * * Голубой бок освещенной солнцем Гиетианы, оплота азарийских ученых, вновь расцветшего после освобождения от Жнецов, приветливо сиял в иллюминаторе смотровой площадки. Проведя почти три дня в душной каюте третьего класса вместе с кроганом, ворка и парой шумных кварианских молокососов, совершающих свое первое в жизни Паломничество и потому восторгающихся всем подряд, Эстель теперь с нетерпением ожидала прибытия. И дернул же ее черт в самую последнюю минуту вдруг решиться на эту дурацкую затею – спустить свой положенный отпуск и месячный заработок на унылую научную конференцию! А ведь могла потратить золотые деньки на выпивку и шлюх на Омеге. Усмехнувшись, азари принялась неспешно набирать сообщение для Шивон. Та прибыла на Гиетиану еще неделю назад и теперь, наверное, наносила последние штрихи на полотно своей будущей речи. Сколько Эстель помнила, младшая сестренка, несмотря на весь свой ум и гигантский багаж знаний, жутко переживала перед каждым публичным выступлением. Зато, оказавшись у трибуны, вдруг становилась космически спокойной. Точно так же сама Стелл чувствовала себя до битвы и в ее разгар. – Уважаемые пассажиры, говорит капитан корабля! Через пятнадцать минут «Алкея» произведет посадку в космопорте Крид, док 5C. Температура в городе – 2 градуса, скорость ветра – умеренная. Наш полет подходит к концу, поэтому просим вас занять свои места и дождаться полной остановки двигателей. Компания «ЭксСолар» желает вам всего доброго!.. Спустя менее, чем двадцать минут, Эстель уже шагала по воздушному трапу, закинув за спину армейский баул со шмотками и вертя головой с непривычки: сквозь стеклянные стенки гигантской трубы, идущей к доку, горели огни жилых комплексов, ночных кафе и рекламных вывесок, а над головой в черноте почти безоблачного неба холодно сверкали звезды. Настоящее чудо. Не Иллиум или Новая Цитадель, конечно, но после низкого грязно-серого потолка казармы и глухого лабиринта учебных залов такой простор над головой и по сторонам восторгал и одновременно немного пугал. Она даже остановилась на миг, желая полюбоваться еще чуть-чуть. – Эстель! – радостный визг, раздавшийся слева, заставил резко обернуться. Азари только и успела, что шире раскрыть объятья, в которые из толпы встречающих тут же кинулось какое-то мелкое голубокожее безобразие, обхватившее ее шею, как спрут. – Шивон! – она крепко обняла младшую сестру в ответ, поражаясь, насколько худенькой та была. Очевидно, эта балбесина в течение последних лет грызла исключительно гранит науки, частенько забывая о настоящей пище. – Ты что тут делаешь? Мы же договаривались встретиться в отеле. – Ой, я не могла больше ждать! Мне столько надо тебе рассказать… – Шив принялась без умолку трещать, широко улыбаясь и немного застенчиво, с восхищением глядя на свою старшую сестру снизу-вверх – привычка, оставшаяся с детства, несмотря на то, что теперь они были почти одного роста. Еще через десять минут они уже выходили из такси у отеля, в конференц-зале которого завтра должна была пройти встреча светил ксеноантропологии и медицины, слетевшихся сюда со всех концов галактики. В холле уже теперь было полно народу – большинство старалось заселиться заранее, чтоб отдохнуть перед предстоящей встречей, так что ВИ-персонал носился, как угорелый. Заняв очередь к стойке регистрации за пожилым турианцем и важного вида батарианцем, взиравшим на окружающих с надменным выражением лица, Стелла бросила сумку на пол и с облегчением повела плечами. Пряча снисходительную улыбку, она слушала, как Шивон с сияющими глазами перечисляет все без разбора интересные события, которые происходили с ней, начиная с того времени, как они последний раз виделись по-настоящему. Разумеется, львиную долю составляли научные открытия, так что сержант понимала из сказанного едва ли половину. – Напомни-ка мне, как там называется тема твоего доклада на завтра? – желая подколоть сестру, перебила она с задумчивым видом постукивая себя по губам. – «Теория палеоконтактного влияния протеан как фактор ксенобиологических изменений структуры ДНК разумных форм жизни на Земле», – с готовностью протараторила юная восторженная ученая и лишь затем по лукавой ухмылке, расползшейся по губам Эстель, догадалась, что та просто шутит. – Эй! Хватит дразнить меня! – Ладно-ладно, док! Только не бей! – сержант со смехом подняла руки вверх, после чего добавила: – Ты же знаешь, что для меня вся эта мумба-юмба, почти как кроганские иероглифы. – Богиня, ты вся в папу… – А ты в маму, – она вновь захихикала, пихая мелкую в бок, на что та поморщилась для вида, но вскоре вновь разулыбалась, светясь, как солнышко. Почти забыв о том, что стоят в общественном месте, они громко болтали и подшучивали друг над другом, тыкая пальцами и громко перешептываясь, пока место у стойки регистрации не освободилось. Оставив свои данные голограмме, как две капли воды похожей на старушку Авину с Цитадели, Эстель отдала вещи подошедшему роботу в костюме стюарда и вновь повернулась к сестре. Судя по тому, как сверкали глаза Шивон, и по ее нетерпеливо закушенной губе, азари явно горела желанием сообщить еще какую-то сногсшибательную новость, но отчего-то все никак не решалась. – Ну, колись, – смилостивилась над ней Стелл, скрещивая руки на груди и окидывая насмешливым взглядом. – Ты это о чем? – надбровные дуги доктора, очерченные неброской татуировкой, взлетели вверх в выражении вежливого непонимания, однако ее собеседницу не так легко было провести. – Ой, да ладно тебе, я же все вижу. Давай, не томи! – Ладно, – схватив сестру за руку, в следующий миг Шив с энтузиазмом потащила ее куда-то в сторону скамеек рядом с кафе, располагавшемся прямо внутри отеля в окружении колонн, увитых настоящими живыми растениями. Подойдя к группе саларианцев, стоящих неподалеку от большого фонтана и увлеченно беседовавших о чем-то, явно связанном с предстоящим мероприятием, азари вежливо кашлянула, обращая на себя внимание. На лице одного них, самого высокого и наименее сутулого парня, одетого в длинный белый халат с кучей каких-то металлических штуковин в правом верхнем кармане, появилось забавное выражение, которое у этих гуманоидов было аналогом широкой улыбки. Остальные саларианцы понятливо покивали и быстро удалились, тактично оставив своего друга, слегка смущенную Шивон и очень заинтригованную Эстель одних. – Йодрун, знакомься, – без обиняков начала азари, словно кидаясь в омут с головой. – Это моя сестра Эстель Шепард, – по мере того, как слова вылетали из ее рта, она медленно, но верно заливаться краской. – Эстель, это Йодрун Бау, мой… мой партнер, – под конец ее лицо окончательно приняло свекольный оттенок, так что сержант усилием подавила в себе порыв совершенно неуместно заржать. – Приятно познакомиться, – скороговоркой выпалил саларианец и несколько раз быстро кивнул, отчего его отростки на обтянутой серой кожей голове плавно качнулись. – Слышал о вас много хорошего, Эстель. – Ого, – она перевела немного ошалелый взгляд с Йодруна на сестру и обратно прежде, чем опомниться и поспешно добавить: – В смысле, мне тоже очень приятно. И для друзей я Стелл, приятель. – Стелл, конечно. Очень рад, – саларианец уверенно потряс ее протянутую руку, как это было принято у землян, и вновь закивал. Для ученого-задрота он выглядел неожиданно представительно, говорил уверенно и сразу же с гордостью поведал, что является пра-пра-пра...правнуком знаменитого Спектра Йондума Бау, явно намекая на высокое положение своей семьи. – О, тот самый Йондум Бау, – со значением приподняла брови Эстель, делая вид, что понимает, о ком речь и одновременно пытаясь сохранить каменно-серьезное выражение. Она вовремя прикусила язык, так и оставив любой намек на шутку при себе, когда Шивон из-за спины саларианца незаметно показала ей кулак. – Да-да. Он был также знаком с вашим отцом. Коммандер Шепард тогда уже занималась делами Спектра, и мой предок всегда вспоминал о ней с глубочайшим уважением. – Эм… это круто, – она криво усмехнулась, понимая, что разговор, как обычно, собирался свернуть на уже знакомую колею. К счастью, сестра почувствовала ее напряжение и поспешила спасти ситуацию: – Йодрун, мне кажется, Эстель устала с дороги. Я помогу ей распаковаться и встречусь с тобой чуть позже, часов в десять, в холле, хорошо? – О, конечно-конечно, отдых – это важно. Я совсем вас заболтал, простите, – он еще раз крепко пожал руку Стеллы и прежде, чем откланяться, ласково погладил кончиками пальцев щеку Шивон, отчего та вновь зарделась до самых щупалец. Дождавшись, пока бойфренд сестры отойдет на приличное расстояние, сержант вынесла свой вердикт: – А он ничего. Явно не промах, – глаза ее смеялись, но она в самом деле была искренне рада за мелкую. Эстель давно считала, что той пора уже начать интересоваться чем-то, кроме своих исследований. Пусть даже ее первой любовью стал такой же законченный ботаник, Шив, похоже, в самом деле была счастлива с ним. – И попка просто супер, – старшая сестра со значением поиграла языком и рассмеялась, увидев крайнюю степень неловкости и недовольства на лице Шивон. – Богиня, перестань! – Мне уже начинать петь «тили-тили-тесто»? – Ты невыносима!.. Остаток вечера они провели вместе, сидя в кафе в окружении звуков журчащей воды с дымящимися кружками чая и пирожными: медленно потягивали горячий напиток, глядя на невероятную панораму заснеженного города, раскинувшегося прямо перед ними, и болтая, в основном, о всякой ерунде. * * * На следующий день, прекрасно выспавшаяся на мягкой постели и освежившаяся в душе с хорошим напором и бесперебойной подачей горячей воды (не то, что у них на базе, черт бы побрал этих ленивых снабженцев!), Эстель выбралась из номера в отличном расположении духа. Идея с конференцией уже не казалась ей такой плохой, а холодная Гиетиана, температура поверхности которой редко превышала ноль градусов, казалась в этот момент просто милой снежинкой, кружащейся в космосе, совершенно очаровательной в своей сверкающей белизне. Правда, первое великолепное ощущение слегка смазалось, стоило азари спуститься в холл – из всех людей, столпившихся там, ее взгляд по закону жанра сразу же наткнулся на знакомую изящную фигуру Лиары Т’Сони. Мать стояла к ней спиной, разговаривая с другой незнакомой азари в халате ученой, и выглядела, как всегда, великолепно. Если бы вся галактика не была в курсе, что у нее уже есть двое взрослых детей, Лиару можно было бы принять за совсем юную деву, коей она, по сути, и являлась. Не зная, стоит ли подойти поздороваться или лучше тихо прошмыгнуть мимо под прикрытием толпы, Эстель чересчур замешкалась, так что доктор успела ее заметить. Вначале ее синие глаза округлились, как будто она увидела привидение, но затем на их глубине вспыхнуло тепло. Замолчав на полуслове, Лиара затем быстро сказала что-то собеседнице, очевидно, прощаясь, и пошла навстречу дочери. – Хэй, мам… – сержант подошла к ней, растерянно улыбаясь и нервно теребя шнурок толстовки, как делала это перед каждой предстоящей взбучкой, будучи маленькой. – Эстель, – к удивлению, старшая азари просто протянула руки и, не говоря больше ни слова, заключая ее в объятия, что есть силы прижимая к себе. А Стелл, давно переросшая Лиару почти на голову, так же машинально обхватила ее хрупкий стан руками и уткнулась в плечо, закрывая глаза и делая глубокий вдох. Этот запах… самый родной на свете… Запах ее мамы. – Я соскучилась, – она невнятно пробормотала это, борясь со внезапно подступившими слезами, и крепче ухватилась за Т’Сони, ощущая, как быстро и громко стучат их сердца. – Мам, я так соскучилась… На них стали обращать внимание прохожие, с любопытством глядя на азари, выглядевших, как ровесницы, и гадая, кем они приходятся друг другу. Однако им двоим не было до этого никакого дела. Всю сознательную жизнь проведя в абсолютной уверенности, что терпеть не может телячьи нежности, Эстель готова была разреветься, как дитя, потому что до этой самой минуты просто не представляла, насколько в действительности успела истосковаться по семье. Не понимала, как много теряла из-за собственного упрямства и глупости. Разве можно сравнить любовь родного тебе человека с какими-то дурацкими принципами? Пусть даже она была сто раз права, а ее мать – нет. Да, Лиара тоже наломала дров, но именно она, Эстель, вела себя последние пять лет, как идиотка! – Я тоже соскучилась по тебе, крылышко, – мама гладила ее по голове, как маленькую, мгновенно простив все плохие слова и обиды, и от этого счастье Стелл становилось почти болезненным. В тихом шепоте Т'Сони стояла горечь невыплаканных слез: – И по тебе, и по папе… – Хэй, между прочим, я тут стою, – родной хрипловатый голос с нотками веселья и предвкушения прозвучал совсем близко, вынуждая их разомкнуть объятья и повернуться в его сторону. – Богиня! – Спасибо, милая, – Джейн Шепард подхватила за талию подбежавшую к ней Лиару и со смехом закружила, крепко прижимая к себе и позволяя целовать в обе щеки. Опустив жену на землю, коммандер запечатлела на ее губах трепетный поцелуй, пока пальцы Т’Сони нежно перебирали ее короткие медного цвета волосы, ничуть не поседевшие за прошедшие годы, – еще одно чудо из многих, которым уже никто не удивлялся, когда речь заходила о коммандере Шепард. Они все гладили лица друг друга, не в силах насмотреться в глаза напротив: – Но когда ты успела прилететь? Я думала, ты еще на задании… – Боже, мне этого не хватало… – Три года… я не видела тебя три года… Позабыв обо всем, они на целых две минуты выпали из реальности и с жаром обнимались у всех на виду, перемежая ласковое бормотание поцелуями. Наконец, оторвавшись друг от друга, супруги обернулась к старшей дочери, рядом с которой уже стояла Шивон. Дети старательно отводили глаза, выглядя одновременно довольными и донельзя смущенными тем, с какой нескрываемой любовью Джейн и Лиара смотрели друг на друга. – Здравствуй, родная, – коммандер тепло обняла младшую дочку, после чего повернулась к старшей. Озорная улыбка озарила молодое, без единой морщинки лицо женщины перед тем, как она протянула Эстель руку: – Привет, кадет. – Привет, пап, – азари сжала мозолистую ладонь, совершенно не ожидая, что в следующее мгновение ее резко дернут на себя и стиснут в прямо-таки медвежьих объятиях. – Попалась, лягушонок! – Джейн, ты раздавишь нашего ребенка! – Ничего, у нас есть еще один про запас. – Эй! – обе дочери одновременно возмущенно воскликнули, на что их родители только рассмеялись, задорно переглядываясь. Стоя в кольце таких надежных и знакомых рук отца, обнимающих ее изо всех сил после долгой разлуки, и почти потерявшись на фоне этой сильной широкоплечей фигуры, Эстель Т’Сони-Шепард вновь казалась себе маленьким ребенком. Однако теперь, вопреки любым эмоциям и соображениям, какие только владели ею раньше, она более не ощущала из-за этого ни капли раздражения. Как будто, спустя годы, все вдруг снова было нормальным и правильным. Точно сложились обратно кусочки старой, разбросанной расшалившимся малышом мозаики, и Стелл снова могла видеть все в невероятно четком свете. «У нас есть мы – наша семья, которая всегда должна держаться друг за друга, несмотря ни на что. Вот, что самое главное, – слова Джейн, сказанные много лет назад, находили отзвук в ее сердце теперь. – Никогда не забывай об этом и о своем обещании». «Я не забуду. Никогда не забуду», – ее детский голос из воспоминаний звучал в унисон со внутренним взрослым голосом, сливаясь в единое целое. Иногда для четкого понимания вещей нам не нужно ни особых потрясений, ни жестоких жизненных ударов. Просто проходит время, и в один прекрасный момент все внезапно становится на свои места, так что мы можем только поражаться, насколько слепы и глухи были раньше. И тогда возникает он – момент абсолютной истины. Глядя в лучистые глаза мамы из-за плеча Джейн, юная азари всем своим существом понимала, что этот момент для нее самой настал прямо сейчас. Похоже, что она, Эстель, в самом деле немного изменилась. Они изменились. И, может быть, каждая из них просто немного выросла, вот и все.