Галактические рассказы

Мне снился сон... Прошло пятьдесят тысяч лет. Мне было страшно. Я был один. Примитивные формы эволюционировали и правили Галактикой. Саларианцы, турианцы... и азари. Среди них была эта «Лиара». У неё были такие глаза. И голос. И она была... синяя. Нет-нет, это был лишь сон... Я чувствую запах примитивных форм. Это был не сон? * * * У нее болела голова. Нет, не так. Голова готова была буквально взорваться, разлетевшись на тысячи мелких осколков, как чертова граната. Пульс ударял по мозгам с силой отбойного молотка, вторя низкому гулу, идущему откуда-то извне, вибрирующему в костях. И дыхание… Сколько бы она не раскрывала рот, силясь втянуть в себя порцию спасительного воздуха, тот отказывался проходить в стиснутые спазмом легкие. Или что-то не так было с самим воздухом? Она пыталась разлепить глаза, но отяжелевшие, намертво склеившиеся веки отказывались подчиняться: все лицо разбухло, как после нечеловеческой пьянки, и совершенно не ощущалось. Руки не слушались ее. Ноги не двигались. Только сердце все сильнее и сильнее ударяло о ребра, разнося вместе с кровью чистую панику. Господи… Что происходит?! Она должна… Она должна встать! Господи… Богиня… Духи… кто-нибудь… Она должна вспомнить! Должна вспомнить! * * * Как вы можете смотреть на мир всего одной парой глаз? – Шепард! Всего одной парой глаз… парой глаз… – Коммандер! Странным путем пошла эволюция в этом Цикле. Прошло пятьдесят тысяч лет… – Шепард! Не смей отключаться! Эволюция… в этом Цикле… – Очнись же! ШЕПАРД! Мне было страшно… – ШЕПАРД! Я был один. * * * Собачий лай. Сквозь пелену слепого кошмара, облепившего со всех сторон, как мерзкая мокрая простыня, пропитанная ядом, и не дающая вздохнуть, единственное, что впервые за целую вечность было понятно отчетливо, – это глухой, едва различимый хриплый лай, в котором чудилась странная закономерность. – Ау-у, гав! Ау-у, гав! Гав, гав, гав, гав! Гав, гав, ау-у! – и так несколько раз подряд, по кругу. Собака? Там была собака? Мысли все еще не могли выстроиться в единый ряд, то и дело исчезая, как обрывки тумана. В его клубящейся глубине проступали и тут же вновь меркли чьи-то шепчущие тени. Это было… просто… но… – Ау-у, гав! Ау-у, гав! Гав, гав, гав, гав! Гав, гав, ау-у! Могла ли какая-то собака выучить морзянку, чтоб теперь бодро отбивать на ней ей одной понятное сообщение? Вслед за гавканьем раздался странный писк, похожий на мышиный (если бы только мыши были гигантскими и могли пищать с рычащим присвистом). Понять его было нереально, но и в этом звуке чудилась пугающая осмысленность… И тут абсолютно без предупреждения по глазам ударил свет. – Акх… р-р… – из совершенно сухого, как наждачка, горла вырвался слабый хрип боли, когда через распахнутые во всю ширь веки прямо в череп врезался луч то ли солнца, то ли прожектора. – Гав-гав-гав! Уав-уав! – Уи-пи-пи! Уи-пи-и-и-и-пи! Уи-уип-уи-пи! – Тики-таки-и-и! Так! Тр-р-р! Тр-р-р-р! Вслед за яростным светом в уши лавиной влилась целая какофония звуков невероятной силы, своим диким контрастом разбивая привычную уже тишину, и пугая этим до дрожи. Тело рефлекторно дернулось, инстинктивно пытаясь оказаться как можно дальше от этого ужасного рева и его источника, но отвратительно слабые конечности отказывались подчиняться. Перед глазами плыло… Какие-то пятна то загорались, то вновь исчезали во мраке, накатывающем на сознание, от шока готового вновь ринуться в спасительное небытие. – Гав-гав-гав…! Нет, она больше не вынесет этого! Она сходит с ума? Что случилось? Что?! – Нет! – бешеная энергия страха, поднявшаяся внутри, пересилила, наконец, оковы странного, ни на что не похожего оцепенения, сковавшего все члены. Правая рука ринулась вверх, открытой ладонью вперед, пытаясь защититься от наседающих разноцветных пятен, имевших теперь звук и даже запах. С распростертой пятерни сорвалась биотическая волна, заставившая пятна испуганно ринуться в стороны, вереща при этом еще сильнее. – Нет… – действуя на одних рефлексах, она схватилась за что-то холодное и твердое вокруг себя, титаническим усилием отрывая от земли ватную нижнюю половину – только чтоб парой секунд спустя перевалиться через борт и с силой удариться о еще одну поверхность, показавшуюся просто ледяной. С потрескавшихся губ слетел еще один сиплый вздох. Легкие горели огнем. – Нет… – заклинивший мозг сумел вспомнить только одно это слово и теперь цеплялся за него, как за спасательный круг, пока все пять органов чувств лихорадочно учились заново воспринимать окружающий мир. – Нет… – Гав-гав! – собака снова была совсем близко. Ее сиплое смрадное дыхание почти прожигало затылок. – Нет! – еще одна инстинктивная волна биотики ударила во все стороны. Импланты, вживленные в кости и мышцы, готовы были взорваться от напряжения. Теперь она ползла на животе. Она не могла даже приподняться. Проклятая слабость… – Гав! Запах псины врезался в ноздри, становясь непереносимым. – Нет… Что-то толкнуло ее мягко, но сильно. Накрыло сверху. Стиснуло. И через миг все погасло опять. * * * Хорошие солдаты — ценный ресурс. Нельзя, чтобы их жизням угрожала чья-то глупость. Что-то выло, низко ревело вдалеке… Чужой голос, похожий на жужжание роя насекомых, гудел прямо в черепе… Хорошие солдаты… солдаты… – Она не реагирует! Нам надо… – Бош’Тет… Солдаты… ценный ресурс… – Скорее! – Ее сознание… Богиня, я не могу его удержать! Ресурс… – Шаттл будет только через две минуты… – Она отключается… я не… Их жизням… – Я держу ее, азари. Я держу ее. Глупость… * * * – Смотрите, оно приходит в себя! Глупость… – Невероятно… Мне снился сон… сон… – О, Богиня! Это настоящий человек! Я встретила настоящего человека! Живая особь!!! Что это? Кто это? – Тише. Кажется, оно нас слышит. То, что поначалу представлялось лишь набором звуков, каким-то дивным образом превращалось теперь в осмысленную речь. Странно звучащую, с призвуками, щелканьем, присвистами, хлюпанием, но все-таки речь. Рядом точно был кто-то, обладавший разумом, как и она. Это… успокаивало. Значит, не все было потеряно… Потеряно… Но кто и что должен был потерять? Этого она до сих пор не могла вспомнить. Просто знала, что это было чем-то невероятно важным. Как будто… Как будто у нее была миссия. От этой мысли было одновременно грустно, страшно и тоскливо. А еще она вызывала совершенно непонятный слепой гнев. Ярость, направленную неизвестно, на кого. До такой степени, что… Да, она чувствовала, что готова убивать. Прямо сейчас. Готова голыми руками разорвать первого, кто подвернется. Ей было страшно. И не было. – Что…? – она слабо пошевелилась, на пробу проверяя работоспособность непослушного прежде тела. Однако даже этой хилой попытки мышц, похоже, стало достаточно для того, чтоб дамба в ее голове, удерживающая память, дала трещину. В следующую секунду мысли и воспоминания окончательно раскололи инстинктивный ментальный щит и хлынули сплошным потоком, спешно возвращаясь в пустой прежде череп. Ее зовут Джейн Шепард. Капитан Альянса. Личный номер – 5923-AC-2826. Она была на «Нормандии» до того, как… Сглотнув, женщина решилась, наконец, открыть глаза: – Что? Нет. Нет-нет, это всего лишь сон... Похоже, ее до сих пор не отпустило. Я чувствую запах примитивных форм. Точно. У нее глюки. Или она окончательно слетела с катушек. Просто потому, что этого не могло быть. Это был не сон? – Не бойся, человек, мы друзья, – существо, стоящее перед ней, было облачено в костюм, подозрительно напоминавший боевой космический скафандр. Стоя на тощих задних лапах, оно пристально разглядывало коммандера парой огромных, выпученных, как бильярдные шары, черных глаз без намека на белки. Длинный пушистый хвост с кисточкой был направлен вверх и плавно покачивался, напоминая странного вида водоросль. Оттопыренные уши торчали по сторонам узкого черепа, оканчивающегося острой мордочкой, на которой беспрестанно двигал ноздрями мокрый черный нос. – Богиня, это невероятно! Посмотрите на активность лобной доли! – откуда-то справа раздался резкий противный писк, обладателем которого было еще одно удивительное создание. Его пухлая, покрытая короткой рыжей шерсткой мордочка сияла откровенным восторгом. Взгляд маленьких темных глазок с невероятной скоростью бегал туда-сюда: с фигуры растерянной Джейн к голографическому экрану со светящимся изображением человеческого мозга. – Вы уверены, что оно действительно пришло в себя? Выглядит не очень, – раздалось откуда-то из-за спин инопланетян, и тогда женщина, наконец, заметила четвертого участника этой нелепой сцены. Как и у первых двух, у него была волосатая вытянутая морда, короткие вибриссы, забавные полувисячие уши и… да, мать вашу, он в самом деле напоминал своим видом немного уродливую гуманоидную собаку. Похоже, это был золотистый ретривер. Или песочный. Она не была точно уверена. Мне снился сон… – Ха… – нервный смешок вырвался сам собой, а после этого она уже не могла остановиться. – Ха… ха-ха… Аха-ха-ха-ха!.. Скрючившись на койке, куда ее, очевидно, заботливо поместили эти трое, Шепард задыхалась от нескончаемого дикого хохота, пока у нее не начали течь слезы. Боже, господи, ты ж еб твою мать Марию за ногу, Иисусе… Вот же срань… Пиздец. Пыжак. Морская свинка. Собака. Перед ней стоял весь вот этот вот гребаный зоопарк, который совершенно внезапно эволюционировал. – П-п… примитивы… Аха-ха-ха-ха! – только один приступ смеха стихал, как взгляд натыкался на озадаченные и обеспокоенные лица этих троих, и женщину накрывало по новой. В конце концов, она начала икать, окончательно охрипнув. – Может, седативное?.. – тихий взволнованный шепот Морской свинки, обращенный к Пыжаку в скафандре, не остался незамеченным Шепард. Опережая их, женщина в последний раз с усилием хрипло выдохнула, перебарывая истерику, и максимально твердо ответила: – Не стоит, – а затем добавила уже чуть менее уверенно: – Я думаю… мне кажется, я уже в порядке. Сколько я спала? Все еще глядя на женщину с сомнением, Свинка медленно ответила: – Семьдесят четыре галактических часа. Понадобилось много времени, чтоб привести в порядок атрофированные мышцы, но сейчас вы должны быть в полном порядке… – Нет, я не про то. Сколько я спала? – О… Повисла неуютная пауза, во время которой было слышно лишь знакомое гудение двигателей и громкий скрип мозгов троих примитивов. – Почти пятьдесят тысяч лет, – в конце концов, бросил Пыжак равнодушным тоном – словно щелкнул тумблером гигантской бомбы. Тик-так. БА-БАХ! В голове что-то тоненько зазвенело, пустой желудок подскочил к горлу, просясь наружу… Не дав Шепард даже малейшей возможности переварить полученную информацию, инопланетянин тут же продолжил с легкой иронией: – Аарил просто убьет меня, если я не спрошу про земную культуру… Наплевав на субординацию и перебив его, Морская св… кхм… Аарил с совершенно фанатичным выражением подалась ближе к Шепард, заставив ту инстинктивно отшатнуться, и сбивчиво затараторила, с каждой фразой все сильнее распаляясь: – Ох, я понимаю, вы, должно быть, в растерянности сейчас, но я просто столько лет изучала землян! Я написала несколько научных работ про них! Я так много хотела бы узнать у вас! Какой была ваша правительственная система? У вас были религиозные культы или вы придерживались философии атеизма? Насколько развитой была ваша экономика? А что…? – Какая разница? – вырвалось у Джейн. – Мы все равно давно мертвы. Свинка подавилась очередным вопросом и замерла с приоткрытой челюстью, нелепо хлопая глазками-бусинами, утопающими в непропорционально толстых щеках. Отчего-то у Шепард появилось стойкое ощущение дежа вю. Горькая слюна наполнила рот. Ее вот-вот могло стошнить. Впрочем, ничего удивительного. Кого-угодно вывернуло бы наизнанку от подобных новостей. Пятьдесят тысяч лет… Она проспала в гребаной капсуле пятьдесят гребаных тысяч лет! Охуенно. Просто охуенно. – На самом деле, нам нужна помощь, – снова обратил на себя внимание «скафандр». Его голос звучал непререкаемо и самодовольно, как будто он привык, что все вокруг беспрекословно ему подчиняются. И снова это странное дежа вю, только на сей раз приправленное куда более стойкой порцией раздражения. – Мы сейчас строим один механизм, Горн, и надеялись, что вы сможете быть полезны. Горн. Ну, конечно же… Однако Джейн уже была сыта этим дерьмом по горло. С нее довольно. Она уже проходила это однажды, и ничего хорошего не вышло. Прямо сейчас она хотела, чтоб ее просто оставили одну. – Послушай-ка, пыжак… – Коммандер Р’Деш-Па вообще-то. – …не знаю, как дела обстоят теперь, но в нашем Цикле, разбудив кого-то после пятидесяти тысяч лет спячки в сраной криокапсуле, мы давали несчастному ублюдку хотя бы час на то, чтоб утрясти это дерьмо в своей башке. Пасть и нос Р’Деш-Па скорчились в гримасе, очевидно, означавшей недовольство. Затем на уродливой морде отобразился долгий мыслительный процесс, после чего этот, прости господи, коммандер выдал: – Я понимаю. Хорошо, я дам вам время. Но мы продолжим этот разговор позже. Позже. Как мило. Когда треугольный шлюз захлопнулся за визитерами с другой стороны, плотно запечатывая Шепард в ее каюте-камере, она позволила себе скрючиться на койке, вцепляясь руками в волосы, и глухо застонать. Мать же твою за ногу… Значит, у них все-таки ничего не вышло. Они проиграли. Значит… Значит, все, кого она знала и помнила… все, кого любила… каждый из них… Тали, Рекс, Андерсон, Гаррус… Лиара. Даже ее умница Лиара… Нет. Этого просто не могло быть. Не могло. Не могло! Не могло, но было. Краски вокруг вдруг резко поблекли, как будто выцвели… Мне было страшно. – Дерьмо. Я был один… Как же она попала. * * * Понимаешь, капитан, все: я, ты, все солдаты — грубые куски металла, а война — наш кузнец. – Шепард… Коммандер Шепард… ты не можешь сдаться… Чей-то голос, лишь отдаленно знакомый, непрестанно звучал в ее ушах. Куски металла… куски металла… Война… Она слышала каждую фразу, каждое слово, но не понимала их значения. Она позволяла звуку этого жужжащего голоса вливаться в нее и бессмысленно утекать, как вода сквозь решето. Мы не можем выбирать, какую форму мы примем после обработки. – Шепард… Ты должна сражаться… Она лишь смутно чувствовала, как что-то крепко держит ее запястья – те горели огнем, который, впрочем, не обжигал. Кто-то удерживал ее – физически и ментально, не давая скатиться за грань, буквально обволакивая, охраняя своим собственным сознанием стремительно истлевающие искры ее измученного разума. Не можем выбирать… мы не можем… – Шепард… Она не могла выбирать больше. У нее не было выбора. Не было… * * * Не можем выбирать… Очнувшись, Джейн сразу же распахнула глаза и села. Окружающее пространство до сих пор казалось смазанным, нечетким, в ушах на грани слышимости звучал странный гул. Шепчущие тени отступили на время, притаившись по углам каюты. Она несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, с трудом выныривая из мерзкого кошмара, в котором вместо сна барахтался мозг. Она все еще не желала принимать реальную действительность, где ей вновь нос к носу пришлось столкнуться со всем, через что уже довелось проходить раньше. Сон… Мне снился сон… Очередной Цикл. Жнецы. Война. Бесконечные изматывающие высадки, следующие одна за другой и давно превратившиеся в рутину. Ничто из этого не было новым на самом деле. Однако разница состояла в том, что теперь она была совершенно, тотально одинока. Примитивы вокруг не в счет. Сперва они лишь ходили вокруг нее на цыпочках, испуганно и с затаенным интересом разглядывая женщину, точно дивную зверушку в зоопарке, пока она вяло и с отвращением разглядывала их в ответ. Пыжаки, собаки, огромные прямоходящие варрены, какие-то склизкие многоглазые черви, амфибии с плавниками и дьявол знает кто еще… Некоторое время спустя, осознав, что она не собирается отрывать им головы на месте, эти твари осмелели и начали уже просто так, по-свойски заваливаться к ней в каюту, подходя порой совсем близко, принюхиваясь к ней, иногда даже пытаясь притронуться, обдавая смрадным дыханием из зубастых слюнявых пастей… За последние несколько дней в ее персональной каюте, размещенной где-то на нижних палубах корабля, побывала чуть ли не вся команда. За всю свою жизнь Джейн не приходилось видеть столько уродливых и невероятно любопытных морд одновременно. Но хуже всех была эта… «Аарил». Морская свинка отчего-то вбила в свой ограниченный, заплывший жиром мозг, что Шепард охренеть какой интересный экспонат для изучения, и стала наведываться к ней ежедневно, а то и по нескольку раз в сутки, засыпая бесконечными (и совершенно бессмысленными) вопросами. На большинство из них Джейн не реагировала. На некоторые отвечала злой иронией, за которой пыталась скрыть эмоции: боль, растерянность, гнев, леденящий каждую клетку тела страх и это уже приевшееся паршивое одиночество. Как эта примитивная идиотка не могла осознать такую простую вещь? Как могла спрашивать о подобном?! Но понять она, очевидно, в самом деле не могла и даже не пыталась. Лишь продолжала приходить и спрашивать, спрашивать, спрашивать… Каким были брачные ритуалы землян? Какие дома они строили? Что употребляли в пищу? Неужели ели даже плоть других существ?! Даже собак? И варренов? И грызунов?! Фу, какая мерзость… Это так ужасно! А какую музыку они слушали? У них было много языков? Были ли у них в ходу деньги?.. Шепард сдерживалась из последних сил, слушая этот бред, и пыталась усмирить рвущуюся наружу биотику. В такие моменты вживленные в плоть имплантаты накалялись добела, принося отрезвляющую боль. Женщина медленно разжимала стиснутые кулаки и зубы, беззвучно выдыхая. Незаживающие раны на ее лице и теле становились еще отчетливее, глаза превращались в два огненных колодца. А Свинка, кажется, не замечала ничего. – До нас дошло очень мало данных, и все они достаточно противоречивые. Но я бы очень хотела подтвердить свою теорию: это правда, что земляне были самым развитым видом в ваше время? Развитым видом? Перед глазами на мгновение возникло сосредоточенное, изборожденное морщинами и шрамами лицо Мордина Солуса, этого саларианского гения, вечно бормотавшего или напевавшего под нос какую-то глупую песенку, пока ловкие серые пальцы порхали над пробирками с очередной смертельно опасной бактерией или лекарством от нее. Мысленно Джейн вновь увидела корабли кварианцев – поразительные творения гениальной инженерной мысли, собранные в буквальном смысле на коленке из металлолома, но все равно превосходящие по изяществу технологий все, что строили когда-либо земляне и другие виды. Уши наполнились гулом мощных турианских истребителей и крейсеров, смело бросающихся в атаку на Жнеца, пока азарийский «Путь предназначения», направляемый умелыми руками коммандос, маневрировал с ловкостью, совершенно неожиданной для такого гиганта… Она вспомнила роскошные, поражающие своей грандиозностью и изяществом храмы азари, величественные древние руины кроганов, лабиринты исследовательских муравейников саларианцев, тянущиеся на многие и многие мили… Губы Шепард презрительно искривились: – Самым развитым? Только если сравнивать с такими примитивами, как говорящие грызуны или двуногие псины. Свинка скорчила угрюмую мину в ответ, молча проглатывая оскорбление. Ее гнев, спрятанный за напускным равнодушием, был смешон. Попытки выглядеть умной и профессиональной вызывали у Джейн брезгливое недоумение. – Во время своих исследований я много раз сталкивалась с остатками культуры, очень похожей на земную. Судя по фрескам и тем крупицам письменных данных, что удалось собрать на раскопках, в галактике существовал еще один вид гуманоидов, весьма похожих на homo sapiens sapiens внешне, однако их физиология… например, длинные черепные отростки и цвет кожи… Азари. В груди резко, пронзительно защемило, как будто кто-то всадил туда острую тонкую спицу. Она снова переживала трагедию давно минувших времен. Гордая, прекрасная, утопающая в цветах Тессия… полное страстной поэзии и любви, горячее, вечно пульсирующее сердце Галактики… Оскверненная, разорванная на части, преданная Тессия. Целая планета, охваченная огнем. Должно быть, примитивы раскопали один из акрополей или храм где-то в пространстве азари. После того, как мы сдали Тессию и остальные колонии, местное население еще долго держалось. Даже Жнецы не могли сразу уничтожить столько биотиков… Хотя мы потеряли с ними связь, наверное, старых запасов провизии хватило на несколько лет. Может, даже на десятки или сотни лет… Азари всегда были дальновидными и запасливыми. А недалекая кретинка все продолжала что-то бубнить… – Это были азари, – мрачно прервала ее Шепард. Женщина чувствовала, как боль в грудной клетке расцветает буйным цветом, расползаясь по остальному телу, пока не добралась вверх к мозгу. Мне снился сон… Картинка перед глазами стала нечеткой, как будто она собиралась заплакать, но глаза при этом оставались сухими. Я был один… Гул в ушах нарастал, подпитываемый злостью. Тени опять вышли из своих углов, протягивая к ней бестелесные руки с длинными прозрачными пальцами. Сон… * * * – Кила, жизненные показатели ниже трех процентов… Сон… – Останься со мной, останься, прошу… Лиара… – Ты должна сражаться, коммандер… Нет-нет, это был лишь сон… * * * Лиара… Коммандер вздрогнула, очнувшись где-то на середине разговора, и едко заметила: – Забавно, что примитивные народы моего времени теперь правят галактикой. Черви, собаки, морские свинки... – Еще варрены, – огрызнулась Аарил. Шел, кажется, третий месяц пребывания Шепард на борту корабля, и энтузиазма на ее счет у Свинки поубавилось: похоже, последней было не слишком приятно, когда на каждую попытку завести беседу ее макали мордой в собственное дерьмо. – Рыбопсы эволюционировали? – женщина была в самом деле поражена этой новостью. – Насколько я понимаю, они теплокровные змееящеры, – должно быть, в сознании Свинки это звучало холодно и саркастично, но Шепард, глядя на ее надутую физиономию, мысленно давилась от смеха. Хищно осклабившись, она посмотрела прямо в глаза собеседнице и пропела нарочито сладким тоном: – А ведь раньше дрались в бойцовских ямах за кусок дохлого пыжака. После этого Свинка, очевидно, оскорбленная до глубины души, не появлялась у Шепард почти целую неделю, так что та уже начала надеяться, что досужее говорящее животное оставит ее в покое. Не тут-то было. Явившись практически сразу после одной особо тяжелой миссии и не дав Джейн даже скафандр снять, она с порога затрещала: – У меня было несколько теорий о месте зарождения вашего вида. Это был Марс, верно? Мы нашли довольно много уникальных человеческих технологий на Марсе. Однако профессор Гарка-Чин в нашем университете всегда считала, что миром-колыбелью homo sapiens sapiens была какая-то соседняя планета… Земля. Очевидно, Жнецы уничтожили ее полностью. Поборов противную слабость из-за спешно регенерирующих мышц, Джейн резким жестом сорвала с груди широкую пластину своей древней брони с эмблемой N7. С грохотом бросив ее на стол, она нехотя пробурчала: – Мы не создавали технологии на Марсе. Это был Протеанский артефакт, с него все началось. Протеане жили еще на пятьдесят тысяч лет раньше нас, в предыдущий Цикл. Мысленно женщина вздохнула, вновь чувствуя, как что-то внутри немеет и покрывается коркой льда. – Что с ними случилось? – испуганным шепотом спросила Свинка, уже предвидя довольно таки очевидный ответ. Встань среди праха триллионов погибших… – Они проиграли и были уничтожены Жнецами, как и многие виды до них. * * * ...спроси у их теней, важна ли честь. – Она стабильна, я держу ее. Среди праха… Честь… – Но я больше не чувствую ее! Она не дышит! Молчание… – У нас еще есть время, азари. Я держу ее. Среди праха… Молчание… – Минута до прибытия шаттла. * * * Молчание — вот твой ответ. – Когда мы сражались со Жнецами, они обратили против нас наших же детей, – губы двигались сами, почти против ее воли, и каждое слово казалось отзвуком чьего-то чужого голоса. Глядя на глупую Морскую свинку, эту псевдоученую, даже не подозревавшую, на какие раны она сыпет соль, Шепард упорно подливала масла в огонь. – Не могу себе это даже представить, – примитивка с трудом сглотнула. Несмотря на явный ужас, светившийся в глазах, она внимала каждому слову, затаив дыхание. Как наивный ребенок, слушающий страшную сказку – настолько ужасную, что та казалась неправдоподобной и уже не пугала настолько, как должна была. Джейн не смогла удержаться от ощущения какого-то болезненного триумфа, потому что, наконец, сумела задеть эту «Аарил» за живое достаточно сильно. Чувствуя глубочайшее отвращение к самой себе, она бросила на инопланетянку взгляд, полный превосходства, и добавила злорадно: – Они думали, мы не посмеем убивать их. – И как вы поступили? – Какой ответ вас устроит? Свинка приходила и уходила, и почти всегда их почти односторонние беседы заканчивались ее сконфуженным молчание. Она просто терялась под колючим, сверлящим и, в то же время, абсолютно пустым взглядом Джейн. И все же, игнорируя даже собственную неловкость, с упорством горного барана зверюга продолжала долбиться башкой о глухую стену: – У вас была религия? Тейн Криос, вытянувшийся на больничной кушетке, спокойный, безразличный. Мертвый. Не слышащий уже бормотания отходных молитв… Улыбающаяся Уильямс, словно литанию, зачитывающая по памяти Теннисона. Ее бодрый голос, звучащий из динамика – последняя бравада последнего боя… Гаррус, свято верящий в собственную винтовку и еще немного – в Духов его родного Палавена… Миранда Лоусон с ее горячей, почти безумной верой в генетику и Лиара, без конца поминающая Богиню… – Каким было искусство в вашем Цикле? Касуми Гото, нахально прячущаяся от пуль за бесценной статуей Аполлона Бельведерского… Тонкая фигурка Т’Сони на фоне разоренного, но все еще прекрасного храма ардат-якши, сияющего в огне заката… Джокер, неуклюже двигающийся в такт гремящим басам в ночном клубе, не сводящий влюбленного взгляда с танцующей EDI… Даже теперь, спустя тысячи лет, Джейн могла представить себе это, как наяву. Пищащий голос все будил и будил в ней новые воспоминания, складывающиеся в четкие видения, наполненные светом и звуком. Каждый новый вопрос вскрывал старые шрамы на сердце, заставляя то кровоточить. – Какие технологии вы использовали для передачи информации? Три прозрачно-голубые мерцающие фигуры Советников, бормочущих очередную чушь и никогда не слушающих ее ответов… Требовательный взгляд Хэккета, за показной строгостью прячущего страх… Изможденное, но все такое же решительное, полное поддержки лицо Андерсона… – У вашего вида было единое правительство или вы были разобщены, как мы? Наши политики ничем не отличались – такие же заносчивые жопоголовые кретины, думающие только о своих теплых креслах. Из-за них мы и проиграли! Если бы хоть кто-нибудь из этих уродов прислушался ко мне еще тогда, сразу после Иден Прайма… Все могло бы пойти иначе. – Вы тоже строили Горн? Лиара – первая, кто разобрался в сложных схемах, проделав эту почти невозможную, титаническую работу… Тогда ее глаза горели надеждой, такой заразительной, что этому хотелось верить. И она, Шепард, верила. И заставила – ради Лиары, ради мира – поверить всех остальных. – Как вы это делали? Что поможет ускорить процесс? Их были тысячи… Тысячи тысяч рахни, совершенно мирных, но все равно до смерти напугавших инженеров Альянса. Жутковатые древние пауки работали слаженно и быстро, беспрекословно подчиняясь воле своей Матери… И еще корабли… бесконечная вереница кораблей Серого Посредника, тоннами свозившая полезные ископаемые со всех концов Галактики. И все остальные, каждый, кто только мог держать в руках молоток… все работали на износ день и ночь. – Почему вы потерпели поражение? Вам не хватило ресурсов? Времени? Стиснув челюсть, Шепард втянула воздух сквозь зубы и отвернулась, упираясь в края своеобразной раковины. Биотика клокотала внутри, свиваясь тугими гневными спиралями. Ей нестерпимо хотелось вымыть руки и лицо. Запах, исходящий от Свинки, был невыносим. От ее голоса голова буквально раскалывалась. С трудом контролируя себя, женщина процедила: – Довольно. Я бы предпочла остаться одна. * * * – Заносите ее! Вода… – Помогите снять скафандр! Скорее! Сон… * * * – Шепард! Она закашлялась, давясь слюной и ощущая во рту солоноватый привкус. Поднеся руку ко рту, Джейн с удивлением увидела на ней кровь. Что-то было не так. С ней самой что-то было не так. В голове гудело сильнее обычного. Какой-то треск и рев из стены справа не давал ей вновь погрузиться в очередное видение, хотя стены продолжали колебаться и плыть, похожие на волны. – Шепард! – треск из стены внезапно преобразовался в ее собственное имя, и до женщины, наконец, дошло, что кто-то вызывает ее по допотопному инопланетному интеркому. Тон голоса невидимого собеседника с каждым разом звучал все отчаяннее. Что-то происходило. – Слушаю, – все еще подрагивающей рукой она сдернула со стены сферической переговорное устройство и поднесла к лицу. – Срочно! Вы нужны на нижней палубе отсека E! С трудом сглотнув вязкую соленую жидкость, заполнившую рот, коммандер поднялась с кушетки. Тело слушалось с трудом, в сознании вновь клубился туман. Она не помнила, что было до этого. Когда она успела заснуть? Что она делала? Пытаясь разобраться, она машинально с механической точностью и быстротой облачалась в потрепанный космический доспех с эмблемой N7. Подхватив винтовку, Джейн стремительно покинула каюту. Пол под ногами дрожал. Стены то сужались, то расширялись. Корабль надсадно скрипел, хрипел, все кругом тряслось. – Мы солдаты, коммандер… Первый хаск резко выскочил на нее прямо из-за угла. Джейн выстрелила рефлекторно – голова уродца разлетелась на куски, как гнилой арбуз. Сизое склизкое тело шваркнулось об стену, стекая вниз. А потом они хлынули потоком. Переведя винтовку в автоматический режим, Шепард сжала зубы, и стреляла, и бежала, и прыгала, и приседала, и снова бежала, бежала, задыхаясь... Все это было так знакомо. Она двигалась, как во сне. – Проснись… Извилистый коридор был бесконечным. Сколько бы она ни петляла по нему, сколько бы не убивала на своем пути врагов, за очередным поворотом открывался шлюз, и все повторялось, и повторялось, и повторялось... как в адской петле. – Мы не можем выбирать… Поднырнув под чью-то раскрытую клешню и увернувшись от зубастой пасти еще одного монстра, она сорвала с пояса гранату. – Проснись, Шепард… Чека осталась в зубах, холодя металлом сухие губы. Блестящий диск взвился в воздух на миг – и тут же пропал в завывающей, скалящейся толпе. – Шепард… Взрыв. * * * – Коммандер Шепард? Прошло пятьдесят тысяч лет. Мне было страшно. – Она приходит в себя! Кто-нибудь, позовите доктора Чаквас! Я был один. – Коммандер? Коммандер, вы меня слышите? Примитивные формы эволюционировали и правили Галактикой. Саларианцы, турианцы... и азари. – Зрачки реагируют, она в сознании. Среди них была эта «Лиара». У неё были такие глаза. И голос. И она была... синяя. – Шепард? Джейн? Джейн? Ты слышишь меня? Нет-нет, это был лишь сон... Я чувствую запах примитивных форм. Тело было, как ватное. Голова раскалывалась. – Что?.. – она попробовала говорить, но оказалось, что в горло будто натолкали битого стекла. – Все хорошо, ты в порядке. Ты в порядке. Она узнавала этот голос. Светло-голубое пятно, низко висящее перед глазами, постепенно обретало четкость и становилось чьим-то лицом. Азари. Лиара. Это была Лиара. – Лиара? – Да, да! О, Богиня, ты нас так напугала… – Ты… жива? – она попыталась сесть, но тут же упала обратно на койку. Пространство снова попыталось расплыться в мешанину пятен и оттенков. – Черт… Что…? Я ничего не помню… Случился взрыв? Это был не сон? Она до сих пор чувствовала себя как будто не в полностью собственном разуме. Как если бы ее мозг поместили в чужую черепную коробку и хорошенько там растрясли. Джейн зачем-то, сама не зная, почему, подняла к глазам дрожащие руки. По пять пальцев на каждой. Так странно… Она медленно моргнула парой глаз – всего одной парой. – Шепард, ты очнулась? – в дверях медблока стоял Гаррус. Его лицо было еще более серым и мрачным, чем обычно, но сейчас на нем читалось нескрываемое облегчение. Он стремительно подошел и встал рядом с койкой. – Как я здесь оказалась? Лиара помогла сесть, заботливо приобнимая и поддерживая за плечи ее вялое, как у вытащенной на берег медузы, тело. Когда комната перестала вращаться перед глазами, коммандер снова взглянула на турианца и повторила свой вопрос. – Что последнее ты помнишь? Она помнила взрыв. И хасков. И корабль… Или нет? Теперь она уже ни в чем не была уверена. – Эвакуация элкоров прошла не так хорошо, как мы планировали. Последние четыре шаттла стартовали с отставанием, Жнецы высадились почти одновременно с нами. Это была бойня… – хриплый голос Вакариана выдернул ее из марева смутных видений. – Тварь появилась из ниоткуда. Когда тебя откинуло взрывом, мы думали, ты просто на секунду отключилась, Шепард. Мы чуть тебя не потеряли… Если бы не Явик… – Явик был там? Мы просто солдаты, коммандер… Когда Гаррус ушел, Джейн позволила себе обессиленно откинуться обратно на койку. Она не могла понять, почему регенерирует так долго. Это раздражало. Было непривычным. – У тебя треснул череп, – пальцы Лиары ласково погладили по голове, перебирая короткие рыжие пряди. – Ты почти умерла… – «снова». Она явно хотела добавить «снова», но не решилась. – Что сделал Явик? Присутствие протеанина до сих пор ощущалось где-то на периферии сознания. – Он держал тебя, пока не прилетел шаттл. Шепард… Огромные синие глаза Лиары заслонили собой весь мир, слепя, как два наполненных болью солнца. Протянув руку, Джейн опустила ладонь ей на скулу, ощущая под пальцами мягкость и теплоту кожи азари. Лиара была здесь. Она была жива. – Черт, мне кажется, я сейчас снова засну, – пробормотала Шепард виновато. Язык еле ворочался, веки налились свинцом и закрывались сами собой. – Тогда спи. Я буду рядом. * * * Мне снился сон… Она резко подскочила на кровати, дико озираясь по сторонам. Проклятье… На этот раз она была на «Нормандии», это точно. Спустив ноги на пол, Джейн на пробу перенесла на них вес и с облегчением осознала, что стоит уже достаточно крепко. Ее не водило в стороны, не тошнило, и, в целом, ее состояние было почти великолепным, если не считать головной боли. Лиара спала, свернувшись на соседнем кресле, прижимая к груди включенный планшет под приглушенное мерцание Глифа, зависшего в паре метров от нее в ночном режиме. Стараясь не разбудить ее, коммандер как можно тише покинула медицинский отсек и спустилась на лифте в самый низ. Она не знала, что собирается сказать или сделать, просто ощущала потребность увидеть протеанина. – Коммандер, – с порога поприветствовал он, явно не удивленный этим визитом. Они рассматривали друг друга какое-то время, не говоря ни слова. Шепард буквально чувствовала, как воздух между ними уплотняется, и вновь появляются невидимые каналы, связывающие два разума – земной и инопланетный – в некое парное устройство. Похоже на Объятия Вечности, но иначе. В двух парах глаз протеанина танцевало холодное пламя его биотической силы. Джейн снова показалось, что она смотрит в зеркало. Это был не сон? – Как ты живешь со всем этим постоянно? Как ты это выносишь? – Я не живу, коммандер. Мы давно мертвы. Явик не спасал ей жизнь. Он удерживал ее разум в своем разуме. Он сохранил ее личность в своей личности, а затем влил обратно в восстановленный мозг, как жидкость вливают в опустевший сосуд. Она умерла. И воскресла. Опять. Сколько еще раз это будет происходить, пока они, наконец, не победят или окончательно не проиграют? Словно услышав ее мысли, протеанин сказал: – Неважно, кто ты. Ты сражаешься. Этого достаточно. Все солдаты — грубые куски металла, а война — наш кузнец. Мы не можем выбирать, какую форму мы примем после обработки… Ботинки гулко стучали по полу, пока она, миновав инженерный отсек, шла к лифту, чтобы подняться к себе на «чердак». Сжав в кулак правую руку, Шепард спрятала в ней крошечную зеленую молнию. Чужая сила все еще ощутимо бежала по венам вместе с ее собственной кровью, но с каждой минутой все медленнее и медленнее, постепенно затухая, неторопливо впитываясь в клетки тела, как морская волна впитывается в прибрежный песок. Джейн вошла в каюту и свернула в узкую подсобку, отведенную под душевую. Не глядя в зеркало, она открыла кран и подставила пальцы под струю холодной воды.