Как обманывать девочек: краткое пособие

— В Библии сказано: «Возлюби ближнего». — Это может означать — оставь его в покое. © Ч. Буковски «Фактотум»

Свон снились волны. Огромные, словно языки китов, они облизывали песчаный берег пустынного пляжа. Лёгкий бриз прохладными ладонями холодил обнажённое тело. Эмма потянулась, выгибаясь как кошка, и всей грудью вдохнула морской воздух. Прикрыв глаза, она сквозь ресницы наблюдала за чуть зеленоватой полоской, в которой заканчивалось море и начиналось небо. — Иди ко мне, — шептал ветер. «Боже, какой потрясный сон», — лениво подумала она, всей кожей ощущая тепло разгорячённого солнца. Случайная мысль, пролетевшая в сознании, вдруг поменяла полярность: в тот же самый миг что-то неуловимо изменилось. Свон попыталась открыть глаза, но после нескольких попыток поняла, что это бесполезно. Ленивое желание, от которого неудержимо клонило в сон, разгоралось в ней с новой и новой силой, подобно тому, как волны, огромные, словно языки китов, облизывали песчаный берег пустынного пляжа. Обнажённая женщина из её грёз, та самая, без лица и имени, прохладными ладонями холодила обнажённое тело. Эмма потянулась, выгибаясь как кошка, поэтому незнакомке пришлось склониться над ней. Блондинка почувствовала прикосновение обнажённой груди к своим плечам и чуть подалась вперёд, чтобы всей грудью вдохнуть любимый запах волос. — Иди ко мне, — прошептала незнакомка, после чего Свон вздрогнула. Она знала этот голос. Она так часто слышала его надрывным, кричащим, визгливым, угрожающим, да мало ли каким… Но таким нежным, таким призывающим взять его обладательницу прямо здесь и сейчас, она не слышала никогда. Свон распахнула глаза. Лишь на секунду, ту самую секунду, которая отделяла её от узнавания чарующей незнакомки до того момента, когда ей было всё равно, она увидела глаза. Точнее, она увидела много больше, чем глаза, но в тот момент ей показалось иначе. Она увидела лишь обрывочный край мягкой улыбки, иссиня-чёрные локоны волос, спадающие на скулы женщины, и глаза. Огромные и невозможные карие глаза. Если бы в этом мире нашёлся хоть один человек, у которого повернулся бы язык назвать эти глаза красивыми, Свон лично закопала бы его заживо. Это было неправильным, чудовищным, просто кощунственным назвать такие глаза красивыми. Это было бы слишком просто, а потому нелепо. Эти глаза были невозможными, вот какими они были. — Поцелуй меня, — просто сказала Реджина, приближаясь губами к губам Свон. Эмма лишь немного подалась вперёд, чтобы воплотить в жизнь такую простую просьбу, о которой она мечтала весь этот сон. — Мам… Мам! Мама! Со всего размаху на Эмму свалилось что-то огромное и до невозможности тяжёлое. Заорав от неожиданности, как резаная, она вскочила с кровати, точнее, попыталась вскочить, руками отчаянно отталкивая то, что так немилосердно испортило её блаженное видение. На вопли в комнату ворвались Мэри-Маргарет и Дэвид. Если бы Эмма не была напугана до усрачки, она бы с удовольствием и громким смехом оценила прикид родителей. Снежка была в простой сорочке по колено, но при этом вид у неё был такой воинственный, что даже старушка Малифисента вряд ли решилась бы подойти к ней ближе, чем на пушечный выстрел. В одной руке она держала коробок спичек, в другой же просто одну-единственную спичку, видимо, высунутую из коробка секундой ранее. Огромными глазами смотря на дочь, она, казалось, готова была сделать всё, что угодно, а, точнее, всё, что было ей доступно в данной ситуации: чиркнуть спичкой о рабочий край спичечного коробка и убить неизвестных нападавших на её дочь горящей деревяшкой толщиной с зубочистку. Дэвид в этом вопросе преуспел намного больше: в руках он держал табельный пистолет с уже спущенным курком. Оружие выдалось Дэвиду лично Эммой после того, как он стал помощником шерифа. Внешний вид Прекрасного в свою очередь явно уступал Белоснежке: пуговицы на его рубашке были застёгнуты всего две, при этом рубашка перекосилась, открывая взору левое плечо и правый край пресса. Брюк же на нём не было и в помине, белые семейники поражали великолепием человека, который состоял в браке почти тридцать лет, при этом бесстыдно показывая миру мощные волосатые коленки Принца. От немого созерцания очевидно сумасшедших людей, которые решились на рождение её самой, Эммы, блондинку отвлёк заливистый смех худощавого подростка, валявшегося на её кровати. Генри Миллс, красный, как рак, показывал пальцем то на чету Прекрасных, то на саму Эмму, при этом не прекращая громко смеяться. — Пацан, ты что, совсем обалдел?! Да я же чуть не обделалась со страху! — наконец отмерев, заорала Свон. Генри, безуспешно пытаясь остановить смех, вновь наткнулся взглядом на «оружие защиты» в руках Снежки, и снова залился бесконтрольным гоготом. ММ, покраснев, опустила ту руку, в которой сжимала спичку, так осторожно, словно это была ядерная граната. — Ты как вообще здесь оказался в такую рань?! — ещё не отойдя от пережитого, спросила Свон на повышенных тонах, мельком взглянув на будильник. Время едва доходило девять. — Меня мама… Ик! Привезла-а-а, — начав икать, попытался выговорить Миллс. Свон, сорвавшись, бросилась к окну, раздвигая шторы: — Твоя? — спросила очумевшая блондинка, всё ещё находясь на грани сна и реальности. Увидев край чёрного мерседеса, уходящего за поворот переулка, Свон устало перевела взгляд на сына. — Ну, не твоя же!.. — Миллс вновь зашёлся в истерическом смехе, теперь уже прерываемом для того, чтобы икнуть. Эмма, устало обойдя кровать, направилась в ванную. Поравнявшись с родителями, она кивнула, чтобы Дэвид убрал пистолет. Помощник шерифа послушно щёлкнул курком и чуть было не засунул оружие за пояс трусов, но вовремя спохватился. Генри заржал ещё громче, но теперь как-то более жалобно. Свон, смотря на свою мать, как на умалишённую, аккуратно вынула из её рук коробок спичек, будто это была острая бритва. — Я просто плиту зажигала, когда услышала крики… — слабо пыталась оправдаться женщина. — В следующий раз хватай газовую горелку, она в правом снизу шкафчике, — спокойно оповестила мать Эмма, и, кинув взгляд на погребённого под подушками Генри, сказала: — И откачайте уже этого припадочного. А то у него икота за целый день не пройдёт. Прекрасные, как по команде, кивнули, жаль только честь не отдали. Свон зашла в душ, по обыкновению громко хлопая дверью. «Боже… За что ж мне всё это?.. Где я умудрилась так накосячить?..» — вопрошала блондинка у своего собственного отражения в зеркале. — «Мало мне было этой курицы наяву, так она теперь меня и во сне преследовать будет…» Эмма открыла кран, пару раз обрызгала лицо ледяной водой. Затем вяло засунула в рот зубную щётку, предаваясь невесёлым мыслям. Что бы этот сон значил? Эмме вообще часто снились сны эротического содержания. Обычно это были просто девушки, лица которых блондинка забывала, стоило ей проснуться. Или не забывала, потому что ей снились реальные люди. В этом не было ничего такого, и Эмма никогда особо не парилась по этому поводу. Но ведь это был другой сон. В нём не было грязных подробностей, секса, или хотя бы просто голого тела. Точнее, голое тело вроде как было, Эмма улавливала во сне нить, по которой выходило, что они обе были обнажены на чёртовом пляже. Но всё выходило гладко лишь в теории! На практике была несостыковка, с которой Свон мириться не желала: она даже не видела её сисек! Нет, серьёзно, вы видели эротические фильмы, в которых не показывают сисек?! Правильно. Потому что такие фильмы принято считать неэротическими. А сама Миллс — какова чертовка! Знает же, что у Свон выходной! Ну зачем было привозить Генри, если она прекрасно осведомлена в том, что в этом доме никто не встаёт раньше десяти? «Нарочно устраивает мне подлянки. Обиделась на вчерашний поцелуй», — с каким-то мстительным удовольствием подумала Эмма. Удивительно, но то, что у Злой Королевы явно был на неё зуб, значительно приподняло ей настроение. Прополоскав рот и переодевшись в привычные джинсы и майку, блондинка невинно улыбнулась своему отражению в зеркале, после чего продемонстрировала ему средний палец. На кухне было весело. Прекрасные уже отошли от первого испуга, и, перебивая себя и друг друга одновременно, рассказывали, кто что подумал, когда услышал крик Эммы. Генри, восседая на барном стуле, двумя руками держал стакан с водой. Пил он аккуратно, очень маленькими глотками, при этом его зубы шумно стучали о край стекла. Пацан явно выглядел довольным. Румянец всё ещё не сошёл с его щёк, и икота продолжала его доставать, но он был явно счастлив, что «он один сумел наделать столько шума». Эмма Свон, присев на стул рядом с Генри, ласково потрепала его по щеке и улыбнулась Прекрасным, слушая их смешную перепалку. Блондинка уже настроилась на отличный выходной в компании своих родителей и сына. Реджина всю ночь спала, как убитая. Правда, что было очень странно, выспавшейся или хотя бы отдохнувшей она себя не чувствовала. Хмуро взглянув на себя в зеркало, она собрала сына, собралась сама, по пути сделала пару домашних дел и отвезла Генри к Прекрасным. По её губам помимо её воли проскользнула злобная ухмылка, едва она представила семейство Прекрасных в субботнее утро. Миллс прекрасно знала: в этом доме никто не встаёт раньше десяти. Безусловно, это была слишком мелкая месть для Свон. Особенно, если учесть размах прошлой мести, которую Злая Королева закатила Белоснежке в виде проклятия на двадцать восемь лет. Но что поделать — другие времена, другие нравы. Собираясь утром на работу, Реджина отчётливо поняла, чего добивалась Эмма. Тут было одно из двух: либо Свон, как и предполагала Реджина, непроходимая тупица, и её выходка с поцелуем была сиюминутным необдуманным действием больного ума на фоне развивающегося психоза от того, что её родители полные идиоты; либо шериф затеяла свою игру, правил которой Реджина не знала, но поняла сразу: остаться чистой в этой гонке не получится. Свон, конечно, была бесповоротно и безвозвратно чокнутой, поэтому на какое-то время брюнетка действительно поверила, что вчерашний инцидент был просто глупым фарсом, непредвиденным обстоятельством, осложнившим жизнь им обеим. Но ведь это же было так легко… И скучно. Реджина Миллс ненавидела, когда ей было скучно. Поэтому, нарисовав себе бордовый оскал и удовлетворённо взглянув на себя в зеркало, брюнетка решила играть исходя из того, что Свон была мотивирована вторым предположением. Это означало лишь одно: шериф пыталась скомпрометировать мадам мэр. Почему, а, самое главное, для чего ей это было нужно, Миллс просто не догадывалась. Но уступать, конечно, не желала. Поэтому избрала тактику, которую она сама придумала сразу после того, как вышла замуж за Короля Леопольда, отца Снежки. Тактика была простая: моя хата скраю — ничего не знаю. Реджина решила свести свои отношения со Свон до необходимого минимума. Конечно, когда у тебя нет «девочки для битья» под рукой, будет довольно сложно, но Миллс сильная, выдержит. Нужно просто не поддерживать никаких контактов с Эммой, кроме того очевидного, что у них общий сын. Но ведь и здесь можно жульничать: например, сотовую связь никто не отменял. Всё это пришло в голову к Реджине уже после обеда, когда она поняла, что с самого утра думает лишь о своих взаимоотношениях со Свон вместо того, чтобы работать. Чтобы не передумать, она тут же взяла мобильник и, настрочив Эмме смс, решительно выключила у аппарата звук, лишив Свон права ответа. Положив телефон в ящик стола, чтобы не отвлекал, Реджина прикусила губу в раздумьях, каким бы ещё образом обезопасить себя. Глаза мисс Миллс загорелись, когда она придумала выход из положения. Быстро сообщив своему помощнику, что готова принять всех желающих жителей города, готовых представить свои личные проекты, сегодня после трёх, Миллс удовлетворённо откинулась на спинку своего кресла. Отлично. Через полчаса её приёмная будет забита до отказа желающими показать себя и пробиться в местное самоуправление. Людей действительно будет много: Реджина игнорировала запросы этой системы почти два месяца. Теперь ей осталось только выдержать все глупые предложения на сегодня. Зато она выиграла время. Пока Свон очухается, Злая Королева придумает что-нибудь покруче. Например, новое правило игры. Позавтракав «У Бабушки» и пробегав весь парк отдыха вдоль и поперёк, играя с Дэвидом и Генри в «прятки», Эмма поняла, что совсем умаялась. При этом она была полностью и абсолютно счастлива. Сидя на траве под одним из многолетних вязов, Свон смотрела на своих родителей и Генри, играющих в «жмурки». Генри, с туго завязанным на глазах шарфом, отчаянно водил руками по воздуху и пытался найти Мери-Маргарет или Дэвида. Парочка же откровенно над ним потешалась. Генри, видимо, недооценив то, что его бабушка и дедушка не просто так выжили в условиях суровых законов Зачарованного леса, сказал, что без труда с закрытыми глазами поймает их обоих. Теперь же храбрый мальчуган расплачивался за свои слова. Снежка, резво скинув лёгкий плащик на траву, залезла на одно из деревьев, удобно устроившись в паре метров над землёй и весело подхихикивая над внуком. Дэвид действовал по-другому, ещё более рискованно: он, передвигаясь абсолютно бесшумно, ходил по пятам за Генри, находясь прямо за его спиной. Генри подвоха явно не понимал, что приносило Снежке ещё больше веселья, и она заливисто смеялась, наблюдая это представление сверху. Мобильник в кармане Свон завибрировал, уведомляя о новом сообщении. Эмма без задней мысли достала телефон, вгляделась в крошечный дисплей и чуть не взвыла. От кого: Миллс Текст сообщения: Я заберу Генри завтра ровно в девять утра. Мисс Свон, будьте любезны проснуться раньше, чем Вы делаете это обычно, и собрать моего сына. — Серьёзно?! Нет, серьёзно?! — взбесилась Свон. Мало того, что почти через каждые два слова в этой смс были расставлены капканы для неё, Эммы, так ещё и смс! Это ж надо было додуматься! У Её Королевского Величества что, рука отсохнет, если она позвонит, как это делают все нормальные люди?! А если бы Эмма не увидела сообщение?! Обо всё этом блондинка думала, гневно выдыхая практически дым из ноздрей и неустанно набирая Миллс. «О, я много что хочу высказать этой сучке! Во-первых, какой нормальный человек забирает ребёнка в девять утра в воскресение?! Что это значит: „проснуться раньше, чем Вы делаете это обычно“?! Она что, блять, свечку держала, во сколько я просыпаюсь?! Как это „моего“ сына?! Он как минимум „наш“ и как максимум „мой“, уже не говоря о том, что мы обе зареклись больше не применять к Генри притяжательных местоимений! И вообще, „мисс Свон“?! Серьёзно?! Она снова решила вернуться к этому отвратительному уважительному тону? Да это просто дико после того, какими словами мы оскорбляли друг друга…» Позвонив около пяти раз и, наконец, поняв, что Миллс трубку не возьмёт, Свон решила поехать в мэрию и лично разобраться с Реджиной. Чтобы Прекрасные вкупе с Генри не закатили ей бурную истерику, пришлось дождаться того момента, когда она смогла улизнуть из-под их неусыпного контроля незамеченной. Эмме удалось это лишь тогда, когда на Сторибрук опустились сумерки. Как только Свон влетела в приёмную мэра, она остановилась, как вкопанная. Казалось, что в небольшое, по своей сути, помещение, набилась целая толпа. Люди были везде: они облокачивались на подоконники, присаживались на подлокотники широких диванов, которые тоже были забиты людьми. Люди были везде, Свон не удивилась бы, даже если бы они полезли в окна прямо с улицы. Какая-то ушлая бабулька, завидев Эмму, решила бороться с коррупцией в любых её проявлениях. Видимо проход к мэру без очереди она тоже считала коррупцией, поэтому резво сунула в руки блондинки номерок, сказав, что это её очерёдность. Слишком деятельная даже для своего возраста бабка громко провозгласила, что следующим к мэру заходит человек с порядковым номером очереди «двадцать три». «Мать моя Белоснежка», — пронеслось в сознании Эммы, когда она представила, что бедная Миллс выслушала уже двадцать два сумасшедших человека. Свон взглянула на свой номерок. На маленьком клочке бумаге нетвёрдой рукой была выведена цифра «сорок девять». От крика и возможной перестрелки Свон сдержала лишь одна мысль: если она сейчас потерпит и продерётся через всю эту толпу, не проронив ни одного миллиграмма своей злости, то одна заносчивая брюнетка сегодня хорошенько получит «на сладкое». Пару раз вдохнув-выдохнув, Свон, увидев, что «двадцать второй» только что вышел из кабинета мэра, ловко протиснулась сквозь толпу и встала в проходе, закрывая своим телом дверь, ведущую в кабинет мэра. Толпа недовольно загудела и начала опасно надвигаться на Эмму. Но шериф не сдалась. Испепелив сразу всех и каждого в отдельности предупреждающим взглядом, блондинка зло ухмыльнулась. Это возымело хороший эффект. Толпа понемногу успокаивалась, недовольно сверля Эмму взглядом. Блондинка хмыкнула: уж кого-кого, а её в этом городе знали и уважали все. Свон подняла обе руки в воздух и, пару раз ими хлопнув, громко проговорила, абсолютно серьёзно глядя в толпу: — Значит так. Слушайте сюда, школьники, — стоящие в первых рядах люди напряглись, — Джина не выйдет. По домам, — толпа замолкла, но не двинулась с места. Свон положила руку на табельное оружие. — Вы думаете, что я умею шутить? Серьёзно? Толпа что-то недовольно загундосила, но люди постепенно уменьшались в количестве. Через пару минут приёмная была пуста, исключая Эмму. Решительно дёрнув на себя дверь, Эмма вошла в кабинет мэра. Миллс, слышавшая каждый звук, доносящийся с той стороны двери, с каждым мгновением всё больше походила на камень. Ей не хватило времени! Она не успела ничего придумать! Она не знает, как вести себя со Свон! Стараясь унять панику, Реджина теперь во все глаза смотрела на вошедшую блондинку. Свон молча прошла к креслу для посетителей, но не села, лишь схватившись ладонью за спинку. Миллс, приняв правила, тоже встала. Ей не хотелось чувствовать себя не в своей тарелке: всё-таки, это был её кабинет. — Ну и что это было? — тихо, но оттого не менее грозно, чем обычно, спросила Эмма. — О чем именно ты говоришь? К тому же, я могу задать тебе тот же вопрос, — голос Королевы не дрогнул, звуча холодно и отстранённо. — Я про твоё смс, — лицо и голос Свон неуловимо изменились, и у брюнетки дрогнули ресницы от внезапного ощущения, что это похоже на… флирт? На самом деле Свон просто устала. Всю свою злость вопреки своим расчётам она потратила на толпу. Сейчас она просто хотела знать, что задумала мадам мэр. — Я решила, что мы должны прекратить ругаться, — загипнотизированная взглядом серых глаз Свон, выпалила Реджина. Далее, сама себя испугавшись, она добавила более холодно: — И вообще перестать видеться без крайней необходимости. Свон скривилась так, как будто брюнетка несла самую несусветную чушь на всей земле. — Реджина, почему ты вдруг решила… — блондинка сделала шаг в направлении брюнетки. — Тш-ш-ш… — в то же самое мгновение, когда Свон шагнула вперёд, Миллс сделала шаг назад, вскидывая вверх ладони, защищаясь. При этом глаза её, неотрывно следящие за Свон, были такими бешеными, словно она была загнанной ланью, которую собирался съесть гепард, а не мэром города, стоящей перед своей подчинённой. — Слушай, я не кусаюсь, — с грустной полуулыбкой выдала Свон, повторяя позу Реджины и также поднимая ладони вверх в знак капитуляции. Миллс оставалась неподвижной, с замиранием сердца глядя на Свон. «Боже, да у неё же на лбу бегущая строка: не надо», — в полной прострации подумала Эмма. Она грустно усмехнулась, складывая руки на груди. Миллс при этом движении дёрнулась. Она явно опасалась либо за свою честь, либо за чувство собственного достоинства. Впрочем, по мнению Эммы, она давно не имела в наличии ни того, ни другого. — Ты боишься меня? Серьёзно? — Свон сейчас безумно хотелось расхохотаться, но вместо этого она решила ретироваться. Она не желала смотреть на жалкую бедняжку Миллс, которую так испугал поцелуй с женщиной. — Знаешь, Реджина, если бы я знала, что ты хоть когда-нибудь будешь так меня бояться, я поцеловала бы тебя на второй минуте нашего знакомства, — напоследок сказала Свон и решила покинуть кабинет. Для этого она развернулась спиной к женщине, которую пять минут назад считала своим самым опасным противником. Это стало её роковой ошибкой. Огненный шар, пущенный в спину блондинки, заставил её без чувств упасть, так и не успев выйти из кабинета мадам мэр. Злая Королева никогда не проигрывает.