Как обманывать девочек: краткое пособие

— Она красивая девушка хороших правил и примерного поведения: никто не видел её пьяной больше четырёх раз в неделю. © М. Твен «Принц и нищий»

Эмма Свон аккуратно открыла глаза. Голова безумно болела, в висках стучал набат, а в ушах визжала тишина. Перед собой блондинка видела лишь свет, изредка прерываемый бликами или тёмными неразборчивыми пятнами. Спустя несколько томительных секунд картинка над её головой приобрела более чёткие очертания. Спустя ещё некоторое время, когда Свон действительно увидела в буквальном смысле «всё» своё окружение, она чуть было не рассмеялась от иронии судьбы, но решила не рисковать, пока головная боль не пройдёт окончательно. Идиотизм сложившейся ситуации заключался в том, что посреди кабинета мэра Сторибрука, подогнув под себя коленки, на полу сидела Реджина Миллс. На полу! Королевская особа! Хуже всего было то, что на её коленях лежала белокурая голова шерифа Свон. Если бы кто-то увидел что-то подобное, он решил бы, что это, по меньшей мере, дико. Ещё более поразительным фактом данной реальности оказалось то, что Миллс аккуратно, можно сказать, даже нежно вытирала кровь с виска блондинки своим собственным платком. Взгляд мадам мэр был отсутствующим. Пока её руки безошибочно выполняли оказание хоть какой-то первой медицинской помощи, сама брюнетка, казалось, не замечала ничего вокруг. Она запутывалась взглядом в светлых локонах Эммы, затем пробегалась им по её губам; разглаживала несуществующие складочки на лбу, послушно обводила немного резкую линию скул… Свон, снизу внимательно наблюдая за лицом Миллс, прикоснулась к болевшему виску. На пальцах осталась кровь, так она и знала. Видимо, при падении ударилась об шкаф. Миллс, наконец, заметила, что её «жертва» очнулась, и торопливо убрала руки от лица шерифа. Она нервно жевала нижнюю губу, ожидая хоть каких-то слов от блондинки. При этом по выражению её лица было совершенно непонятно: решила она помочь шерифу или, наоборот, добить. Свон устало закрыла глаза, чуть поёрзав на королевских коленях, чтобы устроиться поудобнее. Через некоторое время шериф почувствовала, что руки брюнетки вернулись к своему первоначальному занятию. — Знаешь, — лениво проговорила Свон, не открывая глаз, — вообще-то ты по законам жанра должна была облачиться в свой латексный костюм и приковать меня наручниками к батарее. Затем отстегать плёткой и отыметь меня прямо на полу… Ауч! — вскрикнула Эмма, когда пальцы Миллс специально надавили на рану чуть сильнее, чем это было нужно. Реджина, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица, аккуратно наклеила на висок Свон небольшой телесный пластырь. — У меня голова болит, — ровно отозвалась Свон, приоткрыв один глаз и следя им за Миллс. Брюнетка послушно вернула руки в прежнюю позицию, аккуратно погружая пальцы в густые кудри и начиная неспешный массаж головы блондинки. — Что произошло? — через некоторое время чистейшего удовольствия спросила Свон. — Бесконтрольный выброс магии, — отозвалась Реджина. — Не надо было меня заводить, сама виновата. — Ты ничего не путаешь? Вообще-то это я получила фаерболом по жопе! — По спине, — сквозь зубы проворчала Реджина, — и вообще, Свон, уясни раз и навсегда одну вещь, — мадам мэр положила ладони на щёки Эммы и склонилась ниже, будто собираясь доверить шерифу страшную тайну. Эмма внимательно вглядывалась в лицо Королевы. — Если всё время задирать одну и ту же юбку, перед тобой неизбежно будет мелькать чья-то задница, ясно? — Ну, знаешь, я, если честно, ничего не имею против твоей задницы! — отстраняясь от Миллс и садясь напротив неё, воскликнула Свон. Реджина устало вздохнула и, поправив подол своего узкого чёрного платья, элегантно встала. Свон даже дар речи потеряла на мгновение. У неё провернуть подобное настолько легко и женственно никогда бы не получилось. Подождав, пока Миллс повернётся к ней спиной, блондинка кое-как соскребла себя с дорогого тёмного паркета и выпрямилась, опасливо озираясь в поисках опоры. Так, на всякий случай. — Пить хочешь? — не поворачиваясь, спросила Миллс. — О, точно! Идея — класс. У тебя есть пиво? — Эмму несколько раздражало разговаривать с дражайшей королевской задницей, но развернуть брюнетку к себе лицом силой она не рискнула. Особенно после всего, что между ними произошло. Впрочем, это и не понадобилось. Услышав вопрос, Миллс резко развернулась сама и расширившимися глазами посмотрела на Свон: — Эмма, какое пиво?! Ты только что серьёзно ударилась головой! Так что могу тебе предложить только воду, — Реджина, захватив своими тонкими пальцами высокий стакан, уже наливала воду из графина. — Воду я не буду, — Свон, подойдя к брюнетке почти в плотную, вытянула из её рук стакан и поставила его на стол. — Может, мы всё-таки поговорим? — понизив голос, спросила она.  — Ну уж нет, Свон, обойдёшься, — передёрнув плечами, ощетинилась Миллс, — я не собираюсь обсуждать с тобой произошедшее. — Тебе не понравилось? — спокойно осведомилась Эмма. — Не понравилось что? Твой поцелуй? Разумеется. — Разумеется что? -Разумеется, мне не понравилось. — Тогда я не понимаю, почему ты так бесишься, — спокойный тон Свон был необычайно убедителен. Сейчас, глядя на неё, Реджина даже не верила, что буквально вчера во время их «обычных» разговоров Эмма только и делала, что орала. Сейчас это было так на неё не похоже. — Ты же знаешь, что я идиотка, — продолжила блондинка тем временем, — и поступки у меня идиотские. Не проще ли воспринимать моё поведение с этой точки зрения? Я же не способна рационально мыслить. Я живу, как хочу. И делаю то, что хочу. Позавчера мне захотелось тебя поцеловать — я поцеловала. Послезавтра мне захочется выйти на улицу голой — я выйду… — А если тебе захочется спрыгнуть с крыши? — язвительно спросила Реджина. — Я спрыгну, не сомневайся. Только если мне действительно этого захочется. — Почему ты такая? — немного невпопад спросила брюнетка. — Какая? — Ну, притворяешься, что глупа, как пробка. — Слушай, я же не спрашиваю, почему ты делаешь вид, что у тебя богатый внутренний мир, а по ночам плачешь в подушку, — тут же отреагировала на выпад Свон. — Мне Генри рассказал, — оправдалась она секундой позже. — А насчёт моего поведения — это удобно. Пока соперник смеётся надо мной, я получаю дополнительное время, чтобы разгадать тайные махинации очередного вселенского зла. — Умно, — хмыкнула мэр, всеми силами стараясь не акцентировать внимания на том, что её сын, а теперь и его другая мать знали о её редком ночном времяпровождении. — Знаю. Ну ладно, я пошла. Время позднее, а мне надо выспаться. Завтра будет сложный день, — блондинка накинула на плечи кожанку, направляясь к двери. — Ты будешь на празднике? — удивлённо подняв брови, проговорила Реджина в спину блондинке. — Его устраивает моя мать. Сама как думаешь? К тому же, должен же там быть хоть кто-то, кто сможет успокоить Лероя, если он опять набухается. Уже открыв дверь и шагнув за порог, блондинка обернулась и вдруг спросила: — А ты там будешь? — Я вообще-то мэр, если ты не забыла. И, несомненно, у меня, как и у шерифа, есть обязанности, — по-деловому ответила Миллс. — Отлично, тогда там и увидимся. — Обязательно. — Если хочешь, можем даже поораться, — подмигнула шериф. — Посмотрим по обстановке. Если я буду зла, как чёрт, то с удовольствием. — Только без горшков с цветами и ваз, пожалуйста, — улыбнулась на прощанье блондинка. — А это уж как получится, — по губам Злой Королевы прошлась та самая ехидная улыбка, которую боялись все жители Зачарованного леса. Когда дверь за шерифом захлопнулась, и послышались удаляющиеся шаги, Миллс выкрикнула: — И не вздумай сегодня напиваться, у тебя может быть сотрясение! — Ага! — отмахнулась Свон, уже спускаясь по лестнице. — Идиотка, — прошептала Реджина и отчего-то широко улыбнулась. Жаль, что увидеть, как от этой улыбки сразу преобразилось её лицо, было некому. С самого утра центральная площадь Сторибрука стремительно заполнялась людьми. Мэри-Маргарет, уперев руки в боки, возглавляла сие безобразие. Она направо и налево раздавала указания бодрым голосом: гномы носились туда-сюда-обратно, бабуля Лукас распоряжалась угощениями, замученный Дэвид был больше похож на взмыленного коня, чем на Прекрасного Принца, а Генри, со своим неуёмным любопытством и тягой к проделкам, тыкался носом везде, где стояло побольше взрослых или велись гневные споры героев сказок. Данное мероприятие носило благотворительный характер. Средства, полученные на ярмарке, где можно было купить, казалось, всё, что угодно, должны были быть потрачены на реставрацию башни с часами — главной достопримечательности города. Белоснежка, конечно, заранее узнав обо всей сумме, которая требуется, вызвалась организовать «тусовку». Принцесса так воодушевилась собрать с горожан деньги на благое дело, что была практически уверена, что удача сегодня ей сопутствует. К вечеру на площади яблоку негде было упасть. Шумные разговоры, взрывы хохота, шутки или просто посиделки возле «Бабушки на воздухе» явно пришлись по душе жителям Сторибрука. Мэр Миллс, восседая в гордом одиночестве на лавочке, скрытой густой порослью орешника, откровенно скучала. Генри с полчаса назад убежал к Дэвиду, дёргать Снежку было глупо. — Скучаешь? — бравый шериф Свон почти бесшумно оказалась за её спиной. — Ну конечно, Свон. Но теперь, когда моё мирное единение с природой нарушила ты, я явно повеселела. — Да ладно тебе, не злись, — миролюбиво изрекла блондинка, присаживаясь на противоположный конец лавки. — Хочешь, поговорим? — О чем? — искренне удивилась Реджина. — Вот о чём мне с тобой разговаривать? — Ну, не знаю, — Эмма почесала затылок, — может быть, о… Музыке? Лёгких смех Королевы, словно звон серебряных колокольчиков, растворился в сумерках. Шериф кинула на брюнетку грозный глаз из-под бровей. — Ну, хорошо, хорошо, — улыбнулась Реджина, — какую музыку ты предпочитаешь? — Моцарта, — гордо провозгласила Свон подготовленный заранее ответ. — Ну, там, знаешь, «Лунная соната», все дела… — «Лунную сонату», вообще-то, Бетховен написал, — фыркнула Реджина. — Свон, ты что, решила мне понравиться? — лукаво уточнила Миллс. — Ну да, — не виляя, просто ответила Эмма. Её ничуть не смутили свои скудные познания классической музыки. Разговор завязался — это главное. — Сидишь тут одна, думаешь обо всякой ерунде. Так нельзя. — Откуда тебе знать, о чём я думаю? — Вот и я думаю, откуда? Так вернёмся к разговору о музыке или продолжим выяснять, кто о какой ерунде думает? — Вернёмся к разговору, — улыбаясь в ворот пиджака, прошептала Миллс. — Какую музыку любишь ты? — Ну… Мне Нелли Фуртадо нравится, — стараясь не разразиться громким смехом, тихо ответила брюнетка. — Серьёзно?! — лицо Свон вытянулось от удивления. Она во все глаза смотрела на мэра, а та, в свою очередь, всё-таки не удержалась от душившего её смеха. — Нет, правда?! Да я все её песни знаю! — Врёшь, — азартно начала спор брюнетка. Оценивающе посмотрев на Миллс, Свон вскочила со скамейки и скрылась в пёстрой толпе горожан. Реджина опешила от такого наглого поведения блондинки. Это что, нормально вот так бессовестно нарушать единение человека, а потом там по-хамски сбежать, даже не попрощавшись?! Миллс сузила глаза и утробно зарычала в темноту. Быстро раздав гномам поручения и убедив их в том, что Мэри-Маргарет будет в восторге, Свон глазами нашла Дэвида. Отцепив от его руки Голубую Фею, она потащила отца к краю сцены, на ходу рассказывая свой план. Нолан сначала нахмурился, потом улыбнулся, а затем понятливо кивнул, скрываясь за кулисами небольшой сцены. Свон, вытянув из заднего кармана потёртых джинс небольшую фляжку, открыла её и сделала пару внушительных глотков спиртного для настроения. Услышав неподалёку пьяный смех, которая она узнала бы из тысячи, Эмма обернулась, замечая знакомую шевелюру с красными проблесками. Затащив Шапку в подсобное помещение под сценой, Свон спокойно изложила порядок действий. — А что мне за это будет? — нагло усмехнулась Руби. — Зависит от того, чего ты хочешь, — усмехнулась Свон. — Поцелуй, — хитро прищурившись, тут же выдала Шапка. — Серьёзно? Я имею ввиду: просто поцелуй? И всё? — Да, Эмма. Ну, так что, по рукам? — Раздевайся, крошка, — рассмеялась Свон. Через пару минут из подсобки, в которой недавно скрылись Эмма Свон и Руби Лукас, вышли две совершенно незнакомые девушки. Руби, поменявшись штанами с Эммой, довольно неплохо смотрелась в джинсах шерифа, которые Свон щедро разрешила порвать на коленках и ягодицах. Завязав клетчатую рубашку Эммы под грудью, Руби соблазнительно провела ладонями по своему плоскому оголённому животу: — Эмма, ты выглядишь… Горячо. Свон, приподняв широкие полы чёрной шляпы, игриво приподняла бровь. В обтягивающих кожаных леггинсах было страсть как неудобно, но Свон предпочла не акцентировать внимания на одежде Шапки. Пускай носит, что хочет. Чёрный топ без бретелей ладно обтягивал грудь Свон, оголяя тонкую полоску кожи чуть ниже пупка. Она наклонившись, потому как шпильки Руби делали её на порядок выше, чмокнула Лукас в щёку, оставляя алый след от помады. — Спасибо, детка, ты меня снова выручаешь, — Эмма подмигнула девушке, и, обойдя её, направилась к сцене. Когда Дэвид вышел на сцену, толпа мигом загомонила и радостно улюлюкнула. Успокоившись, все с нетерпением посмотрели на Принца. Возможно, кто-то ждал пламенной речи, благодарности за устроенный праздник или ещё чего-либо, но того, что произошло в следующее мгновение, не смог ожидать никто. Вытащив из-за спины бас-гитару, Дэвид, подойдя к микрофону и пару раз для приличия постучав в него, выкрикнул: — А теперь встречайте: гости нашего вечера! Мери-Маргарет обеспокоенно посмотрела на мужа и даже подпрыгнула от удивления: этого не было в сценарии! Генри, решительно ничего не понимая, но готовый голосовать за любой кипиш, кроме голодовки, поддержал её за локоть. Толпа тем временем разразилась бурными аплодисментами: на сцене появилась Руби. Сев за барабанную установку и проделав пару финтов с палочками, она резко ударила ими по инструменту, исполнив коротенькую комбинацию звуков, чтобы поприветствовать публику. Мадам мэр, увлечённо обсуждавшая годовой отчёт с доктором Вейлом, вздрогнула и чуть не пролила лимонад на неизменное чёрное платье. — Они что, с ума сошли? — Да ладно Вам, мисс Миллс, это же весело, — не поддержал брюнетку мужчина. В следующую секунду он с шумом выпустил воздух сквозь зубы. Обернувшись на этот звук, Реджина пробежалась взглядом по сцене и обмерла. Регулируя на плечах ремень чёрной поблёскивающей электрогитары, на сцене стояла Эмма Свон. Точнее, это была копия Эммы Свон. Потому что сама Эмма Свон, которая обычно выглядела так, будто проснулась минуту назад, никогда ещё не выглядела так… Сексуально? «Миллс, ты что, сдурела?!» — отчитала саму себя Реджина, но чуть приоткрыла рот, услышав первые аккорды знакомой песни. Эмма, почти «целуясь» с микрофоном, страстно выдыхала слова любимой песни Миллс. Как она об этом догадалась, Реджина не имела ни малейшего понятия. Всё, что брюнетка могла делать в данную минуту, так это смотреть на Свон. Между тем композиция приближалась к припеву, Эмма призывно выгнулась, на секунду оголяя пупок, и запрыгала вместе с Дэвидом, который с явным удовольствием подпевал дочери. Шапка что есть мочи колотила по барабанам, Дэвид выделывал финты со своей гитарой, а Свон… Свон рвала струны, голос и сердце Реджины одновременно. В проигрышах, подпитываясь от поддерживающих криков обезумевших от экстаза зрителей, она плавно выгибалась, наклонялась, демонстрируя ложбинку меж грудей, чуть раздвигала колени и вообще вела себя «как девочка». Настоящая соблазнительница. Дикая кошка. И это до чёртиков было на неё не похоже. А в голове Миллс крутилось лишь одно слово: «Серьёзно?!» Кажется, теперь она понимала, почему Эмма так часто его повторяет. — Пожирательница мужчин, ты жаждешь её любви… Последний аккорд умолк. На одно мгновение воцарилась тишина, а затем рукоплещущая публика воспроизвела такой громкий звук оваций и аплодисментов, что Свон заткнула уши. Шутливо поклонившись вместе с Дэвидом и Руби, она спрыгнула со сцены и исчезла за дверью каморки. Счастливая ММ тут же вскочила на сцену к мужу и толкнула речь, после которой публика зааплодировала пуще прежнего. Впрочем, Мэри-Маргарет вполне могла сказать со сцены, что они всё поганые отродья — после такого фурора шерифа публика отреагировала бы на любые слова Снежки одинаково. Реджина отмерла лишь пару минут спустя. Осушив стакан воды, она схватила следующий, прикладывая холодное стекло ко лбу. Брюнетку бросало в жар при каждом воспоминании о Свон, а, учитывая то, что яркая картинка всё ещё стояла у неё перед глазами, Миллс вообще было тяжело с этим справиться. Сердце гулко билось в груди, низ живота пульсировал. Чёртова Свон!.. Эмма, возбуждённо улыбаясь, зашла в каморку и скинула с головы шляпу. Увидев на столике бутылку воды, Свон торопливо открыла её и припала губами к горлышку. Через пару секунд на её живот легли чьи-то ладони, а к спине блондинке прижалась мягкая грудь. Свон развернулась в объятиях Шапки, откидывая пустую бутылку в сторону. — Ну что, готова получить свою награду? — промурлыкала Свон брюнетке на ухо, кладя свои ладони на её шею и мягко запрокидывая голову девушки. Поцелуй был сладким, манящим и очень притягательным. Через пару минут Свон почувствовала, как Лукас легонько прикусила её губу, призывая к более решительным действиям. Оттягивая и кусая нижнюю губу брюнетки, Эмма ногтями царапала её шею. Лукас страстно мычала, явно прибывая в восторге. Схватившись за края своего же топа, который на данный момент был на Эмме, Шапка резко дёрнула его в стороны. Уже непригодная разорванная тряпочка упала на пол, когда Руби снова громко застонала прямо в губы Эммы, заглушая звук открывшейся двери. — Эмма, это было просто… — Реджина Миллс, мэр города Сторибрук, застыла как вкопанная, хватая ртом воздух и не в силах отвести взгляда от открывшегося перед ней вида. Руби, тут же отскочив от Эммы, опасливо опустила взгляд и, пробормотав что-то вроде того, что её ищет бабушка, вылетела из подсобного помещения со скоростью пули. Свон не отрываясь смотрела на Реджину. Глаза брюнетки горели, грудь бешено поднималась и опускалась, вторя рваному ритму её дыхания. Уперев руки в боки, Эмма, спокойная, как танк, произнесла: — Зря ты её напугала. Она классно целуется.