Как обманывать девочек: краткое пособие

Один английский путешественник рассказывал о том, как он дружил с тигром: он вырастил его, ласкал его, но всегда держал у себя на столе заряженный пистолет. © Стендаль «Красное и чёрное»

Внутри Реджины не просто горел костёр, внутри неё полыхал пожар. Ей казалось, будто по её венам течёт раскаленное добела железо. Пространство между пальцами её опущенных рук заискрилось, предупреждая Королеву о том, что магия нуждается в её контроле. Сделав глубокий вдох через рот, брюнетка выдохнула через нос. Странно, что из её ноздрей при этом не повалил пар. — У тебя помада размазалась, — голос Миллс дребезжал, настолько стальным он был. — Вот здесь, — она неторопливо подошла к Свон и, протянув руку, провела большим пальцем чуть ниже нижней губы блондинки, стирая ярко-красную полосу. Тело мадам мэр неудержимо колотило. Вглядываясь в серые глаза напротив, она судорожно пыталась найти хоть какую-то умную мысль в своей голове. Хотя бы одну. Свон была спокойна. Взъерошенные белокурые локоны разметались по обнажённым плечам, от красной помады на губах осталось лишь одно воспоминание, чёрный лифчик без бретелей еле поддерживал внушительный бюст Свон, а сама блондинка, ничуть не стесняясь своего внешнего вида, стойко и внушительно, словно трёхпалубный крейсер, возвышалась над Миллс. В голове брюнетки судорожно метались совершенно противоречивые мысли. Было полное ощущение, что она заблудилась в собственной реальности и разделилась ровно пополам. Одна её часть, та, что всё еще была Злой Королевой, бесилась, мечтая разорвать Свон на куски. Да как она посмела?! Целоваться с этой простолюдинкой, прикасаться к ней, когда сама Реджина пришла к ней, чтобы сказать, какая она замечательная, невероятная, как здорово она смотрелась на сцене и вообще… Вторая же часть брюнетки нестерпимо, до дрожи в пальцах, хотела притянуть к себе Эмму, провести ладонями по плоскому животу, прикоснуться к её губам, чтобы ещё раз ощутить вкус поцелуя. Наверное, Реджина бы огорчилась, если бы знала, что Злая Королева в ней всё-таки сильнее, чем сентиментальная девчонка, до сих пор искавшая свой счастливый конец и верящая в подобные глупости. Но Миллс этого не знала, поэтому, перестав сдерживаться, она резко отдёрнула руку от лица Эммы, будто обожглась, и заорала: — Какого чёрта ты вообще здесь устроила?! А если бы Генри зашёл?! Ты хоть представляешь, что он бы подумал?! — Ах ты ж… — блондинка отшатнулась, не ожидая такой резкой смены событий, с секунду сверлила мэра взглядом, а затем абсолютно на тех же эмоциях, что и Миллс, крикнула: — Да он бы ничего не подумал! Чтоб ты знала, он уже видел подобное, и не раз! И наш сын, между прочим, в отличие от не-ко-то-рых, — она кинула красноречивый взгляд в сторону Реджины, — не стал бы мешать! Выкрикнув последнюю фразу, блондинка, отвернувшись от Миллс, практически подлетела к небольшому зеркалу и, схватив с тумбочки расчёску, принялась с остервенением расчёсывать волосы. — Зачем ты вообще сделала всё это?! — никак не хотела униматься Реджина. — Ты хотела оскорбить меня?! Унизить?! — Подумаешь! Какие мы нежные! — зло фыркнула Эмма, ловя взгляд брюнетки на поверхности зеркала. — Ты только посмотри на размеры своего самолюбия! Миллс, тебе стоило бы, наконец, понять, что далеко не все события в этом городе вертятся вокруг тебя! А ещё лучше научиться с этим жить! — Да ты сама подкатывала ко мне!.. — в запале выкрикнула брюнетка и тут же опасливо захлопнула рот. Эта её мысль ни при каких обстоятельствах не должна была появиться на свет, но было уже поздно. Блондинка, выронив из рук расчёску, медленно повернулась к Миллс лицом, глядя на неё, как на сумасшедшую. — Я?! — выдохнула она. — Миллс, ты сдурела?! — Ты, — понимая, что теперь отпираться и отказываться от своих слов было уже бесполезно, Реджина понизила тон и проговорила почти спокойным голосом: — Это же ты флиртовала со мной, улыбалась мне; даже эту чёртову песню, будь она неладна, ты, вроде как, для меня и по моей просьбе спела. — Миллс, да ты с ума сошла! Это же просто дружеское общение, я просто хотела поддержать отношения с тобой! — Эмма сделала пару шагов в направлении Миллс. — К тому же, как ты себе это представляешь? Миллс, ты же натуралка, — уверенно изрекла Свон. — Да я просто побесить тебя хотела, я думала, до тебя дошло… Реджина встретилась взглядом с блондинкой. В данную минуту ей больше всего хотелось спрятаться в темном углу своего дома, обнять себя руками, сжавшись в маленький комочек, и всласть нареветься. Почему-то было нестерпимо обидно, что Свон, на которую Реджина всегда обращала внимание не больше, чем на досадное недоразумение, совсем не воспринимала её серьёзно. Точнее, возможно, блондинка и воспринимала, но далеко не как возможный сексуальный объект. Злая Королева внутри женщины сильно оскорбилась сим фактом, что ею пренебрегли в пользу официантки.  — Почему ты так уверена, что я отвечаю исключительно мужчинам? Ты меня совсем не знаешь, — тихо сказала мадам мэр. Она знала, нет, она была уверена в том, что буквально через час она будет смертельно жалеть об этих словах, но сейчас, в данный момент, она почти не контролировала себя. Брови Свон тут же встали домиком, на лице появилось отвратительно-жалостливое выражение, пышные ресницы задрожали. Она улыбнулась Реджине так, как улыбаются обычно маленьким детям, утверждающим, что их мама самая-присамая лучшая на свете, и что кроме неё нет никого красивее и умней. Подойдя к Реджине вплотную, Эмма уверенно положила ладонь на затылок брюнетки, заключая женщину в свои объятия, а другой рукой приобняла за плечи. — Боже мой, девочка, — успокаивающе массируя пальцами затылок Миллс, прошептала Эмма, — как же тебя торкнуло… В обнимку стоя в тишине пыльной подсобки, их молчание прерывалось лишь тихим дыханием. Реджина, инстинктивно потянувшись руками к талии Свон в начале, внезапно вовремя вспомнила, что Эмма стоит практически в одном белье, поэтому крепко сжала свои руки за спиной. Блондинка, так и не успевшая снять шпильки Руби, теперь была выше бывшей королевы на добрых сантиметров пятнадцать. Брюнетка, уткнувшись носом в основание её шеи, глубоко вдохнула запах шерифа. От неё пахло ирисом и немножко лимоном. Ещё от Свон немного пахло виски, но это к её собственному аромату вряд ли относилось. Реджина, на всякий случай покрепче сцепив свои руки за спиной, осторожно, боясь, что её оттолкнут, кончиком носа коснулась нежной шеи Эммы. Спустя несколько минут объятий, Свон мягко отстранилась, за плечи удерживая Миллс перед собой. Брюнетка совсем не по-королевски тихо шмыгнула носом. Свон усмехнулась. — В следующий раз, когда решишь пошутить на тему своей сексуальной ориентации, — наставительно говорила Свон, мимоходом расправляя на плечах брюнетки выбившиеся локоны волос, — звони мне, не стесняйся. А то, боюсь, если этот бред услышит кто-то кроме меня, он решит, что ты сошла с ума, женщина. Легонько хлопнув оторопевшую от такого заявления Реджину по плечу, шериф вновь подошла к небольшому зеркалу в другом углу каморки и принялась придирчиво осматривать свой внешний вид. Миллс устало вздохнула и прикрыла глаза: спорить на данную тему сейчас она была явно не в силах, поэтому мадам мэр решила всё хорошенько обдумать и отложить разговор до лучших времен. При этом какая-то часть её мозга, явно та, которая здраво смотрела на вещи, безумно обрадовалась, что Свон не восприняла её слова всерьёз. Только этого ещё не хватало! Свон тем временем, бесстыдно подтянув лифчик, обернулась: — Слушай, дай мне свой пиджак погонять, — просто сказала она. — Что?! Свон, ты больная?! — тут же вернулась в состояние кипящего вулкана Реджи. — Ну, тебе что, жалко? Я не испачкаю, честно, — невинно сказала Эмма. — Ты сама посмотри, мне что, идти домой в лифчике? — Надо было думать, прежде чем заводить себе такую страстную любовницу, которая совершенно не заботиться о твоём благе, — не без ненависти отмахнулась Миллс, сразу вспоминая наглую девицу. Довольные стоны Шапки всё ещё стояли у неё в ушах, от чего брюнетку слегка передёрнуло. — Это не мои проблемы. Пиджак не дам. — Ну и на что ты обиделась в этот раз? — Свон, медленно цокая шпильками по полу, подошла к Миллс и сложила руки на груди. Реджина повторила её позу. — Скажи мне… Только честно, — решила не вилять королева, — эта твоя Лукас действительно так классно целуется? — Ага. Правда, если тебя интересует, ты тоже делаешь это неплохо, — упоминая поцелуй в кабинете мэра, Эмма заговорщически подмигнула. Глаза Реджины мгновенно сузились от ненависти. — Ты что, обиделась на то, что она целуется «классно», а ты всего лишь «неплохо»? — Нет. Я обиделась на то, что ты целовала её, вместо того, чтобы… — Реджина, осознав, что снова ступила на скользкую дорожку, поспешила прикусить себе язык. Слава Богу, Эмма решила не уточнять концовку фразы. — Ну, если хочешь, я и тебя поцелую, — Свон даже чуть наклонилась к лицу брюнетки, подтверждая свои намерения. — Нет! — намного резче, чем планировала, крикнула Реджина, хотя в тот же момент поняла, что ещё никогда в своей жизни она так яростно не хотела того, что отвергла секунду назад. — Окей, — улыбнулась Свон. Поведение брюнетки её совершенно не смущало. Ей даже казалось, что Реджина специально подшучивает над ней. — Ну, так что, одолжишь пиджачок? — Он на тебя не налезет, — фыркнула Миллс, но пиджак сняла. — Налезет-налезет, не сомневайся, — довольно протянула Свон, втискиваясь в чёрный пиджак мэра. Он почти идеально сел по плечам, но был немного узок в спине и, разумеется, на груди. Кое-как натянув лацканы так, чтобы застёгивались хотя бы две пуговицы из пяти, Свон, довольно посмотревшись в зеркало, крутанулась перед Миллс, продемонстрировав новый прикид. — У тебя пупок видно, — сварливо прокомментировала Реджина. — И вообще, как ты себе это представляешь? Мы с тобой уже полчаса торчим в этом сарае, а потом ты, как ни в чём ни бывало, выходишь в моей одежде. Да что люди-то подумают? — Расслабься, Миллс, люди подумают, что ты просто одолжила мне пиджак, если вообще вспомнят, что он твой. Хорош уже думать, будто все горожане только и делают, что неотрывно следят за твоей жизнью. У тебя мания преследования, — многозначительно изрекла Свон, поведя плечами. — Ну что, по домам? — По домам, — эхом повторила брюнетка, а затем улыбнулась самыми краешками губ, взглянув на Свон: — Ты опять помаду размазала, — пожурила она. — Ну бля-я-ять… — протянула Свон и, психанув, вытерла остатки косметики с губ тыльной стороной ладони. — А ты как думала, Свон? Помаду нужно уметь носить, — гордо провозгласила брюнетка, демонстрируя Эмме идеально нарисованный бордовый оскал на собственных губах. — Ой, ладно задаваться-то, а, — по-доброму отреагировала блондинка, направляясь к выходу из подсобки. — И да, кстати, спасибо за пиджак: если ты когда-нибудь будешь в похожем положении, я с радостью отдам тебе свою кожанку, обещаю. — Эту ужасную куртку? В жизни её не надену, — Реджина с улыбкой отбрила порыв благодарности шерифа. — Ваше Величество, — улыбаясь и открывая перед королевой дверь, сказала Эмма. — Благодарю. Несколькими часами позже, когда давно пробило полночь, и ночь опустила на Сторибрук своё бархатное покрывало, блики от фонарей ласково гладили оконные стёкла чистенькой и уютной кухни одной из квартир, просясь внутрь. За стенкой храпел Дэвид, едва слышно дышала Мэри-Маргарет, иногда просыпаясь и обеспокоенно оглядываясь на мужа. Она крепко держала его за руку всю ночь, видимо, больше по привычке, чем ожидая, что их двоих снова могут разлучить. Эмма Свон, лёжа на своей мягкой постели в другой комнате, сладко посапывала в кулак. Длинные пряди светлых волос, которые при лунном свете казались кипельно-белыми, разметались по подушке, щекоча нос, рот, подбородок и скулы девушки, но это совсем её не тревожило. Свон так умаялась за день, что спала без задних ног. Не видя никаких картинок во сне, она перевернулась на другой бок, широко зевнув и покрепче прижав к себе подушку. Она не знала, что через две улицы, в доме под номером сто восемь одна брюнетка не могла выкинуть её из головы. Реджина, искусав губы почти в кровь, сердито взглянула на будильник, как будто именно он был виноват в её бессоннице. Время было три часа ночи. Дурацкое время. Засыпать было уже поздно, а вставать ещё рано. Тихо встав с кровати и обойдя скрипевшие участки пола, чтобы не разбудить Генри в соседней комнате, Миллс подошла к окну, прикасаясь лбом к холодному стеклу. Овальный кусочек луны размером с четвертину круга осветил растрепавшиеся смоляные пряди, ноги, покрытые мурашками, и ночную сорочку, такую короткую, что она едва прикрывала бёдра женщины. Миллс, обняв себя руками, уставилась в чернильное небо. Как такое могло случиться? С ней, с Реджиной Миллс, которая всегда умела контролировать свои чувства? Тем более, по отношению к идиотке Свон. Она, конечно, порой раздражала и даже вызывала конкретную ненависть, но не до такой степени, чтобы переживать по этому или вообще вспоминать чаще, чем раз в день. Теперь же наглая блондинка поселилась в голове Миллс и безраздельно завладела всеми её мыслями, эмоциями и желаниями. Она была упряма, словно тысяча ослов. Пожалуй, это первое, что приходило в голову Реджине, когда она думала об Эмме. Она была нервная, иногда пугающе спокойная, но чаще беспардонная со всеми её выходками и бесконечным матом. Она была красива. Реджина с шумом выдохнула, когда признала этот факт для себя. Да, после сегодняшнего вечера это было трудно не заметить. Свон действительна была красива. Красота её тела была скрытой в отличие от некоторых других людей, окружавших королеву. Например, Дэвид. Стоило взглянуть на его лицо, правильные черты, в голову сначала бросалось его сходство с героическим прошлым, а уже потом всё остальное. Белоснежка тоже была не промах. Во времена своей ранней юности, ещё когда её отец был жив, к ней часто приходили свататься разные принцы из соседних королевств. Эмма была другой. На первый взгляд её лицо и вовсе ускользало из памяти, смешиваясь с тысячами других лиц, которые мы видим на протяжении всей своей жизни. Но стоило пообщаться с ней подольше, как черты лица блондинки врезались в память. К тому же, её сегодняшний вид… Миллс с замиранием сердца вспомнила обтянутую кожаными штанами задницу Свон. Она готова была поспорить, что одеждой Эмма поменялась с противной Шапкой, но как это было… Потрясающе. Щёки брюнетки порозовели, когда она вспомнила совершённую ею глупость часом ранее. Виднеющийся в небе кусочек луны тут же благосклонно скрыл румянец на её щеках синеватым светом, жалея одинокую женщину. Когда время перевалило за час ночи, а Миллс всё ещё не могла сомкнуть глаз, она, решительно откинув одеяло, встала с кровати и направилась в душ, намереваясь избавиться от лихорадочного жара своего тела. Там, стоя под струями чуть тёплой воды, брюнетка, закусив губу, решила не сомневаться в своих действиях. Строго пообещав себе, что забудет об этом, как только её голова снова коснётся подушки, королева провела кончиками пальцев по обнажённой груди. Её тело, будто издеваясь, незамедлительно послало электрические разряды по шее, кончикам пальцев, животу… Она, облокотившись на мокрую кафельную стену, чуть раздвинула ноги, позволяя своей руке коснуться там, где никогда раньше не позволяла прикасаться самой себе. Считая низким саму мысль о том, чтобы удовлетвориться самостоятельно, мадам мэр ещё будучи Злой Королевой всегда имела при себе парочку верных подданных, смотревших на неё обожающим взглядом. В этом мире у неё всегда был при себе покорный Грэм без сердца в прямом смысле этого слова. Как только тонкие пальцы аккуратно погрузились в тесное пространство между её ног, Реджина резко выдохнула, на секунду замерла, а затем продолжила мягкие поступательные движения. Закрыв глаза, брюнетка сразу представила лицо человека, которого так хотела видеть рядом с собой сейчас. Через несколько минут, а, точнее, секунд, как показалось Миллс, она закусила губу, неразборчиво что-то промычав, и устало съехала по стенке душа. Глотая не то слёзы, не то капли воды, падающие сверху, Реджина думала о пустоте внутри себя. Это было жутко. Как тогда, когда она носила своё сердце в деревянном резном ларце. Она не чувствовала ни-че-го. Это немного успокоило брюнетку, ведь под этим самым «ничего» подразумевалось и физическое влечение. Её тело расслабилось, оно не хотело ни близости, ни ласки, ни нежности. Оно хотело спать. Устав за сегодняшний день и половину ночи, Миллс упала на кровать, накрываясь одеялом с головой и закрывая глаза. Через десять минут, когда ощущать медленно возрастающий зуд на коже стало просто невыносимо, она зло села на кровати, уставившись в одну точку. Когда действие оргазма перестало влиять на её тело, брюнетка захотела Свон ещё сильнее, чем раньше. Теперь же, ощущая осеннюю прохладу через оконное стекло, Реджина поняла, что попалась, как девчонка. — Эмма… — почти бесшумно прошептала брюнетка. Через пару минут, так же, как и пару часов назад, решительно зайдя в душ, брюнетка умылась, уложила волосы и намазала своё тело любимым лосьоном. Успев до шести утра перерыть весь шкаф в поисках то самого лучшего белья, то самых лучших чулок, то самого лучшего платья, и, наконец, вы будете удивлены, но самых лучших туфель, Миллс, наконец, почувствовала уверенность в себе. Нарисовав привычный бордовый оскал и оглядев себя с ног до головы в зеркало, Реджина пришла к выводу, что если бы за стеклом всё еще сидел Сидни, он упал бы замертво от восторга. Приготовив к семи часам завтрак и разбудив Генри, Миллс направилась на работу. Понедельник — день тяжёлый? Да, теперь она, как никто, понимала смысл этой фразы. Разобрав несколько отчётов и сделав пару важных звонков, Реджина отправила Свон смс, вновь погружаясь в заботы мэра города. Что делает Злая Королева, если она чего-то хочет? Она это получает. Всегда. Тем или иным способом. — Блин, да это просто пиздец какой-то! Ты видела вообще, что там происходит?! Свон, вымокшая до нитки, ввалилась в кабинет мэра, по обыкновению хлопая дверью. За окном сгустились сумерки, и гремел гром. Дождь лил как из ведра, ливень, по-настоящему осенний ливень, был первым в этом году. Реджина, оторвавшись от бумаг, подняла голову и понимающе улыбнулась шерифу. — Я у тебя куртку посушу, ладно, — не спрашивая разрешения, Свон скинула кожанку и, любовно смахнув с неё несуществующие пылинки, повесила её на батарею. — Ну ё-к-л-м-н, терпеть ненавижу осень! — изрекла она пару секунд спустя, сев на пол в том же месте, где и стояла. Торопливо сняв насквозь мокрые кеды, Свон приткнула их рядом с курткой. Прошлёпав носками по полу, она с размаху приземлилась в кресло для гостей прямо напротив Миллс. — Ты чего просила придти-то? Зло не дремлет, и тучи над нашими задницами снова сгущаются? Брюнетка, вздохнув, прикрыла глаза. Она медленно, по пути вспоминая все свои уловки, что не раз спасали ей жизнь, встала с кресла и обошла стол, соблазнительно покачивая бёдрами. — Ого! — почти взвизгнула блондинка. — Да я смотрю, у тебя прям сегодня хэштег «соблазнительница mode on»! — Эмма даже радостно причмокнула языком, любуюсь на наряд королевы. А там, несомненно, было, на что посмотреть: платье просто нельзя было назвать смелым. Оно было кричащим. Алое, как вечерняя заря, оно глубоким декольте открывало взору пышную грудь и обтягивало всё, что только можно было обтянуть, кокетливо заканчиваясь на целую ладонь выше колена. Свон сразу подумала о том, что сидеть в этом платье, наверное, невозможно. — У тебя сегодня день рождения? Отпадно выглядишь! Миллс, не успевшая после появления Эммы проронить и слова, подошла к креслу, в котором сидела блондинка, элегантно перекинула ногу, закованную в чёрную невысокую шпильку, через подлокотник, и уселась верхом на блондинку. Брови Свон стремительно взметнулись вверх. — Я хочу тебя, — прошептала Реджина блондинке на ухо, легко касаясь губами её щеки. Видя, что Эмма окаменела и не предпринимает никаких манипуляций, Миллс мягко потёрлась своим носом о нос шерифа, откинула влажные волосы девушки назад и ласково провела пальцами по нежной шее. — Застёжка сбоку, — полушёпотом предупредила про платье она, прижимаясь грудью к опешившей Свон.