Как обманывать девочек: краткое пособие

Тот, кто ест блины с вареньем, не может быть так уж жутко опасен. © Т. Янссон «Всё о муми-троллях»

Реджина Миллс стояла в пыльном коридоре кафе «У Бабушки», плотно закрыв глаза. Кроме черноты, которую она видела, перед ней мелькали образы: проникновенный взгляд шерифа, её мягкий голос, взмах белокурых волос, её спина… Пожалуй, спина блондинки заняла первое место в хит-параде сегодняшней встречи. Раз за разом просматривая в своей голове воспоминание, в котором Эмма уходит, Реджина, будто специально издеваясь сама над собой, «проматывала» видение к началу и вновь наблюдала за сим действом. Королева уже сбилась со счёта, сколько раз за последние несколько дней ей хотелось сгореть заживо, испариться, стереть кому-нибудь память, чтобы никто, кроме неё, не помнил о происходящем. А, ещё лучше, стереть память самой себе. И пусть Свон будет смотреть на неё, как на дуру, зато она, Реджина, будет спать спокойно. Миллс зажмурилась ещё крепче. Это был позор. Позор её чести, её достоинства Злой Королевы. Это был удар в спину, полное разрушение её самолюбия. Стыдно признаться, но Реджина Миллс вовсе не была той расхитительницей чужих душ и покорительницей сердец, как слагала её репутация. Правда была в том, что единственным человеком, с которым Миллс сумела почувствовать и построить романтические отношения, был её почивший жених. Никогда после Дэниела она не позволяла себе ввязаться в такую авантюру, как человеческие взаимоотношения; то ли в память о нём, то ли в страхе обжечься. Если Злой Королеве было что-то нужно, она просто брала это силой, хитростью или упрямством. Всегда, пока в её жизни не появилась заносчивая Эмма Свон, которой нельзя было вырвать сердце, превращая в бездушную постельную грелку, как Грэма; нельзя совратить, потому что она жила по своим собственным законам; нельзя заставить, потому что у этой задиры была несгибаемая воля. Правда была в том, что Реджина не имела ни малейшего понятия, как переходят в ранг романтических отношений обычные, нормальные люди, и теперь её отвергли. Отвергли, как сопливую девчонку, неразумную школьницу, нерадивую дуру. Тем более, кто? Эмма Свон, самая большая идиотка в этом мире. Зачем вообще обращать на неё какое-то внимание? Но раз Свон всегда, до этой сумасшедшей недели, была последней личностью в списке Миллс, с которыми она в теории, это важно, в теории могла бы переспать, то стоит ли вообще об этом переживать? Тогда почему так больно? У Миллс и вправду было ощущение, что её закапывают заживо. Она, как последняя шавка, можно сказать, приползла на коленях к Свон, предлагая себя. Нет, это был край. Ниже падать было просто некуда. Так её ещё и отвергли! Вот так, неподвижно стоя в тёмном углу затрапезной закусочной, Реджина проходила бесконечную спираль своих мыслей. Это больше походило на круги ада, которые, казалось, никогда не закончатся. Именно в таком состоянии, близком к апатии, и нашла её Руби. — Эм… — Шапка неуверенно замямлила, не зная, как обратиться к мадам мэр. На самом деле, ситуация была просто ужасной. Почти сразу после того, как Эмма ушла на разговор с мадам мэр, бабуля Лукас строго наподдала своей внучке за устроенный перерыв. Так как физической защиты, в роли которой обычно всегда выступала Эмма, не было, Шапка, тяжело вздохнув, принялась за работу. Ещё через некоторое время бабуля послала свою внучку в кладовую — пиво, которое так жадно поглощали гномы почти со скоростью света, стремительно заканчивалось. Лукас послушно побрела по тёмному коридору, но, услышав обрывок чьего-то разговора, остановилась за углом. Через секунду поняв, что истерические нотки голоса, доносящиеся из-за поворота, принадлежат самой Злой Королеве, Руби опасливо вжалась в стену, чуть не выронив при этом поднос. По большому счёту, волчица была действительно «неплохой девчонкой», как называла её Свон. Она легко относилась к своей жизни и ко всему миру в целом. При этом, начав новую ипостась за пределами Зачарованного леса, Шапка свободно делала всё, что ей когда-либо хотелось, но было под строжайшим запретом либо бабушки, либо нормами морали. Сейчас же, напротив, чувствуя себя ничем не обременённой в современном мире, Шапка всё-таки следила за собой, стараясь быть «человеком» скорее по привычке, чем по собственному желанию. Подслушивать разговор Свон и мадам мэр было нельзя и плохо, но очень хотелось. А если так, то ведь можно, правда?.. На счастье мэра Миллс её истеричная тирада уже подошла к концу, поэтому Лукас не узнала, что даже Злая Королева иногда, но очень редко, бывает слабой. Зато слова Свон про подруг и далее Шапка услышала хорошо. Потом, скрывшись за дверью уборной, Лукас, не желая быть пойманной, пропустила шаги за дверью, подождала немного для верности и вернулась на место. Всё-таки решив сегодня дойти до кладовки за пивом, Руби завернула за угол, но на полпути остановилась, вытаращив от страха глаза. В пыльном углу, стоя с абсолютно ровной спиной, но при этом низко опустив голову, стояла Злая Королева. И вот теперь, судорожно обдумывая сложившуюся ситуацию, Лукас металась, не зная, что предпринять. В принципе, можно было бы совсем исчезнуть с горизонта, ведь Миллс сейчас вряд ли замечала хоть что-то вокруг себя, но какая-то невидимая преграда (видимо, всё-таки прорезавшаяся совесть) не позволяла Шапке уйти просто так. — Мадам мэр… — осторожно позвала девушка, одёргивая коротенькую юбчонку. Миллс не отзывалась. Она всё так же стояла, опустив голову и крепко зажмурив глаза. — Реджина, — Шапка всё-таки решила рискнуть и назвать Её Величество совсем не так, как полагалось ей по статусу. Миллс, услышав своё имя, против воли подняла голову, взглядом встречаясь с подведёнными глазами Лукас. Не успев ничего не то, что сделать, а даже сказать, Миллс просто приоткрыла рот, пытаясь сообразить хоть что-то, но это было и не нужно. Шапка, увидев, как по щеке Злой Королевы медленно покатилась огромная слеза, вдруг бросила небольшой поднос, который до этого держала в руках, на пол. Затем, торопливо вытерев ладони о белоснежный передник, который был чуть длиннее, чем надетая на неё юбка, протянула руку, дёргая королеву за запястье. — Пойдём, — тихонько проговорила она, безошибочно двигаясь вперёд по полутёмным и пустым катакомбам закусочной. Миллс, не имея больше никаких сил, не сопротивлялась. Час спустя бабуля Лукас, проходя мимо одного из номеров гостиницы, что находилась над закусочной, удивлённо подняла брови. «Ну, Руби, ну, профурсетка», — зло подумала женщина, услышав женские голоса и даже смех, но входить в номер не стала. Бабуля во всём, что касалось её непутёвой внучки, полагалась на правило: меньше знаешь — крепче спишь. — Да я тебе говорю, это глупости! Нет, ну серьёзно, ты думаешь, Кейт смогла бы это сделать? Моя дорогая, я тебя умоляю, — Руби картинно закатила глаза, и, увидев, что бутылка джина опустела, нетвёрдой рукой поставила её на пол, открывая новую и обновляя бокалы себе и Миллс. — Ну, хорошо, согласна, — перестав смеяться, Реджина подняла обе ладони в воздух, показывая, что Шапка её убедила. — А что дальше-то было? — А дальше… — Руби улыбнулась, словно саблезубый тигр. — Дальше у нас был просто нереальный секс! Я думала, что скончаюсь под ней, клянусь! Миллс даже закусила губу, пьяно покачнувшись на диване и не отрывая взгляда от лица Лукас: — А потом? — сглотнув, спросила она. — А потом я сказала ей, что было весело, но мне пора, — пожав плечами, просто ответила Шапка. Её явно это ничуть не смущало. — Но почему? — совсем не поняла Миллс. — В смысле, ну, понятно, что это не любовь с первого взгляда и вообще… Но ты же, наверное, обидела её. Ведь тебе было хорошо с ней… — Мне нравится Эмма, — вдруг резко сказала Руби. — Поэтому у Кейт не было никаких шансов. Реджина, при упоминании блондинки вспомнив весь размах катастрофы, случившийся всего час назад, опустила глаза. Лукас, как и говорила Свон, была хорошей девушкой. Быстро споив и себя, и Реджину, она стала рассказывать разные весёлые истории, часто непристойного характера. Мадам мэр сначала не понимала что происходит, потом без перерыва пила стянутый у Бабули джин, а под конец, изрядно опьянев, глупо хихикала над рассказами Руби, которая смеялась так заразительно, что не вторить ей было невозможно. — Слушай, я понимаю, что тебе тяжело, — совсем другим тоном сказала Шапка через мгновение. Миллс испуганно вскинула глаза. — Я всё слышала. Ну, точнее, только то, что сказала Эмма. Про подруг. — Ясно, — хрипло ответила Реджина, отворачиваясь к окну. Время давно подходило к полуночи, за стеклом стояла непроглядная темнота. Реджина опрокинула в себя стакан алкоголя уже не чувствуя ни вкуса, ни отвращения от крепкого напитка. Брюнетка вообще предполагала, что до сих пор находится в адекватном состоянии лишь потому, что сидит. Стоит ей подняться с дивана, беды не миновать. — Я поражаюсь тебе, — чуть прищурившись, сказала Шапка. Реджина повернулась и взглянула на девушку. Она решительно ничего не понимала. — Ты просто не представляешь, как тебе повезло. Подавившись собственной слюной, Миллс закашлялась, затем, ощутив ладонь Руби, которая в испуге аккуратно похлопывала её по спине, выпила джин, оставшийся на самом донышке стакана. Странно, но спиртное ощущалось, как вода. Проглотив напиток и вытерев слёзы, выступившие на глазах, брюнетка неожиданно рассмеялась. Руби дёрнулась и скривилась. Да уж, этот зловещий смех Злой Королевы знали все. — В чём же, позволь узнать, заключается моё везение? — отсмеявшись, спросила Миллс. — Ну как же? Свон назвала тебя своей подругой, — немного растерянно проговорила Шапка. — И что же в этом такого замечательно? — фыркнула мэр. — Ой, да ты же не знаешь… — спохватилась Лукас и, решительно вынув из ослабевшей руки мадам мэр пустой стакан, поставила его на стол. Развернувшись на узком диванчике так, чтобы смотреть точно в лицо королеве, Руби начала заговорщицким тоном: — Это же Эмма! Она всегда такая! Её хрен разберёшь! — Ну, это я и без тебя поняла, — иронично вставила Реджина. — Понимаешь, я сама сначала долго не врубалась. А потом до меня дошло, — Лукас сглотнула, приготовившись к нелёгкому для неё рассказу. — Мы с ней общаться начали ещё тогда, когда она меня к себе напарницей взяла. Ну, там, знаешь, волчий нюх, все дела… Так вот. Мы с ней преступления всякие раскрывали, ну или просто помогали находить утерянные вещи и так далее, не суть… — Шапка, сама уже еле сидя диване, схватилась за его спинку для опоры и продолжила: — Мы с ней дружили, понимаешь? Вместе после смены к «Бабушке» ходили, иногда даже гуляли по выходным, но в основном на работе виделись, конечно… И она тогда так ко мне относилась!.. — Руби мечтательно посмотрела на потолок, сложив руки на груди. — Как будто я — это самое важное для неё, понимаешь? Она всё время беспокоилась, как я себя чувствую, тепло ли я одета; поела ли я, не ругаюсь ли с бабулей… А потом мы переспали. И всё. — Что — всё? — с придыханием спросила Реджина. История затянула её, ей казалось, что с каждым сказанным словом Руби она понимают Эмму чуть больше, чем раньше. — Просто всё. Всё закончилось. Мы перестали видеться часто, всё больше урывками, и… Мы здорово проводили время в кровати, но… Если бы она была такой, как раньше со мной… — То что? — Не знаю, — Руби закрыла глаза. — В том то всё и дело, что я не знаю. Просто я часто думаю об этом. Ну, так вот, и я поговорила с Белль, знаешь, она такая умная, я была уверена, что она обязательно подскажет мне, — Миллс еле удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Да уж, конспиратор из Шапки отвратительный. Именно поэтому Миллс никогда не имела сообщников, предпочитая всё делать сама (Сидни не в счёт, он был больше похож на пленника, чем на партнёра). Потому что потом все те, с кем ты поделился своей бедой, были в курсе твоих возможных неудач. Реджину это унижало. Шапку — нисколько. — И Белль сказала, что в одной очень интересной книжке по психологии… М-м-м… — Руби почесала затылок. — Зер… Зир… — Зейгарник, — подсказала Реджина. — Я читала. — Вот! Точно! Так вот, Белль мне так объяснила, что это что-то вроде условной черты… — Психологический барьер? — Реджина внимательно слушала Шапку, подсказывая ей и боясь пропустить хоть слово. — Да, вот этот самый барьер. Ну, знаешь, Эмма замечательно общается с тобой, пока вы подруги, и она будет заботиться о тебе всё время и вообще… Но стоит ей… — Шапка запнулась, опустив взгляд вниз. Её ресницы предательски задрожали. — Но стоит ей хоть раз с тобой покувыркаться, ты превращаешься в пыль под её ногами, — безжалостно закончила Миллс. — Так что тебе очень повезло, — справившись с эмоциями, проговорила Руби чуть погодя. — Повезло, что она не хочет с тобой… Так… «Так, как со мной», — додумала за Шапку Реджина. Она на секунду прищурилась, а затем схватила Руби за запястье, привлекая её внимание. — Скажи, а если бы Свон вообще никогда не спала с тобой? Ну, я имею ввиду, если бы она дальше так и общалась с тобой, как с подругой? Что тогда? — Что? — глаза девушки расширились. — Ты что, совсем? Это ужасно! Я бы… Я бы… Я бы не смогла тогда жить!.. — Подожди, но ведь тогда, в то время, ты же ещё не спала с ней, ты тогда всё равно общалась с ней по-дружески, — терпеливо стала объяснять Миллс. — Всё равно! Всё равно я не смогла бы без неё жить! Она мне нравится! Она моя! — Лукас, вскочив с дивана, гневно размахивала руками и почти орала на весь номер. Миллс, тоже вскочив, чтобы успокоить истерику девушки, зашаталась, нелепо взмахнув руками. Алкоголь явно «дошёл», так что делать такие резкие движения было явно опрометчивым поступком. Схватившись за первое, что было под рукой (а это оказалось предплечье Шапки), чтобы удержаться на месте, Реджина начала заваливаться на диван. Лукас, ведомая внешней силой, сама схватилась за Миллс, отчаянно взвизгнув. Девушки, переплетясь руками, рухнули на небольшой диванчик, уныло скрипнувший под двойным весом. При этом Миллс оказалась снизу. Лукас, сразу оценив ситуацию, коварно улыбнулась, затем медленно наклонилась к губам мэра и провела по ним языком. Миллс, вытаращив глаза, сказала: — Эй, ты уверена, что ты адекватна? Минуту назад ты орала на меня за то, что я усомнилась в твоих романтических чувствах к Свон, — брюнетка нахмурилась. — Ну и что, — фыркнула Руби, — это ведь ничего не значит. Глаза Миллс стремительно почернели и превратились из карих в чёрные. Внутри зрачка закипала лава. — Если ты сейчас же не встанешь с меня, я зажарю тебя заживо, — прошипела Злая Королева тем самым страшным голосом. Руби как ветром сдуло. Миллс, нетвёрдой походкой прошествовав к двери, с трудом застегнула пальто, повесила на руку сумочку. Обернувшись и кинув презрительный взгляд в сторону волчицы, Миллс бросила напоследок: — Трусиха, — и хлопнула дверью. — Милая? — ММ робко отворила дверь в комнату дочери. Эмма, оторвавшись от прочтения одного из комиксов, взятых на прокат у Генри, подняла взгляд на мать. — Там к тебе… Пришли, — запинаясь и явно нервничая, сказала Белоснежка. — В чём проблема? Они грозятся съесть все кексы, или есть другая причина, почему они не могут зайти ко мне в комнату? — спокойно осведомилась Свон. — Ну… Просто выйди на лестничную клетку и сама посмотри, — резко проговорила Снежка и исчезла за дверью. Эмма неторопливо отложила комикс и вышла в коридор. Проходя мимо зеркала в прихожей, она окинула себя взглядом: высокий пучок на голове растрепался от лежания на кровати, старые треники свисали везде, где только можно свисать, серая майка была в потёках не то от краски, не то от кетчупа… «Пофиг», — подумала блондинка. «В конце концов, я у себя дома. Как хочу, так и хожу. Хоть голая.» Открыв входную дверь, блондинка замерла, потеряв дар речи. В углу, прислонившись к обшарпанной стене, на полу сидела мадам мэр. Реджина, выйдя из «Бабушки», нетвёрдой походкой побрела домой. Мысли в её голове смешивались, сплетаясь в причудливом танце образов. «Не надо было столько пить», — вяло подумала она. «Сколько мы уговорили? Бутылку? Больше? Ах, эта чёртова Шапка, споила меня, как девчонку… А Свон? Тоже мне, подруга! Хороша! Вместо того, чтобы успокоить меня, поговорить со мной, приласкать, в конце концов, она слиняла. Оставила меня совсем одну с этой мерзавкой Лукас… А если бы волчица меня изнасиловала?» Миллс даже икнула от неожиданности. «Интересно, а может женщина изнасиловать женщину? Наверное, нет. Хотя… Свон сама тогда говорила что-то, когда голову разбила… Да нет, это невозможно. Пофиг. Всё равно нельзя было оставлять меня на попечение этой Лукас!.. И вообще, я с ней ещё не закончила! Я должна с ней поговорить! Скажу ей в глаза, какая она наглая идиотка!..» На этом оскорбления не закончились, брюнетка повернула в сторону квартиры Прекрасных. Еле поднявшись на ослабевших ногах на третий этаж, Реджина постучала в дверь. Проворчав что-то про Свон испуганной Снежке, Миллс категорически отказалась заходить в квартиру. Поэтому, спокойно облокотившись на стену, а в последствии присев на пол, так как ноги её и вправду почти не держали, королева ожидала Эмму. — Божечки-кошечки… Миллс, — Свон как была, босиком, выскочила из квартиры, подлетая к уже полусидящей брюнетке. — Ты совсем сдурела, да? Какого чёрта ты так накидалась? — сразу уловив запах спиртного, которым просто разило от мэра на полкилометра, Эмма опустилась перед королевой на корточки. — Свон… Ты просто идиотка!.. — Миллс еле ворочала языком. — Ты чего приперлась то? — с улыбкой уточнила Эмма. Она от души посмеивалась над брюнеткой, впервые увидев ту в подобном состоянии. А посмотреть было на что: Миллс косила глаза и смешно морщила нос, когда пыталась что-то сказать. — Поговорить, Свон… Я пр… Ой… Я пришла поговорить… — Ну, давай поговорим, — легко согласилась блондинка, наклоняясь и обнимая брюнетку за спину. Проскользнув рукой между ней и стеной, Свон сначала прямо посадила Миллс, затем подхватила её под колени другой рукой, и, выдохнув, встала. — Э-э-э! — завизжала мадам мэр. — Ты совсем?! Положи откуда взяла! — Успокойтесь, Ваше Величество, — усмехнулась Свон, открывая ногой дверь. — Я просто перенесу Вас в Ваши покои. — А… Тогда ладно. Только аккуратно неси, — пригрозив Свон пальцем и засыпая на ходу, протянула Миллс. — Па, — позвала Свон Дэвида, зайдя в квартиру, — попроси Снежку, чтобы дала какой-нибудь халат, ладно? Дэвид, выскочив в гостиную в одних штанах, очумело уставился на свою дочь и Злую Королеву у неё на руках. — Да не переживай так, с ней всё в порядке, — отмахнулась Свон, пронося Реджину мимо отца в свою комнату. — Мам! У нас сегодня Джина переночует, — крикнула уже оттуда Свон так, как будто в происходящем не было ничего особенного, и Миллс заходила на весёлые девичники с попкорном и ночёвкой каждые выходные. — Какой пере… Пере… Ночует? Я домой, — засобиралась брюнетка, мигом очнувшись от слов Эммы и с удивлением понимая, что уже сидит на широкой кровати блондинки. — Никаких домой, — категорично заявила Свон, присаживаясь на корточки и снимая с ног мэра шпильки. — У тебя дома Генри, забыла? Хочешь, чтобы он увидел тебя в таком состоянии? Ты же и двух слов не можешь связать. О! Я сейчас Крюку позвоню, — окрылённая блестящей идеей, Свон вышла из комнаты, по пути набирая Джонса. Реджина устало откинулась на кровать. Попытавшись снять с шеи длинный шарфик, она мигом в нём запуталась и бросила эту затею. Как так могло случиться? Она лежит в кровати Свон, беспробудно и безвозвратная пьяная. Миллс вяло усмехнулась самой себе. Ещё пару часов назад, стоя в закутке «У Бабушки» и чуть не плача от обиды, что её отвергли, Миллс искренне полагала, что хуже быть просто не может. Чёрта с два. Теперь всё было намного хуже. Свон, уже попросившая пирата присмотреть за Генри, зашла в комнату. Подумав, что Миллс спит, она аккуратно сняла с брюнетки пальто, распутала шарф, обвивший её руки, словно коварный змей, и потянула молнию на платье. Эмма ухмыльнулась, вспомнив сидящую на её коленях Миллс. «Платье другое, а застёжка всё равно сбоку», — улыбнулась Эмма. «Вы всегда получаете то, что хотите, не правда ли, Ваше Величество?» Свон даже задержала дыхание от немого восторга, когда выпустила тело королевы из тисков узкого платья. Грудь идеальной формы была как будто предназначена для её ладони; тёмно-серый бюстгальтер, ладно обтягивающий королевское тело, шикарно гармонировал с немного смуглой кожей. Кружевные бикини просвечивали, почти не оставляя простора воображению. Эмма сглотнула и отвела взгляд. Не на что тут смотреть. Облачив Реджину в одну из своих огромных растянутых маек и накрыв её одеялом, блондинка расчесала волосы, выключила свет и аккуратно прилегла на кровать, залезая под одеяло. Когда темнота и тишина продлилась около пяти минут, Реджина пьяным голосом спросила: — Свон, а ты глазела на меня, потому что ты меня хочешь? — брюнетка нагло улыбнулась, повернувшись набок и пытаясь в темноте разглядеть лицо Эммы. — Я смотрела на тебя, потому что ты красивая, — поправила блондинка, тоже поворачиваясь лицом к Реджине. — И мы, вроде как, сегодня выяснили, что ты моя подружка, значит, мы не будем трахаться. — Под-руж-ка, — протянула Миллс, закусив губу. — Что-то в этом есть. — Согласна, — хмыкнула блондинка. — Эмма, — тихо позвала мадам мэр через некоторое время. — М? — Можно я тебя обниму? — робко поинтересовалась Реджина. — Обними, — немного безразлично ответила Свон, переворачиваясь на спину и поднимая руку, чтобы королеве было удобнее. Два раза приглашать Реджину было не нужно. Нырнув в объятия блондинки, Реджина положила голову ей на плечо, а руку осторожно разместила на её талии. — Всё-таки ты большая дура, Свон, — с улыбкой прошептала Миллс. — Я знаю, Джина. Спи. Миллс закрыла глаза и погрузилась в умиротворяющий сон, забыв, что страдает бессонницей.