Как обманывать девочек: краткое пособие

— Да, да, представьте себе, я в общем не склонен сходиться с людьми, обладаю чёртовой странностью: схожусь с людьми туго, недоверчив, подозрителен, и — представьте себе, при этом обязательно ко мне проникает в душу кто-нибудь непредвиденный, неожиданный и внешне-то чёрт знает на что похожий, и он-то мне больше всех и понравится. © М. Булгаков «Мастер и Маргарита»

Словно рваными клочками белоснежной бумаги снег накрывал собою Сторибрук. Школьники, давно забросив учебники подальше, доставали из кладовок санки, ледянки, коньки и лыжи, радуясь рождественским гуляньям. Генри, благодаря ледяной глади катка, приобрёл кучу новых друзей, с которыми проводил каждый день с самого утра до позднего вечера. Мэри-Маргарет, связав мужу тёплые варежки, задалась чёткой целью подарить каждому члену своей огромной семьи по паре таких же. Дэвид часами катался по лесу на лыжах вместе с Руби; гномы допоздна засиживались «У Бабушки», попивая тёплый грог и глинтвейн. Короче говоря, в канун Рождества все были счастливы, исключая, пожалуй, лишь Киллиана Джонса. Капитан Крюк, спасаясь лишь в трюме «Весёлого Роджера», впал в эмоциональную спячку. Корабль не нужен капитану без моря. А когда море покрыто метровым слоем льда, какое уж тут счастье. Реджина, сидя в полутёмной пустой столовой своего дома, вяло ковыряла вилкой лазанью. Есть не хотелось. Спать не хотелось. Ничего не хотелось. Миллс печально думала о своей жизни. «И за что мне такое наказание?» — в этом месте, прерывая вязкий поток своих мыслей, королева грустно усмехнулась. «Да нет, понятно за что.» На самом деле, не думала же она, что все её злоключения в Зачарованном лесу окажутся безнаказанными? Жутко хотелось к Свон. До одури. До того, что хотелось кричать. Миллс чувствовала притяжение. Она не знала, как это назвать, но после ночи, проведённой с блондинкой, она безумно хотела её увидеть. С каждым днём желание это крепло в ней, но Миллс держалась. Упрямо не собираясь делать первый шаг и снова бегать за Эммой, Реджина лишь тихо скулила в ночной тишине своей комнаты, думая о Свон. Ей казалось невозможным, что она всё ещё держится на поверхности, что она всё ещё дышит без прикосновения к тому человеку, к которому ей так хотелось прикоснуться. Хлопнула входная дверь. Генри, скинув куртку и коньки прямо на пол, буквально залетел в столовую, открывая холодильник. — Прифет, ма, — уже жуя кусок холодной буженины, с набитым ртом проговорил он. Реджина, взглянув на сына, печально вздохнула. У неё не было сил даже на то, чтобы укорить мальчика в том, что жевать кусок мяса прямо так, не отрезав себе порцию, по крайней мере, неприлично. — На катке так вдорофо! Я научился быфтро ездить! Сегодня фсего пару раф упал, — с восторгом в глазах возбуждённо поведал Миллс. Наконец, проглотив несчастное мясо, он, чуть погодя, продолжил уже человеческим языком: — Слушай, а давай завтра вместе сходим, а? Можно ещё с собой Эмму позвать. Миллс, будто вынырнув из воды, встрепенулась. Вот он — шанс! И делать первый шаг не нужно — сын сделаёт всё за них обеих, как бывало не раз. Оттолкнувшись заточенным лезвием конька о ледяную гладь, Реджина плавно переместила вес и покатилась по катку. Генри, размахивая хоккейной клюшкой, словно гном киркой, ужасно смешно и немножко нелепо смотрелся в тяжёлой амуниции вратаря. Шапка съехала ему на глаза, но вратарские перчатки были слишком велики, чтобы дать мальчику возможность безболезненно поправить головной убор. Кинув через плечо матерям, чтобы они развлекались, мальчик, резво орудуя ногами, скрылся за калиткой крытой площадки, где играли в хоккей его друзья. Миллс вздохнула и обернулась. На одной из лавочек восседала Свон, хмуро глядя на резвящихся на огромном катке сказочных жителей. Недоверчиво поглядывая на свои нижние конечности, Эмма судорожно решала: встать сейчас или подождать, пока ноги немного обвыкнут в тесных коньках? Шериф была уверена, что данный способ передвижения неминуемо убьёт либо её достоинство, либо её саму. Встретившись, они не проронили и слова, лишь только холодно поздоровавшись друг с другом. Реджина, вздохнув, всё-таки решилась. Видимо, первый шаг к «примирению» всё же придётся сделать ей. Своих не бросают. А Свон, определённо, входила в их число. Легко оттолкнувшись ногой, Миллс подъехала к Эмме, эффектным разворотом останавливаясь прямо перед блондинкой. — Миллс, ты такая задавака, — восхитившись умением Реджины, но не показав этого, хмуро проворчала Эмма. — Ага, — весело подтвердила брюнетка. — А ещё я жуткая выпендрёжница. Давай вставай. — Не буду. — Вставай, Свон! Коньки тебя сами не покатят, — брюнетка протянула руки, облачённые в кожаные перчатки, своей горе-партнёрше в парном катании на коньках на сегодня. — И где ты научилась так кататься? — Эмма хмуро схватилась своими варежками от Мери-Маргарет за руки Миллс и неловко встала. Ноги её при этом тут же неустойчиво закачались. — Не забывай, у меня было как минимум пять зим с нашим сыном, чтобы научиться, — весело ответила Реджина. — Так. Не психуй. Я тебя научу, — королева отъехала от Свон на пару метров. — Смотри! Делаешь шаг одной ногой, затем другой. Это похоже на лыжи или ролики. Просто держи равновесие. Чуть наклонись вперёд — так безопаснее падать, если что, — сказала она нравоучительным тоном. — Ах, отлично, я ещё и падать буду, — заворчала Эмма. — Конечно! А ты как хотела? Свон, что-то неразборчиво проворчав сквозь сжатые зубы, сделала шаг. Потом другой. Очумело глядя на Миллс и при этом широко расставив ноги в стороны, будто это предавало ей уверенности, Эмма заорала от переполнявшего её восторга: -У меня получилось! Миллс, у меня получилось! Звонкий смех Реджины разнёсся по площадке. Подъехав к Эмме, мадам мэр взяла её за руку и оттолкнулась вместе с ней, поддерживая медленный темп блондинки. Прокатившись так пару метров туда-обратно, Реджина вдруг повернулась спиной к Свон: — Хватай меня за талию, и поехали, — подсказала она. Свон, пожалев о толстой короткой куртке, которая была на брюнетке и не позволяла почувствовать действительно тонкую талию Миллс, послушно положила руки на ей на пояс. Реджина оттолкнулась и заскользила. Свон, повторяя её движения, ехала следом. В какой-то момент брюнетка, почувствовав неудобство тянущей куртки, положила руки себе на пояс, накрывая ладони Свон. От неожиданности Эмма споткнулась. Один из коньков «пополз», опасно накреняясь. Резко подвернув ногу, шериф, взмахнув руками, упала. «Хорошо, что у меня хватило мозгов отцепиться от Миллс», — вяло пронеслось в её голове. Эмма, на спине лёжа на холодном льду, снизу смотрела на королеву, которая тут же испуганно присела на коленки рядом с её лицом. Глаза Реджины были широко распахнуты от испуга, ладонями она ощупывала лоб Свон на предмет повреждений, как будто у неё в пальцах был встроен маленький рентген. — Эмма? — осторожно спросила брюнетка. — Ты как? — Зашибенски, — ошарашенно прошептала Свон. Она сильно ударилась лбом об твёрдую поверхность льда, но готова была делать это снова и снова, только чтобы потом увидеть то, что видела сейчас. Хрупкие крупицы снега в этот час редко путешествовали с неба на землю. Они запутывались в тёмных волосах Реджины, иногда оседали на длинных ресницах. Попадая же на её кожу, они на секунду застывали на щеках или губах, придавая Миллс образ ледяной дамы. Затем снежинки быстро таяли, будто извиняясь: мы, мол, пошутили, никакая она не ледяная, а совсем даже живая. Вот, сама потрогай — тёплая. — Ты моя Снежная Королева, — прошептала Свон, теряя сознание. Часом позже, сидя «У Бабушки» и прикладывая ко лбу кусок замёрзшего мяса, Эмма вяло отмахивалась от пляшущих вокруг неё Дэвида, Белоснежки, Генри, бабули Лукас, Руби и каждого, заходившего внутрь посетителя, считавшего своим долгом поинтересоваться самочувствием Спасительницы. Не сводя хмурого взгляда с Миллс, которая сидела напротив, Эмма даже удивилась, какие фортели порой выкидывает её воображение. Снежная Королева! Ха! Подумать только! Это самый пошлый комплимент, который она когда-либо говорила женщине. В прочем, хмурая она была не из-за этого. Миллс, сидя на диванчике рядом с Генри, казалось, не замечала никого и ничего кроме своего сына. Она внимательно слушала его, изредка чуть кивая головой, отчего локоны волос на её плечах блестели, переливаясь в тёплом свете неоновых ламп. «Вот же стерва! Я себе, так-то, сотряс заработала! Из-за неё, между прочим! Хватайся за меня, хватайся за меня! Сама бы сначала кататься научилась, корова…» — зло думала Свон. На самом деле, её, конечно, обижало то, что Реджина пошла по пути наименьшего сопротивления в этой ситуации: вместо того, чтобы позаботиться об Эмме самостоятельно, она отдала её на попечение всех остальных, благо защитников у шерифа и без брюнетки было предостаточно. Сама Реджина, внимательно глядя на Генри, совершенно и безвозвратно уже давно упустила суть разговора, а, точнее, монолога мальчика. Она ловила каждый звук, исходящий с противоположной стороны стола, а краем глаза пыталась следить за перемещениями калейдоскопа лиц вокруг Эммы. На самом деле, уследить она пыталась только за Шапкой, которая беспокоила её больше всех остальных. «Интересно, они ещё видятся? Ну, пожалуйста, Свон, скажи мне, что нет! Скажи мне, что ты бросила эту дуру! Боже, мне кажется, я готова на всё, только бы она перестала общаться с этой идиоткой!» — Миллс закусила губу от напряжения. Генри, увлечённо рассказывая матери о том, как он сегодня круто ловил шайбу, состояния мадам мэр, казалось, не замечал. Свон между тем дошла до точки кипения. Вряд ли воды. Скорее, крови. Её злила Миллс и ситуация в целом. Не привыкшая хотя бы к минимальному проявлению заботы в детском доме с ранней юности, Свон терпеть не могла, когда о ней пеклись и носились, словно курица с яйцом (а Мери-Маргарет, надо сказать, больше всех на неё походила). Свон подумала, что, если бы с ней так носилась Миллс, она бы, возможно, отнеслась к этому по-другому. Эмма, спрятав ухмылку, одной рукой притянула к себе Руби, обнимая её за талию. Лукас улыбнулась, осторожно погладив Свон по ушибленному лбу. Эмма совсем выпала из реальности. Голова до сих пор кружилась, а лоб ныл. Шишки не миновать. Вот такенная завтра с утра будет. Не растерявшись, Эмма подняла голову вверх, выпячивая подбородок: — Полечи меня, — ласково сказала она Руби, отчего все вокруг, включая обычно хмурого Лероя, издали звук, чем-то похожий на «у-ру-ру». Лукас, улыбнувшись, наклонилась к Свон и мягко прикоснулась губами к ушибленному лбу. Реджина зарычала. Быстро подавив в себе звук, она, не выдержав строгих правил гонки, повернула голову в направлении «голубков». Руби, что-то тихо прошептав Свон, коснулась своими губами её губ. Целомудренно целуя губы блондинки, Шапка таяла от восторга. Эмма, проведя по губе Руби языком, углубила поцелуй. Реджине показалось, что многообразие звуков закусочной, окружавших её всё это время, затихло. Стояла тишина, хотя на самом деле никто и не прекращал болтать, уже мало внимания обращая на парочку. Мэри-Маргарет терпеливо убеждала мужа в том, что завтра будет сильный ветер и в лес лучше не ходить, Генри весело рассказывал свою геройскую «историю о пойманной шайбе» бабуле Лукас и Лерою, найдя в них новых восторженных слушателей… Реджина, онемев, всё ещё смотрела на то, как Руби целует Свон. Чётко осознав, что готова почти на всё и даже больше, чтобы быть сейчас на месте младшей Лукас, Реджина резко выдохнула застоявшийся воздух из лёгких. В груди у неё при этом что-то громко ухнуло, больно ударив по рёбрам. Закусив губу, королева молча и, к счастью, незаметно для остальных удалилась из-за стола. Как только Свон оторвалась от губ Руби, она попросила принести ей попить. Конечно, блондинке было стыдно перед Лукас за то, что она её использовала. Немного. Самую малость. Но ведь всем известно: на войне все средства хороши. А у них с Миллс была война. Война сердец. Больше подходит для названия пустякового романчика, лежащего на бочке унитаза. Но всё же это была война. Война, перешедшая из стадии «холодной» в «действующую» именно в тот момент, когда Эмма поцеловала Шапку. Растерянно глядя на пустое место, где ещё секунду назад сидела Реджина, Эмма аккуратно встала со своего места. Не привлекая внимания, девушка, положив кусок уже почти размороженного об свой лоб мяса на стол, зашагала в дамскую комнату. Реджина, тяжело дыша, опиралась на раковину, влажными руками проводя по своему лбу. Какой чёрт вообще дёрнул её согласиться на эту «семейную» прогулку? Не надо было видеться со Свон! Пропади оно всё пропадом, пусть так бы и общались через телефонную трубку дежурными фразами, но зато не было бы так больно! «Она встречается с Руби. Она всё ещё с ней. И, учитывая планы Шапки, наверняка у них давно всё серьёзно. И зачем я снова влезла в эту бездну? Я только ещё больше осквернила в своих мыслях эту ситуацию!» — Миллс тяжело выдохнула, закрывая глаза. Через пару мгновений на её талию легла горячая ладонь. Мадам мэр, вздрогнув, подняла взгляд. В зеркале, за матовой поверхностью, разделяющей реальность, стояла она, Реджина Миллс. За её спиной, положив ладони на её живот, стояла Свон. При этом видение было до такой степени осязаемым, что Реджи и вправду почувствовала жар человеческого тепла на своём животе. Эмма, едва касаясь щеки королевы, аккуратно заправила выбившуюся тёмную прядь волос ей за ухо. Почти прикоснувшись к уху Миллс губами, она едва слышно прошептала: — Ты что, хотела сбежать от меня? Ничего не выйдет. Я же «охотница за головами», забыла? — усмехнулась она, отчего по шее мадам мэр пробежались мурашки. — Я всё равно найду тебя. — Зачем ты сделала это? — подавляя томный вздох от накативших ощущений, спросила Реджина тем же шёпотом. — Сделала что? — Поцеловала её. — Ну, ты же не захотела меня лечить, — Свон, наклонившись, трепетно поцеловала шею Реджины. Миллс ахнула. Её пальцы, всё ещё сжимающие белоснежный фаянс раковины, сжались до синевы. Шериф, проложив дорожку поцелуев по шее брюнетки, едва зацепила пальцами ворот водолазки Реджины, оголяя плечо. Коснувшись губами обнажённого участка кожи, она подняла взгляд, встречаясь с карими глазами Миллс через призму зеркала. — Но ты же не попросила меня, — едва слышно ответила брюнетка. — А тебе всегда нужно указывать на очевидное, м? — Свон, по-хозяйски сжав бёдра брюнетки, притянула её к своему телу, вжимая королеву в тумбу. Её ладони медленно стали подниматься по талии мадам мэр. Сердце Реджины запылало, громкое дыхание сбивалось всякий раз, когда блондинка за её спиной выдыхала воздух ей в шею. Эмма, наконец, коснувшись груди Реджины, неторопливо и нежно сжала её в ладонях. С её губ при этом сорвался резкий выдох, так долго она этого хотела. В данный момент ей вообще показалось, что весь этот проклятый месяц, что они не виделись, её руки нещадно ломило. И лишь сейчас, ощутив в руках тонкий стан своей королевы, боль наконец ушла, уступив место разгоравшемуся желанию. — Я приду к тебе сегодня. Я просто не могу больше, слышишь? — сквозь зубы проговорила Эмма в шею Реджины, разрывая переглядки через стекло. Реджина, широко распахнув глаза, смотрела на себя в зеркало. И ей казалось, что она ещё никогда в жизни не видела себя такой красивой. Виной тому, конечно, была Свон. На поверхности зеркала вырисовывалась волшебная картинка. Темноволосая женщина в плотной водолазке крепко держала руками край раковины, прогибаясь в спине и упираясь пятой точкой в другую девушку. Блондинка, стоявшая за её спиной, сжимала в руках её грудь, тесно прижимаясь к ней и водя тёплыми губами по её шее. Миллс поняла, что не видела в своей жизни ничего более возбуждающего и развратного, чем-то, что сейчас отражалось в зеркале. — Да, — выдохнула она. — Я буду тебя ждать. Эмма, напоследок сжав полушария груди брюнетки чуть сильнее, чем планировалось, исчезла за дверью.