Как обманывать девочек: краткое пособие

— Ты ее любишь? — Послушай, Гэри. Мне двадцать два года. Я чудом добрался до этого возраста, потому что слишком рано пробудился от дурного сна отрочества. Каждое утро последующих, Бог его знает, пятидесяти лет мне предстоит вылезать из постели и как-то участвовать в повседневной жизни. Я просто-напросто не верю, что способен справиться с этим в одиночку. Мне нужен кто-то, ради кого можно будет вставать по утрам. © С. Фрай «Лжец»

Стрелки часов на городской башне неотвратимо приближались к полуночи, когда в дом под номером сто восемь на Миффлин стрит нервно постучались. Реджина, запахнув на груди халат, вскочила с небольшого табурета в прихожей. Генри давно спал, а сама королева, дёргаясь от каждого шороха, раздающегося с улицы, уже почти два часа сидела в холле, ожидая «незваную» гостью. Брюнетка заламывала руки, в кровь искусывала губы; иногда, устав сидеть, она вставала с пуфика и нервно ходила взад-вперёд перед дверью, возводя к потолку очи горе. Устав от бесполезной ходьбы, мадам мэр снова присаживалась на несчастный пуф, но, вскоре уставая от безделья, снова вставала, измеряя шагами просторную прихожую. Наконец, заслышав долгожданный тихий стук, Реджина в первую очередь подлетела к зеркалу, судорожно взбивая причёску. Как ей реагировать? Что сказать? И нужно ли вообще говорить? А вдруг, то, что сказала и сделала Свон в дамской комнате закусочной — просто временное помутнение рассудка? Вдруг она сейчас явилась для того, чтобы извиниться или сказать, что они снова «подружки» и ничего больше? Реджина вяло отмахнулась от последней мысли. Если бы Эмма передумала, она бы просто не пришла. Миллс аккуратно приоткрыла дверь и в ту же секунду чуть не завизжала от неожиданности. Белокурый вихрь, никак иначе назвать это было нельзя, схватил её в охапку, лишь только переступив порог дома. Эмма, предупредительно накрыв своей ладонью рот королевы, яростно посмотрела ей в глаза. Миллс, тихонько кивнув, показывая тем самым, что первый испуг прошёл, не удержалась, мягко поцеловав ладонь блондинки. Свон, опустив руку, скинула куртку прямо на пол, затем, чуть присев, обхватила талию королевы рукой. Перекидывая Миллс через плечо, Эмма лишь усмехнулась, услышав недовольное сопение сзади. Свон приглушённо, конечно, не так звонко, как хотела, но всё же, шлёпнула аппетитную королевскую задницу ладонью. Хорошо, что Генри спит, и нужно быть тихими — в любой другой момент Реджина бы её оборвала как липку за такое хулиганство. Поднявшись на второй этаж, Свон безошибочно угадала дверь, ведущую в спальню мадам мэр. Зайдя внутрь и аккуратно поставив свою ношу на ноги, шериф лишь сейчас сумела окинуть её оценивающим взглядом. Глаза блондинки загорелись. Подсвечиваемая мягким светом луны, кожа Миллс отливала мрамором; на щеках трепыхался чуть заметный румянец от приличного по времени нахождения вниз головой, волосы растрепались; глаза стреляли молниями. Свон, улыбнувшись, в один шаг сократила расстояние между телами и вжала брюнетку в дверь. Захватив в плен своего рта мягкие и нежные губы королевы, она медленно исследовала рот своей партнёрши. Кончиком языка касаясь нёба, проводя им по зубам, обводя идеальную форму губ… Воздуха стало стремительно не хватать, и блондинка чуть отстранилась, губами целуя тонкий шрам над верхней губой. Отстранившись от Миллс буквально на пару сантиметров, шериф, наконец, взглянула в карие глаза. Её расчёт был верен: такой поцелуй успокоил гневный дух королевы. Теперь она лишь прерывисто дышала, жадно разглядывая лицо Свон, как будто хотела заковать в память брови, ресницы, глаза, нос и губы. Эмма, смело положив руки на задницу Миллс, обтянутую шёлковым халатом, мягко сжала податливое тело. — Значит так, слушай сюда, крошка, — Свон шептала, и Миллс поняла, что с каждым вздохом заводится всё больше. — Я не собираюсь тут с тобой рассусоливать и давать всему этому, — блондинка передёрнула плечами, — какое-то определение. Я не жду, что ты будешь играть по моим правилам, но и спуску тебе не дам. Сейчас мы просто трахнемся. И, может быть, после этого я успокоюсь. — Свон, — проскулила королева, — хватит болтать! Миллс, накинувшись на Свон, словно коршун на кусок сырого мяса, яростно атаковала губы блондинки. Хаотично скидывая друг с друга одежду, туго смотанный клубок тел еле достиг кровати. Миллс оказалась сверху. Усевшись на бёдра Свон, она крепко сжала между ног тело шерифа. Свон, ухмыльнувшись, схватилась за предплечья обнажённой партнёрши, перекатываясь и придавливая Реджину. — Эй, я тоже хочу вести, — обидчиво протянула Миллс в темноте. — Для этого тебе необязательно быть сверху, — хмыкнула Свон. Наклонившись, она вновь завладела сладкими губами. Взяв ладонь Реджины в свою руку, Эмма медленно провела ею по своей обнажённой груди, показывая и направляя действия партнёрши. Миллс прерывисто вздохнула, почувствовав, как твёрдый сосок упёрся ей в ладонь. Далее она, ведомая умелой рукой Эммы, прикоснулась к её плоскому животу, почувствовала короткие завитки волос между ног и, секунду помедлив, скользнула пальцами в бархатную негу. Миллс прислушалась к своим ощущениям. Это было блаженство. Неподдельное и чистое. Оно крупными пузырями пенилось в её груди, булькало, опускаясь ниже по телу, туда, где сейчас пульсировало желание. Мягко поглаживая влажные складки, Реджина подняла взгляд на лицо Эммы. Свон прерывисто дышала, глаза её были прикрыты. Она шумно втягивала воздух, задыхаясь. Реджина, подбодрившись такими отзывами, смело скользнула пальцем во влажное отверстие. Эмма закусила губу, прерывая стон. В следующую секунду, не выдержав, блондинка резко закинула чуть смуглую ногу королевы себе на плечо и резко вошла в неё двумя пальцами. Миллс судорожно всхлипнула. Так, двигаясь в унисон, они постепенно приближались к пику наслаждения. Громко вздыхая, топили стоны и крики в волосах и шеях друг друга, кусали губы, хватались за запястья… Когда почти одновременно достигнув той самой точки, к которой они обе стремились почти месяц, замерли, Свон, стараясь не превышать допустимую громкость, провыла куда-то на ухо брюнетки: — А ты быстро учишься… — вновь возобновив яростные толчки, они разделили наслаждение между собой поровну. Пятью минутами позже, всё ещё тяжелого дыша после пережитого оргазма, Миллс повернулась на бок, скромно прошептав в темноте: — Скажи мне что-нибудь… Свон, размышляя чуть больше, чем пару секунд, хрипло ответила: — Я хочу тебя. Я так хочу тебя, что мне кажется, будто я готова разорвать тебя на мелкие кусочки. Сожрать с потрохами. Знаешь, чтобы куски твоего сырого мяса хрустели на зубах, а твоя кровь забрызгивала стены. — О, это очень романтично, — язвительно отозвалась Миллс. При этом в её груди что-то судорожно затрепыхалось, опаляя ещё не остывшее от секса тело новой волной жара. — А ты склонна к романтике? — недоверчиво спросила Свон, повернувшись к брюнетке лицом. Сделано это, разумеется, было зря, так как в комнате было темно, и Эмма, даже если бы очень захотела, вряд ли разглядела бы брюнетку. — Не знаю, — запутавшись в своих мыслях, проговорила Реджина. — Раньше мне казалось, что нет, но сейчас я готова опровергнуть это. Эмма, многозначительно хмыкнув, встала с кровати, подбирая с пола свои трусики. С секунду размышляя, точно ли они свои, а не королевские, блондинка всё же натянула на себя предмет интимного туалета. Реджина, нахмурившись, наблюдала за действиями Эммы, улавливая в темноте лишь некоторые движения её фигуры. — Свон, — она постаралась, чтобы её голос звучал безразлично, но ей это плохо удалось. — Имей ввиду: если ты сейчас уйдёшь, то вход на территорию этой кровати будет закрыт для тебя навсегда, — Реджина, даже не надеясь на то, что Эмма останется на ночь, отвернулась к блондинке спиной, подтягивая колени к обнажённой груди и сворачиваясь в комок под одеялом. Шериф застыла. Сейчас она даже не могла дышать. Ей как-то думалось, что мадам мэр, сама Реджина Миллс, между прочим, никогда не скажет ей подобных слов. Это было так на неё не похоже, что аж тошнило. По коже Свон даже пробежались мурашки. Эмма, как была, в одних трусах вышла из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. «Да что ж это такое творится с ней? Где же та самая Злая Королева, которую боится весь город? Неужели она и вправду совсем не такая, какой мы все привыкли её видеть? Кому сказать — не поверят!» Но Свон зря волновалась. Сейчас она поняла, что даже под страхом смертной казни никогда никому не расскажет о маленьких слабостях сильной женщины. Реджина, закусив губу, крепко зажмурила глаза, силясь не расплакаться. Её душа металась в потёмках, не зная, выбрать ли свет, тянувший наверх, или остаться во тьме. Почему ей было так важно, чтобы Свон осталась? Неужели она надеялась на что-то большее, чем перепихон на один раз? Она не знала. Она не хотела об этом думать. У неё просто не было сил. Брюнетка вздрогнула, почувствовав на своей талии горячую ладонь. Резко повернув голову, она столкнулась носами с блондинкой. — Ты где была? Я думала, ты ушла… — На кухню ходила воды попить, — соврала Свон, плотно прижимаясь обнажённой грудью к спине Миллс и крепче обхватывая тонкую талию рукой. — Спи, котёнок, — легко коснувшись мягкой щеки, Эмма уткнулась носом в бархатные волосы, закрывая глаза и погружаясь в знакомый аромат терпких яблок. — Мам? Мама! Ты не видела мои джинсы?! — голос Генри эхом разнёсся по коридору, проникая сквозь щель прикрытой двери в спальню Реджины. Брюнетка, сонно приоткрыв глаза, улыбнулась. В паре сантиметров от её губ находился подбородок Свон. Реджина, удивлённо отметив про себя, что во сне они, видимо, переместились в более удобные друг для друга позы, постаралась трезво оценить клубок тесно переплетённых рук и ног. Эмма, широко раскинув руки и ноги в стороны, «звёздочкой» лежала на спине, сладко сопя и причмокивая во сне губами. Реджина же, напротив, переместившись ночью поближе к источнику тепла, то есть к Эмме, почти полностью лежала на ней, прислонив ухо к оголённой груди там, где билось пылающее сердце Свон. Руки Миллс при этом плотным кольцом обвивали талию шерифа, будто боясь, что ночью блондинка передумает и уйдёт. «Отлично. Сейчас покормим Генри, и можно будет пойти в парк или опять на каток…» — вяло соображая после сна, подумала Реджина. В эту же секунду, вдруг прозрев, она судорожно дёрнулась, вскарабкиваясь на распластанном теле блондинки и подтягиваясь ближе к её лицу. — Мам?! Ты что, спишь ещё?! Уже полдень! — проорал Генри, но голос его был приглушён, что позволяло Миллс надеяться, что сын всё ещё находится в своей комнате. От подобных криков проснулась Свон. В отличии от Миллс сразу поняв что к чему, она испуганно распахнула глаза, глядя на своё отражение в таких же очумелых глазах Реджины. — Генри! — как по команде одновременно прошептали они, резко разворачиваясь на кровати и отлепляясь друг от друга. Секундой позже в Сторибруке был провозглашён победитель марафона по скоростному одеванию в экстремальных условиях. Эту должность заняла бравый шериф города Эмма Свон. Психуя и чертыхаясь, она пыталась разыскать в недрах кровати и углах комнаты раскиданные вещи. Реджина, бегая из угла в угол и приглушённо истеря, явно больше мешала, чем помогала блондинке. Наконец, успев найти всё, кроме свитера Эммы, женщины, до этого яростно шипя друг на друга, замолчали, заслышав торопливые шаги за дверью. Реджина, сориентировавшись, выскочила из спальни первой. — Генри? Доброе утро, малыш, — растерянно пробормотала она, приглаживая растрёпанные волосы. — Мам! Ты что, проспала всё утро?! Ну как так, я же на каток опаздываю! Ты же обещала разбудить меня, забыла?! — парень гневно смотрел на мать снизу вверх. — Прости, милый, я так забегалась вчера, столько нужно было сделать, — Миллс, в страхе, что сын обнаружит в доме Свон, залепетала первое, что пришло ей в голову. — Ладно, — всё ещё хмурясь, успокоился подросток. — Просто скажи, где мои джинсы, хорошо? — Эм… Я не помню… Кажется, в сушилке, да, точно! Посиди в своей комнате, я сейчас принесу! Генри, приподняв одну бровь, взглянул на мать, как на сумасшедшую, затем развернулся и важно удалился в свою комнату. Миллс залетела обратно в спальню: — Свон! Собирайся, живо! Я не хочу, чтобы наш сын увидел тебя здесь! — срывающимся гневным шёпотом прошипела она. — Да что ты орёшь на меня?! Я и так собралась за рекордное количество времени! — тем же тоном ответила Эмма. — Генри в комнате, быстро вниз! — скомандовала брюнетка, выталкивая шерифа из спальни. — Стой, Миллс, подожди! Свитер! Я не нашла свитер! — упиралась блондинка, пока мадам мэр буквально тащила её за руку, спускаясь по лестнице. — Мам? С кем ты разговариваешь? — послышался голос Генри. При этом почему-то снизу, из кухни. — Чёрт! — обессилено проговорила Миллс, понимая, что всё пропало. От огромного позора всей своей жизни и неминуемой катастрофы в лице Генри её разделяла всего пара мгновений. Вот сейчас — ещё секунда, и её сын выглянет из-за угла. Увидит Свон в майке, напяленной наизнанку и полузастёгнутых джинсах, и её, Реджину, в сбившемся халате на голое тело. Что он подумает? Помощь пришла, как говорится, откуда не ждали. Свон, ловко извернувшись и протиснувшись между Реджиной и перилами лестницы, буквально скатилась вниз по ступеням, судорожно оглядывая прихожую. Как только её взгляд упал на небольшой платяной шкаф, где Реджина хранила свои пальто, блондинка без промедления открыла дверцу. Недра шкафа поглотили шерифа в свой плен меховых накидок и дорогого драпа. В следующее мгновение, будто издеваясь над Миллс, из-за угла вышел Генри. Держа в руке надкусанный бутерброд, он с недоверием уставился на запыхавшуюся мать: — Так с кем ты разговаривала? — Ни с кем, — заискивающе улыбнувшись, ответила Реджина, пытаясь унять громко колотящееся сердце. — Всё в порядке, милый, идём завтракать. Через полчаса, когда входная дверь громко хлопнула, оповещая о том, что Генри вернётся не раньше, чем после ужина, Миллс резко распахнула двери платяного шкафа. Внутри было пусто, не считая её многочисленной верхней одежды. Куртка Свон, разумеется, тоже отсутствовала. Рассмеявшись своему отражению в зеркале, Миллс направилась в свою комнату. С разбегу плюхнувшись на кровать, простыни которой ещё хранили запах потрясающей ночи, Реджина счастливо уткнулась носом в подушку, на которой спала блондинка. Подушка пахла ирисом и лимоном. Вдруг, зацепившись взглядом за что-то не то висящее, не то лежащее на приоткрытой дверце комода, брюнетка улыбнулась. Вскочив с кровати и подойдя к шкафчику, Реджина аккуратно сняла с дверцы белый свитер шерифа. Тут же надев его на себя и уткнувшись в широкую горловину, она поглубже вдохнула притягательный запах. Брюнетка взглядом пробежалась по своему отражению в зеркале. Свитер был растянут и явно велик даже самой Эмме, а уж Реджине тем более. Он едва прикрывал бёдра, полностью обволакивал горло широким воротом, а рукава приходилось закатывать, чтобы найти свои ладони. Миллс, тут же решив, что ни за что не отдаст свитер обратно, обняла себя руками и принялась за домашние дела. Эмма, всё ещё не отойдя от пережитого шока, по обыкновению хлопнула дверью квартиры Прекрасных. Скинув ботинки и куртку, она уже было направилась в свою комнату, как почувствовала на себе убийственные взгляды. Дэвид, держа в руке нож, которым секунду назад резал овощи, хмуро сверлил дочь взглядом. Рядом с ним, ничем не уступая мужу, в полной боевой готовности находилась Мери-Маргарет. В руках она держала почему-то дуршлаг. — Ты где была? — спросила Белоснежка таким голосом, что казалось невозможным, почему она до сих пор не визжит. — Тебя не было всю ночь! Ты могла хотя бы смс прислать, что с тобой всё в порядке?! Мы волновались! — достигнув под конец своей тирады писклявого сопрано, Снежка, наконец, выдохнула, озабоченно трогая руками пунцовые щёки. — Эмма, так нельзя, — строго глядя на дочь, сказал Дэвид. — Мы действительно очень переживали за тебя. — Ой, да ладно вам, предки, — ухмыльнувшись, проговорила Свон. Почему-то, видимо, всё ещё находясь под действием адреналина, подхваченного в особняке Миллс, она совсем не понимала опасности, которая, возможно, ей грозит. — Расслабьтесь! Я была немного занята, забыла позвонить. На будущее учту, обещаю! — прокричала она уже из-за двери своей комнаты. — На будущее?! То есть ты планируешь часто не ночевать дома?! — вновь загоревшись, словно спичка, закричала Мери-Маргарет уже в закрытую дверь. — И где, скажи на милость, свитер, который я тебе подарила?! Я его, вообще-то, почти месяц вязала! — взвизгнула напоследок Снежка, и, почувствовав на своём плече руку мужа, успокоилась. Теперь уже окончательно. — Милая? — аккуратно обратился к жене Прекрасный. — Мне показалось, или мы впервые за последнее время видели нашу дочь счастливой до того, как она выпьет? Белоснежка, больно ткнув в мужа дуршлагом, независимо вздёрнула подбородок и удалилась доваривать спагетти.