Как обманывать девочек: краткое пособие

— Самое обидное то, что мне с ней хорошо. — А ей с тобой? — А когда ей хорошо, она не со мной… © Э. Флауэрс «Монолог в четырех стенах»

— Как тебе эти? — Миллс, придерживая оголённую грудь одной рукой, неспешно обернулась вокруг своей оси, демонстрируя чёрные кружевные трусики. — Отстой, — Эмма, облачённая в спортивный костюм Реджины, вразвалочку лежала на королевской кровати. Одним глазом поглядывая на Миллс, а другим — в новый комикс про Дед Пула, она закидывала «в топку» солёный попкорн. — Да почему?! Тебе ничего не нравится! — в сердцах кинула Реджи, тут же стаскивая с себя деталь гардероба. Порывшись в ящике с бельём и выудив ещё одну пару, она, облачившись, снова предстала перед «независимым» судьёй. — А эти? — Дерьмо, — Свон, практически не отрываясь от просмотра журнала, просыпала горсть попкорна мимо своего рта. — Дерьмо, — уже для себя пробормотала она, неловко смахивая крошки с одеяла на пол. Миллс, обычно сурово карающая каждого, кто посмеет наследить в её доме, только грустно вздохнула. За три недели их «перебежек» из одной кровати в другую для Эммы был нонсенс умудриться где-нибудь не насвинячить. — Дерьмо, слышишь? — Эмма разглядывала бельё Реджины, при этом подняв одну бровь. — Переодевайся. Мне не нравится. — Какая же ты привереда! — Миллс недовольно сморщила нос. Генри был на дополнительных занятиях у Мери-Маргарет, у самой брюнетки был выходной, а у Свон — крайнее деужрство. Залетев в особняк Миллс без стука и по обыкновению хлопнув дверью, Свон уже по привычке потащила брюнетку наверх, в её комнату. Там, вдоволь ощутив тела друг друга, они, наконец, успокоились и решили заняться хоть чем-нибудь полезным для общества. Ну, или не для общества. Никакой разницы. Таким образом, Реджина перемерила и продемонстрировала Свон уже больше десяти пар своего нижнего белья. Всё было бесполезно, Свон категорично отвергала любой вариант. Королева устало сдунула со лба чёлку: — Я не понимаю, что тебе нравится, если тебе не нравится ничего из того, что я могу тебе предложить! — Ох, детка, ты слишком самокритична, — Свон, ухмыльнувшись, отбросила комикс в сторону и подползла к краю кровати, чтобы быть ближе к брюнетке. — Давай, я тебе помогу выбрать… — коварно усмехаясь, блондинка подцепила пальцем тонкую резинку и медленно потащила её вниз. Реджина, тут же подхватив игру, коварно улыбнулась. Когда бельё лежало на полу, а Миллс стояла абсолютно обнажённая перед голодным взглядом шерифа, Эмма положила руки на её талию, привлекая королеву к себе. — Мне вот так нравится, — прошептала блондинка куда-то в шею Реджины. При этом она завалилась назад, утаскивая её за собой. Громко взвизгнув, Реджина захохотала, оказавшись верхом на Эмме. Свон, не растерявшись, словно куклу перевернула Миллс сильными руками на бок и легла, уложив брюнетку спиной к своей груди. Мягко прижавшись к шёлковой коже позвоночника, Свон обеими руками обняла партнёршу, обхватывая одной из ладоней обнажённую грудь и слегка её сжимая. — Скажи, почему ты всегда это делаешь? — Реджина чуть повернула голову в сторону блондинки, но была остановлена мягким укусом в шею. — Я имею ввиду, почему, когда мы спим, ты всегда хватаешь меня за грудь? — Потому что мне нравится твоя грудь, — терпеливо, словно маленькому ребёнку, объяснила Эмма. — Знаешь, ты бы тоже так делала, если бы у меня была такая же, как у тебя, — усмехнулась она. — Ты всё ещё не помогла мне с выбором белья под новое платье, — Миллс сладко потянулась в горячих объятиях, опуская ладони поверх рук блондинки. — Серьёзно? Я думала, я уже подсказала тебе, что лучшее бельё под платье — это его отсутствие. — Ну, я же не могу пойти на совещание в городскую мэрию без трусов! — Можешь. — Не могу! — Окей, намёк поняла. Что мне нужно сделать для того, чтобы ты сидела на этом чёртовом совещании без трусов? — Свон развратно ухмыльнулась, двигая бровями. — Ну… Я даже не знаю… — показушно замялась мадам мэр. — В прочем, я думаю, ты можешь кое-что для меня сделать… — Реджина прогнулась в спине, словно кошка. — Миллс! Вот скажи мне, нахера тебе магия, если ты не можешь щелчком пальцев починить водопровод в своём доме?! — заворчала Эмма, выныривая из-под ванны и через плечо глядя на ухмыляющуюся брюнетку, которая молча стояла рядом и, прикусив губу, наблюдала за стараниями шерифа. — Потому что для этого у меня есть ты, — улыбнулась она. Свон утробно зарычала: — Дай гаечный ключ на семнадцать. — Что? — Начина-а-ается, — протянула Эмма, всё ещё находясь наполовину под ванной. — Ты что, не знаешь, как выглядит гаечный ключ на семнадцать? — Всё я знаю, — огрызнулась Миллс, через секунду подав гаечный ключ. Кто бы знал, каких умственных затрат ей стоило выбрать действительно тот инструмент, который просила блондинка. — Готово. Принимай работу, хозяйка, — Свон, наконец, встав с колен, довольно улыбнулась Реджине. — Чем платить будешь? — Миллс, улыбнувшись, встала на носочки и звонко чмокнула шерифа в щёку. — Недостаточно убедительно, — проворчала Эмма. Королева, вздохнув, чмокнула блондинку уже в губы. — Ну, ты совсем не стараешься, — обидчиво протянула Свон. Миллс, рассмеявшись, за шею притянула к себе девушку, целуя её уже так, как полагается. Когда воздуха перестало хватать им обеим, Свон прошептала в сладкие губы: — Вообще-то, когда я говорила об оплате, я имела ввиду кофе. Эмма, сидя на высоком стуле и опираясь локтями на кухонный «остров», вяло следила за перемещениями брюнетки по кухне. Когда, наконец, перед ней поставили кружку с напитком, она, схватив её, сделала глоток. — Да, Миллс, хуёвый из тебя бариста, — сморщилась блондинка. — Ты что мне, в молоко кофе забыла добавить? — Свон поставила кружку на стол, показывая тем самым, что не собирается пить какую-то бурду. — Свон, прекрати! Нормальный кофе, — Реджина, отпив из кружки Эммы, удовлетворительно кивнула самой себе. — Эх… А я ещё надеялась… — Свон мечтательно вздохнула: — Да уж, это тебе не кофе у Руби. После жаркой ночи, да с утреца, кофе в постель, м-м-м… В ту же секунду блондинка громко вздохнула от неожиданности, едва удержав себя от визга. Всё дело было в том, что Миллс, ещё секунду до этого держа чашку с кофе в руках, услышав слова про Руби, выплеснула напиток прямо в лицо блондинке. Эмма с абсолютно непроницаемым лицом сидела на стуле, чувствуя, как по волосам, лицу и шее стекает ароматный кофе. Реджина ради такого даже поступилась своим главным правилом — не мусорить на кухне. Хмуро думая о том, что ей ещё потом полы мыть (капли, вяло постукивая по столешнице и полу, медленно стекали с лица шерифа, а одна из них опасно качалась на кончике её носа), она холодным тоном уточнила: — Ещё раз услышу в своём доме имя этой мерзавки — и в следующий раз, Свон, обещаю, я вылью на тебя кипяток. — Мам? Ты дома? — на кухню вбежал запыхавшийся Генри. Увидев Эмму, облитую кофе, он многозначительно присвистнул. — Ого! А я смотрю, у вас тут весело. Можешь воспользоваться моим полотенцем, мам, — оповестил он уже спину Эмму, которая резво соскочила со стула и, оставляя за собой следы от кофе, которые струились с её одежды, направилась в ванную отмываться. — Она что, назвала тебя истеричкой? — спросил он вполголоса у Реджины. — Не бери в голову, дорогой. Кушать будешь? На следующей неделе, сидя в городской мэрии, Реджина вяло наблюдала за снежным вихрем за окном. На улице стоял февраль, предвещая начало весны. Весна, будто предчувствуя своё скорое появление, весь вчерашний день радовала жителей городка морозным солнышком, отчего снег на дорогах кое-где подтаял. Сегодня же, зима, не собираясь уступать первенство, боролась за свои права, словно страстная любовница за замужнего мужчину. Метель, быстро облачив в лёд лужи, кружила, заглядывая в окна горожан. Миллс, грустно вздохнув, корпела над важными документами. Точнее, пыталась корпеть, постоянно отвлекаясь на сотовый телефон. Мобильник молчал. И это просто убивало Злую Королеву. Она буквально через каждые две минуты включала дисплей, чтобы проверить, не пришло ли хоть какое-нибудь сообщение от Свон. Телефон упорно молчал. «Да что же это такое! Заснула она там, что ли?» Миллс с нежностью вспомнила, как совсем недавно застала Эмму спящей прямо на столе в полицейском участке. Перед этим событием чета Прекрасных ушла на всю ночь к своим друзьям многочисленного мира сказочных персонажей, поэтому их квартирка оказалась свободной. Несомненно, Реджина всю ночь провела в горячих объятиях блондинки. Из всего ночного времени действительно спали они примерно час, предпочитая всё остальное время предаваться любовным утехам. Разумеется, с утра Эмма была далеко не в лучшей форме, в прочем, как и сама Миллс. Только вот Реджине это совсем не помешало заниматься делами по благоустройству города. Эмме — напротив. Брюнетка вспомнила, как Свон мило посапывала носом, уткнувшись лбом в свой годовой отчёт. При этом на лице мадам мэр появилось до крайности ласковое и глупое выражение лица. «Ну почему же она не звонит? Хоть бы смс прислала, что ли!» Шериф и вправду каждый день писала мэру. Договариваясь таким образом о своих планах на вечер-ночь, они строчили друг другу буквально каждые полчаса, разговаривая порой о всякой ерунде. Сегодня же с самого утра не было ни одного сообщения. Миллс призадумалась. Может быть, она как-то не так вела себя накануне, чем-то обидела Эмму? Она тут же отвергла подобные мысли в своём сознании. Обидеть мисс Свон, как оказалось, нелегко, если не сказать невозможно. Даже на тот эпизод с кофе блондинка отреагировала весьма однозначно, сведя всё в шутку. Так почему же она не пишет? Миллс, психанув, схватила телефон и, яростно орудуя пальцами, застрочила смс. В тесном салоне жёлтого жука, который знал весь Сторибрук, на всю мощь были включены колонки. Эмма, весело горланя под «Muse», вдавливала педаль газа в пол, разгоняя своего малыша до той самой неприличной скорости, которую мог выдержать потрёпанный временем движок. Пританцовывая плечами, а иногда и отрывая руки от руля, чтобы хлопнуть в ладоши под ритм понравившейся песни, Эмма счастливо улыбалась, успевая мельком оглядывать пейзаж за окном. Примерно с полчаса назад ей позвонил Дэвид, сказав, что какой-то умник сбил волка на въезде в город. Свон, про себя язвительно хмыкнув, что такое происшествие явно мирового масштаба непременно должно быть рассмотрено именно шерифом города, отправилась на «место преступления». Разумеется, ей было жаль несчастное животное, но большого значения, как и всему, в прочем, Эмма этому не придавала. И сейчас, рассекая ветер по пути к пригородному шоссе, Свон прекрасно осознавала, что делает подобное скорее для успокоения нежной души Прекрасного, нежели потому, что это входит в её прямые обязанности. Телефон в кармане блондинки завибрировал. Свон, на секунду прервав своё разнокалиберное пение, вытащила мобильник и упёрлась взглядом в экран. От кого: Миллс Текст сообщения: Свон, какого чёрта ты мне не пишешь?! Я уже извелась вся! Где тебя черти носят?! Придумай уже что-нибудь со своими родителями и приезжай сегодня ко мне. Мы не спали уже три дня. — У-у-у, у моей киски зудит между ножек, — приторно умилившись, язвительно проворчала Свон. Она весело ухмыльнулась самой себе, открывая новое сообщение для ответа. — Вот же горячая… В следующую секунду шерифу Эмме Свон было уже, откровенно говоря, насрать, успела она ответить Миллс или нет. Потому что пропустив крутой поворот на нужную трассу, жёлтый жук на всех парах врезался в дорожный знак, далее прокатился чуть вперёд, задевая боками столетние деревья, и, вяло испустив предсмертных вздох, остановился. Внутри машины, если присмотреться, можно было увидеть миловидную блондинку, без сознания лежащую на руле машины. Из её виска сочилась кровь. Не получив ответа от Свон ни через час, ни через два, ни даже через три, Реджина, уже просто устав без конца набирать номер, который был недоступен, устало откинулась на кожаном кресле. «Да что же такое?! Что я такого написала, что нужно было так реагировать? Может, у неё срочные дела? Боже, неужели что-то опять произошло…» Миллс постаралась выкинуть из головы ужасные вещи о том, что на Сторибрук вновь напали инопланетяне/демоны смерти/да хоть летающие бараны. Она успокаивала себя тем, что, возможно, Эмма забыла телефон дома, и сейчас находится в участке. Миллс тут же набрала по стационарному телефону знакомый номер. В приёмной полицейского участка тоже никто не брал трубку. Вдруг мобильник зазвонил. Кинув трубку проводного телефона прямо на пол, Реджина подлетела к мобильнику, не забыв прежде посмотреть на дисплей. Конечно, она ждала звонка Эммы, но осторожность никто не отменял. В следующее мгновение её лицо вытянулось, потому что Реджина ещё никогда не видела, чтобы на её номер звонил этот человек. На экране телефона чётко значилось: Вызывает: ММ Реджина, дёрнувшись, взяла трубку. Не успев даже задуматься о нелепости этого звонка, глаза брюнетки испуганно распахнулись. На том конце провода, судорожно всхлипывая, тоненьким голосом сопел в трубку её мальчик, её сынок: — Мам?.. Мама!.. Мама, приезжай в больницу, мама… — попеременно сопровождая свою речь бессвязными рыданиями, в трубке звучал жалобный голос Генри. — Мама, Эмма разбилась… В ту же секунду выронив из рук мобильник, Реджина застыла, стоя посреди своего кабинета. Ей вдруг показалось, что свет во всём Сторибруке выключили. Вокруг брюнетки, судорожно сжимавшей в объятиях саму себя, стояла кромешная, непроглядная тьма. Ночь. И не было ничего. И не было никого, кто смог бы её утешить. Вздрогнув, будто очнувшись от ночного кошмара, Миллс быстро подняла с пола телефон, схватила меховую шубку, и, перепрыгивая через две ступеньки, помчалась на улицу. Сев в мерседес, она трясущимися руками еле попала ключом в замок зажигания. Тронувшись с места так, что шины дорогого автомобиля пронзительно завизжали, мадам мэр поехала в больницу. Почему-то сейчас, торопливо проезжая по улочкам города, Реджина удивилась, что почти не думает о Генри. Когда с ней случалось такое в последний раз? Она уж и не припомнит. Она так любила его, так любила своего сына, и ничего не было для неё дороже, чем его счастливый смех или улыбка. А теперь? Что же изменилось теперь? Миллс тихонько шмыгала носом, на автомате сворачивая в нужном направлении. Единственное, что сейчас стояло перед её глазами, это было лицо Свон. Странно, но внутри неё всё так дрожало, что она даже силясь распознать в своём воображении выражение лица блондинки, не могла этого сделать. Было совершенно непонятно, чего хочет от неё её воображаемая нить: лицо шерифа в её голове то ли укоряло её, то ли, наоборот, поддерживало. Брюнетка всеми силами старалась сконцентрировать своё внимание на дороге или же на серых глазах, всплывавших в её мыслях. Делалось это для того, чтобы отогнать от себя разные ужасные мысли обо всех катастрофах, возможно произошедших с Эммой. Тело брюнетки начинало мелко потряхивать, стоило ей хотя бы допустить мысль о том, что с Эммой стряслось что-то действительно серьёзное. Королева взяла себя в руки. Она пока ещё ничего не знает. Может быть, всё обойдётся. Сейчас она должна быть сильной. Она нужна Генри. Бросив машину у входа в больницу, Реджина ворвалась в приёмный покой. Расталкивая медсестер, королева буквально прорывалась сквозь белые халаты туда, где сейчас находилось её сердце. А то, что находилось оно явно не у неё в груди, было очевидно, как Божий день. — Мама! — рванулся к ней зарёванный Генри, утыкаясь в тёмно-серый мех её шубы. — Реджина, — Мэри-Маргарет, до этого крепко сжимавшая руку Дэвида, лицо которого было того же оттенка, что и белый кафель на полу, подскочила к семье Миллс. Подождав, пока брюнетка вместе с так и не отцепившимся от неё сыном сядет на диванчик, Белоснежка робко протянула Миллс руку, в которой что-то сжимала. Королева, протянув руку в ответ, опешила, когда на её ладонь опустился белоснежный платок. Реджина озабоченно коснулась руками своих щёк. Боже, она и не заметила, что всю дорогу до больницы ревела! Лицо королевы и вправду было больше похоже на размытый дождевой водой памятник, чем на строгую и чопорную мадам мэр. На щеках чернели подтёки от туши, помада была наполовину съедена из-за постоянного кусания губ. Когда через некоторое время в приёмном покое появился доктор Вейл, все четверо, будто по команде, подскочили к нему. — Спокойно, спокойно, всё в порядке, — поднимая ладони, заверил Вейл. Четвёрка снова, будто по команде, оглушительно выдохнула. — У неё сотрясение, поэтому некоторое время придётся полежать в больнице. Уверяю вас, её жизни ничего не угрожает. Хорошо, что вовремя нашёл её, — кивнул он Прекрасному, на лицо которого постепенно возвращалась краска. — У неё сломаны пара рёбер. С рефлексами и психикой всё в порядке; на раздражители реагирует. Даже шутит, — с мягкой полуулыбкой добавил доктор. — Вы можете зайти к ней, только ненадолго, ей нужно поспать. Чета Прекрасных и Генри ломанулись в палату. Миллс, устало проведя рукой по лицу, медленно осела на диванчик. «Боже. Боже-Боже-Боже. Кажется, я люблю её.» В голове Реджины сумбурно метались мысли. Она неустанно благодарила Господа, что всё обошлось. В ту же секунду она поняла, как неимоверно устала за этот длинный день. — Реджина, — позвал брюнетку Дэвид, буквально через десять минут выйдя из палаты дочери. — Мы сегодня заберём Генри, ты не против? — Нет, конечно, — устало выдохнула Миллс. — Езжайте, я зайду к Эмме на минутку. Прекрасный, кивнув, скрылся за поворотом, нагоняя обнявшихся Снежку и Генри. Реджина, вытащив из кармана маленькое зеркальце, взглянула на себя. Ещё пару раз пройдясь платком Мери-Маргарет по заплаканным глазам, она решительно встала и направилась в палату Эммы. Открыв дверь, королева замерла на пороге. Свон, лёжа на узкой больничной койке, была похожа на выпавшего из гнезда птенца без крыльев. Лицо её как-то вмиг исхудало: впалые щёки, цвета близкого к голубому, потрескавшиеся губы, сухие серые глаза, потускневшие то ли от испуга, то ли от ужаса. Под грудью её тело туго обтягивал мощный корсет, поддерживающий переломанные рёбра. Правая рука была забинтована. Миллс, прикоснувшись тыльной стороной руки к губам, подавила всхлип. Глаза её наполнились слезами, осознавая весь тот ужас, который мог бы произойти. Об этом даже подумать страшно, но она могла умереть! Вот так! Просто умереть, так и не узнав, что Миллс любит её! Кажется, Реджина лишь сейчас осознала, что могла в одночасье лишиться одного из самых близких для неё людей — Эмма давно значила для неё много больше, чем она признавалась даже самой себе. Реджина сделала неуверенный шаг в сторону Свон. Эмма, услышав стук каблуков, устало повернула голову в сторону двери. Увидев Миллс, на её лице появилось непередаваемое выражение шока и удивления. — Здорова, Миллс, — Свон подняла забинтованную руку и несмело ей помахала. — Ты что, пришла получить свою порцию оргазма на сегодня? — блондинка криво усмехнулась. — Ну, прости, с такой рукой я не смогу сделать так, чтобы ты кончила, ещё очень долго. Если хочешь, могу языком. Тебя устроит? — Свон язвительно приподняла бровь, усмехаясь. В груди Миллс что-то с треском провалилось. Стоя, как громом поражённая, она огромными глазами смотрела на Эмму. И единственное чувство, которое бушевало в эту секунду в её груди, была ярость. — Свон, ты долбанная чёртова идиотка! Ты самая отвратительная женщина, которую я когда-либо видела! Ты, блин, абсолютно сумасшедшая и больная на всю голову! Я ненавижу тебя, слышишь?! Ненавижу! Не смей приближаться ко мне даже на пушечный выстрел, дура! — Реджина, проорав последнюю фразу так, что у неё самой заложило уши, резко развернулась к двери. — Сволочь! — выкрикнула она напоследок, громко хлопая дверью больничной палаты.