Моя драгоценность

      — Эй, проснись.       Голос далёкий донёсся до Фреды, как будто сквозь толщу воды взывал. Кто-то холодной рукой дотронулся, словно в глубины за нею нырял. Грёзы ночные, что пучина морская, чуть погрузишься — утонешь совсем. Фреде совсем не хотелось просыпаться, очень уж сладостным был тот мир. Снились ей далёкие земли, слепяще-лазурные воды морей. Грезилось тёплое, светлое дерево и паруса чужих кораблей. Также во сне ей явилась красавица, чьи глаза как нефрит зелены. Как же можно покинуть столь сладкие сны?       Пробуждение принесёт только боль, страх, смерть... Там бледный бедняга-брат, а рядом убитая горем его жена. Гроб, плач, тлен — их дочери больше нет. Реальность колючей и мрачной была. Малышка, любимица матери с отцом разорвана жестоким зверем. Но Фреда не хотела в это верить. Уйти бы в беспамятство, снова в сон, но...       — Вставай давай. Мне пора.       Голос становился всё отчётливей и громче. И Фреда рассудила, что нужно вставать. Ведь вряд ли, если кто-то так настойчиво будит, получится поспать. Фреда захотела взглянуть на мир, но веки будто бы налились свинцом. Высохли от горя её глаза, словно их засыпали песком. Фреда долго плакала, и слёзы ушли, но борозды солёные горели, болели. Словно ветер пустынный на нежные щёки безжалостно дул, сушил, песком запорошил. Фреда протёрла глаза кулачками, чтоб лучше рассмотреть, кто её разбудил. Перво-наперво девушке показалось, что сон так и не отступил. На краешке соломенной грубой постели молоденькая смуглая девушка была, расчёсывала длинные угольные волосы и пышную косу плела.       Фреда вдруг вспомнила: тёмные волны ночью накрыли её с головой. Соль поцелуев, блаженство полное, она снова ощущала себя живой, тонула, задыхалась от наслаждения. Дрожь пробежала по телу от возбуждения. Незнакомка дрогнула тоже и обернулась. Фреде почудилось, будто она не проснулась: строго глядела на девушку зеленоглазая красавица. Та, что из грёз.       — Проснулась — хорошо, — холодно проговорила незнакомка. — Я позавтракаю, потом уйду.       Незнакомка облачилась в простую рубаху, штаны из коричневой кожи, а в тон им была пара изящных сапожек. Взгляд Фреды задержался на стройных ножках красавицы. Повисла пауза. Фреда не знала, о чём говорить с этой девушкой. Она была так красива, но в то же время сдержанна. Холодна.       — Вчера... мне было очень хорошо, — выпалила она и о сказанном тут же пожалела. Незнакомка насмешливо посмотрела, на её лице отразилась лёгкая тень улыбки:       — Вот как? Я польщена.       Фреда закрыла лицо ладошками: хуже не придумаешь.       — Прости, я не это хотела сказать, — залепетала она. — То есть, это правда, что мне было хорошо, просто не нужно было...       — Одевайся и завтракать, — отрезала незнакомка, бросила Фреде её платье. Руки девушки дрожали от переживаний, она еле справилась с коварной шнуровкой корсажа.       — Идём, — небрежно бросила красавица, как только Фреда оделась.       Почему позвала? Неужели, Фреда ей небезразлична? Может смеётся, дразнит, хочет задеть? Не хотелось думать об этом, но сердце бешено колотилось.       Людей в это время в таверне было немного. За стойкой осеннею мухой скучала хозяйка, поодаль обиженный Свен настраивал лютню. И Фреда сперва улыбнулась: должно быть, вчерашний удар не сильно его покалечил. Но только он глянул недобро, смутилась и чуть испугалась. Решила присесть на скамью, что от барда подальше.       — А говорила, больше нет, — ворчала сонная хозяйка.       — Я тебя обманула, — ответила спутница Фреды.       Она заказала, наверное, что-то съестное и, расплатившись, направилась к столику Фреды. Та улыбнулась красавице, что подходила с хлеба краюшкой, орешками сладкими, посеребрённым кувшином. Было бы так хорошо, подумалось Фреде, запечатлеть на холсте красоту незнакомки. Вечно бы любоваться, не переставая, носом её благородным с еле заметной горбинкой, чётко очерченными, словно лука дуга губами, кошачьими миндалевидными глазами.       Свен оторвал взгляд от струн и исподлобья взглянул.       — Сказала бы, что ты из этих, — гнусаво проворчал бард, обращаясь к смуглой красавице, — я бы не приставал. А так во всех смыслах остался с носом!       Фреда хихикнула, Cвен недовольно брюзжал: в каждой ноздре по жгуту, ну и как тут работать? Бойкие бабы пошли, да ну их в болото! Незнакомка решила игнорировать барда, пододвинула девушке орешки и мёд:       — Есть деньги, потом отдашь. Нет — не страшно.       — Спасибо, — смущённо улыбнулась Фреда, — и... приятного аппетита.       Молчание красавицы ей было ответом, та налила из кувшина мёд. И в тишине только изредка лютня рыдала, молила, чтоб оставили её. Боль, страх, смерть... Прочь уходите, прочь! Гроб, плач, тлен... Беседа должна помочь. Спасти от тоски.       — Кстати, — почему "кстати"? Неважно. Лишь бы заглушить боль и поговорить, хоть о чём, — меня Фреда зовут. Я из Морфала. К бр...— к горлу предательски подступил ком, — к брату еду. А ты откуда? Как...       — Не люблю трёп, — отрезала незнакомка, — давай есть молча.       Фреда кивнула, но щёки её загорелись. И словно пламя голову охватило. Очень наивно хотелось, чтоб незнакомка от горя её укрыла, защитила. Фреда слишком навязчива, слишком несдержанна, слишком... Несчастна? Свен настроил бедняжку-лютню и, как нарочно, наигрывать стал грустную мелодию. Отомстить пожелал? Ладно. Управившись с завтраком, девушка вынула пару монеток из кошелька и пробормотала "спасибо". Бросила деньги спутнице, в комнату ринулась. Плакать. Чтобы никто не видел.       Свернувшись на светлой желтоватой шкуре, Фреда расплакалась. И без того в последнее время ничего не складывалось. А тут горе, детская смерть, одной с этим не справиться. Нордский мёд и ночь в объятиях красавицы на время заглушили душевную боль. Но теперь она вернулась стократно и с новою силой грызла Фреду изнутри.       Скрипнула дверь, глухой звук шагов, голос спокойный, холодный:       — Слушай, не пойму, зачем тебе это. Но я Гелла. Иду в Фолкрит. Наняла повозку, но на нас напали бандиты. Теперь добираюсь своим ходом. Так нормально?       — Н-нормально, — только и смогла выдавить Фреда.       Она боялась посмотреть, спугнуть. Красавица вздохнула, протянула:       — Хмм... Тебе куда?       — Послушай, я, — Фреда задыхалась, казалось, вот-вот потеряет сознание, — Я тоже в Фолкрит.       — Знаешь, как добраться?       — Да! — неожиданно громко крикнула Фреда, затем добавила тише. — Брат там живёт с женой, и...       — Ты милая, — остановила её новая знакомая, — мне нравится твоя компания. Собирайся. Чем быстрее отправимся, тем быстрее будем на месте. Жду на улице.       — Да, понимаю, — Фреда чувствовала, как лицо её становится пунцовым. Милая? Милая... Милая!       Лишь захлопнулась дверь, Фреда сжала тёплую шкуру. Она рада была, словно малый ребёнок, который получил похвалу от отца или мамы впервые. Принялась собирать лихорадочно вещи, их было немного. Все они умещались в дорожный мешок, да на пояс. Фреда ужасно боялась, что ей предстоит в одиночку преодолеть дорогу кошмаров. Полную мрачных, навязчивых, тягостных мыслей о предстоящих похоронах малышки, полную воспоминаний о беззаботном ребёнке, о песенках, сказках, мечтах... О том, что уже не вернётся. Но, может быть, общество новой знакомой сделает путь намного приятней и легче.       Бросив "прощайте" хозяйке и Свену, что лишь недовольно ворчали в ответ, Фреда выбежала из таверны на свет. Гелла уже ожидала снаружи, она, как и прежде, была хороша. Доспехи из мягкой коричневой кожи так элегантно сидели на ней. На поясе меч в шитых золотом ножнах, сзади виднелся колчан, полный стрел. И маленький лук, но добротный, похоже.       — Где твоя броня? — удивилась она.       — Я путешествую налегке, — ответила Фреда и отчего-то снова смутилась.       — Твоё дело, — пожала плечами Гелла. — Ну, веди.       — Да, конечно, — Фреда указала на домик у ворот. — Нам в ту сторону.       Проходя мимо маленькой ветхой лачужки, что примостилась вплотную у стен, девушки увидели сердитую старушку. Так она шумела, что цыплятки даже к домику боялись близко подойти и пугливо удирали, крошки оставляли.       — Шоровы кости, Камилла! — ворчала она. — Зачем тебе Свен? Мой тебе совет: хватит изводить парня. Отказала вчера, а сегодня бегаешь, ищешь!       — Пожалуйста, Хильде! — причитала молодая хорошенькая имперка. — Я совершила ошибку! Фендал мне всё рассказал, он настроил меня против Свена. Я должна найти его и извиниться! Во имя Девяти, надеюсь, с ним всё хорошо!       — Ничего не сделается твоему Свену, — вмешалась в разговор Гелла.       — Вы ещё кто, Даэдра вас побери?! — возмутилась старушка.       — Да, мы просто, — Фреда решила сгладить углы. Она помахала имперке, чтобы та поговорила с ней, — просто мимо шли, мы вообще в Фолкрит, извините.       — Правильно, проваливайте! Ходят тут всякие...       Незнакомая девушка подошла к Фреде и Гелле и обеспокоенно поинересовалась:       — Свен в таверне, да? Ну, раз дома его нет.       — Верно, — кивнула Фреда, — и знаешь, мне кажется, он будет рад тебя видеть. Только у него не самые простые времена, поэтому... Будь с ним помягче.       Имперка улыбнулась с благодарностью:       — О, спасибо! Я больше никогда не причиню ему боль, — она быстро зашагала в "Спящего великана".       — Эти интрижки, — фыркнула Гелла. Спутницы переглянулись и направились по дорожке из Ривервуда.       Фреда прикрыла глаза с наслаждением: просто чудесный выдался день! Нежные лучики яркого солнышка, словно играли и ластились к ней. В воздухе, всё еще свежем по-зимнему, чуть уловимо запахло весной. Травы вокруг разлились ароматами, и под ногами ни снега, ни льда. Как хорошо в такие деньки с книжкой присесть на крыльце. И под жужжанье стрекоз-непосед получитать... Полудремать.       — Туда вышли? — холодный, словно стальной голос Геллы, — тут нет "Фолкрита".       Вновь возвращает в реальность, стоит сбежать в мечты. Что же там? Cтарые указатели: Маркарт, Хелген, Вайтран... Фолкрит, наверное, сняли, чтоб избежать беды.       — Да, всё верно, — Фреда невольно вздрогнула. — Ты ведь не знаешь про Фолкрит?       — Что там?       Боль, страх, смерть, чёрного горя тень. Прохладные камни, поросшие мхом. Фреда ощутила, будто с тяжестью вновь на плечи навалилась печаль. Детской улыбки мёд, песенки, игры, смех...Пустые глаза, провалившийся рот...       — В этом городе всё так или иначе связано со... — голос Фреды задрожал, — там большое кладбище и люди...       Боль, страх, смерть, мрачных картин череда. Как серые тени, лица родных. Смыть, прогнать скорей эти образы! Слёзы хлынули потоками рек. Гроб, плач, тлен. Время, вернись назад! И слабость, бессилия медленный яд.       — У них есть п-примета, — еле проговорила Фреда сквозь слёзы, — упо-м-мянешь Фолкрит. И смерть... Она придёт.       — Неудобно для путешественников, — пожала плечами Гелла и неожиданно, кажется, даже для себя, спросил. — Умер кто?       Фреда кивнула. Гелла протянула не глядя платок.       — Вот. Оставь эту тему. И не реви.       Постояли немного в тиши.       — Пошли, — Фреда справилась со слезами и прямо пошла по дорожке. Спутница её пожала плечами и отправилась следом.       Горной речки шум и прохлада от воды мыслям Фреды подарили покой. Золотились от солнца камни горной тропы, тёплый ветер играл с листвой. И ушла ненадолго тяжесть с бедной души, и дышать словно легче, и идти. И красавица-спутница в спокойствии своём придавала ей силы...       — Сейчас, как тропка наверх пойдёт, — нарушила умиротворяющую тишину Фреда, — будет кое-что интересное!       — Я заинтригована, — без тени эмоций ответила ей Гелла.       Правда или ложь? Дразнит, издевается? Нет, не разберёшь. Да, её душа — те ещё потемки, та ещё загадка. Но тем больше ждёшь приоткрытой двери, маленькой подсказки. Будоражит кровь. И дух захватило, шаги всё быстрей. В спину взгляд нефритовых глаз. Тянет показать, рассказать и открыть перед нею мистический мир. Магию лесов, и горы, что царапают краешек небес. Древних шёпот теней. Только ей. Вверх серпантином дорожка. Ближе и ближе, скорей!       — Вот они! — сердце Фреды зашлось в бешеном танце. — Разве они не прекрасны?       Светлые, тёплые камни-хранители были покрыты искусной резьбой. И словно мудрые боги, правители высились царственно над водой. Звездочки в небе ночами, наверное им присылали приветы свои. Корни ползучие древних деревьев их оплетали. Обнимали. И как поражают резные по камню фигуры! Громила в тяжелых доспехах с секирою — воин. А тот бородач в балахоне — конечно же, маг. И человек в капюшоне — созвездие вора, должно быть.       — Знаешь, когда я впервые поехала навестить брата, увидела эти камни и так захотелось прикоснуться к ним! — Фреда слишком увлеклась воспоминаниями: она потянула Геллу за руку, та мягко отстранила её. — Давай же, дотронься до них, посмотри, что будет!       Холодная красавица, как и ожидалось, скептически нахмурилась, но всё же поддалась. Она коснулась камня, провела рукою, внимательно рассматривая нордскую резьбу. Но ничего волшебного, необыкновенного, что Фреде так запомнилось, не произошло. Гелла едва улыбнулась, как показалось. Фреда быть внешне спокойной пыталсь, но буря внутри неё, бушевала не затихала, с той самой ночи.       Пожалуйста, пожалуйста, ответь. Хоть обрывочком улыбки и тенью интереса. Краешком души коснись, тех, что и в этом хладном краю таят отголоски лета.       — Неплохая работа, — Гелла кивнула на резное изображение.       — Да, мне тоже очень нравится, — речь Фреды становилась все экспрессивнее, — обрати внимание: здесь не только человеческие фигуры. В них ещё вписаны созвездия-хранители: маг, воин и вор. Народ говорит, сами звёзды благословили эти камни, как увидели их, только вышедшие из-под руки мастера. И тот, кто родился под определённым знаком, может получить благословение своего хранителя, — Гелла скептически прищурилась, но Фреду это совершенно не задело. — Знаешь, я не верю в астрологию. Просто считаю, что звёзды потрясающие. Но клянусь, когда я случайно коснулась камня с созвездием вора... что-то почувствовала. Может, это не благословение звёзд, но какая-то магия, возможно. Да и не в тёмные месяцы я родилась. По астрологии вор не может мне благоволить...       — Ты была под впечатлением, вот и всё, — раздражённо вздохнула Гелла.       — Может быть, а может и нет, — Фреда немного сникла после такого разговора, но тут же оживилась, посмотрев вдаль, с обрыва. — Ох, пожалуйста, взгляни туда!       Только раз увидев, больше невозможно чудную картину из памяти изгнать. Под утёсом каменным мирно простирается светлая хрустальная водяная гладь. Там отшельник-остров коротает вечность со своей сутулой спутницей-сосной. И вдали, как войско мрачных приведений в мороке тумана скрыт печальный лес. А за ними, грозно в белоснежных шапках воеводы-горы ростом до небес.       — Хорошо, да? — еле слышно произнесла Фреда.       Спутница еле заметно кивнула. Любуется ли видом воды и красотой лесов? Или желает сбежать? Может, раздражена, жалеет о потраченном времени? Гелла поглядела недолго вдаль и вдруг спросила:       — Купаться?       — Что, прости?       — Другой возможности может не быть, — красавица указала на берег.       Там среди скал притаился маленький лагерь: палатка, костерок есть тоже, одинокая рядом фигура. На логово бандитов не похоже. Спуск был не крутым, надёжным. Гелла ловко спрыгнула со скалы, Фреда по краешку опасливо прошла. Фигура у берега дрогнула. Маленькая была, худая, должно быть, лесная эльфийка.       — Может, придётся подраться, — предупредила Гелла.       Миниатюрная молодая девчушка приблизилась и помахала. Мирная. Фреда обрадовалась, но Гелла напряглась. Наверное, не доверяла незнакомцам.       — С чем пришли? — высоким, как ручей звонким голоском промолвила девчушка. Фреда разглядела её острые ушки и чёрные шустрые глазки.       — Искупаться хотим, — заявила о своих намерениях Гелла.       — Да пожалуйста! — прощебетала добродушно девушка-босмер. — Природа Скайрима не принадлежит мне. Река, леса, горы — всё для всех. Купайтесь, а потом погрейтесь у костра, коль продрогнете.       Гелла кивнула, направилась к берегу. Фреда поблагодарила, поспешила следом. Речка медленно, так лениво текла, далеко, должно быть, порог. Солнца мягкий свет, мелких камешков шум и усталость приятная ног. И подумала Фреда, что порою ценней само время, проведённое в пути, чем конец дороги, к которому прийти предстоит, как ни крути. Гелла обнажила загорелое тело, она, казалось, не стеснялась никого. А может быть, наоборот, наслаждалась вниманием, хотела, чтобы Фреда смотрела на неё. Прекрасная, похожая на дикую кошку, она элегантно потянулась. Приглашая, оглянулась.       — Боишься? — неожиданно игриво спросила Гелла. — Я первая зайду, скажу, если холодно.       Фреда залюбовалась красавицей стройной, только лишь Гелла вошла в прозрачную воду. Тело её грациозным было и сильным, но на смуглой спине белели полосками шрамы. Очень хотелось узнать, кто нанёс эти раны и наказать за такую жестокость сурово. В душе разгорелось пожарище ярости, злости, хоть внешне Фреда старалась остаться спокойной.       — Заходи давай, вода тёплая! — окликнула Гелла.       Девушка стала раздеваться и поняла, что руки её слегка дрожат. Еле избавившись от платья, она почти перестала дышать. Фреда стыдливо прикрылась: увидев, что грудь у Геллы маленькая, аккуратная, она застеснялась своей пышной, высокой.       — Ты чего такая трусишка? Вода не кусается, — всё подначивала спутница, и вдруг брызнула на неё прохладной волной.       Фреда вскрикнула от неожиданности, а Гелла чуть улыбнулась. Наверное, ей было весело. Было бы так хорошо, будь она счастливой всегда, подумала Фреда, в студёную ринувшись воду. Крик, дрожащий и звонкий смех. Фреда поддалась веселью, брызгаться принялась, радуясь, как ребёнок. Гелла разделяла настроение, но смотрела за вещами, что лежали на берегу.       Накупавшись, наигравшись, девушки вылези на берег. Как листочек на осине задрожала бедная Фреда. Засмущалась, заметив, что красавица её изучает, и наспех оделась.       — Всё на месте, — удовлетворённо шепнула Гелла. Фреда нервно хихикнула, но затем поняла, что та говорит про вещи.       — Давайте к огню, — замахала руками эльфийка. — Я жарю зайчатину, может, хотите?       — Давай, — Гелла поспешила к костру.       — Мы же недавно позватракали, — попыталась возразить Фреда.       — Пока дают — ешь, — пожала плечами её спутница.       — Твоя правда, — рассмеялась девушка-босмер, — Скайрим не скуп на дары, но, чтобы получить их, надо потрудиться. А ещё нужна доля удачи. Потому не знаешь, останешься ли голодным или удастся что ухватить.       — Так ты охотница? — спросила Фреда, как только девушки расположились у костра.       — Я уже много лет охочусь и рыбачу в этих местах, — ответила эльфийка. В это не верилось, впрочем, Фреда понимала, что босмеры нередко выглядят моложе. — Кому от этого плохо? Ярл же не может съесть всех оленей?       Гелла кивнула и схватила поджаренную ножку. Глядя на девушек, Фреда невольно улыбнулась. То, что аппетит у них здоровый, её обрадовало. Гелла и эльфийка молча поедали мясо, Фреда наслаждалась мягким теплом огонька, серебристые спинки шустрых рыбок в речке считала... И для себя незаметно она задремала.