Глаза напротив

Сжатые кулаки несколько раз беззвучно ударили по стеклу. От нарастающей паники колени подкосились, и Арсений сполз вниз, не отрывая взгляда от комнаты, в которой был минутой раннее. Он все еще надеялся, что происходящее не что иное, как дурной сон, что вот сейчас он откроет глаза и все будет как раньше, он будет лежать на кровати, уткнувшись носом в подушки, а в зеркале будет только его отражение, послушное и совершенно не живое. Несколько глубоких вдохов немного успокоили его, позволяя разобраться в мыслях. Что надо делать, когда снится кошмар? Как проснуться? Арсений зажмурился и, под гулкие удары сердца, которые он не слышал, но ощущал, медленно открыл глаза. Ничего не изменилось. Он все так же сидел у огромного стекла, а по ту сторону его точная копия неспешно наводила порядок, заметая следы после недавнего страстного порыва, к слову, при воспоминании которого к горлу подступила тошнота. И как он только мог поддаться искушению? Как он мог потерять голову? Ответов на эти вопросы у Попова не было, да и не самыми главными они были в его бедственном положении. Разумно было предположить, что по другую сторону зеркала будет та же комната и знакомая обстановка, но, когда Арсений обернулся, нахлынула новая волна паники — вокруг была непроглядная тьма. Бескрайная пустота, которая, кажется, готова была увлечь его в свою утробу, если он посмеет отступить от единственного светлого пятна. — Выпусти меня отсюда! — резко развернувшись, Арсений вновь принялся колотить по стеклу, но его двойник не замечал его, или просто не подавал вида, все так же занимаясь своими делами. Кажется, Арсений разбил костяшки в кровь, да и порез на левой ладони нещадно саднил, но никакого способа обработать раны он не видел. Приходилось только надеяться, что его отвратительное отражение сжалится и выпустит его из заточения, но вряд ли это входило в его планы — покинув комнату на пару мгновений, которые Арсению показались бесконечными, лже-Арс вернулся с тряпочкой и, подойдя к зеркалу, принялся очищать его от следов крови, что-то напевая себе под нос. — Тварь, выпусти меня, — странно, но своего голоса Арсений не слышал, хотя мог прекрасно разобрать все звуки, доносящиеся из комнаты, стоило прикоснуться к стеклу. Попов еще раз ударил ни в чем не повинное зеркало, решив, что его двойник, вероятно, теперь его не видит, и, вконец отчаявшись, принялся просто наблюдать за его действиями, узнавая в них каждое свое движение. Интересно, кто-нибудь поймет, что перед ними не настоящий Попов? Может ли его выдать мимика? Арсений поднял взгляд, чтобы внимательно всмотреться в лицо напротив, но неожиданно встретился глазами с лже-Арсом. Тот быстро отвернулся, продолжая делать вид, что это была чистая случайность, но теперь Арсений не сомневался, подлец может его видеть, а значит есть шанс, что смогут и другие. Осталось только дождаться подходящей возможности. Арсений вновь сел на пол и уставился на свою копию. Может быть, в глубине души он надеялся, что гипнотизирующий взгляд разбудит в нем совесть, но то ли они с двойником различались характером, то ли он не так хорошо знал себя, как ему казалось, совесть пробуждаться не спешила. Лже-Арс закончил с уборкой, открыл шкаф, на какое-то время меняя Попову угол обзора из-за открытой дверцы, переоделся, окинул себя довольным взглядом и… покинул номер. — Эй, — только и смог выдавить Арсений, понимая, что остался напротив совершенно пустой комнаты, а он ведь подсознательно считал, что, как и полагается отражению, будет следовать за своим двойником. — И что теперь делать? Выбор был не велик — сидеть и ждать возвращения своей копии, или же встать и начать исследовать пустоту. Арсений выбрал второе, хоть его чертовски пугала тьма, в которую он должен был войти. Ощущения были странными, будто Арсений разом лишился и слуха, и зрения. Под ногами была твердая поверхность, но, лишившись возможности видеть и слышать, сложно было ориентироваться в пространстве, да и необъяснимый страх родом из детства — наткнуться на что-то (кого-то) в темноте — совершенно не помогал. Чтобы убедиться, не ослеп ли он часом, Арсений решил обернуться и посмотреть на стекло, у которого сидел и, кажется, это была самая удачная идея, которая посетила его в последние несколько часов, если не дней. Позади себя Арсений обнаружил множество светящихся окошек, они уходили далеко в обе стороны, и у этой сверкающей цепочки, казалось, не было конца и края. Здравый смысл — хотя, откуда ему взяться в потоке бреда? — подсказывал, что это, возможно, зеркала, но как из тысячи выбрать подходящее? Откуда ему знать, куда направилась его сволочная копия? Как его найти в незнакомом городе? Подойдя наугад к одному из светящихся пятен, он присмотрелся и, с удивлением обнаружив в нем знакомый силуэт, радостно коснулся стекла рукой. Громкая музыка моментально заполнила пространство и, хоть звук и доносился будто сквозь толщу воды, но после абсолютной тишины он казался оглушающим. По ту сторону стекла, сквозь стройные ряды разнообразных бутылок, виднелся Арс с бокалом в руке. Рядом с ним маячил Серега, который что-то активно рассказывал, но из-за музыки разобрать слова не удавалось. А через некоторое время они просто ушли прочь, теряясь в толпе и лишая Попова зрелища. Арсений чувствовал, как закипает изнутри, в нем смешалось столько чувств и эмоций, что еще немного, и он мог бы без труда взорваться. Мало того, что он был заперт в этом странном месте, не особо понимая, как тут все устроено, так еще и этот, сука, недо-Арс, жил его жизнью, и приходилось только гадать, что он выкинет и как опозорит Попова. Вспомнив все матерные слова, какие только знал или слышал от Шастуна, и используя их в адрес двойника, Арсений двинулся дальше. Зеркала были разной формы, некоторые огромные, будто занимали пол стены, некоторые — совсем крошечные, в некоторых Арсений видел искаженные образы, будто это было не зеркало, а просто отражающая поверхность какого-то предмета, но в каждом из них отражался его двойник, все еще находящийся в шумном клубе. — Интересно, где сейчас Шаст? — вспомнив почему-то про него из всей остальной компашки — вероятно потому, что все остальные обычно рано расходились спать — Арсений перешел к следующему зеркалу и замер от неожиданного зрелища. За стеклом был виден номер, точно такой же, в который он заселился сегодня утром, но, судя по беспорядку, различимому даже при тусклом свете ночника, огромной спортивной сумке на полу и груде колец и браслетов на тумбе, комната принадлежала Антону, которого, к слову, тоже можно было разглядеть под грудой одеял на кровати. Шастун, высунув из-под одеяла только верх лица и пальцы, что-то усердно читал в телефоне, или, может, общался с кем-то? Арсений никогда не интересовался, чем занимается его коллега, ускользая от реальности. — Антон! — Арсений попробовал позвать его, понимая, что вряд ли будет услышан. — Шаст, эй! Шастун! На всякий случай, сопроводив крики ударами по стеклу, царапаньем и даже хлопаньем уцелевшей ладони и вполне предсказуемо не получив никакой реакции на свои старания, Арсений уселся на пол, решая дождаться момента, когда Антон повернется к нему лицом, ведь легче достучаться до человека, смотрящего в зеркало, чем до того, кто увлечен своим телефоном. Арсений не учел, что Шастун, в отличие от него самого, слабости к зеркалам в целом и своему облику в частности не питал, а потому смотреться в зеркало без особой надобности даже не собирался. Он несколько раз встал с кровати, чтобы выйти покурить, поговорил с кем-то по телефону, послушал пару треков, покачав головой в такт музыке, но ни разу, сука, ни разу, даже не бросил взгляд на свое отражение! Попов чувствовал себя извращенцем, тайно наблюдая за ничего не подозревающим коллегой, но он боялся упустить Антона из вида, потерять зеркало — шанс связаться с реальным миром, ведь попасть сюда получилось совершенно случайно и не было никакой гарантии, что, покинув номер Шастуна, он сможет найти кого-то еще из своих. В дверь настойчиво постучали, пугая и задумавшегося Арсения, и задремавшего Антона. Что-то пробормотав себе под нос, Шаст прошлепал босыми ногами к двери, но, к сожалению, угол обзора не позволял Арсению до конца проследить за ним. Оставалось только приложить ладонь к стеклу и вслушаться в голоса — еще одна монетка в копилку сталкерских поступков за вечер. — Арс? — донесся до Арсения удивленный голос Шастуна, заставляя его едва не взвыть от отчаяния — только этого сейчас не хватало! — Я думал, ты в клубе будешь, а ты спишь, — промурлыкал лже-Арс и, не дожидаясь приглашения, прошел в комнату. Теперь Арсений мог его видеть, только желания смотреть было мало. Самозванец поставил на столик бутылку вина и, перекинув с кресла на кровать кучку одежды Антона, по-хозяйски в нем устроился, картинно закидывая ногу на ногу. — И к чему это все? — если настоящий Арсений следил за происходящим недоверчиво прищурив глаза, то Антон наоборот, максимально их округлил, вскинув брови. — Не до этого сейчас, Арсэн, иди спать. — Только если с тобой, — игривым тоном произнес незваный гость, а за стеклом взвыл Арсений, хлопнув себя порезанной ладонью по лбу — мало того, что эта паскуда флиртует с коллегой, так еще и так топорно и грубо, что того и гляди, кровь из ушей польется. — Странные у тебя шуточки, Попов, — усмехнулся Шастун, только получилось совсем не весело, — головой ударился? Арсений искренне подивился способности Антона ответить на такие вопиющие заигрывания, не прибегая к мату, ведь он сам сейчас не находил цензурных слов, чтобы выразить свои мысли. — А кто сказал, что я шучу, а? Попов разрывался между желанием увидеть, как Шаст разобьет эту самодовольную морду, и провалиться сквозь землю, чтобы никогда больше не видеть и не слышать, и даже не вспоминать о случившемся. — Для кого весь этот цирк, Антош? — двойник ловко поднялся с кресла, делая несколько шагов в сторону замершего Шастуна. — Я знаю, ты знаешь, — повторил он некогда высказанную Поповым фразу и, словно в замедленной съемке, потянулся за поцелуем. Арсений уже видел подобную ситуацию, но она была разыгранной в зеркале его отражением. Тогда Антон ответил на поцелуй, но то было иллюзией, а настоящий Шастун, такой, каким его знал Попов, должен был сейчас взорваться матами и выставить наглеца за дверь, в этом Арсений не сомневался ни на миг. Он даже сжал кулак свободной руки, готовясь к сокрушительному удару в челюсть, но… — А не охуел ли ты, Шастун?! — прошипел Арсений, округлившимися глазами беспомощно наблюдая, как его коллега отвечает на поцелуй фальшивого Попова. И только одно сейчас Арсений знал наверняка — его жизнь больше никогда не станет прежней.