Причал моей судьбы

Я просидел весь оставшийся день дома. Мне не хотелось ни есть, ни пить. Ничего. Я был в унынии и в отрешенном состоянии, вызванным беседой с моей уже бывшей девушкой. Утренняя встреча с любителем ведра — это единственное хорошее, что было за целый день. Ну хотя как хорошее, этот хвостатый балбес еще ого-го как меня выбесил! Ну надо же, сколько всего произошло почти в одно время, и куда только судьба не заведет.... Встретился с русалом, но расстался с возлюбленной. Так и думал я над этим всем, пока на следующее утро меня не разбудили мои товарищи с детства, которые, судя по всему, уже собирались выломать дверь. — Шууурааа! — Шурян, открывай! Ты уже не спишь! Я лениво поднялся и поплелся открывать дверь. На самом пороге стояли Федя и Киря, чуть дальше на крылечке Юра с лукошком в руках, из которого торчал штоф, наполненный явно медовухой. Я переступил с ноги на ногу, пытаясь предугадать, чего ж им нужно от меня, но Федор ожидал от меня чего-то большего. — И сколько ты собираешься думы думать? — Ась? — Я ж говорю: сколько ты еще будешь дрему на себя наводить? — Ничего я на себя не навожу. Просто у меня теперь… — Нет этой разгильдяйки! — вновь перебил меня Кирилл. Я на него лишь глянул, после чего совсем вышел из дому, уперевшись об дверь, и равнодушно спросил: — Что случилось? — Мы пришли за тобой. Не надо возражать и брыкаться! На то мы и друзья, чтобы вытаскивать друг друга из западни, которую нам жизнь частенько устраивает. Я немного удивился от слов Юры, который еще вчера был в невменяемом состоянии, но стал уже слушать их внимательней. Да и мало помалу моя упертость и плохое настроение уходили восвояси. Я стал смотреть по сторонам и делал вид, что отвлекся на красоту природы. — Ну ладно. И куда вы собрались меня тащить? — На озеро. — Серьёзно? — я уже улыбался наивности этой жизни. На свете, да и просто у нашего поселения столько мест, а они все равно ведут меня к озеру. Не дай Бог мне встретить там этого касатика. — Ну, теперь мы не рыбачить, а на берег, между прочим, некогда твой любимый. — Да уж. Я вздохнул и посмотрел себе под ноги, мысленно соглашаясь с тем, что лучше мне и правда стоит немного развлечься с друзьями. — Хорошо. Пошли. Я переоделся в красную, несколько праздничную рубашку и вышел к ребятам, которые тут же поволокли меня к этому, уже до посинения надоевшему мне, озеру. Сложно было отрицать прелесть местной погоды. Солнце слепило, но легкая прохлада, исходящая от озера, не давала воздуху сильно нагреться. Я поежился от ветерка, разглядывая водную гладь, нарушаемую только дуновением ветра. Мы разместились на нашем берегу, где неподалеку стояла деревянная ладья возле колючей дерезы, а на земле до сих пор осталось место былого костра на Ивана Купала. Я потянулся на травке, лениво наблюдая за копошением ребят на песке. Мы за пару минут натащили веток, раскинутых на берегу, чтобы развести костер, однако их было мало, поэтому двое братьев-разгильдяев и затейников, вновь поцапавшись между собой, двинулись в пролесок собирать валежник. Я остался с Юркой, который что-то искал в корзине, принесенной с собой, и ворчал на остывший кныш, а я продолжил валяться на молоденькой зеленой травке. Щебетание соловья уносило меня в неизвестные и волшебные места, я впервые за столь долгое время погрузился в мечты и раздумья по поводу моей жизни. Это продолжалось до тех пор, пока где-то неподалеку я не услышал возгласы ребят и смех девушек. Повернув свою светлую голову, я увидел Федора и Кирилла шагающих с охапкой старых и засушенных веток в компании, как ни странно, девушек из нашего села. Я даже не стал себя спрашивать, где они их нашли, эти двое по пути в лес могут зайти туда, незная куда и притащить то, не знаю что. Всех троих, пришедших к нашему бережку девушек, я знал, двое из них являются любимицами моих друзей, а вот как сюда затисалась их подруга Софья, я не знал. В отличие от Маши и Любы, она была красивой и весьма приставучей. Всю жизнь она почему-то интересовалась мной. Конечно, мне это льстило, но не более. Софья — девушка она хорошая, но абсолютно не интересная мне. Я относился к ней равнодушно, но, видимо, это ей больше давало азарта, и она наверняка знает, что я расстался с Настасьей. Пока я полулежал на земле, она заинтересовано поддерживала разговор своих подруг. На фоне них ее внешность смотрелась очень выгодно: Длинные смолянисто-черные волосы, концами достающие до копчика, свето-карие глаза, обрамленные пышными ресницами и пухлые розовые губы, складывающиеся в очаровательную улыбку на любую мою реплику. Фигура у нее была практически идеальна:  осиная талия, плавно перетекающая  в не очень широкие бедра, пышная грудь, явно очерченная даже через голубую ткань сарафана. Но все это не особо привлекало. Вот просто никак. Ну, вроде и фигура хороша и девушка по характеру добродушная, а я не чувствую ничего, глядя на нее. За это время, что я разглядывал Софью,  Юра уже все приготовил: накрыл на песок покрывало, достал все принесенные им ества, вытащил жбан и положил рядом с ним большой кусок жита. Федя с Кириллом что-то продолжали обсуждать с девушками, те отзывались тихим хихиканьем. Как-то так вышло, что в наш мужской коллектив влились девушки. Мы устроились на полянке и достали все угощения, я глядел на сий праздник с превеликим презрением. Мне обещали пьянку, вышла мутотень. Подсуетившись, Кирилл устроил рядом со мной Софью, оправдав это тем, что сесть бедной девушке больше некуда. Софья же, как только села рядом, смущенно улыбнулась и покраснела, постоянно «непринужденно» стреляя глазками в мою сторону. Я рукой подозвал к себе Кирилла, тот тут же пришел обратно и, отсев вместе с ним подальше от девушки, я спросил: — Вы что тут устроили? Зачем ее сюда притащили? — я косо глянул на Софью. — Все для тебя, Шур. — Я вас об этом просил? Ты же прекрасно знаешь, что не чета она мне. — Не ерепенься! Таких, как она еще поискать нужно. Девушка души в тебе не чаит, а ты вредничаешь. Не дав мне вдобавок сказать чего-либо, Кирилл ушел, а я сидел и пытался расслабиться, ведь Софья во всю мне потакала и явно пыталась завести со мной личный разговор, от которого я уходил как только мог. Когда солнце сошло со своего пика, и жара спала, я тут же встал и, не церемонясь со всеми, решил прокатиться в одиночестве по озеру на старой лодке. Я ее расположил на бережку и мне стоило только залезть в нее и оттолкнуться от берега, как в этом мне снова помешали. — И куда ты это собрался? — ко мне подошел Юра. — На озеро, как видишь. — Шураааа! Погодииии! Я обернулся и увидел, как ненавистный мне сейчас Кирилл в компании все той же Софьи бегут ко мне. — Возьми девушку с собой покататься. — А ты сама-то хочешь? — я посмотрел прямо в глаза Софьи, та, поправив волосы, кивнула. Внутри меня уже суетились бесы. — Лады! Садись ко мне. Чуть успокоив самого себя, я решил, что будет лучше, если я просто развеюсь от всего ныне насущного мне, пускай даже с Софьей. Как-никак девушка уже который год с меня глаз не сводит. Тем временем егозливый Кирилл уже помог усадить её ко мне в лодку, и теперь она сидела ровно передо мной. Я греб веслами на середину хрустального озера. Мы в полном безгласии проплывали по спокойной его глади мимо кувшинок, которые совсем скоро должны будут зацвести. Пестрые стрекозы, одна за другой, кружились вокруг нас. Мы катались и слушали только тихий всплеск воды да щебетание птиц, находившихся на деревьях близ озера. Я огляделся и увидел тот самый обветшалый причал, возле которого обитал мой знакомый. Я невольно в подробностях вспомнил о нем и стал думать, чем же он сейчас занят. В это время столь долго, что не могло меня не порадовать, молчаливая Софья вдруг решила нарушить столь чудесно необыкновенную тишину. — Александр. Я вздрогнул от такого обращения ко мне. Я был не против, когда меня так называли, однако все же было привычное мое более простецкое имя — Шура. Подняв голову, я вопросительно посмотрел на нее. — Почему ты не хочешь меня замечать? Её вопрос меня огорошил. — Не правда. Я тебя замечаю. — Ты понимаешь о чем я. — она надула губы и ждала ответа. — Софья, я сейчас не готов к отношениям. — сказал не без греха. Она задрала голову, всполохнув чернявые локоны, и чуть наклонилась влево, чтобы поправить подол сарафана. И тут я увидел ровно за Софьей мокрую голову, торчащую из воды, своего касатика с недобрым взглядом в ее сторону. В моих глазах застыл ужас. И первой мыслью было то, что не дай Бог его заметит эта разупрямая красотка, сидящая напротив меня. Она в это время явно думала, что ответить. А я, осторожно взявшись за весла, стал грести чуть ближе к берегу от русала. Но на мое удивление он поймал мой взгляд и продолжил следовать за нами, и даже, будто шантажируя, периодически поднимал свой светлочашуйтастый хвост на поверхность. Вот же дурень! Он не должен быть замечен кем-нибудь другим, кроме меня! А он смотрел прямо на меня и изредка поглядывал на Софью, что так рьяно впала в свои думы, и в его взгляде голубых глаз читалось явное презрение к ней и сильная обида ко мне. Я греб веслами еще упорней, с мыслями, чтобы только уйти от него, но не заметил, как заплыл прямо в кувшинки. Как оказалось, для русала это было не преградой. И сейчас я наблюдал, как он все продолжает смотреть на меня и снова заигрывает, выглядывая то из одного, то из другого, еще не до конца раскрывшегося, цветка кувшинки. Теперь я понял, почему кувшинки очень часто называют русалочьим цветком. Я еще раз попытался отпугнуть его веслом, но на это он не отреагировал должным образом, а лишь приглушенно засмеялся. Этот смех услышала Софья. Она посмотрела вокруг себя и явно не понимала, как мы вновь оказались возле столь большого числа водных лилий. — Знаешь, Шур, ты прав на счет того, что ты еще не готов… Ведь тебя Настасья давеча еще бросила. Но ты ведь наверняка знаешь о моих чувствах к тебе. Коль тебе будет угодно, я подожду… Я слушал ее в полуха и в полглаза на нее смотрел, так как все мое внимание забрал себе русал, что сейчас как назло непринужденно полеживает на поверхности воды, спокойно играет с плоским зеленым листом кувшинки прямо за спиной Софьи, которая от неловкости накручивает прядь своих черных смолистых волос на палец. Но только касатик услышал и понял слова, сказанные девушкой, он обозлился и нырнул под воду, ударяя по ней хвостом с громким всплеском. Девушка тут же обернулась и долго не могла понять, откуда взялся этот звук. Чтобы не вывести ситуацию из-под контроля, я взял ее за руку. В ответ на это она, точно вздрогнув, повернулась ко мне. — Милая, я… — только начал я говорить, как она перехватила мою вторую руку и чуть наклонилась ко мне. — Тише, я тебя поняла. Не знаю, точно ли так она меня поняла, ведь я ничего толком не успел сказать. Но Софья продолжала упрямо держать власть в своих руках, и через минуту она прижалась губами к моим, не допуская каких-либо сопротивлений. Её пыл и жар очень быстро передались мне, и я начал отвечать на ее настойчивый и упрямый поцелуй. Неожиданно лодка покачнулась, а за этим последовал чересчур сильный и резкий толчок, от которого наша ладья перевернулась. И мы, еще ничего не внимающие, свалились вместе с ней в воду, под оглушительный тонкий крик Софьи. Вода заполняла все, от испуга я долго глотал ее, но потом собрался и вынырнул наружу. Убирая с лица мокрые волосы и капли воды, я увидел почти прямо перед собой русала, в чьих глазах сверкала молния, и все понял: он перевернул эту лодку. Затем я опомнился и стал спасать Софью. Быстро найдя ее, точно такую же растерянную и сильно испугавшуюся, я переложил ее руку себе за шею и медленно поплыл в сторону лодки. Осторожно перевернув судно в исходное положение, я помог сесть туда девушке, потом сел туда сам и стал грести обратно на берег. — Что это было? — Софья сидела вся насквозь промокшая и испуганная, что на нее было жалко смотреть. — Не знаю. —  это все, что я смог тогда сказать. Добравшись до берега, к нам тут же подбежали удивленные ребята, спрашивающие нас о том, что случилось. Софью тут же отвели в сторону ее подружки, а я сидел в гордом молчании и пытался толком понять, что за чертовщина сейчас была. Девушки так и не вернулись. По словам Феди, они пошли домой успокаивать Софью. За время нашей прогулки парни успели развести костер у которого я, сняв с себя почти всю одежду и разложив ее сушить, сидел и грелся. Солнце уже полностью ушло из небосвода, и на нем стало просвечиваться яркое множество звезд, а озеро, окрашенное багровым закатом уходящего дня, казалось, спало. Соседний лес замолк, и в зареве пылающего костра он кажется призрачным, будящим уснувшие мечты о чем-то далеком и не очень важном. Я смотрел на калиновые языки пламени и еще раз прокручивал в голове все моменты, связанные с русалом. После чего, я обратился к Кириллу, что доедал вместе с ребятами оставшееся угощения: — Кирь? — Да? — он повернулся ко мне, давая знак, что он весь во внимании. — Слушай, помнится мне, что ваш дед Никифор о русалках вам ведал, можешь мне тоже рассказать. — А с чего это вдруг тебе стали интересны его бредни? — - Кирилл очень удивился моей просьбе. — Просто так. Он сел поудобней и, почесав затылок, стал рассказывать. — Я уже точно не помню, что он там нам лепетал, но некоторые странности этих существ знаю. Я слушал его во всем своем внимании. — …Русалки водятся в заводях или в озере. Реки они не очень любят из-за течения. Дед еще говорил, что у нас, мол, тоже русалки есть. И еще бурчал, что именно они почти всю рыбу съели. Брехню нес не хило! Так вот… Внешний вид ихний был таков: первая половина тела, как у человека, а нижняя — хвост, в точь, как у рыбы. Он развел руками, явно пытаясь представить как такое возможно, а я про себя ухмылялся и вспоминал внешний вид своего недавно приобретенного друга. — Людям любят пакостить, говорят, они завидуют нам. Ха, а по мне жить в воде не так уж плохо, летом не жарко, а вот зимой, правда… Кирилл опять отвлекся, но мое легкое касание по его плечу заставило его опомниться. — Ага… Их любимое занятие- расчесывать волосы и сидеть на камне. Скукотища. Но больше всего они любят всякое барахло. — Например? — тут уже наш разговор стали слушать остальные парни. — Ну, клубки, куски полотна, нитки, украшения. Еще они любят одежду, любую. И, говорят, чтобы приманить к себе русалку, нужно всего лишь ей подарить какую-нибудь вещь из своей одежды, хоть пояс. После этих слов, я уже полностью погряз в себе, вспоминая, что недавно я ненароком отправил свою рубашку в касатика, которую он полностью и целиком присвоил себе. — И тогда, она от тебя не отстанет, если, конечно, ты ей до этого не понравился. — А как понять, что ты ей того, понравился, то есть? — спросил Юра. — Тут идти далеко не надо. Русалки ж, они такие, любят дурачиться, могут защекотать тебя даже до смерти. И, думаю, знаки внимания они тоже оказывают. — Ого! — Да. — Кирилл был очень собой доволен, что его рассказ вызывает такие восклицания ребят. Еще чуть-чуть и сам в деда Никифора превратится. — Но если они видят, что те, на кого они положили глаз, встречаются с кем-то другим, то все. Это конец. — Почему? — Они очень ревнивые, поэтому могут запросто утопить их называемую соперницу. Я сидел с удивленными глазами и понимал, что меня просто напросто приревновали к Софьи. Русал ведь мог запросто меня потопить, но больше всего я переживал за девушку, ведь она совсем не виновна в происходящем. — А как сделать так, чтобы русалка от тебя отстала? — задал я вопрос, что волновал меня весь вечер. — Хм… Сейчас… — Кирилл пошевелил палкой костер, на что тот ответил ему ярким пламенем, сопровождаемым шипением. — Дед что-то говорил, что если прятать от них глаза, ну, то есть, не смотреть на них, то они бесятся, но рано или поздно могут отстать, хотя обижаются при этом сильно. Значит, все дело во взгляде. Не заметно про себя я вновь вспомнил эти необычные ярко-голубые, чистые как небо глаза. Они очень красивы. — А чего ж ты молчишь, что они людей топят, а? Умник? — подал голос Федя, что сидел дальше всех от нас. — Так топят же не просто так. — Да неужели? Мы с Юрой переглянулись, прекрасно зная, что сейчас между братьями будет очередная перепалка. — Ты лучше меня знаешь?! Иди вот сюда, давай, и сиди сам рассказывай. А я буду говорить, что брешешь. — Так я не говорил, что ты брешешь, ты не сказал просто самого главного! — Иди сюда, говорю, межеумок! — Кто? А ты зато вяжихвосток, весь в деда! — Ну, все, сейчас тебе попадет по самое не балуй! И Кирилл погнался за своим убегающим младшим братом. Мы с Юрой остались одни и молчали, лишь иногда гоняли комаров от себя. — Думаю, они не вернутся - отозвался я, смотря на большущую луну прямо над нами. — Ага. Давай тогда по домам? Костер только затушим. Мы с Юрой затушили костер, а после, он ушел, не дожидаясь меня, пока я переодеваюсь, по моей же просьбе. За время рассказа Кирилла про русалок ко мне в голову пришла одна идея. Сейчас я хотел, в этот раз на ночь глядя, прийти на причал и выяснить раз и навсегда поведение своего друга с озера.