Причал моей судьбы

Спал я плохо, все время ворочался и долгое время не мог уснуть. И когда ленивое солнце соизволило подняться, я сонно, совсем не выспавшись, поднялся с кровати и потянулся. Все-таки ночные прогулки пагубно влияют на мое утреннее состояние. И только вспомнив, что произошло вчера, я тут же подскочил и стал собираться вновь на озеро. Отсутствие сна теперь было для меня не помехой. Пока в селе еще никто толком не встал, я решил быстрей идти на озеро, чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов. Кое-как наскоряк расчесав свои длинные пряди, чтобы русал был доволен, я стал искать свои самые красивые вещи, дабы выглядеть в глазах любимого безупречно. Надев на себя рубаху с вышивками на рукавах и на вырезе, я достал из-под подушки обруч и чуть ли не бегом направился к причалу. Было прохладно, я шел и иногда оглядывался, дабы быть полностью уверенным в том, что за мной никто не следит. Я очень переживал о том, что произошло вчера, когда еще русал сбросил нас с Софьей в воду. Я же так и не объяснил, почему так вышло, да я и просто не мог сказать. Я понимал, что за касатика теперьча на моих плечах лежит необъятных размеров ответственность. И все его причуды приходится заглаживать мне, ибо я даже боюсь мыслить о том, что будет, если я этого делать не буду. Я с содроганием в сердце вспоминал, какие чудеса творились прошлой ночью. У меня до сих пор в голове звучала та песня. Те взгляды, прикосновения и даже тот нежданный поцелуй не давали мне в душе покоя. Я возвращался на причал, чтобы увидеть русала, извиниться перед ним и подарить подарок. Выйдя на него я осмотрелся: солнце, хоть еще недавно встало начало припекать, прям над самой водой летали стрекозы, и жуки-плавуны оставляли едва заметные следы на глади озера. Кроны деревьев ласково качал ветер, откуда-то издалека принося с собой запах скошенной травы. Не нарушая утреннюю легкую тишину, я сел на причал с краю и умылся прохладной водой, и посмотрел на свое отражение в озере. Сквозь него мне очень хотелось увидеть милое личико русала, но я понимал, что вчера из-за того, что не ответил на откровенный поцелуй касатика, он несносно на меня обиделся и просто так сейчас не придет. Я собрал с лихвой свои и так никудышные, по правде говоря после бессонной ночи, силы и тихонечко позвал русала: — Хвостатый! — я сказал негромко, но надеялся, что меня все же услышат. Но в ответ мне лишь тишина. — Касатик! — чуть громче и более ласковей. Но он все равно не отозвался. — Свет очей моих, ты где? — как можно нежней и искренней. Я смотрел на озеро, на рядом росшие с ним деревья, всюду, где бы мог находиться русал, но никак не мог его увидеть. Однако, после последнего моего к нему обращения, русал появился справа от меня, у причала, снова положив на него руку и облокотившись на нее.  Он смотрел на меня прищуренным и даже несколько подозрительным взглядом. Или даже недоверчивым. Глядя на него, я не сдержал улыбки, и его взгляд мгновенно потеплел. — Ну, здравствуй! Он сдвинулся со своего прежнего положения и медленно подплыл ко мне ближе. Теперь мы были на одном уровне, и русал с привычным ему интересом стал разглядывать меня и мое одеяние. — У меня для тебя есть подарок. — я уже полностью уселся на хрупкий край деревянной постройки и протянул сверток русалу. Тот удивленно вскинул брови, а после аккуратно и осторожно взял с моей ладони, чуть касаясь своей, подарок. Теперь во всем его виде читалось одно любопытство. Он нетерпеливо начал махать концом своего хвоста из стороны в сторону, предвкушая. Он поочередно раскрывал края камки, пока наконец-то не узрел завернутое в нее украшение. Взглянув на него поближе и детально рассмотрев, русал восторженно посмотрел на меня, при этом чуть ли не взвизгнув. Я же, наблюдая за ним, затаив дыхание, несомненно радовался тому, что обруч ему понравился. Угодил. — Тебе нравится? — спросил я, чтобы окончательно в этом убедиться. Русал кивнул и надел обруч себе на правую руку, посмотрел, как смотрится украшение, остался доволен, а после снова перевел свои ярко-голубые глаза на меня: ему определенно нравилось меня разглядывать. А после, подплывая еще ближе, неожиданно схватил меня за волосы, от чего я чуть не шмякнулся в воду, и потянул на себя. Я взвыл от неожиданной боли и повернулся спиной к русалу, что упрямо тянул к себе мои пряди. Но после хватка ослабла, и я почувствовал, что русал что-то делает с моими пшеничными волосами. Никакого сопротивления я не подавал, так как не знал, что касатик выдумал в это раз. Спустя минуту я уже не ощущал боль, зато понял, что меня просто напросто заплетают. Русал плел из моих волос косу, ловко переплетая пряди одну за другой. Я уже диву давался этому. Когда русал закончил, он отпустил мои волосы и тут же нырнул под воду. Я, ничего не понимая, развернулся обратно и стал его искать, а заодно и посмотреть в отражении, что он сделал на моей голове. Ну вот чудак чудаком! Я, впервые увидев себя с заплетенными волосами, рассмеялся, отмечая, что мне даже идет. А после я заметил касатика на противоположном берегу озера. Но узнать, что он там делал, мне не позволяло зрение. Я понятия не имел, что он снова задумал и зачем решил заплести меня. Сидя на причале, я терпеливо ждал, когда хвостатый вернется, смотрел на небо и думал о своем. В первую очередь о отношениях с ним. Сказать, что это было удивительно — ничего не сказать. Я упрямо отводил свои мысли в сторону о том, что скажут ребята, если они узнают, с кем я провожу свое время. Что вместо Софьи или другой любой девушки я встречаюсь с русалом из нашего озера. Но ведь я ничего не могу поделать, я готов всю жизнь быть рядом с ним, могу выстроить дом рядом с озером, могу построить новый причал вместо этого, я могу сделать все лишь только быть с ним рядом. От осознания того, что чувства взаимны, у меня сладко все сжималось внутри, я поддавался некому трепету. Я смотрел на русала и понимал, что вот она, сама судьба во плоти передо мною. Он влюбил меня в себя, чертяка, влюбил! А я и горазд. Тем временем я заметил, что русал медленно возвращается ко мне, но не так, как обычно. Он плыл по поверхности воды, подняв руку над собой, по всей видимости, что-то держав в ней, спасая от воды. Когда он весь улыбающийся подплыл ко мне ближе, я все же смог разглядеть, что касатик нес в руке. Это был венок. Наикрасивейший венок из прибрежных цветов, в которых я узнал калужницу, собранные в густой кисти бело-розовые цветы вахты и одуванчик. Все это было переплетено ярко-зелеными листьями рогоза, но все же самым главным украшением был большой нежно розовый цветок кувшинки, который вот-вот, один из самых первых, зацвел. Этот восхитительный цветок располагался по центру венка среди желтых лютиков. Пока я любовался таким украшением из цветов, которому позавидовала даже самая избалованная девица, русал подплыл ко мне совсем близко и крайне осоторожно положил его мне на голову с заплетенными волосами. Пока я восторженно осматривал свое отражение в воде, русал откровенно любовался мной и моим обличьем. А я, восторженно и еле ощутимо потрогав на голове свой этакий подарок, почему-то полушепотом сказал русалу «спасибо». А после опустил ноги в прохладную воду и сидел, чуть даже балансируя, на краешке причала. Мне хотелось быть ближе к нему, быть рядом с ним, а не около него, и, видимо, русал это понял, потому что через несколько мгновений он подплыл еще ближе ко мне, обхватил меня своими мокрыми, но очень сильными руками чуть ниже талии, от чего по телу незамедлительно пошли мурашки, и одним движением опустил меня в воду под мой короткий вскрик. Я не ожидал такого! И пока я отчаянно пытался привыкнуть к немного холодной воде и найти землю под ногами, хвостатый стал опять с меня смеяться. Я весь промок, когда нашел уже под водой довольно крупный камень, на который встал и держал равновесие. Мои штаны тут же прилипли ко мне, впрочем, как и моя белоснежная рубаха к телу. Чувствовал я себя неловко, даже жалко, мои заплетенные в косу волосы почти моментально расплелись, однако венок остался на месте. Меня прошибало внезапным холодом, и я весь дрожал, но позже уже привык к воде и смотрел, как касатик заливается смехом. Глядя на него нельзя было не улыбнуться. И поэтому я, стоя на камне, тоже начал смеяться, понимая, как я выглядел со стороны, когда с криком и множеством от моих барахтаний бразг ошарашенный пытался удержаться в воде. Чуть погодя, когда мир вдруг затих, русал подплыл ко мне совсем близко, так что я мог спокойно дотронуться к его хвосту, о чем и спросил разрешения: — Можно… Я потрогаю? Настороженно спросил я, а русал вместо ответа просто лег на поверхность озера, предоставляя мне свой светло-серый с блестящими чашуйками хвост. Вблизи он оказался очень длинным. Я осторожно, одними кончиками пальцев прикоснулся к хвосту, внимательно наблюдая за реакцией своего друга. Тот в свою очередь следил за мной и моей рукой, что легонько проходилась по хвосту. На ощупь хвост был очень скользким, холодным и упругим. Чешуйки переливались под ярким светом солнца, что аж слепило глаза от такой невиданной красоты. Уже притупив некий страх и ощутив волю, я положил всю ладонь на нижнюю часть русала, тот лишь слегка изогнулся в спине. Я не понимал почему у него такая реакция и поэтому стал медленно поглаживать хвост, поднимаясь все выше к телу. При внимательном изучении тела касатика я увидел, что четкой границы между хвостом и человеческим туловищем нет: все переходит плавно. И когда моя рука перешла от поглаживаний хвоста к поглаживанию светлой кожи касатика, тот полностью откинулся на воду (и как он так умеет?), даже перестав следить за мной. Он доверял мне, доверял себя полностью и целиком. Я наслаждался тем, что внаглую уже оглаживаю мягкий живот касатика, ненавязчиво добираясь до груди и ключиц. Русал был спокоен и непоколебим, он также балдел от моих легких, нежных, но щемящих душу прикосновений.  Все происходило в тишине, нарушаемой лишь редкими криками птиц и нескончаемыми жужжания стрекоз. Огладив столь желанную легко вздымающуюся и упругую грудь, я повел рукой обратно, к направлению хвоста. В воде он преобладал каким-то светло-зеленым оттенком, а самый кончик был полупрозрачным. Я потрогал его, но русал неожиданно резко отдернул его и засмеялся. Я тут же глянул на него. Ему…щекотно? Еще секунду наблюдая за его действиями, сделал я вывод и повторил свою выходку, ощутимыми и быстрыми движениями руки погладив кончик хвоста. Касатик не выдержал и, смеясь, инстинктивно убирая свой хвост подальше от меня, вдруг хлопнул им по воде. Как и всегда полетела куча брызг. Я, не очень обрадованный такому своеобразному русалочьему дождю, убрав капли с лица, сказал: — Ты опять брызгаться надумал, да? Он вновь глянул на меня и с хитрющим видом обрызгал еще сильнее, от чего моя косичка совсем расплелась. Теперь я, поправив свой венок на мокрых волосах, ответил касатику ответным дождем, хоть, конечно, у него это выходило куда лучше. Все было как во сне, в самом лучшем сне. Мы игрались друг с другом, обрызгивая водой себя и все вокруг. Солнце зашло в зенит и начало сильно припекать, поэтому прохладная вода была сейчас только на пользу. Русал играл не честно, так как иногда уплывал подальше от меня в центр озера, тогда я не очень уверенно гнался за ним, оставляя свой устойчивый камень, на котором стоял, в одиночестве. Каково же было мое удивление, когда понял, что я не могу достать до дна озера, хотя от причала я не был так далек. Теперь стало понятно, почему именно здесь живет хвостатый, именно здесь была почему-то необъятная глубина. Я растерялся, я даже представить себе не мог, что здесь так глубоко. И я, испугавшись, развернулся и спокойно поплыл обратно к причалу, оставляя необрызганного касатика позади. Голубоглазый быстро понял, что мне находиться рядом с такой глубиной негоже и неприятно, и вернулся к причалу. Там, найдя ногами свой камень, я хотел что-то сказать русалу, как внезапно услышал довольно знакомые и очень громкие возгласы у берега, а также очень шумные шаги. Касатик мгновенно скрылся под водой, когда выйдя из-за куста дерезы вышел, окликающий меня, Юра. — Шура! Ау! Увидев меня счастливого и мокрого с венком на голове в озере возле причала, он сначала впал в ступор, а потом медленно растянулся в улыбке, по всей видимости, поняв причину моей пропажи. Я не знал, как объясняться перед ним, ведь выглядел я со стороны, конечно, странно. Он же, быстро пробежась взглядом по озеру, явно надеясь обнаружить кого-то еще, посмотрел назад и уже тихим, но взбудараженным голосом, обратился ко мне: — Шура! Ты чего не сказал, что сюда отправился? — и даже не дожидаясь моего ответа, продолжил, — Мы тебя с ребятами с самого утра ищем! А ты, оказывается, тут с девушкой уже развлекаешься. — он еще раз любопытным взглядом оглядел причал, надеясь ее увидеть. Теперь я впал в ступор. Он был убежден, что я с девушкой, причем наверняка обнаженной, иначе почему ей бы пришлось, по его мнению, прятаться? Пускай лучше думает действительно так, чем знать всю русалочью правду. Тут уже послышались голоса двух братьев, также направившись к причалу за Юрой: — Эээй! Шура! Ты гдееее? — орал Кирилл и внезапно зашипев, обратился явно к своему брату, — Ты когда-нибудь перестанешь мне на ноги наступать?! — А ты иди быстрее! Только и умеешь что орать как мартовский кот! — Да тише вы! Тут он. Федя и Киря подошли к Юре, но тот их не пускал к причалу и удерживал у колючего куста дерезы, чтоб не подсматривали. Я же не мог уже сдержать смеха. Мне это все казалось таким забавным и глупым, хотя я очень боялся за своего касатика, что сейчас где-то под водой также слушал голоса моих друзей и не мог дождаться, когда они уйдут. Я, уже приготовившись к расспросу, зацепился двумя руками за причал, чтобы уже залезть на него, но Юра неожиданно громко обратился к этим двумя. — Вы можете стоять спокойно? Здесь Шура, здесь. Жив здоров. — Так пропусти! Чего ты встал на ровном месте? — Он там не один, — Юра уже шипел, но они только оживились, толкая его еще сильнее в бок. — А с кем он? Да отойди же! — из-за плеча моего товарища все-таки выглянул Федор и, увидев меня, прыснул и помахал рукой. — А тебе идет венок, Шурик! Юра еще сильней толкнул в спину Федю, который стал заливисто смеяться. — Иди отсюда, глазопялка! Смущаешь же! — Я тоже хочу посмотреть! — уже как-то капризно подал голос Кирилл. — А по лбу получить не хочешь? Пойдем уже обратно! — Да что ты нас гонишь-то? — начал возмущаться тот. — Дурень! Он с девушкой там. — С девушкой? Ха! А ты не верил мне! Вот видишь, не зря мы вчера девчат позвали с собой. — что-то еще бормотал Киря, пока Юра, судя по звукам, не дал ему пинка. — Нукося, чеши давай от сюда! И под кучей пререканий и непереставаемый ржач Феди, они наконец-то ушли восвояси подальше от причала и берега вообще. Я еще несколько неловко себя чувствовал, а после стал мерзнуть, как никак много времени в воде провел. Но когда все излишние звуки стихли, за моей спиной вынырнул русал. Я его сначала не заметил, но когда он положил свои руки мне на талию, я тут же замер. Чуть повернув голову к нему, я сразу наткнулся на лукавый взгляд голубых глаз. Его волосы выглядели почти черными из-за воды, которая теперь стекала по его лицу и телу. Он нежно улыбался мне, и я не мог больше владеть собою. Такая близость с русалом, что обхватил меня руками со спины, раздирала мою душу и тут же её залечивала. После следующих действий касатика, мне стало понятно одно: теперь он изучает мое тело. Он приблизился почти вплотную, в то время как я, снова зацепившись руками о причал, пытался настроить свое дыхание. Русал своими холодными руками сквозь тонкую и промокшую, но так мешавшую ткань трогал и гладил мой живот, грудь, плечи, руки, пока не решил, что ему этого не достаточно. Я на грани исступления ощутил, как он, спустившись к бедрам, стал гладить их и чувственно водить руками, из-за чего я прикрыл глаза и откинул голову. Касатик не останавливался и потихоньку спускался ниже, любопытничая. Я же, не выдержав, отпустил этот треклятый причал и развернулся к русалу, чей хвост буквально окружил меня кольцом, и прижался к нему, закрыв глаза и слушая, как резмеренно бьется его сердце. Голубоглазый тоже меня обнял, и мы провели так очень долгое время, наслаждаясь друг другом. Я витал где-то в облаках рядом с ним, до этого мне были чужды подобные чувства. Порой приходила мысль, что моя любовь это русал, который живет в озере и ест сырую рыбу, и какие с ним могут быть вообще отношения. Однако именно этому русалу я готов дарить подарки каждый день, ровно так же, как и он мне. Я был готов быть с ним еще очень много времени, но обыденные потребности помешали этому. Мне стало очень холодно находиться в воде, я стал дрожать, а губы уже, наверное, посинели. Я был жутко голоден, ведь я ни крохи хлеба еще с утра не ел. Поэтому я, чуть отстранившись, снова зацепился о причал и попытался залезть на него, но моя усталость заявила о себе. Но мой касатик быстро помог мне забраться на причал, приподняв меня. — Спасибо… Уже как-то хрипло говорил я и, поправляя венок с удивительно красивым, но уже чуть завявшим цветком кувшинки, встал на ноги. Заметив, что я собираюсь уходить, русал печально опустил взгляд в воду. Я тут же подошел и, наклонившись, осторожно прикоснулся ладонью к его щеке, тем самым призывая его посмотреть на меня. Он поднял на меня свои грустные и преданные голубые глазищи, удобней устроившись на моей ладони, а я тихим голосом ему пообещал: — Не печалься, свет очей моих. Я завтра вернусь, и мы будем вместе. И я, развернувшись, неуклюже пошел домой сушиться, постоянно оглядываясь назад.